Под другим ракурсом

      Осознание ударило Гермиону будто обухом по голове. Действительно, как можно было так долго быть слепой дурой? Как можно было успокаивать себя мыслями, что Гарри — «просто друг»? А ведь был пример перед глазами настоящего друга. На самом деле, в глубине души она всегда это знала: всегда выбирала сторону Гарри в их конфликтах с Роном, всегда относилась к Гарри лояльнее, всегда старалась подбирать слова в разговоре с ним, чтобы ненароком не задеть и не обидеть — о Роне она так не беспокоилась. И прикосновения… Прикосновения Гарри всегда вызывали в ней теплоту вперемешку со смущением. Вот что ей наглядно продемонстрировал Рон. Гарри, Гарри, Гарри… Начиная с двенадцати лет вся её жизнь крутилась вокруг Гарри. Но разве могла она в том возрасте осознать, что это не просто дружба, а что-то большее? И теперь уж точно никакой речи не может идти о том, чтобы вместе с ним под мантией-невидимкой следить за Малфоем. Да она же с ума сойдет от его близости. И сгорит со стыда до кучи. Хотелось просто зарыться с головой под одеяло и никогда оттуда не вылезать. Но почему всё должно быть настолько сложным? Как же всё было легко и просто на первом курсе. И как ей теперь ему в глаза смотреть? Как продолжать общаться с ним, как ни в чём не бывало? Как смотреть на них с Джинни?       Джинни… Она же ведь собственноручно подтолкнула другую девушку в объятья любимого человека. И опять думала исключительно о Гарри, чтобы ему было хорошо. Надо быть до конца честной с собой — плевать ей тогда было на чувства Джинни. А если бы… Могло бы… Нет, эти мысли надо гнать от себя подальше. Гарри никогда не увидит в ней девушку, тем более на фоне красавицы Джинни. Да он готов обсуждать с ней, как целуется Джинни! С девушками, которые могут понравиться, не обсуждают других девушек! Джинни, Джинни, Джинни… Да будь проклята эта Джинни с её внешностью и весёлым характером!       Мерлин знает, сколько бы Гермиона занималась самокопанием, если бы не произошедшее с Кэти Белл. Этот случай заставил её запихнуть подальше все свои чувства и начать действовать заодно с мальчишками. Те, в свою очередь, тоже на некоторое время забыли о своих разногласиях. Теперь перед ними стояли две задачи: узнать, кто виноват в случившемся с Кэти, и предстоящий матч по квиддичу.       Гарри настаивал на том, что в этом замешан Малфой. Гермиона не спорила, несмотря на то, что того не было в Хогсмите в день происшествия, но они ведь живут в магическом мире — тут и не такое возможно. Гарри неожиданно предположил, что можно попробовать использовать домовиков для слежки. Гермиона тут же эту идею поддержала — всё, что угодно, лишь бы не мантия. Эгоистично так думать? Да. Но ничего с собой девушка поделать не могла, и от этого становилось еще хуже. Кажется, она попыталась немного «отключиться» от этого мира, поэтому не стала даже спорить с Гарри, когда он нашёл неожиданное решение и второй проблемы.       Рон сильно переживал накануне матча, поэтому Гарри не пришло в голову ничего лучше, чем воспользоваться «Феликсом Фелицисом». Наверное, Гермионе стоило бы возмутиться, но она так устала ругаться с друзьями, что просто махнула на это рукой — пусть делают, что хотят. Да и Рон этого заслуживает: она всегда недооценивала друга, считая его недостаточно умным, недостаточно тактичным, недостаточно вежливым, недостаточно культурным, недостаточно проницательным. А оказалось, что он видит куда больше, чем она.       Стоит ли говорить о том, что Гриффиндор выиграл, и настоящим героем игры стал именно Рон? После того, как игра закончилась, Гарри нашёл взглядом Гермиону и тепло улыбнулся ей. И от этой улыбки из её головы вышибло абсолютно все мысли: о том, что она для Гарри просто подруга, о том, что он любит Джинни. На душе вдруг стало тепло, и эта теплота заполнила её целиком. Неважно, видит в ней Гарри девушку или нет. Важно, что он ценит и любит её… пусть даже просто как друга или… сестру. Она улыбнулась ему в ответ и помахала рукой, краем глаза замечая, как Джинни что-то говорит ему. И тепло мигом покинуло её тело. Гермиона даже поёжилась от резко накатившего холода, словно на стадионе снова присутствовали дементоры как на третьем курсе.       Но хорошее расположение духа вернулось к ней, когда оказалось, что Гарри только сделал вид, что подлил Рону «Феликс». Всё же она действительно довольно часто несправедлива по отношению к другу. Да, у него может что-то не получаться, но это не значит, что он бездарность. А уж когда она увидела его целующимся с Лавандой, то её переполнила искренняя радость. Без уколов ревности или совести. Просто радость за друга. Наверное, Лаванда именно та девушка, которая ему подходит. Да, она кажется несколько легкомысленной, но именно это может помочь другу приобрести уверенность в себе.       Гермиона с улыбкой на лице вышла из гостиной, на этот раз решив попрактиковаться в трансфигурации: раз уж не получается с зельями, стоит заняться тем, что ей всегда удавалось. До её слуха донеслись всхлипы, доносящиеся из пустого кабинета. Решив проверить, что произошло, она приоткрыла дверь и увидела… плачущую Джинни, сидящую на парте. Что? Как? Разве она не должна сейчас отмечать победу вместе со всеми? Вместе с… Гарри? Снова кольнула её ревность. Бросить Джинни в такой ситуации она не могла несмотря на то, что испытывала по отношению к ней в последнее время раздражение. Ведь если разобраться, Джинни не виновата в том, что ей нравится Гарри, а она нравится ему.       — Джинни, — тихонько позвала Гермиона, заходя в кабинет и прикрывая за собой дверь. — Что произошло? Почему ты не празднуешь с остальными?       — Га-а-а-рри, — тихо прошмыгала та в ответ.       — Что между вами произошло? Вы поругались? — наверное, ей следовало радоваться такому раскладу, но вид потерянной и зарёванной Джинни не давал этого сделать.       — М-мы рас-ста-лись, — прозвучало почти неразборчиво.       — Как? Почему?       Джинни какое-то время молчала, Гермиона уже подумала, что та не расслышала вопроса, и собиралась повторить его, как девушка собралась с силами, вытерла слёзы и уже более спокойно произнесла:       — Потому что он меня не любит, — подтянула коленки к груди Джинни и уткнулась в них лицом.       — Что? С чего ты взяла? Это он тебе сказал? Думаю, ты всё не так поняла… — попыталась её успокоить Гермиона.       — Нет, Гермиона, я всё поняла правильно. И это я с ним рассталась, а не он со мной.       — Но почему?       — Потому что он видит во мне только симпатичную девушку. Сама подумай, он же раньше вообще не обращал на меня внимания. А я не хочу, чтобы меня расценивали исключительно так.       — Так это как? — не поняла Гермиона.       — Как девушку, с которой можно потискаться и полизаться, — яростно произнесла Джинни.       — Джинни, что? Что сделал Гарри? Он пытался с тобой?.. Да как он мог! Я с ним поговорю! — решительно заявила Гермиона, собираясь покинуть кабинет. Гарри Поттер ещё узнает гнев её трансфигурированных птичек!       — Гермиона, стой, — остановила её Джинни. — Ты, видимо, за столько лет всё же не узнала Гарри как следует. Он джентльмен. И никогда не позволит себе того, на что девушка не даст явного согласия. Как бы сильно ему этого ни хотелось.       — Тогда с чего ты решила?.. — договорить она снова не успела.       — А с того, что он никогда не смотрел на меня так, как смотрит на тебя.       Гермиону будто ударили под дых.