Под другим ракурсом

      Последняя фраза Джинни вертелась в голове. Может ли это действительно быть правдой, или подруга ошиблась и зря приревновала Гарри к ней? Тем более Гермиона не единожды находила подтверждение тому, что не интересует Гарри в том самом смысле. А если хотя бы на секунду допустить, что Джинни права? В этом случае Гермиона будет самой счастливой девушкой на свете. Она поймала себя на мысли, что чувства Джинни, которая любит Гарри, её мало волнуют. Она почувствовала укол совести: нельзя быть столь безразличной и чёрствой по отношению к подруге, которая рассталась с любимым человеком. Хотя подруги ли они теперь или нет? Не хотелось признавать, но их дружба кончилась в тот момент, когда Джинни начала встречаться с Гарри. Нет, Гермиона не стала к ней плохо относиться и не возненавидела её, но надо быть честной с самой собой: близкими подругами они после этого больше не будут.       Интересно, как Гарри воспринял всё это? Наверное, расстроен. Кажется, он был счастлив с Джинни. В любом случае, как бы он не относился к Гермионе, ему определённо сейчас нужна её поддержка и участие. Гарри нашёлся в гостиной Гриффиндора. Он сидел на диване и не участвовал в общем веселье. Выглядел расстроенно, но не подавлено. Гермиона подсела рядом и тихонько тронула его за руку. Ну вот опять. Прикосновения… Она избегала их с тех самых пор, как осознала свои чувства к другу.       — Гарри? — тихонько позвала она.       — Гермиона? — кажется, тот даже не заметил её присутствия — настолько был погружён в свои мысли. — Рад тебя видеть, — слабо улыбнулся он.       — Я в курсе, что произошло между тобой и Джинни, — не стала ходить вокруг да около Гермиона.       Гарри в ответ лишь скорчил недовольную гримасу.       — Уверен, что не хочешь поговорить об этом? — она всегда поразительно чётко угадывала его настроение.       Гарри не ответил. Казалось, он снова погрузился в свои мысли. Гермиона уже собиралась уходить, решив, что другу надо побыть одному, а когда он будет готов — всё сам ей расскажет. Но тот молча поднялся и жестом попросил её следовать за ним. Под шум общего веселья они, незамеченные никем, покинули гостиную. Гарри шёл молча впереди, а Гермиона слегка позади него. Сразу вспомнилось, как они искали дорогу к замку в Запретном лесу. Друг, кажется, направлялся к Выручай-Комнате. Гермиона мысленно содрогнулась: кто знает, какой вид может принять та, учитывая её теперешнее отношение к Гарри — выглядеть перед ним неловко не хотелось. Впрочем, додумать она не успела, потому что они заметили впереди идущего Малфоя: точно, у неё совсем вылетело из головы, что тот пропадает в Выручай-Комнате. Кажется, он их не заметил, а его движения выглядели какими-то опасливыми и дёрганными. Гарри резко остановился, а Гермиона чуть не впечаталась в его спину. Друг же жестом приказал ей молчать и что-то доставал из сумки. Сумка? Она вообще до этого не заметила, что у него была при себе сумка. Неужто он всё распланировал заранее? Гарри тем временем достал мантию-невидимку. Ну, конечно же, нашёл же время проверять свою дурацкую теорию. Жестом подозвал Гермиону к себе, та нехотя подчинилась: она привыкла в спонтанных ситуациях всегда слушать его. Приблизилась ближе, фактически касаясь его, но сохраняя дистанцию в пару дюймов или даже меньше. Гарри накинул мантию им на плечи. Тесно. Всё же им уже не по одиннадцать лет. Слегка приобнял за плечи. Гермиона вздрогнула, но он, кажется, даже не обратил на это внимания. И так, в обнимку друг с другом, они поспешили вслед за Малфоем. Близость Гарри, его рука на плече, дыхание возле щеки не давали покоя. Она попыталась слегка отстраниться, но часть руки выскользнула из-под мантии. Гарри в ответ недовольно шикнул и притянул её ещё ближе, чем в прошлый раз. Ну, конечно, ему-то легко. В нём-то эти прикосновения никак не отзываются. Но делать было нечего, и Гермионе пришлось смириться. Хорошо, что до Выручай-Комнаты отсюда было не так далеко. Малфой уже прохаживался вдоль стены с танцующим троллем. Раз. Два. Три. Ничего. Дверь не появилась. Видимо, Гермиона была права: если несколько человек думают о разном, комната не откроется. Малфой чертыхнулся себе под нос, из его слов можно было разобрать только «Трелони… опять…», после чего развернулся и ни с чем отправился обратно. Прошла пара минут, как Гермиона вздрогнула от шёпота друга прямо над ухом:       — Кажется, ты хотела поговорить? — он скинул с них мантию-невидимку, отстранился от неё — девушка испытала одновременно облегчение и досаду, и стал прохаживаться вдоль стены. На этот раз дверь проявилась, а Гермиона с опаской затаила дыхание. По всей видимости, их желания совпадали.       Впрочем, переступив порог комнаты вслед за другом, облегченно выдохнула: ничего компрометирующего — камин, пара кресел, журнальный столик между ними. Наверное, Гарри загадал место, где можно поговорить. Он молча опустился в кресло, тяжело выдохнул, подождал, когда Гермиона сделает то же самое, и произнёс:       — Она меня бросила.       — А она объяснила причину? — осторожно спросила Гермиона.       — Что-то про то, что я не способен видеть дальше собственного носа. Они с Роном видно сговорились! — с досадой ответил Гарри.       — Как ты себя чувствуешь? — с участием поинтересовалась Гермиона.       — Не знаю. Я расстроен, конечно. Но меня на самом деле сильно интересует то, что, чёрт возьми, они оба имеют ввиду?! — он слегка повысил голос.       — Гарри, язык! — на автомате поправила Гермиона. — Может, они намекали на кого-то? — эх, видимо, придётся играть в дурочку.       — На кого? Единственная девушка, которая у меня всегда под носом — ты. Но ты моя подруга. Как сестра даже.       От последней фразы Гермиону покоробило: вспомнилось, что говорил Рон.       — Что значит «как сестра»? — всё же уточнила она.       — Ну, знаешь, я, кажется, понимаю Рона. Он взбесился, когда узнал, что Джинни целовалась со мной. Мне тоже было неприятно узнать, что ты целовалась с Крамом.       — Что? Откуда ты?..       — Джинни, — коротко ответил Гарри.       — Вы обсуждали с ней меня? — сказать, что она была возмущена — ничего не сказать.       — Это случайно получилось, — сконфуженно ответил Гарри. — Мне запал тот наш разговор, ну, когда ты сказала, что не хочешь знать, как я целуюсь. Мне это показалось забавным, я поделился этим с Джинни и предположил, что это потому, что ты никогда не целовалась, а она, в свою очередь, рассказала мне про Крама.       — Гарри, серьёзно? Ты рассказал своей девушке, что обсуждал поцелуи с другой девушкой, и ещё удивляешься, почему она тебя бросила?       — Ты не девушка, — как припечатал Гарри. — Ты моя подруга.       — Ты хочешь сказать, что я похожа на парня? — Гермиону это задело.       — Нет, — произнёс Гарри, окидывая её… заинтересованным взглядом. — Ты определённо девушка, я же не слепой, — вынес он вердикт, смотря в самое сердце. — Но я воспринимаю тебя иначе, чем других девчонок, потому что ты моя подруга. Я думал, кто-кто, а Джинни должна это понимать.       — Гарри, запомни, никогда нельзя говорить девушкам такие вещи, если не хочешь, чтобы тебя бросили. Я говорила тебе это ещё в прошлом году.       После разговора с Гарри Гермиона чувствовала себя раздавленной и подавленной. То ли её друг идиот, то ли самый непонятливый человек на свете. Впрочем, одно не исключало другого. На фоне всех этих переживаний Гермиона совсем забыла о вечеринке Слизнорта. Кажется, забыл и Гарри, поэтому они в самый последний момент решили пойти друг с другом. Конечно же, «как друзья». Гарри Поттер просто не способен думать в другом ключе.       У входа в кабинет, где проходила вечеринка, они сумели угодить под омелу. Гермиона смутилась. Гарри тоже выглядел как пришибленный. Неужто она настолько непривлекательна? Да нет же, взгляд в сердце явно говорил о другом. Всё же в голове у друга что-то щёлкнуло, он наклонился и смазано чмокнул её в щёчку, при этом покраснев и опустив глаза. Гермиона уже было испытала надежду, пока тот по-идиотски не произнёс:       — Ну вот, теперь ты знаешь, как целуется Гарри Поттер.       Она только отвесила ему лёгкий подзатыльник и остаток вечера не обращала на него внимания. Как же она, чёрт побери, от всего этого устала! Поэтому когда Гарри побежал выслеживать Малфоя, просто закатила глаза: чем бы дитя ни тешилось…       Впрочем, после вечеринки операция «Поймать Малфоя» продолжалась, но каких-либо результатов по-прежнему не было.       А потом Рон отравился медовухой… Эти события Гермиона помнила смутно, потому что переживала за друга. Но мысль: «А ведь это мог быть Гарри. И успел бы на его месте Рон?» — не давала покоя. Лаванда же выглядела крайне обеспокоенно, когда прибежала в Больничное Крыло, даже не произнеся своего извечного «Бон-Бон», поэтому когда она села рядом с Роном, взяв того за руку, Гермиона воспользовалась ситуацией и утащила Гарри для очередного разговора.       — Гарри! Какого чёрта? Сколько? Сколько раз я просила быть тебя острожным?! Почему ты сначала делаешь, и только потом думаешь?! — налетела она него, не отдавая себе отчёт, что в той ситуации, скорее всего, сама бы не заметила никакого подвоха.       Гарри же выглядел потрясённым реакцией подруги и какое-то время просто молчал, выслушивая её претензии. Видимо, понимал, что той надо выговориться. Так продолжалось до тех пор, пока Гермиона не расплакалась…       — А что было бы, если бы это был ты? — рыдая, произнесла она. — Ты вообще представляешь, что бы тогда со мной было?       Этого Гарри уже выдержать не мог. Он подошёл к подруге и обнял её, успокаивая. Та не сопротивлялась, а просто рыдала на его плече.       — Гермиона, пожалуйста, не плачь. Твоих слёз я не вынесу. Чжоу, Джинни, да кого угодно, но не твоих.       Правда, едва ли она его слышала. Так они простояли ещё какое-то время, и если бы Гермиона владела легилименцией, то знала бы: на задворках сознания Гарри проскочила мысль, что обнимать её куда приятнее, чем целоваться с Чжоу или Джинни.