Cherry

— Мне нравилось любить его, тонуть в его глазах и думать, что я единственный, на кого он так смотрит. Мне было плевать, что я лишь замена другому человеку, хотя и отдавало где-то в области груди болью, но я закрывал на это глаза. Я был счастлив, он был моим светом, моим омегой, — мужчина делает паузу, сделав глоток виски, прежде чем продолжил изливать душу невольному слушателю, который слушал с интересом и не перебивал, хотя, может быть, дело было в том, что он и не слушал вовсе? — Он был, есть и остаётся такой стервой в образе ангела. О, поверь, таких, как он, не забывают так просто, они на сердце клеймом остаются, если позволит провести с собой день. Ты наверняка думаешь, что я шучу, но это не так, тебе надо увидеть его, чтобы понять, какого это. Собеседник позволил себе лёгкий смешок, он понимал, о ком идёт речь, это самое наваждение ждёт его дома, укрытое одеялом, и мирно спит. Потому что он всегда к нему возвращается. Почему? Он и сам не знает, зачем впускает его в свою жизнь раз за разом. Возможно, потому что, правда, этот омега на сердце выжжен, под кожей вместо крови, но что самое главное, этот самый омега любит его больше жизни. Вот и приходит каждый раз, руша все крепости, что успели возникнуть. Он давал ему ощущение мнимой свободы, не позволяя завязать на своей шее удавку. Альфа понимал, что игрок здесь и главное действующее лицо отнюдь не он, а омега, но ничего сделать с этим не мог и не хотел. В конце концов, ради тех моментов, что их связывали, можно было потерпеть. Они могли бы быть вместе и любить, как в старых романах, но это было бы лишь искусной игрой, паутиной лжи и провальных попыток ускользнуть от реальности, чем угодно, но не чистыми чувствами. И пусть на роль благочестивых влюбленных они не подходили, являясь лишь жалким подобием, они продолжали мучить друг друга. Зачем? Эти двое и сами не знают, просто у них такая любовь. Странная для других, но такая нужная для двоих.