Говорящая с призраками

В особняке Майклсонов было удивительно тихо. Не знай Рейлинн о том, что Клаус и Элайджа всё ещё живут здесь, подумала бы, что дом заброшен. Так никого и не встретив на пути, даже после того, как она несколько раз позвала первородных, Рейлинн последовала на второй этаж. Ещё в первую её ночь в этом особняке, Хэйли мельком показала, где находится кабинет Клауса. Сделала она для того, чтобы Рейлинн точно знала, куда соваться не стоит, поэтому именно в эту комнату ведьма и направилась. По словам Хэйли, первородный мог не выходить из этой комнаты неделями, Рейлинн рассчитывала его там застать. Прошлым вечером Клаус написал ей смс, в котором настойчиво попросил её приехать. Поэтому вместо утренней тренировки с братом и Колом, она запрыгнула в свой форд и помчалась сюда. Однако, кажется, её вовсе никто не ждал. В кабинете Клауса все стены были увешаны его картинами, а рядом с окном стоял накрытый мольберт. Решив, что успеет полюбоваться законченными работами, Рейлинн направилась прямиком к мольберту. Ей не терпелось увидеть, над чем Клаус работал в последнее время. Сдернув покрывало, Рейлинн замерла. Клаус запечатлел момент, когда она колдовала в церкви. Её лицо, глаза, выражение — всё было запечатлено с такой точностью и живостью, что казалось, она вот-вот зашевелится и сойдёт с картины в реальный мир. Но больше всего Рейлинн удивляло другое. Этот портрет передавал что-то личное, почти интимное, что-то, что она старалась не показывать другим. Рейлинн почувствовала, как на неё нахлынула волна эмоций. Ощущение, будто кто-то проник ей в самую душу, и одновременно с этим неловкость, непонимание. Почему он нарисовал её? Почему именно так? Время для неё замерло. Зачарованная она рассматривала картину, не в силах оторваться, и отмечая всё новые и новые детали. Никто и никогда не воспевал её красоту таким образом. Рейлинн вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела Клауса. Он стоял в дверях кабинета, его лицо было непроницаемым, но холода в его глазах хватило бы на то, чтобы заморозить небольшую деревушку. — Что ты здесь делаешь? — его голос неожиданно прорезал тишину, заставляя Рейлинн вздрогнуть. Рейлинн ощутила, как сердце забилось сильнее. Она сжала картину в руках, сама про себя удивляясь, когда это она успела снять её с мольберта, но продолжая крепко держать её, словно опасаясь, что он попытается её отобрать. — Я… Просто увидела это и решила посмотреть, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё кипело, — Это твоя работа? Клаус шагнул ближе, его взгляд неотрывно следил за ней. — Ты не должна была сюда заходить. — Ты сам написал мне, — Клаус вздернул бровь, — Конечно, это не значило, что я должна была заходить сюда… — Именно, — перебил он её, — Могла позвонить, я бы встретил тебя. — Прости, — она опустила глаза в пол, прячась от его тяжёлого взгляда, — мне просто интересно, почему ты написал этот портрет. Это… удивительно. И немного странно. Не то чтобы мы были друзьями. Он молчал несколько долгих мгновений, затем, чуть улыбнувшись, сказал: — Иногда художник показывает то, что он видит внутри себя. А иногда то, что он хочет показать миру. Или тому, кто для него важен. Рейлинн напряглась, ощущая, как его слова словно касаются её самой. — Хочешь сказать, что я важна для тебя? Клаус посмотрел на неё с недоумением, и в его взгляде мелькнуло что-то неожиданное — мягкость, которая быстро исчезла. — Ты слишком многого хочешь, — ответил он холодно. Впрочем, ещё раз взглянув на виновато выглядящую девушку, он смягчился, — Это был подарок. Хотел, чтобы он был сюрпризом. — Сюрприз в любом случае удался, правда, — Рейлинн поставила портрет на место, — Спасибо, Клаус. Мне слов не хватит, чтобы описать, как сильно он мне понравился. Какое-то время он просто всматривался в её лицо, но затем на его губах заиграла довольная улыбка, обнажая ямочки на щеках. Её слова ему были не к чему, Клаус всё прекрасно видел по глазам. — Я рад, дорогуша, — он подошёл ближе к шкафу, из которого извлёк небольшую шкатулку, — Надеюсь, здесь ты ещё не успела провести обыск. Рейлинн закатила глаза, но тихий смешок, вырвавшийся из груди, ясно давал понять, что шпилька первородного её не обидела. На самом деле, она была вполне заслуженной. — Ты хотел о чём-то поговорить? — Пока что нет. Только закрепить наш союз подарком, — он скосил глаза в сторону портрета вслед за Рейлинн, — не этим, ещё одним. — Обычно пытаются подкупить до того, как человек уже согласился на сделку. С видом смертельно оскорбленного Клаус удивлённо показал на себя, словно и правда не мог поверить в то, что кто-то говорит о нём такие вещи. Станиславский бы заплакал, увидев такую не правдоподобную игру. — Закрой глаза, — здраво рассудив, что такой маленький жест доверия Рейлинн может себе позволить, она послушалась. Раздалось какое-то шуршание, а затем она почувствовала, что он встал позади неё, прижавшись своей грудной клеткой к спине ведьмы и заботливо убирая её волосы в сторону. Невольно от действий первородного по коже побежали мурашки, — Тебе понравится, — тихо прошептал он, застёгивая на шее кулон, — Можешь открыть глаза, — увидев своё отражение, Рейлинн ахнула. Более искусной ювелирной работы она в жизни не видела. Кулон, висевший на её шее был образцом элегантности и изящества. К тому же, Рейлинн прекрасно чувствовала, что он был магическим. Больше ей не нужно было тянуть магию из Хэйли. — Клаус, это очень, — она запнулась, ей было сложно подобрать подходящие слова, — очень красиво. Спасибо. — Думаю нам всем будет спокойнее, если магия всегда будет с тобой, верно? — Верно, — она провела кончиками пальцев по цепочке, перехватила взгляд первородного в зеркале и вновь улыбнулась, — Спасибо. Клаус улыбнулся ей в ответ. Рейлинн неожиданно для себя осознала, что хотела бы растянуть этот миг, остаться в нём дольше положенного. Сейчас Клаус впервые ни капли её не пугал, да и разговор с ним наконец-то был без угроз и интриг. Но всему в этом мире рано или поздно приходит конец. — Ты вчера упоминала, что собираешься куда-то сегодня? — Да, сначала хочу купить платье для сегодняшнего вечера, а потом подарок для Давины, — Клаус вопросительно изогнул бровь и Рейлинн пояснила, — Сегодня праздник в честь воскресших девушек. — О, чудесно. Очередной парад лицемерия. — первородный отстранился и открыл дверь, пропуская ведьму вперёд. — Я думала, ты любишь такое, — насмешливо протянула ведьма, поглядывая на него. — Только когда я организатор, — он подмигнул ей, — Что собираешься дарить? — Я пока не решила. Только вчера Элайджа сообщил мне…– её прервала громкая трель и Клаус недовольно нахмурился. — Хватит шуметь! — гибрид моментально переместился к источнику шума и сбежал по лестнице, приближаясь к группе рабочих и Элайдже. Рейлинн подбежала следом. — Какие-то проблемы, брат мой? — он посмотрел на Клауса, потом заметил подоспевшую Рейлинн, — Доброе утро, — дождавшись ответа от неё, он обратился к остановившимся рабочим, — Господа, продолжайте. — Я согласился на ремонт, а не на цирк в трёх действиях. — Марсель и его приспешники уничтожили дом за последние сто лет. Если ты согласен жить в грязи, то я нет. — Соглашусь с твоим братом, — вмешалась Рейлинн, и Элайджа благодарно улыбнулся, — Настала новая эра во Французском квартале и этому дому не помешает ремонт. До вечера, — попрощалась Рейлинн, направляясь к выходу, — Элайджа кивнул, а Клаус помахал рукой, отпивая бурбон, который он невесть откуда и когда успел достать. Потратив около трёх часов на поиск платья и подарка, Рейлинн вернулась на болота. Каково же было её удивление, когда она увидела огромную толпу. Несколько десятков, а то и сотен оборотней стояли в очереди и о чем-то переговаривались. Найдя глазами Хейли и Томми возле одного из домиков, ведьма поторопилась к ним. — Что здесь происходит? — Мы теперь местные мессии. Перехватив недоуменный взгляд Рейлинн, Хэйли закатила глаза и пояснила: — Том хочет сказать, что все эти оборотни хотят увидеть нас из-за того, кем являлись наши родители, — она запнулась, — то есть мой отец и наша общая мать. Они считают, что мы можем стать их спасением. — Чудно. — Не особо оптимистично ты это сказала, — рядом возник Кол. Его кажется, забавляло происходящее. Рейлинн не в первый раз замечала, что в целом его веселит практически всё, за редкими исключениями. Неудивительно, он-то в любом случае, в безопасности, — Что здесь делает Элайджа? — Кол указал куда-то за их спины и, обернувшись, Рейлинн и Томми, как и последовавшая за их примером Хэйли, догадавшаяся, что они говорили с Колом, действительно увидели первородного вампира. Вид у того был мрачный. — Сейчас узнаем. Как оказалось, Элайджа приехал, чтобы созвать небольшое собрание. Томми он на него не пустил, но тот не особо расстроился. Вместо этого он просто подослал Кола, чтобы тот всё подслушал и доложил ему. Рейлинн не возражала. Чем больше Томми будет знать, тем лучше будет понимать ситуацию. И быстрее привыкнет к новому миру. И вот Рейлинн, Хэйли, Кол, Джексон и Оливер здесь. Наблюдают, как Элайджа ходит из стороны в сторону, видимо, собираясь с мыслями, чтобы начать явно непростой разговор. Впрочем, Рейлинн знала, о чём будет предстоящая беседа. Клаус предупредил её о том, что Элайджа больше всех цепляется за мирный договор и будет требовать от оборотней присутствия на празднике ведьм. Рейлинн не сомневалась в том, что он уже успел подговорить Джексона и Оливера, чтобы те согласились. Что ж, втроём им не составит труда убедить Хэйли. Напрасно Элайджа так переживает. Пока они ждали, когда первородный объяснит им цель своего визита, Рейлинн случайно пересеклась взглядами с Джексоном. Он и правда, как и предсказывал Клаус, пытался аккуратно разузнать у неё, умеет ли она изготовлять кольца света, но Рейлинн убедила его, что вовсе впервые об этом слышит. Теперь он наверняка целиком и полностью был на стороне Клауса. Рейлинн его понимала. На его месте она бы что угодно отдала за такое кольцо. — Ваши люди готовы подавать пример остальным во Французском квартале, поэтому важно, чтобы волки там были, — наконец нарушил тишину Элайджа. — Спасибо, но нет, — сложив руки на груди, категорично заявила Хейли, явно намереваясь на этом закончить диалог, но её перебил Оливер. — Дай ему сказать. — Хейли, он прав, — вмешалась Рейлинн. Если Оливера она могла не слушать, то у неё были шансы её убедить. Правда, её настрой оказался слишком оптимистичным. Рейлинн недооценила неприязнь Хэйли по отношению к ведьмам. — Ведьмы прокляли нашу стаю, да и мне подпортили немало крови с тех пор как я приехала сюда, так что нет. Мы не пойдем. Приказной тон Хэйли, словно она не просто отказалась от приглашения, но и запрещала остальным, заставил Рейлинн отзеркалить её позу, также недовольно сложив руки на груди: — Не ты ли недавно говорила о том, что мы должны идти на уступки, чтобы стать мирным сообществом? — Рейлинн с вызовом посмотрела на сестру и та уязвленно поджала губы. — Это совершенно другое, Рей, — она упрямо покачала головой, — Они ведьмы, им нельзя доверять. И хорошего отношения они не заслуживают. — Я тоже ведьма, не забыла? — прежде чем Хэйли успела вновь сказать о том, что «это другое», Рейлинн продолжила, — И почему же это другое? Потому что теперь на уступки должны идти оборотни, а не ведьмы или вампиры? Знаешь ли, сестрёнка, — Хэйли вздрогнула от того, каким ядовитым тоном она подчеркнула их родство, — двойные стандарты тоже не способствуют миру. — Девочки, не ссорьтесь, — снова подал голос Джексон и положил руку на плечо поникшей Хейли, — Во Французском квартале новые порядки. Оливер и Рейлинн правы, Хейли. Если мы сосуществуем, нужно играть по правилам. Отправим представителя с подарком, — обратился он уже к Элайдже и первородный кивнул, переглянувшись с недовольной Хейли. Закипая от обиды, Рейлинн развернулась и ушла. Слушать то, как Хэйли говорила о ведьмах, было неприятно, если не сказать, что больно. Получается, не будь у неё метки полумесяца на плече, она бы и её презирала? Сидя у пруда, Рейлинн бросала камушки в воду, наблюдая за кругами на воде, которые они создают. Внезапный порыв ветра за спиной заставил её поëжиться, но не обернуться. Она знала, что увидит там Элайджу. И пыталась выиграть себе хотя бы пару секунд, чтобы продумать, что ему ответить, когда он начнёт задавать вопросы. — Могу я отвлечь тебя от столь увлекательного занятия? — Рейлинн повернулась к нему, — Благодарю. Первородный немного помялся, но всё же присел рядом с ней. — Вы все так легко согласились, несмотря на то, что у каждого из вас есть причины ненавидеть ведьм Французского квартала, — она ожидала, что он начнёт издалека, но ошиблась. В отличие от Клауса, он, видимо, предпочитал факты, а не лирику, — Влияние Никлауса, я полагаю? — Понятия не имею о чем ты. — Рейлинн, послушай, — он положил руку ей на плечо, настойчиво заглядывая в глаза, — Моему брату нельзя доверять. Что бы он тебе не предложил… — Элайджа, неужели я похожа на ту, кто станет плести вместе с ним заговоры? Участвовать в его двуличных играх? — Рейлинн поднялась, — Ты должно быть не знаешь, но он пытался убить меня тогда, когда ты оставил меня ему в няньки, — лицо Элайджи вытянулось от удивления. Он было хотел что-то сказать, скорее всего, извиняться, но Рейлинн продолжила, — И это был не единственный случай. Я ни за что не стала бы вести дела с таким как он. Тем более после подобного. Рейлинн поразилась тому, насколько холодным и жёстким был её голос. Давненько она не использовала подобный тон. Какое-то время Элайджа рассматривал её и, кажется, даже поверил. Неудивительно, в какой-то момент она и сама поверила в собственную невиновность. — В таком случае, прошу меня простить. Я не хотел обвинять тебя или обижать, только предостеречь. — Если Клаус предложит мне сделку, ты первый узнаешь об этом, Элайджа, не сомневайся, — ложь стекала с её губ так легко, как Рейлинн и представить себе не могла. Пусть Элайджа пока не почувствовал, что отравлен, а ведьма уже начала чувствовать, как отравляет саму себя этим ядом, — всё же только тебе под силу с ним справиться. Когда Элайджа ушёл, Рейлинн поначалу радовалась тому, что смогла его обмануть. Её переполняла эйфория от осознания, что она справилась, но очень быстро это чувство прошло, уступая чувству вины. Только что она собственноручно предала доверие Элайджи, пусть он пока об этом и не знает. И подтвердила опасения Хэйли в сторону ведьм из-за их тяги к интригам. Единственное, что держало её на плаву и не давало с головой окунуться в самобичевание, так это мысль о том, что всё это ради самой Хэйли и её ребёнка. Каким бы Клаус не был и каким бы не было его план, главная его цель — их защита. А ради безопасности семьи можно было пойти на многое. Даже на сделку с собственной совестью. Ведьмы Французского квартала не уступят. Также, как и вампиры. Оборотни и Ковен Мертвецов слабее, а следовательно зависят от них. А они и рады своим привилегиям. К сожалению, мирным путём дорога к свободе и независимости никогда не прокладывалась. Все революции, добившиеся успеха, были жестокими. Оставалось лишь принять правила игры. Слова Клауса уже сбывались. Но когда же сбудутся слова Кола? Когда станет легче? Рейлинн посмотрела на собственное отражение в пруду. По покрасневшим от холода щекам медленно стекали горькие слезы. Сейчас, когда никого не было рядом, она наконец смогла себе их позволить. — Продолжай бороться. И затем однажды ты просто изменишься, — повторила она слова Кола. Оставалось лишь надеяться, что это однажды наступит как можно скорее. Однако, одной надежды мало. Недолго думая, Рейлинн привела себя в порядок: надела новое платье, сделала макияж, уложила волосы. И поехала в город. До праздника ведьм было ещё полно времени, но она намеренно покинула болота так рано. Рейлинн хотела встретиться с Камиллой. Ей казалось, что если она не поговорит с ней, то либо сойдёт с ума, либо перегорит как лампочка. Отец Киран сейчас был один в их тайном убежище, Камилла же вернулась обратно, чтобы не вызывать подозрений. Объявить о смерти Кирана они планировали через несколько недель, Кол настоял на том, что это будет правдоподобнее, мол, заклятие убивает человека дольше, он должен ещё помучиться. Наконец добравшись до дома Камиллы, Рейлинн какое-то время неуверенно топталась в дверях, прежде чем всё же решилась постучать. — Привет, Рейлинн, — Камилла была удивлена её приходу, ведьма забыла её предупредить, — Что случилось? Ты выглядишь встревоженной. Рейлинн прошла внутрь и медленно опустилась на мягкое кресло. Взгляд её был усталым, а глаза будто остекленели. — Я не знаю, с чего начать, — Она принялась нервно теребить подол платья, — Всё как будто накрыло меня сразу: обида, гнев и какая-то непреодолимая усталость. Я думала, что справлюсь сама, а потом небольшая стычка с Хэйли, разговор с Элайджей… и я снова почувствовала, как всё внутри меня кипит. Рейлинн рассказала ей всё, без утайки. Даже про сделку с Клаусом. Камилла внимательно слушала, не перебивая. На какое-то время повисла тишина. Камилла, обдумав слова подруги, хотела было ответить ей, но неожиданно Рейлинн продолжила: — Иногда мне кажется, что раньше я и вовсе не испытывала таких сильных чувств. Или они попросту спали где-то внутри меня, а сейчас требуют выхода, — она посмотрела на Камиллу с надеждой и страхом одновременно, — Может, это связано с моим геном оборотня? У оборотней иногда бывает неконтролируемая ярость, особенно когда их что-то задевает. Камилла мягко улыбнулась и положила руку на её плечо. — Это очень важный вопрос, Рейлинн. Гены действительно могут влиять на наши реакции, особенно в моменты сильных эмоций. Но важно помнить, что ты не только продукт наследственности. Ты — человек, со своей волей и способностью контролировать себя. Твой внутренний конфликт — это не только борьба с внешними обстоятельствами, но и с самой собой. Рейлинн тяжело вздохнула, вновь опустив взгляд на свои руки. — Иногда мне кажется, что я начинаю терять контроль. Что я становлюсь такой, какой не хочу быть. Но проблема в том, что быть такой, какая я сейчас, больше нельзя. Все говорят об этом, и я знаю, что они правы. Я стараюсь, правда, — она подняла глаза к потолку, стараясь сдержать слезы, — но это так тяжело, Ками. Камилла ласково погладила её по руке. Если бы Рейлинн сейчас посмотрела бы на неё, то наткнулась на полный сочувствия взгляд. Именно поэтому она предпочла смотреть куда угодно, но не в лицо подруги. — Такие чувства естественны, особенно в твоей ситуации. Ты сталкиваешься с множеством отвратительных и жестоких ситуаций, это влияет на тебя. Главное, не подавлять их, а научиться их понимать и управлять ими. Ты сильнее, чем думаешь. Ты должна помнить об этом. Как и о том, что я всегда рядом, чтобы помочь тебе. — Что я должна делать? Как я могу жить с этим? Камилла задумалась на мгновение. Совет, который она собиралась дать Рейлинн был довольно жестоким, девушка не была уверена, что сама смогла бы ему последовать. — Тебе не следует бояться этих изменений. Да, временами тебе придётся идти на хитрость, временами на жестокость. Это тяжело. Но эти действия будут направлены на людей, которые заслуживают подобного. Ведьмы, вампиры… Среди них нет невинных, — Камилле и самой было больно это говорить, но она продолжила, –Прими свои чувства и тогда они станут также естественны, как и те, что были раньше. — Но правильно ли я поступаю сейчас будучи в сговоре с Клаусом? — Я не знаю, — честно ответила Камилла, — мы никогда не узнаем о правильности или не правильности своих действий, пока не увидим результат, — она обняла Рейлинн, поглаживая по спине, — В любом случае, я на твоей стороне, Рей. Всегда. После разговора с Камиллой Рейлинн стало немного легче. Конечно, груз принятых решений, всё ещё тяготил её, но дышать всё же стало свободнее. Рейлинн направилась на праздник. Площадь выглядела чудесно. Красивый парад, воскресшие девушки, величественно восседающие на тронах, нарядные горожане, многие из которых не подозревают о том, сколько вампиров и ведьм их окружают. Музыка струилась по всему кварталу, джаз обещал звучать сегодня всю ночь. Атмосфера праздника, несмотря на произошедшее за день и на толкучку, немного подняла Рейлинн настроение. Она старалась не думать о своих тревогах, не думать о тех ведьмах, которые на самом деле стоят за торжеством. Ей хотелось немного расслабиться. Практически непосильными усилиями прорыв себе путь в толпе туристов, Рейлинн оказалась в зале. Осматривая украшения, ведьма вновь невольно задумалась о том, что Элайджа не пожалел средств, пусть и на нужды тех, к кому не питал симпатии. От разглядывания декора Рейлинн отвлёк громкий звук, словно кто-то постучал по бокалу, чтобы привлечь внимание. Так и оказалось. На ступенях стояла Женевьева, сверху осматривая зал. Когда её взгляд упал на Рейлинн, её глаза недобро блеснули, но она практически моментально перевела взгляд в центр зала. На данный момент именно Женевьева была главной среди ведьм французского квартала. Рейлинн казалось, что их приватный разговор — лишь вопрос времени и малоприятная беседа неизбежна. Однако, пока что они ни словом не обмолвились друг с другом, не считая того заявления Рейлинн. Но в церкви было так много людей, что личным это назвать всё же сложно. Рейлинн одновременно жаждала этого разговора, надеясь, что она сможет подобраться поближе и самостоятельно, а не из чужих разговоров, сделать вывод о ней, и одновременно она опасалась столкновения с Женевьевой. Уж чему она точно научилась, так это тому, что нельзя недооценивать врагов. — Добро пожаловать! Согласно нашей традиции, вы можете оставить свои подарки. По нашим обычаям никто не останется обиженным, никто не уйдет без благословения, — подняв бокал, она улыбнулась напоследок и отошла под бурные аплодисменты. Крепко сжимая подарок в руках, Рейлинн направилась к девушкам и заметила, что всех, в том числе и Хейли, которую она до этого не видела в зале, направляют к Моник и какой-то блондинке, не позволяя отдать подарок Давине. Бедная девочка, которая на вид едва ли было шестнадцать, растерянно оглядывалась на каждого, кто изначально шёл к ней, но затем отходил к другим девушкам. Рейлинн казалось, что Давина была в шаге от того, чтобы разрыдаться. Она просто не могла на это смотреть. — Давина, чудесно выглядишь, — минуя блондинку, Рейлинн протянула подарок расстроенной девушке, но её тут же попытались увести, — Молодой человек, — она даже не взглянула в сторону парня, который схватил её за локоть, чтобы увести к другой ведьме, — уберите свои руки, пока можете. Иначе, я сделаю это сама, — Рейлинн и сама от себя не ожидала подобного выпада, что уже говорить о бедном парне, который либо знал, какие существа его окружают, либо просто не хотел скандала. Девушка протянула едва заметно дрожащие руки и неуверенно приняла подарок, словно боялась, что это окажется злой шуткой. Но открыв подарок, она убедилась, что подвоха не было. — Спасибо, — робко произнесла она, поглядывая на незнакомку. Рейлинн мягко улыбнулась ей напоследок, прежде чем отойти. — Ты нарушаешь традиции, — шикнула на Рейлинн Моник. Рейлинн так и замерла, не успев пройти совсем немного, чтобы миновать воскресших ведьм. Медленно обернулась на закипающую Моник и подошла к ней, наклонившись неприлично близко и расположив руки на ручках её кресла. — Прошу прощения, но ведь Женевьева сказала, что никто не уйдёт обиженным. К тому же в правилах никто не объявлял о том, что дарить можно только двум девушкам. Речь шла о трёх. Так что же я нарушила, Моник? Ведьма продолжала со злостью сжимать ручки кресла, сверля гневным взглядом Рейлинн. Довольная тем, что Моник нечего ей ответить, Рейлинн улыбнулась и наконец отошла. Как и на прошлом мероприятии, она попыталась найти тихий уголок. Вновь та волна гнева, о которой она говорила с Ками, захлестнула её. Не в её интересах было ссориться с ведьмами, но Рейлинн успокаивала себя тем, что она не следала ничего серьёзного. В конце концов, она не нарушила правил, не нападала. Просто подарила подарок Давине. Это не повод рушить перемирие. Пусть и фальшивое. Правда, не только сочувствие к Давине руководило Рейлинн. Её интересовало, что она почувствует, прикоснувшись к воскресшим ведьмам. И сегодня она убедилась, что этот термин им не совсем подходит. Они так и остались на пропитанной магией предков земле Нового Орлеана. Они не были по ту сторону, чтобы их называли воскресшими. Скорее съездили навестить родствеников. Не успела она толком насладиться своим одиночеством, как из-за угла вынырнул Клаус. — Дорогуша, да у тебя оказывается талант! — на её непонимающий взгляд он поспешил объяснить, — Видел Женевьеву, та недовольна. — Моник пожаловалась? — Ей это было ни к чему, Женевьева всё видела. Рейлинн устало прикрыла глаза. Ей очень хотелось вернуться на болота, прогуляться по лесу в тишине. Не успела она погрузиться в сверхъестественные конфликты и интриги, как уже от них устала. Клаус хотел было сказать что-то ещё, но что-то за спиной Рейлинн отвлекло её. Порекомендовав ей попробовать шампанское, которое выбрал Элайджа, он исчез. Рейлинн последовала его совету. Хорошее шампанское, а раз оно выбрано Элайджей в его качестве можно не сомневаться, ей точно не повредит. Рейлинн сначала подумала о том, чтобы найти Хэйли, но очень быстро отказалась от этой идеи. Они закончили разговор на плохой ноте и выяснить отношения здесь ей не хотелось. Поэтому она просто наслаждалась музыкой, попивая шампанское и разглядывая зал, когда внезапно объявился Клаус. — Дамы и господа! — отпустив какого-то парня, которого он волок за собой, он поднялся на несколько ступенек, чтобы его было лучше видно, — Прошу минуточку внимания. Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить наших любимых ведьм. Но одна, очень особенная ведьма, сегодня незаслуженно забыта. Мне кажется это несправедливым, — он подошёл к Давине и протянул небольшой подарок. Неужели обязательно делать из этого шоу? Показушник. — Нет, мне не нужен твой подарок. У меня уже есть. — Я понимаю твой отказ, учитывая наши прошлые разногласия, но, по правде говоря, многие здесь вели войну, которую закончил пакт моего брата. Твой друг Джош участвовал в сговоре, чтобы убить меня и я в полном праве убить его здесь и сейчас, — всеобщее напряжение накалилось ещё сильнее. Рейлинн и сама незаметно для себя сделала шаг вперёд. Она понимала, что они с Давиной по разные стороны, но ей было жаль эту малышку, — Но в духе солидарности, Давина, я прощаю его. Джош, с этого дня ты можешь меня не бояться, — он подошёл к Давине ещё ближе и снова протянул подарок, — Прошу тебя, — нехотя она приняла его подарок, даже кивнув в знак благодарности. — Это представление было обязательным? — спросила ведьма, как только первородный вновь подошёл к ней. Клаус лишь продолжил улыбаться, забирая у Рейлинн бокал. Рейлинн была прекрасна. Кажется, она знала о том, как сильно ей идёт зелёный и умело этим пользовалась. Только вот её печальное лицо и опустошённый взгляд плохо сочетались с чудесным образом. Отчего-то Клаусу захотелось увидеть её улыбку, как сверкают изумрудные глаза — Одобряю выбор наряда, ты великолепно выглядишь, — возможно, если бы Рейлинн сейчас не рассматривала музыкантку, она бы заметила восхищённый взгляд у Клауса, который тот и не пытался скрыть, и гневный у Женевьевы, — У меня и для тебя подарок есть. — Ты уже подарил мне кулон, — Рейлинн удивлённо покосилась на него, — и портрет. — Подарков много не бывает, — он протянул ей коробочку, и, открыв её, Рейлинн увидела кольцо с синим камнем и заклинание, помогающее оборотням сдержать трансформацию. — Оно не такое уж и сложное, — пробормотала ведьма, а затем перевела непонимающий взгляд на Клауса, — Я узнаю когда-нибудь во что я ввязалась, помогая тебе? — Когда придёт время, я всё расскажу тебе, Рейлинн. Даю слово, — он улыбнулся, упрямый вид ведьмы его забавлял. Конечно, она не улыбалась, но её вид больше не напоминал похоронный, — Ты веришь мне? Их диалог прервали музыканты, так и не дав ведьме ответить. Спускаясь по лестнице, они играли на барабанах, смотря прямо перед собой немигающим взглядом, и это заставило Рейлинн напрячься. Они выглядят будто им внушили, хотя, возможно, это и правда так? Праздник ведь устраивали вампиры. Эта мысль моментально успокоила ведьму и та, отбросив лишние мысли, вновь обратила внимание на Клауса, чтобы продолжить разговор. — Я хочу тебе верить. Но ты сам говорил о том, что доверие — сложная штука. Это требует времени. — Справедливо, — Клаус хотел было сказать что-то ещё, но передумал, обратив всё своё внимание на музыкантов. Рейлинн последовала его примеру. — Счастливого праздника! — громко, с оттенком торжественности произнёс один из музыкантов, и зал взорвался аплодисментами. Однако, вскоре вновь в воздухе повисла тишина, показавшаяся Рейлинн зловещей. Рейлинн пыталась снова прогнать навязчивое чувство тревоги, но не получалось. Музыканты начали свою игру. Барабаны зазвучали мощно и глухо, удар за ударом, словно удары сердца, бьющегося в ритме жуткой мелодии, — У нас послание для всех вас. От Марселя Жерара. В этот момент сердце Рейлинн забилось быстрее, кровь словно застыла в жилах от страха. С лица Клауса исчезла улыбка и, Рейлинн могла поклясться, он побледнел. Внезапно музыканты достали складные ножи. Острые лезвия блеснули в тусклом свете. Они подняли ножи и, не произнеся ни слова, перерезали себе вены. Кровь заструилась по их рукам и капала на пол, создавая кровавые лужи. Все гости ахнули, ужаснувшись этого зрелища. В этот момент лица вампиров исказились и они показали свои острые клыки. Они не скрывали своих звериных черт и явного намерения отведать крови прямо сейчас, и это ставило под сомнение любое утверждение о безопасности присутствующих. — Контролируйте себя, — спокойно, но с угрозой в голосе, произнёс вышедший вперёд Элайджа. Он внимательно осмотрел зал и добавил, — Это банальный приём. Мы не нарушаем наш уговор! — его голос прозвучал удивительно твёрдо для столь ужасной ситуации. В этот момент свет в зале погас — и всё погрузилось в мрак. И вдруг начался настоящий хаос. Со всех сторон раздавались крики — испуганные, панические, наполненные ужасом. Кто-то кричал, кто-то пытался спрятаться, кто-то, словно обезумев, бегал по залу, поддавшись панике и не понимая происходящего. Люди падали, кто-то был ранен, кто-то сбит с ног. Но даже сквозь жуткие вопли было слышно мерзкое чавканье: некоторые вампиры окончательно потеряли контроль. Рейлинн, не помня себя от страха, побежала на поиски сестры. Она старалась держаться у стены, чтобы её не задавила толпа. — Хейли! — кто-то резко толкнул Рейлинн и она, потеряв равновесие, свалилась на пол. Ведьма в ту же секунду попыталась подняться, но у неё ничего не вышло. Именно в этот момент она почувствовала, как кто-то силой вцепился в её шею, впиваясь острыми клыками. Боль пронзила её, словно кто-то ввёл тонкие иглы в нервы, и она закричала, пытаясь вырваться. Всё вокруг казалось искажённым, звуки сливались в один гул, а горячая и густая кровь стекала по шее, окрашивая некогда прекрасное платье в алый. Рейлинн попыталась прочитать какое-нибудь заклинание или призвать Кола. Но этого не понадобилось. Некто оттащил от неё вампира. Раздался жуткий хруст и бульканье. Свет снова включили. В этот момент перед её глазами возникла жуткая картина — Клаус, нависающий над ней, с вырванным сердцем в руке. Его глаза были холодны, а лицо — искажено злой усмешкой. Он держал сердце, как трофей, вовсе не обращая внимания на залитый кровью зал. — Как ты? — спросил он, его голос был тихим, но в нём была отчётливая слышна ярость. Рейлинн задавалась вопросом: он так зол только из-за произошедшего или из-за того, что её снова пришлось спасать тоже? Клаус протянул ей руку, и Рейлинн, дрожа от страха и боли, ухватилась за неё, её взгляд метался по залу, ища Хэйли. Но она видела только гору тел, разбросанных по полу. — Где моя сестра? — прошептала она, продолжая высматривать Хэйли среди мёртвых и пострадавших, едва ли заметив, как Клаус протянул ей своё окровавленное запястье, чтобы исцелить. Рядом с телами только что убитых появлялись их призраки. Они в ужасе смотрели на собственные лица, осозновая происходящее. Несколько минут назад Рейлинн видела этих людей танцующими и развлекающимися. И вот теперь это всё, что от них осталось. Жуткое зрелище. Но сейчас важнее всего для неё было то, что она не видела среди них Хэйли. — Я здесь, — вдруг прозвучал тихий голос. Хэйли, с кровью на лбу, опиралась на Элайджу, который помогал ей подняться. Её лицо было бледным, но в целом она выглядела куда лучше самой Рейлинн. Рейлинн почувствовала как огромный груз свалился с её плеч. Хэйли была цела, а это самое главное. Выдохнув, она сама того не заметив, уткнулась в плечо Клауса, практически повисая на первородном. Сейчас ей было жизненно необходимо иметь какую-нибудь опору рядом, даже если это жестокий тысячелетний гибрид. Впрочем, судя по тому, что Клаус не только не отстранился, но даже приобнял её за плечи, он вовсе не возражал. — Вы это видели? — вздрогнув, ведьма открыла глаза и посмотрела, куда указала Хейли. На стене оставили послание, написанное кровью, — «Мира не будет». — После такого мира действительно не будет. Но вот только пострадает от этого сам Марсель, если продолжит в том же духе, — бросил Элайджа, прежде чем уйти на поиски Жерара. Рейлинн обменялась взглядами с Клаусом. " Медлить больше нельзя.» «Я знаю.»