Говорящая с призраками

— Глазам своим не верю! Ты делишь город, а оборотней не позвал? — Хейли возмущённо ворвалась в церковь, чуть не выбив двери. Рейлинн же плавно проследовала за ней, стараясь внимательно осмотреть каждого из присутвующих, но при этом не задерживать взгляд ни на ком из них. На первый взгляд могло показаться, что она и вовсе не испытывает гнева из-за всей этой ситуации, но так могли подумать лишь те, кто плохо знал Рейлинн. Несмотря на спокойный вид, глаза её метали молнии. — Какого черта они тут делают? — Диего, сядь, — Элайджа сохранял спокойствие, хоть было и видно, что его план рушится как карточный домик, — Мы не делим город, мы устанавливаем границы… — Нет, Элайджа! Мира не будет, если исключить оборотней. Они хотят места за столом. И если они его не получат, то я гарантирую, что вы все пожалеете, — кто-то принялся смеяться, а кто-то возмущаться поведению волчицы, кроме Элайджи, который явно терял терпение, как бы сильно он не пытался это скрыть. — Не забывай про Клан Мертвецов. Он тоже имеет право на место за столом, — и хоть Рейлинн говорила об этом на всеобщем собрании, обращалась она в первую очередь к ведьмам. Их с Женевьевой взгляды сцепились, и никто не смел отвести глаза первой. Даже остальные участники собрания притихли, наблюдая за молчаливой конфронтацией двух ведьм. Рейлинн не ошиблась, когда предположила, что её присутствие почувствовали, когда она стёрла границу между мёртвыми и живыми. Несколько дней назад ей было видение, в котором она смогла подслушать разговор ведьм Нового Орлеана. Услышанное ей не понравилось. Хоть они пока и не решили, как лучше организовать покушение, но их намерение избавиться от Рейлинн и её брата, чтобы стереть Ковен Мертвецов с лица земли, было более чем очевидным и настойчивым. Они заведомо ненавидели их всем сердцем. Однако, Рейлинн чувствовала, что всему виной страх. Их Ковена опасались во все века, и это, к сожалению, осталось неизменным. Несколько дней, Рейлинн размышляла, что же ей делать с полученной информацией. И в конце концов, решила, что если они всё равно знают о их существовании и даже в курсе родства с Хэйли и стаей, то лучше она сделает первый ход. Как Верховная Жрица Ковена Мертвецов, как его главный представитель, она решила незамедлительно показать, что они не боятся. Пусть ведьмы убедятся, что их собственный страх небезоснователен. Что бы они не приготовили для неё, она будет готова отразить удар. И ответить десятикратно. Потому сейчас наблюдая за Женевьевой и прекрасно видя по глазам, как лихорадочно она мечется от одной мысли к другой, Рейлинн не сдержала улыбки. Ей всё ещё страшно было погружаться в жестокость, которой пропитан этот мир, но потерять Томми, Хэйли с ребёнком или же саму себя было страшнее. Оставалось только бороться. Прошлой ночью она делилась своими опасениями с Колом. Ему она доверяла безоговорочно, потому поделилась всем. Своим страхом подвести других, не вынести происходящего, оказаться слишком слабой. Страхом забрать жизнь — даже если это будет самозащита. Кол внимательно её слушал и долго молчал. Но когда наконец заговорил, Рейлинн поняла, что никогда не забудет этих слов: — Борись. Не сдавайся. Продолжай бороться. И затем однажды ты просто изменишься. И пусть эти слова были самыми простыми на первый взгляд, за ними слышалась та самая сила, которая была так необходима Рейлинн. В голосе Кола звучала сталь, непривычная для первородного. По его глазам Рейлинн поняла, что именно это и помогло самому Колу, и отчего-то ей стало легче. Уж кому точно жизнь не облегчили, так это Элайдже. — Вы представляете чего стоило собрать этих людей вместе? — всех разогнав, Элайджа уже не сдерживал своего негодования. Рейлинн не могла его осуждать. — Нет, не представляем. Мы даже не знали, что ты тут делал, пока нам не сказали. Вот скажи мне Элайджа, ты не позвал оборотней из-за меня? Из-за Рейлинн и Томми? — Они не живут во Французском квартале. Моя задача покончить с конфликтом здесь. Я обещаю, подписанное соглашение распространится и на ваших людей. — А пока, что им сказать? Сидеть? Лежать? Лапу? — Не думаю, что твоё соглашение распространилось бы на Ковен Мертвецов, — Элайджа словно только сейчас заметил присутствие Рейлинн. Взгляд его потемнел. — Про твою выходку мы поговорим не много позже, — он вновь посмотрел на Хэйли и, прежде чем сестры успели возмутиться тону, с каким он обратился к Рейлинн, словно она ребёнок, разбивший его окно, пока играла в мяч, он продолжил, — Я бы предпочел, чтобы вы обе вообще не вмешивались, — опустив голову, он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться, — Хейли, ты абсолютно уверена, что не хочешь вернуться в квартал? — Да уж, самое место для ребенка. Самое безопасное по-твоему? — А в лесу безопаснее? — Волки заслуживают права голоса. Дай им его. Ты знаешь, что это справедливо, — Хейли развернулась и ушла, не дав ничего ответить первородному вампиру. Рейлинн собиралась последовать за ней, но её остановило покашливание Элайджи. Обернувшись, она наткнулась на его полный неодобрения взгляд. — Что это было? Твой Ковен всегда вёл тихий образ жизни, да и к тому же с нынешней ситуацией разве не в твоих интересах было скрываться? — Во-первых, Ковен лишь скрывал место обитания. Что ведьмы, что вампиры, всегда знали о его существовании. А во-вторых, ситуация изменилась, — Элайджа заметно напрягся. Видимо, только сейчас задумался о том, что могло натолкнуть её на раскрытие личности на весь Новый Орлеан, когда борьба за власть ещё не утихла, — Ведьмы уже знали обо мне. Рейлинн рассказала Элайдже о видении во всех подробностях и объяснила, почему считала свои действия лучшим вариантом из возможных. Однако, Элайджа сразу догадался, что без совета Кола здесь не обошлось. Рейлинн, в отличие от его младшего брата, отнюдь не была похожа на ту, что идёт напролом. — Я вынужден согласиться с тобой, — он устало вздохнул, словно на его плечи упало небо, — но следовало предупредить меня. Пожалуйста, постарайся в следующий раз соглашать свои действия со мной. Мы всё же, как ты любишь повторять, на одной стороне, — он внимательно посмотрел ей в глаза, — хотелось бы, чтобы так оно и было. Попрощавшись с Элайджей, Рейлинн направилась прямиком к Камилле. Ещё прошлым вечером та звонила ей и практически умоляла приехать. Отцу Кирану стало хуже. Поднявшись в комнату Отца Кирана, Рейлинн едва сдержала испуганный крик. Он и Ками лежали на полу и, кажется, мужчина был без сознания. — Как ты? — Рейлинн помогла Ками подняться с пола, пока та переводила испуганный взгляд с подруги на дядю. Она тихо выдавила, что всё в порядке, хотя обе понимали, что это не так, — Я знаю, что нужно делать, но не могу гарантировать результат. Ты готова рискнуть? — Шанс это больше, чем ничего, — она вытерла слезы, — я готова. — Хорошо, но у меня есть условие. Не мешай. То, что я буду делать, тебе не понравится, но это необходимо, — девушка кивнула и Рейлинн материализовала Кола, — Будешь моим ассистентом. Положи его на стол и крепко свяжи, — Кол принялся выполнять это, даже не прокомментировав происходящее, за что ведьма была очень благодарна. Достав нож, Рейлинн разрезала рубашку на отце Киране и принялась водить над ним свободной рукой, выискивая, куда нанесли наибольший ущерб, — Чёрт. — Что-то не так? — Ками встала рядом, беспокойно наблюдая за происходящим на грани истерики. — Проклятие ведьм. Оно в основном отразилось здесь, — Рейлинн указала на его голову, — Это сложнее. Принеси мне мою сумку, — отложив нож, она прошептала Колу, — Если что-то пойдет не так, то понадобится твоя кровь, — парень кивнул, на всякий случай придерживая бессознательного мужчину. Ками подала подруге сумку и встала рядом с Колом, сжимая руку дяди в своей. Достав из сумки гель из лекарственных трав и приготовленное зелье, Рейлинн принялась старательно растирать гелем голову Кирана, в особенности виски, чтобы облегчить боль. Затем, приоткрыв его рот, медленно влила зелье. Пол дела было сделано, но это её не радовало. Она знала, что сейчас их ждёт самое трудное. Зыравшись пальцами в его волосы, она положила ладони на виски и крепко сжала, чтобы он не вырывался. Глубоко вздохнув, Рейлинн начала напевать заклинание: Omnis oculus malus sum submovit Omni iactatione omnibus aciemque omnem oohs, Omnia ululatibus omnia ululatibus omnia susurrat. Agitabit illud off, is off silices gremiumque et conculcabis Jerome is off P. Kieran Et omne maledictum non erat in eo non fuit saeculum, Dies non die non nocte dormiunt. — Ты убьёшь его! — Ками дернулась к Рейлинн, намереваясь остановить, но её крепко держал Кол, — Пожалуйста, ему плохо, — девушка зарыдала, не в силах вынести происходящего, но и не способная отвести взгляд от мучений дяди. Отец Киран кричал и вырывался. Из его носа, рта, глаз и ушей текла кровь, а сам он метался на столе, царапая его, из-за чего его ногти ломались и раны на пальцах тоже начинали кровоточить. Всё это сопровождалось нечеловеческими криками мужчины и мольбами Камиллы остановить его мучения. Но вот только пути назад нет. Все вены на шее и голове Кирана вздулись и окрасились в чёрный. Хороший признак. — Devolvunt, armis discedere A cubito manus, ex capillus ab fixuram clavorum, patet ab oculis meis: Cum mores, et faciem tuam, quasi ex testa ovi, egredi. Mitte unguentum, et eum sanitas longa vita. Пропев заклинание до конца, Рейлинн почувствовала сильное жжение сначала на кончиках пальцев, а затем на предплечьях обеих рук. Теперь от боли кричала уже она, оседая на пол. Кол схватил нож и резкими движениями перерезал ей вены на обеих руках. — О боже, — Ками стояла как вкопанная, шокировано смотря как из вен, вместе с кровью, вытекает густая чёрная дымящаяся слизь, прожигая дырки в полу и шипя, — Что с ней? — Это та дрянь, что была в твоём дяде. Теперь она ему не угрожает. — А Рейлинн? — Нет. Максимум, что ей грозит — смерть от потери крови. Кол пытался разрядить обстановку шуткой, но никто из присутствующих её не оценил. Тяжко вздохнув, первородный про себя отметил, что ему к этому не привыкать. — Я могу помочь? — Да, своему дяде. Обработай раны, не стой столбом, — Камилла схватила аптечку и кинулась к Кирану, который снова потерял сознание. Хорошо хоть не умер, такое тоже случалось во время этого ритуала. Тело ведьмы наполнила жуткая слабость и перед глазами всё закружилось. Опустив взгляд, Рейлинн увидела, что теперь из ран текла только кровь. Кол сразу же надкусил своё запястье и протянул ей, — Пей до дна, ведьмочка Лабонэйр. Ты заслужила, — отпив несколько глотков, она потеряла сознание. Открыв глаза, первым делом Рейлинн поразилась тому, что до сих пор жива. Ей казалось, что столь же скверно, как она сейчас, себя чувствуют лишь те люди, которых перекрутили мясорубкой. Затем, пытаясь смириться с ноющей болью во всём теле, она увидела Томми, который поил отца Кирана каким-то отваром и Ками, собирающую вещи. Кол же держался в стороне, то и дело поглядывая в окно. — Что происходит? — как только её хриплый голос, больше похожий скрип столовым прибором по тарелке, разрезал тишину, все одновременно перевели взгляды на ведьму. — Помогаю вернуть Кирану силы после пережитого ритуала. Ты тоже кстати выпей, — Томми сунул ей в руки отвратительно пахнущий отвар и Рейлинн выпила его залпом, надеясь, что её не вывернет от отвращения. Последний раз она чувствовала себя так плохо тогда, когда вернулась из Распутья. Кол, конечно, предупреждал её, что это заклинание отнимет все её силы, но на словах последствия всё равно не звучали настолько скверно. В любом случае, несмотря на боль и слабость, Рейлинн была безмерно рада и очень гордилась проделанной работой. Большинство ведьм считали, что подобные проклятия невозможно снять. Слишком глубоко те прорастали в человеческом организме. Но сегодня Рейлинн удалось доказать себе, что она способна на многое. Значит, и на отпор ведьмам ей хватит сил. Рейлинн нахмурилась. Только сейчас она задумалась о том, что приезжала в город без младшего брата. — Что ты здесь делаешь? — Кол связался со мной. Я попросил Джексона привезти меня сюда. Обсудим дальнейший план действий? — Тут нечего обсуждать, — Рейлинн села поудобнее, морщась от каждого движения, — Как только Киран поправится, вы должны уехать, Ками. Ведьмы не оставят вас в покое. Узнав, что Киран излечился, они убьют его за это, убьют тебя за то, что обратилась за помощью, и меня за то, что я эту помощь оказала. — Но он слишком слаб. Киран не сможет покинуть город сейчас. Где нам спрятаться от них? — Есть одно место. — еле выдавил священник, — Там они нас не найдут. — Отлично, — встав на ноги, Рейлинн слегка покачнулась, но удержалась на ногах и, взяв свою сумку, достала оттуда кулон, — Это вам поможет, отец Киран. Он скроет вашу энергию и, если ведьмы захотят магическим способом узнать о вашем состоянии, он покажет, что вы мертвы. — Спасибо. Я не знаю, как вас благодарить. — Того, что вы живы, мне достаточно. — У меня идея, — Томми сделал шаг вперёд и все обратили на него внимание, — Фальшивые похороны. Если их не устроить никто не поверит, что вы мертвы. Мы должны их устроить. — Но как? — Есть способ. Можно хоронить в закрытом гробу, тогда никто не узнает, что там не вы. А чтобы ведьмы не догадались, на труп мы тоже повесим кулон, который обманет их. — Годится. Осталось вывезти Кирана в безопасное место так, чтобы этого никто не заметил. — Это предоставьте мне, — Кол подошёл к нам и самодовольно ухмыльнулся, — Я смогу, уж поверьте. — Хорошо. Запомните: Киран для всех мёртв. Никто не должен знать, что здесь произошло. Собрав вещи, Ками уехала с Кираном и Колом, а Рейлинн и Томми вышли к ожидающему их Джексону и вернулись обратно на болота. Ведьма проспала больше суток, просыпаясь лишь для того, чтобы выпить ещё приготовленного её младшим братом отвара. На большее у неё не было сил. Конечно, она могла бы прийти в себя и без мерзкого отвара, но это заняло бы куда больше времени, а сегодня Майклсоны затеяли примирительную вечеринку. Не явиться на неё Рейлинн считала непозволительным. После её выпада в сторону ведьм её отсутствие на вечеринке выглядело бы так, будто она поджала хвост. Что-что, а давать им повод считать её слабачкой или трусихой, она не собиралась. Небо за окном уже начинало темнеть, окрашивая улицы мягким оранжево-розовым светом, когда в небольшом уютном доме на болотах Хэйли, Рейлинн и Томми торопливо собирались, чтобы не опоздать на возможно одну из самых важных вечеринок в их жизни. В первую очередь, цель мероприятия — перемирие. И это было важно для всего города, а особенно для оборотней и Ковена, которые уже давно были отрезаны от остальных. Хэйли стояла перед зеркалом и аккуратно поправляла свой наряд. Ей сложно было подобрать что-нибудь для беременных на ее сроке, но длительные поиски однозначно того стоили. Даже несмотря на лёгкую бледность, она выглядела замечательно. — Ты выглядишь прекрасно, Хэйли. Никогда не думала, что беременность сделает тебя еще красивее, — Рейлинн и Хэйли встретились взглядами в отражении зеркала, — Я понимаю, почему ты нервничаешь, но не стоит. Мы будем там вместе. Всё будет хорошо. Томми стоял у двери. Он был взволнован и нервничал заметно больше, чем старшие сестры. Несмотря на то, что он уже почти месяц жил с оборотнями, из вампиров он сталкивался только с Колом. Идти туда, где их будет так много, да ещё и враждебно настроенных, было страшно. Для него этот вечер был сродни точки невозврата. — А что за важный договор? — спросил он, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, а заодно понять всю важность этого события. Рейлинн улыбнулась, наклоняясь к брату. — Некоторые верят, что этот договор, который может изменить наш город. Если все его подпишут, то продолжать войну будет сложнее. За нарушение договора с одной стороны, все остальные ополчатся на него. Впрочем, он не помешает кому-нибудь действовать скрытно. Хэйли недовольно поморщилась после того, как Рейлинн договорила. Её тоже раздражало, что этот договор может стать лишь видимостью мира. *** В глаза бросалось, что организатор вечеринки — Элайджа. В украшении зала, в музыке, в самой атмосфере чувствовалась присущая ему элегантность и, возможно, некоторая старомодность. В хорошем смысле этого слова, разумеется. Они старались держаться все вместе, в том числе и несколько оборотней, которые также после уговоров Хэйли приехали на мероприятие. Но через какое-то время, Рейлинн захотелось ненадолго отойти подальше от толпы. Она остро чувствовала все скопление сверхъестественных существ и из-за этого у неё кружилась голова. В своей сверхчувствительности Рейлинн также винила произошедшее на днях. Ей оставалось лишь надеяться, что этим вечером её способности ей не понадобятся. Рейлинн, подышав свежим воздухом на улице, поспешила обратно в зал. Она старалась, чтобы её походка выглядела уверенной, чтобы никто не заметил её внутреннего сметения. Она знала, что сегодня её присутствие — не просто формальность, а продолжение вызова, который она бросила Женевьеве на том собрании. Она просто не могла оплошать. Клаус беседовал с Элайджей, но с того самого момента, как он пришёл на вечеринку, он ненавязчиво искал глазами Рейлинн. Потому, когда та появилась, он заметил её сразу и, чуть улыбнувшись, оставил озадаченного Элайджу и поспешил к ведьме. Рейлинн заметила его приближение издалека. Замерев как вкопанная, она наблюдала за тем, как он плавно подбирается все ближе и ближе, пока Рейлинн морально готовилась к очередному выпаду со стороны первородного. Конечно, она догадывалась, что Клаус будет искать её, первородному слишком нравилось играть на чужих нервах. Но несмотря на это, в ней теплилась надежда на то, что в полном зале людей, он её не отыщит. К сожалению, удача вновь была не на её стороне. Он остановился в нескольких шагах, и в воздухе повисла тишина, наполненная ожиданием. Их взгляды встретились, и в этом Рейлинн видела ещё одну проблему: его взгляд как всегда был нечитаем, в то время как взгляд Рейлинн — как душа нараспашку. Она боялась, что он уже давно прочёл все её мысли и чувства, в то время как она даже не смогла уловить его настроение. Когда Клаус заговорил, в его голосе звучали усмешка и ирония, которые он даже не потрудился скрыть: — Несказанно рад, что ты решила появиться сегодня, — он обвёл её взглядом столь откровенным, что Рейлинн невольно захотелось прикрыться, — Ты прекрасна, дорогуша, видимо, мне придётся посвятить тебе ещё одну картину. Рейлинн хотела было ответить, но слова застряли в горле. Ещё одну? Клаус улыбнулся, заметив её смятение. Однако, объяснять ей что-либо не торопился. Вместо этого он решил завести разговор о наиболее интересующей его теме. — Слухи быстро распространяются, — он наклонил голову, в глазах блеснул интерес, — Все только и говорят о Верховной Жрице Ковена Мертвецов и о том, как она заявила о себе на собрании. Знаешь, это говорит о силе, я ценю это. Рейлинн почувствовала как против воли в ней разрослось приятное тепло от его своеобразной похвалы. Это было странное чувство, как одобрение от ненавистного преподавателя, который весь курс валил тебя на своих занятиях. Однако, демонстрировать она этого не собиралась. — Благодарю за комплимент, но я здесь не только для того, чтобы позлить ведьм. Мне кажется, у многих есть свои скрытые мотивы, и я бы хотела знать о каждом из них, — Рейлинн обвела взглядом присутствующих, — Едва ли здесь найдётся хотя бы один искренний человек. Клаус внимательно слушал и отметил для себя, что её храбрость ему и правда по душе. Главное, чтобы она не попыталась взять на себя больше, чем ей позволяют её силы. — Боюсь, ты хочешь слишком многого, Рейлинн, — она не смогла сдержать удивления, когда он обратился к ней по имени, слишком непривычно это прозвучало, — Твоя решительность впечатляет. Я испытываю симпатию к людям, которые не боятся бросать вызов, даже когда ситуация кажется безнадёжной. Особенно когда это касается могущественной группы ведьм. Это — вызов системе, которая давно уже устоялась в Новом Орлеане. Её лицо оставалось спокойным, но теперь она больше сконцентрировалась на своих внутренних ощущениях. Ей казалось, что его слова не просто похвала, а что-то вроде очередной стратегии. Вряд ли он врал, когда говорил, что оценил её смелость, однако, это могло как сыграть ей на руку, так и сыграть злую шутку. — Значит, ты тоже следишь за борьбой за власть? За каждой из сторон? Элайджа упоминал, что ты потерял интерес к происходящему. Он улыбнулся чуть шире. — По правде говоря, мне интересно всё, что связано с тобой, — Рейлинн одновременно было приятно и страшно, — За свою долгую жизнь я успел заметить, что именно такие люди способны менять правила, — он пожал плечами, — Может, настали новые времена для Ковена Мертвецов? — Я сделаю для этого все возможное. Клаус ограничился кивком, продолжая любоваться ведьмой. Все же до сегодняшнего вечера он ни разу не видел её в платье, тем более в вечернем. Клаусу было интересно, каким образом она поведёт себя дальше, когда столкнется с трудностями. Он даже решился координально поменять свой план, включая Рейлинн в него. Осталось только уведомить об этом саму ведьму. Зал наполнился мягким шелестом вечерних платьев и звуками тихой спокойной музыки. Свет свечей и светильников создавал уютную, почти волшебную атмосферу, где казалось, что время замедляется. Перестав рассматривать зал, Клаус вновь посмотрел на Рейлинн, которая стояла чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Внутри у него зашевелилось что-то теплое, почти забытое, и он решил сделать шаг навстречу. Мягко и уверенно он приблизился к ней, протянул руку и с легкой улыбкой произнес: — Позволь пригласить тебя на танец. Он почти успел обидеться из-за того холодного взгляда, которым она его наградила, но всё же в её глазах он заметил искорку интереса. Представив как лихорадочно она анализирует каждое его движение, жест или взгляд, Клаус невольно повесел. С забавной ведьмочкой столкнула его судьба. Рейлинн чуть наклонила голову, словно обдумывая предложение, и, приняв его жест, вложила свою ладонь в его. Внутри у неё всё ещё бушевали чувства, но она старалась держать лицо спокойным. — С удовольствием, — ответила она, чуть мягче, чем планировала. Клаус аккуратно положил руку на её талию, и они двинулись к центру зала. Музыка заиграла — нежная, вальсирующая мелодия, словно приглашение к близости, по крайней мере, на тот срок, что отвела им музыка. — Должно быть, мне следует принести свои извинения, — Рейлинн бросила на него недоуменный взгляд, словно хотела поинтересоваться, за что именно, ведь вариантов множество, — Тот разговор на вокзале. Было весьма грубо с моей стороны. Однако, спешу тебя заверить, что твоего братца я бы не тронул. — Я знаю, — она пожала плечами и лишь в этот момент поняла, насколько они напряжены, — Ты бы не посмел, Хэйли бы не простила. Не в твоих интересах делать мать своего ребёнка заклятым врагом. Хоть укол был и неприятным, Клаус его проглотил. Единственная реакция, которая его выдавала — рука, чуть крепче сжавшая девичью талию. Вальсировать в скверном расположении духа из-за не особо приятного окончания беседы не хотелось, потому Клаус поспешил перевести тему. — Ты выглядишь по-особенному прекрасно сегодня, — тихо сказал он, его голос был мягким, с оттенком искренности, которая редко появлялась в его тоне. Рейлинн опустила взгляд на своё изумрудное платье, но Клаус её остановил, — Я про этот решительный огонёк в твоих глазах. Мне он нравится. Она немного покосилась, чувствуя, как его рука мягко обвивает её талию, и в этом движении было что-то почти интимное, даже если это был всего лишь танец. На мгновение она задумалась о его словах. И правда, Клаус всякий раз проявлял к ней интерес, или даже симпатию, тогда, когда Рейлинн давала отпор. А если напротив — проявляла слабость, он давил на неё до тех пор, пока она снова не начинала скалиться в ответ. — Спасибо. Ты сегодня тоже ничего. Он улыбнулся и, несмотря на весьма скупой и сомнительный комплимент, его глаза заискрились чуть ярче. Удивительно, но сейчас он и впрямь был почти милым. Их движения в танце были удивительно гармоничны. В какой-то момент Рейлинн даже осознала, что перестала анализировать всё подряд, а просто наслаждалась музыкой и тёплыми объятиями. Музыка продолжала звучать, и они кружились в такт, словно наконец им удалось найти некоторый баланс. Этот танец ощущался как обещание перемен. По крайнем мере, Рейлинн надеялась, что больше они не будут бороться против друг друга. После того, как музыка стихла, а зал снова наполнился шумом чужих разговоров, Клаус, вместо того, чтобы отстраниться, неожиданно придвинулся ближе. Прежде чем Рейлинн успела отшатнуться от этой близости, она услышала шёпот на ухо: — Есть одна идея, — Рейлинн пришлось напрячь слух, чтобы что-нибудь расслышать. Видимо, он не хотел, чтобы кто-нибудь из вампиров их подслушал, — которая, по моему мнению, может изменить многое. Рейлинн отстранилась и настороженно уставилась на него. Надежда на то, что Клаус просто хотел помириться, только зародившаяся в её сердце, была мгновенно растоптана. — О чём ты? — спросила она, стараясь скрыть свое недоверие, хотя внутри всё кипело от подозрений. Клаус криво улыбнулся. Мягко взял её под локоть и вывел из зала в более тихое и уединённое место. — Я хочу заключить сделку с Джексоном. Он сотрудничает со мной, взамен я предоставляю оборотням кольца, спасающие их от трансформации. Но для этого мне нужна твоя магия. Рейлинн почувствовала, как внутри всё сжалось. Этот момент сразу напомнил о тех грубых и злых словах, когда он называл её пешкой. И вдруг, несмотря на всё, что между ними произошло, он просит её о помощи. Вот только не было ли это тем самым использованием, на которое он намекал? Ещё тогда она подумала, что он захочет использовать её магию и именно это её роль на его, так называемой, шахматной доске. — Почему я? — спросила она, чуть понизив голос. — «У тебя есть два варианта: либо ты занимаешь ту клетку, на которую я тебя поставлю, либо вылетаешь за пределы игры». Твои слова, Клаус. Как ты собираешься вышвырнуть меня из игры при отказе? Клаус внимательно посмотрел на неё, его лицо оставалось спокойным, хотя в глазах вспыхнул знакомый огонь. — Ты права, — признался он. — Я, возможно, немного перегнул палку, но это лишь потому, что не верил в твою ценность как ведьмы. Но сейчас я говорю тебе откровенно — я вижу в тебе силу, которая необходима для защиты ребёнка. Рейлинн вздохнула, внутренне борясь с противоречиями. Разумеется, она была на всё готова ради племянницы. Но страх остаться использованной держал её в руках. Её не покидало ощущение, будто Клаус просто-напросто заговаривает ей зубы. И ведь знает же на что давить. На родственные чувства. — Ты так и не ответил. Если я откажусь? — спросила она так тихо, что Клаус сразу прекрасно понял, что его возможный ответ уже заранее её напугал. Она словно уже пожалела о том, что задала вопрос, — Что тогда? Клаус чуть улыбнулся, его голос стал мягче, как будто он действительно искал слова, чтобы убедить её. — Тогда ты останешься в стороне, и ситуация может выйти из-под контроля. Мне придётся прибегнуть к помощи другой ведьмы, но доверять по-настоящему я могу только тебе, Рейлинн. Клаус подошёл ближе и мягко положил руки на её плечи, заставляя смотреть в глаза. — Я хочу, чтобы ты поняла: я не просто использую тебя. Если мы вместе сделаем это, то мы оба выиграем. — Хэйли и Элайджа знают? — Нет. Им это и не нужно. Рейлинн отвела взгляд, стараясь смотреть куда угодно, но только не на первородного. Ей не нравилась вся эта затея. К чему все эти секреты? С одной стороны, оборотням действительно нужны эти кольца. Рейлинн их дать не могла, в её гримуаре не было нужного заклинания. Клаус его просто так не отдаст, ведь тогда ему нечего будет предложить оборотням и они его не поддержат. Но если вдруг всплывёт, что она была той ведьмой, что изготовила кольца, не окажется ли Рейлинн крайней? — Почему ты не рассказываешь об этом даже Элайдже? — спросила она вдруг, не скрывая своего недоумения, — Почему ты держишь всё в тайне? Клаус немного наклонил голову. Он словно размышлял, подбирая слова, которые могли бы оправдать его поведение, но при этом не раскрыть больше, чем он считал нужным. Как всегда. — Иногда есть вещи, которые лучше держать при себе, — ответил он размыто, — Особенно в нашей ситуации. — По-твоему, я должна тебе доверять, несмотря ни на что? — спросила она с вызовом, — Или ты ожидаешь, что я буду честна, а сам ты будешь хранить секреты? Клаус взглянул на неё спокойно, его голос звучал мягко, но теперь в нем чувствовалась холодная отстраненность: — В нашем мире доверие — это не всегда простая вещь. Иногда оно требует времени и определённых решений. Я не могу обещать, что расскажу всё сразу, потому что есть вещи, которые требуют осторожности. — Значит, ты не уверен, что я пойму тебя? — предположила она, чувствуя, как её голос чуть дрожит, — Или ты просто не доверяешь мне? — Есть вещи, которые важнее, чем кажется на первый взгляд, — вновь уклонился от прямого ответа Клаус, — Иногда нужно делать выбор между тем, что правильно, и тем, что необходимо. — Значит, ты сам не уверен, что это правильное решение? — не унималась она, надеясь получить хотя бы один чёткий ответ, — Или ты просто не хочешь делиться своими мотивами? Клаус устало вздохнул. Кажется, её допрос его вымотал. — Большего ты не услышишь от меня, дорогуша. Скажу лишь, что так необходимо для защиты Хэйли и ребёнка. Оборотням наша интрижка не навредит. Ты согласна? Взвесив все за и против, с тяжёлым сердцем, Рейлинн всё же согласилась на предложение Клауса. Услышав её ответ, тот засветился ярче рождественской ёлки. — Отлично, позже я отдам тебе заклинание, — Клаус направился к выходу, но в последнюю секунду словно что-то вспомнил и обернулся, — Ах да, хоть Джексон и согласится на мою сделку, — поразительная самоуверенность, — он, в тайне от меня, попытается её расторгнуть, побежав за твоей помощью. Когда он к тебе придёт, заверь его в том, что ты понятия не имеешь, как изготавливаются кольца. Рейлинн кивнула, и Клаус, задорно ей подмигнув, покинул комнату, оставив полную сомнений ведьму одну. С трудом успокоившись после осознания того, что она только что заключила сделку с дьяволом, Рейлинн поспешила в зал. И судя по бардаку в виде разбитой посуды и поломанных столиков, она пришла как раз вовремя. — Хватит, — Элайджа прижал Оливера к столу, его голос прозвучал резко и холодно, словно сталь. Ни разу Рейлинн не видела его таким злым. Взгляд его был твердым, без намека на сомнение, — Это было последнее предупреждение. — Давай разберемся, — Джексон прижал Диего к стене. В его глазах читался вызов, а в руке он сжимал какую-то деревяшку. Видимо, ножка от стола. — Кажется, планы Элайджи о перемирии снова рушатся, — Рейлинн вздрогнула, услышав смешок Кола над ухом. Не успел появиться, а уже злорадствует. — Что тебя останавливает? — все синхронно обернулись на волчицу. Хейли, изящная и холодная, спустилась по лестнице, наблюдая за развернувшейся сценой. Сейчас она как никогда походила на королеву оборотней. Её взгляд остановился на Элайдже, она смотрела на него с такой строгостью, что будь Рейлинн на его месте, ей бы стало больно, — Убей его. Давай, Элайджа, убей его. Он же заслужил смерти. Рейлинн, стоявшая чуть в стороне, беспомощно обернулась к Клаусу. Она понимала, что ситуация накалилась до предела, и чувствовала, что в любой момент окончательно может выйти из-под контроля. — Не хочешь вмешаться? — тихо уточнила она, прекрасно видя, как тот даже не шелохнулся, лишь наблюдая за происходящим, словно он пришёл в оперу. — А зачем? — скучающе протянул Клаус, — Эта вечеринка только стала интересной. Рейлинн чуть покачала головой, закатив глаза на поведение первородного, и решительно направилась к Джексону. Её шаги были твердыми, но в её взгляде читалась усталость. Хотелось домой. — Джексон, — мягко произнесла она, обратившись к нему. Он обернулся, услышав её шёпот, — Прекрати это. Не тронешь Диего, тогда и Элайджа не тронет Оливера. Мужчина лишь упрямо поджал губы, словно боролся с внутренним желанием действовать. Он ожидал, что первородный сделает первый ход, и совершенно не хотел уступать. Ну что за сборище упрямых баранов! — Оливер сдал Ребекку той ведьме, которая её пытала, — сказала Хейли, её голос звучал на удивление спокойно, — А Диего начал резню оборотней в прошлом месяце. Ведьмы прокляли волков, пока люди стояли в стороне и не вмешивались. Так что если подумать, тут все заслуживают смерти. — К чему ты ведёшь? — спросил Джексон, его глаза сузились, в голосе слышалась напряженность. — К тому, — продолжила Хейли, — что если мы не можем научиться жить мирно, если наши семьи не могут создать одно сообщество, тогда в чем тогда смысл? Может, убьем друг друга и покончим с этим? После её слов, немного поразмыслив об услышанном, первородный отпустил Оливера. Вслед за ним Джексон отпустил Диего. В воздухе повисла гнетущая тишина, и чуть слышно раздались два разочарованных вздоха. Рейлинн обернулась и увидела Кола и Клауса, стоящих немного в стороне. Их лица выражали разочарование и грусть, будто единственным хорошим окончанием вечера для них была бы кровавая бойня, а не перемирие. Когда гости начали медленно расходиться, Рейлинн, Хейли, Элайджа, Женевьева, Диего и Франческа собрались в одной из комнат. Там, в кругу, они смешали свою кровь и подписали ею новое соглашение. Пусть вечер и закончился подписанием мирного договора, но насколько его хватит никто с уверенностью ответить не мог.