Пятьдесят оттенков Демона

Слэш
NC-17
В процессе
19
автор
Размер:
планируется Макси, написано 220 страниц, 34 части
Описание:
Через сотни ночей - к последнему утру тянусь.
Не зови меня. Я и без зова явлюсь.
Посвящение:
Горячим БартНатам (ты поймёшь).
И ВР. Ты слишком долго этого ждала.
Примечания автора:
**внимание** работа написана, как продолжение ранее опубликованного драббла. Чтение без предварительного ознакомления невозможно.
**Предыстория** - https://ficbook.net/readfic/9450735
Цитата в описании работы взята из книги Марины и Сергея Дяченко "Ритуал".
Прекрасная спойлерная **обложка** от автора Белый Лев https://vk.com/album-77213882_220140664?z=photo-77213882_457240019%2Falbum-77213882_220140664
**Плейлист работы** - https://vk.com/music/playlist/-77213882_4_95f3dd6e21875aa6e4
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
19 Нравится 124 Отзывы 4 В сборник Скачать

Оттенки неудач

Настройки текста
            По указанному адресу расположился целый медкомплекс — старое кирпичное здание вызывающе-красного цвета с витражными окнами и блестящими водостоками по углам. Внушительных размеров синяя вывеска предлагала мне сдать экспресс анализы, записаться на оздоровительные процедуры, заняться лечебной физкультурой, выбрать необходимый вид массажа, проконсультироваться у диетолога — в общем, все блага цивилизации и сверху ещё немного.       Борис Могутен задумчиво топтался у входа. Ни о каких Бакулиных не было ни слова, если этот «доктор Мстислав» конечно не массажист. Или не диетолог. Я ведь не мог ошибиться адресом?       Внутри оказалось светло, просторно и многолюдно — хлопали двери, натужно кряхтел кофейный автомат, гудели голоса, откуда-то издалека отзывался принтер. Несколько секунд я оглядывался, ища подходящий источник информации. Вскоре обнаружил — унылую девицу за белым столиком. Девица с завидной регулярностью подносила к уху телефонную трубку, что-то с недовольным видом в неё ворчала, делая какие-то пометки в раскинувшемся перед ней журнале, и периодически косилась на календарь. Я с присущими мне обаянием и изяществом вклинился между звонками:       — Доброе утро… м…       Девица покосилась недобро:       — Чего вам надо? Кровь — туда, процедуры — туда. Вы вообще записаны? — Ткнулась в журнал. — Звать-то вас как? Звонили когда?       Я на секунду замялся. Какое… э-э… однако, гостеприимство. Девица опять потянулась к трубке. Пришлось пережидать.       — Я не звонил. Э-э… Я…       — …ну так и чего тогда? Записываться надо заранее. Сначала позвонили, потом — пришли. Вы что думаете, один такой, кому надо?       — Мне говорили, — я начал потихонечку закипать. Руки и язык чесались показать нахальной особе, чем это чревато — оскорблять благородных джиннов. Тем не менее пока что я держался. Почти из последних сил. — Мне говорили, что приём без записи.       — Кто говорил, к тому и идите. А у нас расписание. И на ближайший месяц записей нет.       Терпение лопнуло. Подавшись вперёд, Борис Могутен хлопнул ладонями по столу — телефон и журнал подпрыгнули.       — Где принимает Мстислав Бакулин?!       — А-а-а… — блёклая девица разом уменьшилась и попыталась куда-то безвольно стечь. — Так это вообще не к нам. Вам Бакулин нужен. Господи. Выйдите на улицу, здание обойдите. По левую руку другая дверь. Адрес у нас один, а вот входы разные. Сразу бы сказали, что перепутали, уважаемый. — Я не поблагодарил. И не попрощался. Отвернувшись, зашагал прочь, но в спину мне донеслось неловкое: — и-и-извините.       Чего это она, как упомянул Бакулина, скуксилась сразу, а? Или это я напугал настолько? У меня там от злости точно рога не вылезли? Я бы не удивился. С дамочками такого типа случиться ещё и не такое может.       Вторая дверь за углом действительно обнаружилась — никаких тебе вывесок или прочих опознавательных знаков. Только колокольчик — потревоженный мною, он зазвенел, привлекая внимание симпатичной девушки за столом. Кроме неё, нескольких с виду удобных стульев, внушительной кадки с фикусом, собственно, стола, кофемашины в углу и вешалки для одежды здесь ничего примечательного не оказалось.       — Здравствуйте, — девушка улыбнулась. — Вы на приём? Присядьте. — Синие с серым глаза были слегка усталыми. Девушка отложила папку, которую просматривала до моего прихода, и повернулась ко мне, опершись о столешницу кончиками пальцев. Теперь я увидел приколотую к её халату карточку-бейдж. «Бакулина Людмила». Возможно, сестра. Или жена. А может быть даже дочь. Главное — я наконец-то пришёл по адресу.       Краткий диалог. Она продолжала профессионально улыбаться, но дальше губ её улыбка не выходила.       — Подождите немного. Вас позовут, — наконец поднялась она. — Если хотите, могу предложить вам кофе.       Я предпочёл отказаться. Сидя в одиночестве в небольшой приёмной и глядя в морозный вечер сквозь стеклянные створки входной двери, я думал лишь о том, что снова в пустую потрачу время. В конце концов, если тысяча специалистов сказала тебе, что излечение невозможно, а ты упорно ищешь тысяче первого, к тысяче второму возможно следует обратиться уже тебе.       Надеялся ли я на Мстислава Бакулина? — нет. Нисколько. Сказать по чести, я уже давно потерял надежду. Не знаю, почему заявился сюда в итоге. Возможно, если бы не то, что указанный адрес оказался всего-то в пятнадцати минутах птичьего лёту от нашего с Натом дома, я бы и вовсе думать забыл о записке. Глупо продолжать бесполезно гоняться за иллюзиями. Правда же, очень глупо.       Людмила наконец появилась. С той самой профессиональной улыбкой. Улыбка показалась более тёплой. Обнадёживающе тёплой. Впрочем, вполне вероятно, что это мне действительно лишь показалось — в ауру я не смотрел. Не было нужды. Да и почему-то не хотелось. Ни на одном из планов опасности я не чувствовал.       — Проходите. Вас примут. Он говорит: поможет. — И изобразила приглашающий жест.       Но я не успел войти. Всего-то поднялся, всего-то слегка приблизился. Всего-то увидел доктора.       Доктор ожидаемо тоже меня увидел.       Он стоял у окна, опершись спиной о подоконник и разглядывая рентгеновский снимок Ната. Тёмно-зелёная папка лежала рядом. Стол в центре кабинета, массивный коричневый шкаф, вращающееся кресло, кушетка, ширма — я толком обстановку не изучил. Доктор смотрел на меня — огромные глаза, будто бы выцветшие на солнце. Он не моргал. Единственным звуком, нарушившим тишину, стал жалобный, тихий хруст снимка в его побелевших пальцах.       — Уходите. — Руки опустились. Он повторил: — уходите.       — Что?       Он суетливо засовывал снимок в папку — на тёмном краю обозначился неровный надлом.       — Я не смогу вам помочь.       — Но вы же сказали…       — …Нет. Уходите. — Быстрые шаги. Выцветшие глаза стали гораздо ближе. Доктор протягивал папку. Доктор смотрел. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы вы ушли. — Я обернулся на миг. Людмила стояла у стола с маленьким белым пультом. Мстислав повторил: — пожалуйста, уходите.       Я не дурак. Я понял. Он был одарён. Он видел. Он знал, кем я был и он давал мне возможность уйти прежде, чем вызовет полицейских с серебряными колами. Глядя на его расцвеченную страхом и решимостью ауру — ауру чрезвычайно сильного человека. Я почему-то знал, интуитивно чувствовал: если бы захотел, он бы помог Мендрейку. Но он заставлял уйти. И я подчинился, ведь в конце концов выбора мне Бакулины не оставили.       Я возвращался домой в смятении. Какая ирония — облетев едва ли не всю страну, найти необходимого человека практически под собственным носом. И для чего? Чтобы меня прогнали? Чтобы отказали? Я в ярости кружил над домами. Чёртов Бакулин. Чёртова записка. Забыть, забыть. И не смотреть на Ната. Пока не смотреть в глаза. Потому что вопреки всем усилием я потерпел поражение. Я бы не смог убедить Бакулина. Я… подвёл.

***

      Волшебник сидел и смотрел в окно. Он чертовски устал. А ещё он ненавидел Бартимеуса, который сперва поиздевался, а затем свинтил в неизвестном направлении. А ведь утро начиналось почти прекрасно — с приятных снов, с джинна в набедренной повязке с медной джезвой и длинной ложкой наперевес, с солнечных зайчиков на золотистой коже, с долгих разговоров, со сладкой молочной пенки… Всё было идеально. Пока этот несносный демон вдруг не принёс тарелки. И два пакета. Здоровенных пакета. Заявил с чрезвычайно довольным видом: «горох. Фасоль», — а потом перемешал. И оставил Мендрейка как ту падчерицу из сказки «перебирать до его прихода». Дескать это должно было развить мелкую моторику и восстановить чувствительность пальцев. А ещё, как Натаниэль решил позже, устроить испытание на выносливость и терпение. Вопреки своей полезности, это задание было чертовски нудным. Хорошо хоть телевизор о чём-то зудел на ухо.       Когда в каждой из тарелок оказалось по щедрой горсти проклятущих бобовых, а Натаниэль зарёкся когда-либо ещё с ними взаимодействовать, в двери наконец повернулся ключ.       Глаза у Бартимеуса были больные. Едва взглянув на результат работы Натаниэля, он отрешённо кивнул: — молодец, Мендрейк. — И, усевшись на стул в образе мальчика египтянина, замер, уставившись в никуда. Фоном жужжал телевизор — что-то о пользе кисломолочных продуктов, кажется — Натаниэль понимал с трудом. От Джинна исходил аромат огня — пряный и густой, с лёгким дымком, с предчувствием опасности, ведь один костёр может породить бесконтрольный вал.       — Где ты был?       — Нигде. — Он даже не взглянул. Отмахнулся. — Не важно, Нат.       Опустив руки на колёса кресла, Натаниэль немного приблизился, всмотрелся.       — Я ведь вижу, что что-то не так. Что-то не так во мне? Или, — догадка пронзила ужасом. — Ты встретился с полицией? Ты ранен?       — Я нашёл человека, который бы мог помочь. Но я бы не смог убедить. Потому что он видел, кто я. — Бартимеус выпалил резко и быстро. Настолько же резко поднялся. — Я подвёл тебя, Нат.       Правая рука потянулась к нему сама. Прежде ещё никогда волшебник не видел Бартимеуса в таком состоянии. Сам же из всего услышал по-настоящему только одно.       — В смысле он видел?.. Как, Бартимеус?       — Глазами. — Мальчик не позволил себя коснуться. Медленно отошёл, опёрся руками о подоконник. — Врождённая способность. Устойчивость к магии, умение видеть истинный облик духов — это рано или поздно проявляется у людей. Просто волшебников этому не учат. Империи рушились из-за этого. А здесь… думаю, чем ближе к разрыву, тем больше одарённых рождается. Концентрация магии. Дети напитываются ею ещё в утробе.       — Значит могут быть и другие. Бартимеус, это ведь здесь подвергает тебя опасности. Уедем, Бартимеус. Уедем куда-то, где этого риска нет.       — Не имеет смысла. — Взобравшись на подоконник, джин подтянул колени к животу. Опёрся на них подбородком, обняв руками. — Это первый проявившийся человек за несколько месяцев. Опасность не так велика, как ты думаешь. Хуже другое, Нат. Я тебя подвёл.       — Разве подвёл? Ты спасал мне жизнь. Ты нашёл этого чёртова человека. И не твоя вина, что он отказался помочь. Возможно и не смог бы.       — Смог бы.       — А если нет?

***

      С того дня мы больше об этом не говорили. Я вообще пожалел, что рассказал мальчишке. Впрочем, это было честно. Он в конце концов заслуживал право знать. Жизнь потихоньку возвращалась в тихое, спокойное, мирное русло — обыденность и рутина. Нат тренировался, я — посильно его подбадривал и поддерживал. Я принял решение позабыть о чёртовом одарённом докторе Мстиславе Бакулине.       Да провались он пропадом.       Даже если действительно мог помочь.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты