Говорящая с призраками

Клаус наблюдал за ней издалека. Вот уже месяц как он тайком сбегал ещё до рассвета каждое утро, лишь бы вновь увидеть её. Услышать едва доносящееся до него пение. Навечно запечатлеть эти моменты в своей памяти, даже если цена тому — очередные избиения и унижения со стороны отца. Девушка, чьего имени он так и не осмелился узнать, гуляла у пруда. Когда он стал присоединиться к её прогулкам, в самом начале, она лишь собиралась травы, напевая разные песни. Но в последнее время она стала чаще плести венки из цветов и пускать их по воде. А Клаус, не помня себя от счастья, собирал и высушивал. Многие травы и цветы в венках он использовал для написания картин. И в каждой из них жила таинственная незнакомка. Однако, последнюю неделю, она пела одну и ту же песню. Её прекрасный голос ласкал уши, заставлял сердце биться чаще. И одновременно мучил страшной болью. Ах, о ком же она поёт? В любви к кому признается? Несмотря на терзания души, для него всё равно ничего не было чудесней, чем прячась за листвой, тихо слушать ее песни и иногда чуть-чуть осторожно подпевать. Вот и сейчас, спрятавшись за высоким раскидистым дубом, он аккуратно выглядывал, наблюдая за ней. Девушка всегда приходила лишь на пару минут позже него, словно давая время спрятаться или наоборот наконец решиться показаться ей во всей красе. Эти прогулки напоминали совместный ритуал, и только от этой мысли, что-то внутри Клауса переворачивалось из раза в раз. Её пшеничные вьющиеся волосы окутывали девушку мягким облаком, а в солнечных лучах и вовсе обрамляли её золотистым свечением, словно сама богиня Фрейя почтила их мир своим присутствием. Поправив и без того идеально сидящее на богине платье, незнакомка запела: «Ах, какой смешной и наивный парень, Думает, что не замечаю я его.» Если бы только Клаус был ближе! Тогда бы он смог услышать о чём поёт его мечта. Пусть прекрасная дева и пела довольно громко, но Клаус никак разобрать слова, и не решался подобраться ближе, рискуя быть обнаруженным. Однако, мягкие и нежные интонации не могли его обмануть: милая незнакомка несомненно пела о любви. Отодвинув мешающую ветвь, Клаус не сдержался и тихонечко пропел: — Ах, как она мила… Словно услышав его тихий шёпот, дева пропела в ответ: «Ведь любит, точно знаю.» Она откинула мешающие пряди волос, присела на камень, чтобы сплести очередной венок. Тем самым открывая вид на своё чудесное лицо. На сосредоточенно нахмуренные брови, на светлые глаза, тонкие губы, продолжающие чарующее пение. Прижавшись щекой к коре древнего дуба, Клаус вздохнул: — С ума меня свела… Получилось громче, чем он хотел. Вздрогнув, он спрятался за дуб, боясь быть обнаруженным. «Зачем он прячется, для чего?» Клаусу почудилось, будто в пение появились укоряющие нотки. Но кто бы посмел обидеть неземное создание? Он тяжко опустился на землю, вновь выглядывая из своего укрытия. Вот над ними пролетела стая птиц, с величественных древних деревьев, которые наверняка поднимали его на смех из-за нерешительности, опадали листья. Некоторые из них летели прямо в пруд, продолжая своё путешествие уже по воде. Близилась осень, скорее всего его прекрасная незнакомка не будет приходить в морозы к застывшему пруду. Клаус чувствовал, как уходит его время: — А я все не понимаю, о ком она у дуба каждый день поёт. Он узнал о ней совершенно случайно. Разве так не происходит только по судьбе? Однажды отец не пустил его ночевать в дом в наказание. Тогда он впервые и забрёл сюда. Ранее он даже не знал о существовании этого пруда. В темноте Клаус заблудился и случайно пришёл в запретную для их общины чащу леса. Он понимал, что нарушает правила, но остановиться не мог. Даже Элайджа не мог добиться от него ответа, куда он так часто пропадает. Прекрасная незнакомка отложила готовый венок и подошла ближе к гладкой поверхности пруда. Она присела у кромки воды и принялась пальцем выводить слова на поверхности воды. Как Клаус не старался, ни слова разобрать он не смог. Тогда он полез на дуб. Он чувствовал, ему жизненно необходимо узнать, что же пишет прекрасная дева. Мысль о том, что он увидит собственное имя была безумной, но грела душу отчаявшегося юноши. Не без труда он всё же добрался до самой длинной ветки. Прополз над ней так, что теперь и сам находился над поверхностью воды, но, к сожалению, так ничего и не смог увидеть, кроме того, что волосы незнакомки ещё прекраснее вблизи. Однако, завидев собственное отражение в воде, Клаус испугался. Вдруг, она его увидит? Не напугает ли её таинственный наблюдатель? Он пополз было обратно, но вдруг раздался хруст, и сук, на котором он сидел, надломился. И вместе с ним Клаус стремительно полетел в пруд. Единственное, что он смог различить во время падения — испуганный взгляд прекрасных светлых глаз и два крика — свой и таинственной незнакомки. Вода оказалось ледяной. Конец лета у них, конечно, всегда был довольно прохладный, но он и представить не мог, что будет до такой степени холодно. В какой-то момент он даже запутался и поплыл ко дну, а не к поверхности. Вынырнул он с отвратительными мыслями о его возможной нелепой гибели, которую он чудом избежал. Доплыв до ближайшего камня, он буквально рухнул на него, всё ещё отплевываясь от воды. «Небось на всю жизнь воды напился», — невесело усмехнулся Клаус собственным мыслям. Оглядевшись по сторонам и не заметив незнакомку, он окончательно поник. Видимо, всё же он её спугнул и более не увидит её. Тогда бы уж лучше утонул! Погрузившись в свои тягостные мысли, он не услышал приближающиеся шаги. Лишь когда на его дрожащие плечи накинули тёплый плащ, он вздрогнул и обернулся. Чтобы впервые столкнуться с прекрасной незнакомкой лицом к лицу. Девица хитро улыбалась, наблюдая за ним прищуренными глазами. Клаус подумал, что он, должно быть, обязан сказать что-нибудь. Хотя бы поблагодарить за подаренное тепло. Или представиться. Ах, и разумеется узнать её имя! Но он молчал как рыба, не в силах выдавить из себя хоть слово. Чудесная незнакомка протянула руку к его кудрям и вытянула из них кувшинку. Она покрутила её в руках прежде чем достать сплетённый ею ранее венок. — Думаю, — какой волшебный голос, — он подойдёт тебе больше. Она торжественно опустила на его голову прекрасный венок, словно короновала принца, и сердце Клауса забилось сильнее. Он чувствовал себя так, будто его сразила лихорадка. Но затем Клаус заметил на лице её милую улыбку. И наконец очнувшись, улыбнулся он и сам. «Ах, какой смешной и наивный парень Думает, что не замечаю я его». Вновь пропела прекрасная незнакомка, но на этот раз Клаус прекрасно слышал каждое слово, и наконец уловил их смысл. Щеки его зарделись. Кажется, она сейчас окончательно похитила его сердце. Найдя в себе силы он промолвил в ответ: — Ах, как она мила… — Ведь любит, точно знаю… Не отрывая от неё глаз ни на секунду, он взял её руки в свои, оставляя на них нежные поцелуи. На щеках незнакомки вспыхнул румянец. Клаус не думал, что она может стать ещё прекраснее и всё же это происходит прямо на его глазах. — С ума меня свела… — Зачем он прячется, для чего? Она провела рукой по его щеке, и Клаусу показалось, что все-таки он уже умер. Не может же всё быть так прекрасно? — Как твоё имя? Незнакомка улыбнулась. — Ингрид. Рейлинн вскочила с постели. Её грудь тяжело вздымалась от каждого вздоха, а сама она уставилась на звонящий будильник, который даже и не подумала отключить, словно всё ещё находилась во сне. Сон… Нет, так его не назовешь. Это было воспоминание. Она наблюдала со стороны за знакомством Клауса и её самой в прошлой жизни. Но почему? До этого момента её не тревожило далёкое прошлое. — Рей, что с тобой? Пребывая в раздумьях, Рейлинн не заметила прихода младшего брата. Томми уже успел отключить будильник и теперь сидел на краю постели, пытаясь её растормошить. Судя по его обеспокоенному взгляду и крепкой хватке на плечах, пытается довольно давно. — Я в порядке, — Рейлинн отвела взгляд, — просто дурной сон. Услышав её ответ, Томми замялся. Он хотел бы сказать что-нибудь ещё, но не был уверен, что сестре это нужно. Она отвернулась, думая о чём-то своём и, кажется, вовсе не нуждалась в том, чтобы делиться с ним. Порой, ему казалось, что она больше не нуждалась в нём. Конечно, она редко делилась проблемами, потому что считала его ребёнком, он на подобном не настаивал, не давил. Но за последний месяц они перекидывались парой фраз на общих тренировках и на этом всё. Часто тренировки были отдельные, а в свободное от них время Томми в итоге был с Колом, ведь Рейлинн убегала по каким-то делам. Кол был классный. Он быстро стал для Томми старшим братом, они шутили и играли, он рассказывал много интересного о эпохах, которые застал. И всё же, он не был Рейлинн. Рейлинн заметила, как сильно поник Томми. Чувство вины неприятно кольнуло. На неё столько всего свалилось в последнее время, что она совсем позабыла, что на её младшем брате не меньший груз. А ведь этим вечером они с Клаусом договорились поехать в соседний штат за некоторыми ингридиентами для колец. Как знать, сколько времени они проведут там, а затем сколько она будет изготавливать кольца? — Томми, — она мягко улыбнулась, обнимая вздрогнувшего от неожиданности брата, — может сходим в кино? Кажется, там сейчас новинка от марвел. А потом можно в боулинг. Как думаешь? — Да! — мальчик встрепенулся. Смутившись своей слишком восторженной реакции, откашлялся и ответил спокойнее, — Было бы здорово. Может, потом дома ещё и в настолки? У нас есть пара новых, мы в них так и не поиграли. Он с такой надеждой смотрел на Рейлинн, что она удивилась, как ей удалось сдержать слезы. Как же долго младший брат надеялся и ждал, что они наконец проведут время вместе? — Конечно. Хочешь поехать вдвоём? Томми ненадолго задумался. С одной стороны, он хотел побыть только с ней, как было раньше, но с другой, это было бы некрасиво по отношению к Хэйли и Колу. Они ему и правда были дороги, просто на ступень ниже, чем Рейлинн. — Вчетвером. Ему не понадобилось объяснять, кого он имеет в виду. Они договорились, что пока она приведёт себя в порядок, Томми призовёт Кола и отыщет Хэйли, чтобы они съездили в город. Рейлинн была уверена, что идея совместного отдыха приглянется всем. Как и следовало ожидать, воодушевление захватило каждого. Дружненько запрыгнув в форд, они покинули болота. Им даже удалось путём мирных переговоров выбрать музыку, которая бы понравилась всем присутсвующим, что не могло не радовать. Правда, насчёт фильма им договориться не удалось. Мнения разделились, было решено сразу отправиться в боулинг. Заметив, что Кол притих, Рейлинн бросила на него взгляд через зеркало заднего вида. — Ты тоже будешь играть. Мы утрём носы Томми и Хейли, верно? — Кол усмехнулся. — Разумеется. У них попросту нет шансов. — Эй, если у кого и нет шансов, так это у вас. Мы с Хейли так просто не сдадимся, — Томми подмигнул им, задорно улыбаясь. Хэйли лишь закатила глаза на дружеский спор. *** — Куда в тебя столько вмещается? Кол перевёл на Рейлинн вопросительный взгляд, так и застыв с надкусанным рулетиком в руках. Под словом «рулетик» подразумевалось два куска пиццы, приложенных друг к другу и скрученных улиткой. И ладно если бы он съел таких пару штук, но нет. Он так съел почти две пиццы, заставляя Хейли то и дело поглядывать на него с любопытством. Наконец девушка не выдержала и спросила: — И сколько ещё ты можешь таких съесть? А быстрее можешь? — Да что вы ко мне привязались? Я просто очень давно не ел, отстаньте. Сейчас твоя очередь, волчица, иди лучше шар кидать. Иди-иди, — он активно замахал на неё руками, подгоняя. Хейли закатила глаза и пошла брать шар, а Кол, щёлкнув пальцами, подозвал официантку, — А можно ещё гавайскую, четыре сыра и пепперони? Я хочу все виды попробовать, — Томми прикрыл смешок за чашкой кофе, но Кол это заметил, — Да бросьте. Здесь всего 5 видов, не так уж и много я съем. — Можешь и дальше лопать, только сначала давай доиграем. Там твоя очередь, последняя, — оттряхнув руки, Кол выполнил финальный бросок. На таблоиде высветились очки и Рейлинн радостно запрыгала, хлопая в ладоши. Ведьма и вампир победили, набрав на 3 очка больше. — Ну что, малыш Томми? У кого-то тут нет шансов, а? — обняв Рейлинн за плечи, Кол широко улыбался и чуть ли не пританцовывал, — Классная из нас всё-таки команда, ведьмочка Лабонэйр. О, пицца! — Кол отпустил её и принялся дальше поедать пиццу, — Принесите-ка ещё бурбона, — официантка кивнула и поспешила к бару. Союзница и команда проигравших присели к Колу за стол и взяли по кусочку, слушая его рассказ, о том, как прошёл бал в Мистик Фоллсе. Минут 10 из рассказа он потратил на не совсем цензурные высказывания в сторону некоего Дэймона Сальваторе, свернувшего Колу шею. — Помнится, ты хвалился тем, что ты не злопамятный, — невзначай напомнила ведьма. — Так и есть. Но память-то у меня хорошая. Плохо замаскированные смешки Кол проигнорировал, всем своим видом показывая, что он выше этого. — И как он тебе? — прошептала Рейлинн, наклонившись к Хэйли. Она видела, что они неплохо поладили, но ни разу не спрашивала мнения самой Хэйли. — Он балбес. Но уверена, что не худший представитель их семьи, а значит мы вполне уживемся. Рейлинн улыбнулась. Впервые за долгое время у неё было легко на душе, даже несмотря на то, что они с Хэйли так и обсудили ту ссору на болотах перед праздником ведьм. Сейчас всё это казалось неважным. Когда троице удалось отвоевать у первородного несколько кусочков пиццы, и они все наелись, то пришли к выводу, что здесь им больше делать нечего. Вечер было решено провести за настолками. Однако, если с музыкой они быстро и мирно пришли к соглашению, то с настольными играми так просто не получилось. Кол вовсе никаких игр не знал. После каждого предложения приходилось всё объяснять первородному. Томми настаивал на «D&D», но Хэйли и Рейлинн сошлись во мнении, что даже ребёнок родится раньше, чем они доиграют. Нужно было что-нибудь покороче. Да и Кола так резко погружать в мир настольных игр было слишком жестоко. В итоге, после часа споров, выбрали классику — монополию. Рассевшись всей компанией вокруг деревянного стола, покрытого яркой скатертью в цветочек, которую Кол невесть откуда притащил, как он пояснил «для весёлого настроения», они принялись за изучение правил. Конечно, все кроме первородного уже их знали, но повторение лишним не было. Стоило только Томми закончить читать правила, как Кол, с присущей ему энергичностью, уже схватил одну из карточек, внимательно изучая её, словно собирался выиграть всё сразу. Томми, посмеиваясь, разложил деньги и начал располагать фигуры на поле, а Рейлинн, чуть улыбаясь, наблюдала за происходящим, наслаждаясь безмятежным вечером. Хэйли просто радовалась, что её мечта сбылась, и она стала частью семьи. — Так, моя очередь! — заявил Томми, бросая кубики. Он осторожно переместился вперед на четыре клетки и, улыбаясь, посмотрел на карту. После него свои ходы сделали Рейлинн и Хэйли, переместившись на несколько клеточек вперёд. Кол с детским азартом схватил кости. — О, отлично! — воскликнул Кол, вытянув карточку, — «Заплатить штраф за нарушение правил»?! Да вы шутите? Это что, специально для меня? Все засмеялись. Кол немного построил из себя обиженного, но быстро присоединился к общему веселью. Игра продолжалась. Время от времени кто-то делал ход, кто-то покупал новые участки, кто-то платил штрафы или получал деньги. Рейлинн, как всегда, оказалась чуть более осторожной и стратегичной. Она аккуратно собирала ресурсы, не торопясь, и старалась не разбрасываться деньгами понапрасну. — Хэйли, ты как думаешь, кто победит? — спросила Рейлинн, наблюдая за сестрой, которая с увлечением строила свои планы. — Ну, я надеюсь, что я! — весело ответила Хэйли, делая еще один ход, — Но в основном, мне просто нравится играть. Не помню, когда в последний раз играла в настольные игры. Кол, в свою очередь, уже успел купить две улицы и собирался строить на них дома, что, по его мнению, должно было дать ему преимущество. Он ворчливо заметил: — Ну, я точно не проиграю. Мои планы уже на горизонте. Проигрывать в монополию — это было не в его духе, как заявил сам первородный. Они смеялись, шутили, подначивали друг друга, иногда разыгрывали небольшие тактики, чтобы выбить соперника из игры. Время шло быстро, и к тому моменту, когда на часах уже было больше десяти вечера, игра все еще продолжалась. — А я пока лидирую, — как бы невзначай начал Томми, поглядывая на Кола. Кол, в свою очередь, был уже почти без денег, но при этом не показывал своего разочарования. — А я? — он подмигнул, — Я просто наслаждаюсь процессом. Победа — дело времени. Рейлинн и Хэйли оставалось лишь посмеиваться над их ребячеством. Игра затянулась еще на некоторое время, пока не настал момент, когда у некоторых игроков деньги закончились, а у других — оставались лишь небольшие суммы. В конечном итоге, победа оказалась за Хэйли, которая с улыбкой взяла свои карточки и аккуратно собрала фишки. — Классная у нас была партия! — сказала она, откидываясь на стул, — Надеюсь, в следующий раз сыграем еще лучше. — Конечно, — подтвердил Томми, — и тогда я точно выиграю! Кол хлопнул в ладоши и заявил: — А вот тут ты ошибаешься, Томми, победа будет за мной! Все рассмеялись, собирая игру, и уже через минуту обсуждали шутки и забавные моменты, которые оставались в памяти. В этот момент, несмотря на все переживания и сложности, им было тепло и спокойно — ведь даже в самой простой игре они находили утешение и радость. Когда все разошлись, была глубокая ночь. Бесшумной тенью проскользнув в свою комнату, Рейлинн взяла заранее собранную сумку и покинула дом. Клаус наверняка не уже ждал. Она не говорила о своём отъезде никому. Одну бы Хэйли её не отпустила, а с Клаусом — тем более. Потому она решила оставить короткую записку, в которой написала, что ей нужны кое-какие травы, не растущие в Новом Орлеане. Скорее всего, Хэйли всё равно будет читать ей нотации, но это всё же лучше, чем если бы та стала препятствовать её отъезду. Как и ожидалось, Клаус уже ждал её в ночи. Он стоял, облокотившись о капот своей машины, и наблюдал за звёздами. Рейлинн поначалу даже показалось, что он так глубоко задумался, что не услышал её приближения, но она ошиблась. — Задерживаешься, дорогуша. — Извини, ждала, когда все уснут. — Сбегаешь из дома? — он цыкнул, вперив в неё осуждающий взгляд, но его издёвку выдавала наглая ухмылка, которую он даже не пытался скрыть, — Плохая девочка. Рейлинн закатила глаза. Мысль о том, что ей придётся терпеть Клауса два или три дня, догнала её только сейчас. Стоило ей ехать одной. Однако, уже поздно. Ей предстояло пускай и короткое, но совместное путешествие с Клаусом Майклсоном.