Говорящая с призраками

Рейлинн проснулась на рассвете, когда мягкий золотистый свет начал освещать салон машины. Внутри царила тишина, лишь едва слышное урчание мотора и тихое шуршание ветра за стеклом нарушали спокойствие. Она еще какое-то мгновение оставалась неподвижной, старательно игнорируя утренние лучи, застилающие глаза, ощущая тепло пледа, который еще немного оберегал ее от холода и которого, она точно помнила, вчера не было. Рейлинн медленно повернула голову, чуть приоткрыла сонные глаза и взглянула на сидящего рядом Клауса. Его черты казались спокойными, и он даже не выглядел уставшим, несмотря на то, что он скорее всего всю ночь был за рулём. Видимо заметив её копошение, Клаус мельком взглянул на Рейлинн. — Доброе утро, — прозвучал его голос, тихий, с легкой ироничной ноткой, словно он собирался пошутить, но передумал. Рейлинн чуть улыбнулась, не отводя взгляда. — Доброе, — тихо ответила она, устраиваясь поудобнее, — Ты всю ночь ехал? Мог бы растолкать, я бы тебя сменила. Он приподнял бровь и улыбнулся чуть шире. — Ты слишком сладко спала, дорогуша. Мне совесть не позволила тебя будить. — Совесть? У тебя? — Рейлинн усмехнулась, — Кажется, я всё ещё сплю. — Вот и делай добро людям, — Клаус фыркнул, — вся благодарность. Рейлинн с улыбкой покачала головой. И хоть обида Клауса звучала наигранно и шутливо, она невольно напряглась. Ей тяжело давалось общение с ним, даже несмотря на то, что временами он вызывал в ней интерес. Рейлинн никогда не могла с точностью сказать, насколько его эмоции совпадают с чувствами. Он смеётся, когда злится, сгорает от обиды, когда впору было бы рассмеяться, внешне равнодушен, когда горит изнутри. Клаус был сложнейшей головоломкой в её жизни, а также последним, кого она хотела бы видеть а списке своих недругов, потому она на всякий случай продолжила: — Я благодарна, — она улыбнулась Клаусу, — и за плед тоже. Удивительно, но он даже коротко улыбнулся в ответ. И на этот раз ни угрозы, ни насмешки, Рейлинн не заметила. — Кстати всё хотел поинтересоваться. Как тебе живётся в стае? Рейлинн на мгновение задумалась, как об ответе, так и о причинах, по которым Клаус мог его задать. Просто вёл беседу, чтобы не ехать в тишине? Или хотел что-то у неё выведать? Слишком уж неожиданно он вспомнил об оборотнях. Или Рейлинн медленно, но верно становится параноиком. — Нормально, — Клаус, явно ожидавший более развёрнутого ответа, перевёл на неё недовольный взгляд, — Что? Это слово наиболее правильно описывает моё отношение к стае. — В каком смысле? — Меня воспитывали иначе. Я не чувствую той же привязанности к этим оборотням, как Хэйли. Да и они ко мне относятся настороженно. Для них я в первую очередь ведьма. Пусть и спасшая их, но всё же ведьма. — В чём-то они, однако, правы, не так ли? Рейлинн хмыкнула. Был ли это просто факт, ведь росла она в Ковене ведьм, а не в волчьей стае, или камень в её сторону из-за того, что она тайно помогает Клаусу, она не знала. Да и думать об этом не хотелось. Какое-то время они ехали молча, каждый погрузился в свои мысли, но для ведьмы это вскоре стало невыносимо. Любой разговор с Клаусом нервировал своей непредсказуемостью, но тишина с ним давила в разы сильнее. Да и к тому же, каким бы не был Клаус, интерес он просто не мог вызывать. По крайней мере, так казалось Рейлинн. Она чувствовала себя мотыльком, который знал, что сгорит, долетев до лампочки, но не прекращал свой путь. — Клаус, — убедившись, что она привлекла его внимание, Рейлинн, не давая себе времени передумать, спросила, — Как ты справлялся с геном оборотня раньше? Когда был человеком? — Вспышки гнева беспокоят? — Да, — Рейлинн тяжело вздохнула, — Не припомню, чтобы раньше это было проблемой для меня. По крайней мере не такого масштаба, как сейчас, когда я всё вспомнила. — Я уходил с головой в творчество, — Клаус пожал плечами на удивлённый взгляд ведьмы. Она всей душой надеялась, и всё же не ожидала, что он даст честный ответ, а не отшутится, — Со временем этого стало мало, поэтому я выплескивал гнев во время тренировок с Элайджей. Мы дрались на мечах, — пояснил он, — Когда было совсем невыносимо убегал в лес с мечом и вымещал злость на каком-нибудь дереве. Рейлинн мягко улыбнулась. Ей было приятно, что он отреагировал на её просьбу и поделился кусочком своего прошлого. Она уже собиралась поблагодарить его вслух, как Клаус неожиданно продолжил: — Хотя должен признать нынешние методы помогают мне намного лучше: секс и расправа над врагами. Он посмотрел на неё, сверкая довольной улыбкой, но Рейлинн на это лишь закатила глаза. И поспешила отвернуться к окну, скрывая вспыхнувший румянец. Как ни кстати вспомнился недавний разговор с Колом. Рейлинн глубоко вздохнула и закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Она пыталась медитировать по совету Ками, чтобы успокоить бушующий внутри гнев, который всё чаще давал о себе знать. Внутри всё еще кипели эмоции, дыхание становилось тяжелее. Она мысленно представляла, как сбрасывает напряжение, отпускает злость, позволяя ей уйти. Внезапно её занятие прервал Кол. Видимо, его материализовал Томми, потому первородный без труда толкнул ведьму локтем. Он заговорил с легкой улыбкой, привычным шутливым тоном: — Знаешь, Рейлинн, если хочешь избавиться от гнева, вызванного геном оборотня, медитации недостаточно. Ты должна выпускать пар. — Неужели? — Рейлинн повернулась к Колу, окончательно смирившись, что помедитировать он ей не даст, — И что же по-твоему мне поможет? — По моему экспертному мнению — лучше всего через что-то, что тебе по душе. Например, секс с каким-нибудь горячим парнем, или девушкой, сейчас это норма, — он выставил руки в защитном жесте, словно боялся, что его сочтут недостаточно толерантным, — или расправляться с врагами. Мне, например, нравятся оба варианта. Она вспыхнула румянцем, смущенно отворачиваясь, даже немного фыркая. — Боюсь, мне твои варианты не подходят. Кол рассмеялся, слегка подмигивая: — Ну, тогда, может, просто займись спортом или драками. Тренировки боевых искусств — это ведь тоже неплохо. Можно бить по мешкам, по деревьям, по чему угодно. Главное — выпускать пар. Рейлинн покачала головой, чуть улыбаясь, но в глазах всё еще было смущение. Она не привыкла обсуждать такие вещи всерьез, особенно с Колом. — Думаю, можно попробовать. Кол улыбнулся еще шире, явно довольный ее ответом. — Вот и отлично. Тогда пусть будут тренировки боя. Не бойся, я буду мягким — ну, в меру, конечно. Рейлинн кивнула: — Хорошо. Я согласна. Воспоминания о Коле и их предстоящих тренировках немного успокоили, а практически идентичный ответ братьев позабавил, но, к сожалению, этого было недостаточно. Теперь она даже не знала, как вести с Клаусом разговор. Весь оставшийся путь молчать? Ох, проще уже выпрыгнуть из машины и пойти пешком. Рейлинн продолжала старательно изображать интерес к мелькающим за окном полям, стараясь скрыть внутреннюю смуту. Её щеки пылали, словно она только что предложила Клаусу выпускать пар подобным образом, а не наоборот. Внутри бурлили чувства, ей трудно было сосредоточиться. Она чувствовала, как напряжение в груди нарастает, будто всё внутри сжимается от неловкости. Когда Кол пошутил о том, что секс — отличный вариант для расслабления, единственная мысль, которая у неё возникла — это то, что было бы неплохо стукнуть его чем-нибудь по лбу. Смущение в разговоре с ним быстро сошло на нет, она не заостряла внимание на его шутке. Однако, к её удивлению, сейчас, сидя наедине с Клаусом, против собственной воли, она задумалась: а каково было бы выпускать пар с ним? Она знала, что это неправильно — так думать о нем, особенно после всего, что было между ними, после всего, что он сделал. Но мысли о том, какой Клаус в роли любовника, не покидали её и заставляли сердце забиться чаще. Она едва заметно тряхнула головой, словно пыталась выбросить эти мысли. На деле же пыталась заменить их другими. Но ничего не получалось: представляла его холодный бесчувственный взгляд, но память услужливо подкидывала, как он смотрел на неё на празднике воскресших девушек; вспоминала как он хватал её, как душил, но воображение нашептывало о том, как эти же сильные руки могли бы доставить удовольствие столь же немыслимое, что и боль; вернулась мыслями к тому, как его клыки вгрызаются в кожу, но следом пронеслась мысль о том, как мягко бы его губы оставляли следы на её коже. Она пыталась отвлечься, размышляя о Клаусе, почему именно он — тот, кто вызывает в ней этот вихрь противоречивых чувств? Почему мысли о нем вдруг стали настолько навязчивыми? Рейлинн знала — она не должна думать о подобном. От этого ощущения ей стало еще неловко — словно она предала себя, позволив себе представить его в роли того, с кем можно было бы… «выпускать пар». Клаус коварен, он использует каждого, кого встречает на пути и не раздумывая разменивается чужими жизнями. Он не подходящий вариант для неё. К тому же, не стоит быть такой наивной. Рейлинн была уверена, что в его постели побывали многие, ей даже предположить страшно. Возможно, многие даже искренне верили и надеялись, что они те самые, но в лучшем случае, им стирали память, а о том, что было в худшем, Рейлинн думать не хотела. Стать очередной, кто влюбится в него, а потом остаться брошенной и разбитой в его ногах? Нет уж, Клаус Майклсон слишком не подходящий вариант для неё. Она сжала кулаки, пытаясь унять это внутреннее смятение. Внутри бушевали чувства — желание, стыд, и что-то еще, что она не могла назвать. Почему ей так трудно было смотреть на его лицо? Она вновь попыталась избавиться от этих навязчивых мыслей, но они продолжали мелькать, словно вспышки. И в глубине души она ощущала — ей нужно было срочно взять себя в руки, иначе эти чувства могли выйти из-под контроля. Рейлинн закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе спокойствие. Но внутри всё еще кипели эмоции, и ведьме стало ясно — ей ещё предстоит разобраться со своими собственными мыслями, которые внезапно оказались куда более запутанными, чем казалось раньше.