Железное сердце

      Тобирама лежал на своем брачном ложе, подперев лицо рукой, наблюдая за тем, как его новоиспеченная женушка суетилась у очага с массивным черпаком, заваривая ему чай, и ощущал себя таким расслабленным и таким эгоистичным. Когда они оба решили передохнуть после своей первой трогательной близости, и Второй Хокаге предложил позвать прислугу, дабы подогреть чайник, Саюми изъявила желание услужить своему мужу самостоятельно. И теперь уже минут пятнадцать умиленно наблюдал за тем, как она старается для него, пока сам Тобирама, в полном смысле этого слова, отдыхал. И душой, и телом. Если бы он курил, то в этот момент, нет никаких сомнений, потянулся бы за трубкой, дабы усилить эффект окатившей его истомы и неги. За это его состояние стоило поблагодарить Саюми, что великодушно предоставила ему возможность наслаждаться ею по его личному усмотрению.       — Вот ваш чай, — присела рядом с ним та, о ком он с таким упоением размышлял, и теперь вынужден был вернуться в не менее приятную для него реальность и взять из ее маленьких нежных ручек чашку с горячим напитком. — Надеюсь, получилось хорошо.       Он отпил немного, продолжая бродить по своей жене глазами, что скромно уселась рядом с ним с краю, смущенно поправив на себе свое нижнее кимоно, которое она снова запахнула и подвязала поясом. Сенджу надеялся, что вскоре сможет избавить ее прелестное тело из плена ее одеяния. Но даже этот ее целомудренный и благопристойный вид очень ему нравился.       — Думаю, это я должен был позаботиться о твоих желаниях сейчас, Саюми, — осушив чашку, молвил шиноби, приглашая девушку улечься в его объятия.       — Мое желание уже исполнилось, — послушно укладываясь рядом, загадочно молвила она, заставляя Тобираму гадать, какое именно. — Если вы захотите еще что-нибудь, все что угодно, я постараюсь это сделать для вас, Тобирама-сан.       Девушка положила голову ему на слегка оголившуюся грудь, и своим пальчиком принялась гладить открывшийся ей участок кожи, не замечая, как губы мужчины растянулись в спокойной улыбке.       — У меня сейчас как раз есть одно такое желание на примете, — задумчиво произнес он, заставляя Саюми приподняться над ним, и устремить свои хризолитовые очи к нему навстречу, с застывшим в них немым вопросом. — Поцелуй меня.       Ее не нужно было уговаривать, ибо она и сама очень сильно этого хотела. Но действовать первой она не решалась. Слегка подтянувшись к его лицу, девушка уже менее боязливо, чем было в самом начале, коснулась своей ладошкой его щеки, исполняя просьбу мужа.       — Теперь… разденься, — приказывал он, когда Саюми удовлетворила предыдущее его требование.       — Раздеться?.. — она слегка отпрянула, осознавая, что ей не так легко взять и скинуть перед ним свое облачение. Даже не смотря на то, что было между ними буквально только что.       — В чем дело? Я ведь уже видел тебя обнаженной, разве ты забыла? — принялся подначивать ее Хокаге, желая видеть на ее личике смущение.       Разумеется, она этого не забыла. Но оттого разве было проще?       — Быть может, тогда вы сделаете это первым? — принялась торговаться с ним девушка, заставляя его усмехнуться.       Хорошо, он готов ей уступить. Так было даже интереснее, ведь он все еще не видел ее реакции на его тело. А она непременно должна была быть, коль скоро он первый мужчина в ее жизни. Слегка привстав, он развязал свой пояс, скидывая с плеч нижний халат.       Девушка внимательно изучала его, буквально каждый сантиметр его тела, начиная от сильной широкой груди, перемещая свои дрожащие зрачки ниже, к накачанному торсу, и туда, что видела впервые в своей жизни.       Да, судя по ее недавним ощущениям, это должно было быть что-то в этом роде. Она заметила, что его пах все еще был измазан ее девственной кровью, но пока у них не было возможности принять ванну, ведь для этого надо было поднять прислугу, чтобы нагреть воду, и подготовить офуро, а они оба не имели желания покидать свою брачную комнату, боясь нарушить ту деликатную и доверительную атмосферу, что повисла в воздухе между ними. Но эта картина все же заставила ее слегка нахмуриться, что тут же напрягло и Сенджу.       — Что-то не так?       — Нет, просто… Я сильно испачкала тут все, — понимая, что она в таком случае, наверняка и сама была в крови, ответила девушка, боясь вызвать в муже отвращение.       Тобирама потянул ее за руку, заставляя сесть чуть ближе.       — Ты не о том беспокоишься, Саюми, — принявшись раздевать ее, так и не дождавшись, чтобы она сама это сделала, высказался мужчина. — Это не просто кровь. Это доказательство того, что теперь ты принадлежишь мне. И я безумно рад этому… — теперь он мог откинуть в сторону и ее одежду тоже, не позволяя прикрыться руками. Шумно выдохнув, Сенджу принялся собственнически оглаживать ее своими ладонями всюду, где только хотел, и как хотел. — Ты так красива. И я владею всем этим… — сказал он будто бы самому себе, пока Саюми отстраненно внимала ему.       Не в силах бороться с желанием заключить свою молодую супругу в жаркие объятия, Тобирама откинул ее головку чуть назад, принявшись покрывать ее тонкую шейку поцелуями. Девушка зажмурилась от волны окатившего ее наслаждения, снова отдаваясь во власть своего мужа. Тот лишь с толикой удовлетворения мельком наблюдал за тем, как хорошо ей от этих незамысловатых, и пока еще невинных прикосновений, и решил спросить, готова ли Саюми продолжать, уже понимая, что, вне зависимости от того, действительно ли она отдохнула или нет, девушка ответит утвердительно. И он оказался прав.       Но его жена не выглядела принуждаемой, хоть к чему-нибудь. Понимая, что самое страшное и болезненное они с Тобирамой-саном уже преодолели, Саюми чувствовала себя намного увереннее и расслабленнее.       Сенджу мягко уложил ее на спину, накрыв ладонью ее солнечное сплетение, и собирался в этот раз овладеть ею сверху, наблюдая за тем, как будет входить в нее, и за любой эмоцией, что сможет проскочить на лице Саюми во время их нового соития.       Как странно. Он привел ее сюда, чтобы они смогли поговорить друг с другом, но по сути ни девушка, ни ее муж, так и не удосужились объясниться друг другу по-нормальному. Вместо этого они только и делали, что наслаждались друг другом, в ином плане. Словно оба этих человека не нуждались в словах, и все было ясно без них. Они друг другу нравятся, они хотят друг друга, и теперь Саюми и Тобирама — муж и жена. Какие проблемы могли возникнуть между ними? В этот момент оба были уверены, что таких преград нет, и быть не может.       Саюми наблюдала за тем, как Сенджу приподнял ее стройные нежные ножки и придвинулся к ней ближе, почти касаясь своим членом. Но он не торопился овладеть ей, и продолжал держать в руках ее лодыжки, мягко и задумчиво поглаживая бедра время от времени и целуя гладкие коленки, вызывая мурашки по всему телу.       — Тебе хорошо со мной? — решил уточнить Тобирама, прекрасно и так видя это, но желая услышать от нее.       — Да… Очень, — смущенно подтвердила она, и этого было достаточно, чтобы вызвать на лице Сенджу довольную улыбку.       — Мне с тобой тоже.       Он слегка наклонился над ней, стараясь приподнять и подтянуть к себе вплотную, одной рукой уже пристроив свой возбужденный орган между ее половых губ.       — Сейчас я медленно войду, и, если почувствуешь что-то неприятное, не бойся сказать мне, — шепотом попросил он, уже проникая внутрь, заставляя девушку инстинктивно обхватить его туловище своими дрожащими ножками. Через пару мгновений он ощутил все то же горячее и всецело обволакивающее удовольствие, и, несмотря на то, что он сказал ранее, буквально по-садистски дернулся вперед, заставив девушку рвано вскрикнуть. Это был единственный способ заставить ее стонать под ним, а он жаждал слышать ее срывающийся от его действий голос — так же сильно, как желал обладать ее телом, целовать ее губы и прижимать к себе.       Саюми пусть и было все еще немного больно, но то наслаждение, что она испытывала от близости со своим мужем, с лихвой перекрывало все остальное. Тобирама зажал ее ладони в своих руках, своевольно удерживая над ее макушкой, как будто бы брал ее силой и боялся, что она захочет убежать от него. И Саюми в самом деле чувствовала себя такой беззащитной в этом положении, но от этого ее возбуждение было как будто сильнее и острее. Это и значит, принадлежать мужчине? Если да — то она была не против.       — То…бирама…са-ан… — бессознательно шептала она ему в ухо, под продолжающиеся размеренные толчки в ее податливое тело, а Сенджу отвечал ей обжигающими поцелуями.       — Сильнее? — спрашивал он, видя, что она вполне может достичь оргазма с ним.       — Да…       Он был рад ускорить их темп, и сбросить последние оковы с себя. Саюми уже не могла так легко сдерживать свои крики и стоны, пусть до последнего старалась делать это. Но то, что творил с ней этот мужчина, просто не оставляло ей выбора. Ей не с чем было сравнить свои необыкновенные ощущения, но она была готова поклясться, что никто и никогда не смог бы сделать ей так же хорошо… Так невыносимо приятно! Она не знала, сколько времени прошло, где они с ним находятся. Единственное о чем она думала: только бы Тобирама-сан не останавливался, занимаясь любовью с ней. Но она даже представить себе не могла, что сам процесс — это еще не самое головокружительное, что ждет ее в итоге. Внезапно она ощутила нечто такое, что практически вывернуло наизнанку все ее чувства и эмоции, и она, кажется, даже закричала от этого. Девушка не поняла точно. Как и то, что именно с ней случилось сейчас. Саюми лишь отчасти пришла в чувство, когда ощутила теплое излившееся семя супруга на своем животе, пока судорожно старалась отдышаться.       Рассеянно переведя взгляд на Тобираму, что был, кажется, в не менее изможденном состоянии сейчас, она даже не знала, как спросить его о том, что сейчас произошло с ней. Хотя потом она и сама догадалась. Однако…       Внезапно девушка расплакалась. Саюми сама не ожидала, что слезы неосознанно брызнут из ее глаз, и не понимала, чем вызваны подобные эмоции, и все продолжала всхлипывать и дрожать почти всем телом, чем очень испугала Тобираму.       — Саюми… Саюми, прости меня, — схватил ее в свои объятия Сенджу, переживая, что сделал ей больно, пусть он явственно ощутил, что довел ее до оргазма. Что же произошло?.. Шиноби продолжал гладить заплаканные ланиты тыльной стороной своей ладони, обеспокоенно всматриваясь в печальное выражение ее лица, пока она тщетно старалась остановить свои слезы, и, кажется силилась объяснить ему свое состояние.       — Я… нет-нет, все хорошо… Все хорошо… — прижалась щекой к его груди Саюми, шмыгнув носом. — Просто я… так сильно вас люблю, Тобирама-сан… А-ах…       Она уткнулась в него, и не видела, с каким выражением лица посмотрел на нее Сенджу в момент такого неожиданного и непривычно эмоционального признания. Этот шиноби не помнил, чтобы был хоть когда-нибудь в жизни обескуражен так же сильно, как сейчас.       Натянув на них обоих его нижнее кимоно, он продолжал думать о реплике Саюми, повисшей в воздухе, и мягко гладить свою дорогую, содрогающуюся в рыданиях женушку по голове, стараясь успокоить, растроганный ее поведением до глубины души.       Тобирама не мог не поверить ее словам, и, разумеется, в душе обрадовался, услышав их. Конечно, не часто женщины плакали после секса с ним. Точнее, подобное произошло в первый раз (он надеялся, что в первый и в последний). И узнав причину такого внезапного взрыва эмоций Саюми, почувствовал, что его сердце болезненно заныло, будто старалось подсказать что-то. Но пока Сенджу не мог понять, что именно.       Милая маленькая Саюми… Она оказалась куда ранимее и чувствительнее, чем он думал о ней ранее. Тобираме оставалось надеяться на то, что открывшиеся грани ее характера не помешают жене при общении с его невесткой, о реакции которой на его новоявленный брак ему оставалось только догадываться. Пока о его изменившемся семейном положении кроме Сару никто не знал.

***

      — Саюми!.. Ох-ох… — рыдала навзрыд Леди Мифуне, соревнуясь в неукротимости своих слез со своей младшей дочерью Итоми, которой было так же горько расставаться с новоиспеченной женой Второго Хокаге.       Все семейство стояло у парадных ворот их дворца, провожая девушку, некогда достойного представителя своего клана, а теперь — не менее достойного члена семьи Сенджу, Саюми Мифуне. Кто-то прощался с юной особой вполне себе спокойно, кто-то — скрепя сердце, но вышеупомянутые жительницы Страны Железа, во главе с батюшкой Ичиро Мифуне, не могли сдержать своих эмоций… Они плакали так сильно и громко, что издали казалось, что еще вчера в этом радушном доме играли не свадьбу, а похороны. Конечно, это не говорило о том, что матушка Саюми и ее сестра не были рады ее скоропостижному и почетному замужеству, однако как им было больно осознавать, что уже через несколько минут она уедет! И было не известно, когда они увидятся вновь.       Саюми тоже думала об этом, но она могла быть более сдержанной, и лишь без конца просила Итоми заботиться о здоровье их родителей, особенно матушки, у которой были большие проблемы с суставами. Девушка боялась думать, что может видеть хоть кого-то из членов своей семьи в последний раз, но если бы не присутствие рядом ее строгого мужа, Тобирамы Сенджу, скорее всего так же не смогла бы сдержать слез. И конечно же она не могла отсрочить свой отъезд, понимая, сколько важных дел ждет Хокаге дома.       Выбора не было. Надо было возвращаться. Точнее, выбор у этой девушки отчасти был и она уже вчера его сделала, в пользу Тобирамы. И это было естественным, выбираться из родительского дома за своим мужем, абсолютно нормальным. Но из-за того, что Саюми явно засиделась у своей матушки под крылышком, в приятном обществе с Итоми и их батюшкой, это расставание было просто невыносимым.       Для Тобирамы Сенджу оно тоже было в большей степени невыносимым, ибо добродушные Мифуне имели привычку обниматься с членами своей семьи, когда встречались и прощались с ними. И вот уже двадцатый, или двадцать пятый (Хокаге сбился со счету) родственник его жены стискивал его туловище в теплой семейной хватке, с пожеланиями счастливого пути. Мужчине ничего не оставалось, кроме как милостиво отвечать на подобные радушные жесты…       Вереницу родных замыкали Ичиро и его достойная супруга. Ныне тесть и теща Второго Хокаге.       — Берегите мою девочку, Тобирама-сан… — глотая слезы, жалостливо протянула несчастная женщина. — Не будьте слишком суровы с ней…       — Дорогая, — потянул глава клана Мифуне за рукав свою супругу, понимая, что отправлять свое дитя с таким настроением в долгую дорогу не совсем правильно. Пусть ему и самому было тяжело. — Саюми уже не ребенок. С ней все будет… хорошо… — запнулся старец, почувствовав, как слезы подступили и к его горлу тоже, едва он столкнулся со смятением и грустью в глазах своей малышки Саюми, что стояла напротив.       — Нам пора, — решил поторопить присутствующих Сарутоби, который уже несколько раз силился увести сенсея и его супругу от ворот дворца Мифуне, и никак не удавалось этого сделать. Наконец, третья попытка оказалась удачной.       Спустя пару часов один из старших братьев девушки подвез их на небольшой оленьей упряжке к пограничному селению, откуда они уже втроем должны были добираться самостоятельно. Вещей у Саюми было не так много, наперекор тому, чего ожидал Тобирама, ибо теплая северная одежда все равно не подходила для жизни в Конохе, и ей предстояло полностью обновить свой гардероб, а остального скарба набралось не так много. Саюми совсем не взяла денег, не думая, что у нее может возникнуть в них острая потребность, и почти совсем никаких украшений, помимо своей излюбленной кувагаты, что должна была быть ей напоминанием на будущее о том, кто она такая. Единственная ценность, которой она владела — были ее катаны и пару свитков со стихами Хокку.       — Прощай, Тэцу но Куни… — едва слышно напоследок сказала Саюми, блуждая глазами по белоснежному очерченному скалами ледяному покрову, почти потеряв из виду удаляющуюся повозку ее брата.       Сенджу услышал ее и захотел утешить, понимая, что она сильно поникла. Он обнял ее со спины, решив не размышлять о том, что подумает Сару на подобное проявление нежности.       — Ничего. Твоя печаль вскоре пройдет, — сказал он, разворачивая ее лицо на себя.       — Вдруг я буду нужна им… — вяло ухватив мужа за полы накидки правой ладонью, тихо молвила Саюми.       — Мне ты тоже нужна.       Этот довод возымел силу, и, слабо выдохнув, девушка кивнула, будто бы отдавая приоритет в этом выборе в пользу супруга.       — Коноха не ждет! — бодро возник возле них Хирузен, по-дружески подмигнув девушке, стараясь развеселить ее. — Суета затянет так быстро, что некогда будет предаваться меланхолии, Саюми-сан.       Мифуне под влиянием такой милой и приятной заботы о ней со стороны этих двух шиноби слегка развеялась, и остаток пути до Листа прошел в менее гнетущем настроении. К тому же, супруг и его ученик разработали специальный маршрут пути к ним домой в Коноху, чтобы избежать попытки нападения или засады, как уже случилось с ними неделю назад в перевале Страны Железа, так что скучать не было возможности. Не хватало еще втянуть Саюми в опасное противостояние с каким-нибудь противником, ведь Тобирама ни на минуту не забывал о Кингин Кьедай, которые могли напасть в любой момент, исходя из тех сведений, что они получили незадолго до их с девушкой свадьбы. Благо, ни одно из опасений Второго Хокаге не подтвердилось. Саюми не была приучена к долгой дороге, а так же к резкой перемене климата, но любое препятствие эта девушка переносила с завидной стойкостью. Когда надо было двигаться быстро — она и не думала отставать от Тобирамы и Хирузена, когда стоило затихариться — Саюми умело скрывала свое присутствие. За ней оставалось лишь слегка присматривать издалека, не тратя свои силы, чтобы водить ее за ручку, как дитя.       Когда они были уже на подходе к Конохе, все трое заметно расслабились, и Сенджу даже принял решение отослать Сарутоби вперед себя, дабы он подготовил все рабочие свитки в его кабинете к работе, пока сам он поможет своей супруге заселиться в ее новое жилище. И, конечно, он хотел побыть с Саюми вдвоем, и рассказать ей о Стране Огня.       Он поведал ей про «Волю Огня», и свои личные обязанности в селении, почему так важно работать на благо Конохи и о многом другом, о чем посчитал нужным рассказать, и о чем спрашивала его сама Саюми. И, пусть рассказ его был очень и очень сдержанный, но теперь девушка знала о своем супруге хотя бы что-то. И понимала, как много ей еще предстоит узнать в будущем.       Но она не торопилась. Ей было так хорошо сейчас! Она будто бы боялась, что эта идиллия между ними может исчезнуть от одного единственного неловко брошенного слова или невпопад заданного вопроса, а Саюми зачастую так поступала ранее. Поэтому, даже если и спрашивала о чем-то, делала это крайне осторожно. А когда отвечала, пускай и на самый нейтральный вопрос, вроде «Как тебе здесь нравится?», все равно старалась подобрать самые мягкие слова, даже для выражения грусти:       — Здесь так тепло. Немного непривычно, — поделилась своими ощущениями девушка, взяв Тобираму под руку, мечтательно подставив свое спокойное личико к лучам солнца, пока они неспешно шли по тихой лесной опушке, будто просто гуляли.       — А те хокку, что ты для меня читала, разве все они про снег и холод? — спросил ее Тобирама.       — Нет, — с улыбкой подтвердила девушка, — но стихи про север мне нравятся все же больше.       Сенджу остановился, присев на бревнышко, усаживая девушку рядом с собой.       — Я хотел бы сделать так, чтобы листва и солнце стали для тебя так же дороги, как снег и ветер, — сказал ей Сенджу, стараясь намекнуть на то, что его идеология, привязанности и стремления обязательно должны найти отклик и в ее сердце тоже, коль скоро она супруга Хокаге.       Он ласково прижал жену к себе, ловя ее губы для поцелуя. Саюми нравились его внезапные нежные порывы (пусть и довольно редкие), и в это мгновение она в самом деле была готова полюбить его Родину так же сильно, как любила его самого. Юная Мифуне с удовольствием обвила его шею двумя руками, не в силах поверить, что ей на голову «свалилось» такое счастье, стать его женой. Было ли хоть что-нибудь, что могло омрачить ее воодушевленное настроение? Она считала, что самая большая ее боль в этой истории — это внезапное расставание с родными. Но она не знала, что ошибается. Однако, пока Саюми была счастлива.       Когда девушка оказалась на высоком склоне, у подножия которого расположилась деревня ее супруга, не могла искренне не восхититься раскинувшейся перед ней картиной. И дело было даже не в насыщенной зелени, в которой утопали маленькие аккуратные домики причудливых форм и размеров, и то буйство красок, в которые они были раскрашены. Саюми уже слегка привыкла к тому, как сильно окружающая ее природа отличалась от белоснежной холодной пустыни, по которой она тосковала. Тобирама привел ее сюда не только для того, чтобы показать издали то место, что станет ей домом, и объяснить, почему их деревня зовется «скрытой в листве».       — Это лицо моего мужа, там, на отвесной скале напротив?! — не могла не воскликнуть она, прижав свои ладошки к груди, впервые в своей жизни видя такое чудо.       — Ха-ха, да, — подошел к ней Тобирама, польщенный ее бурной реакцией. — Не подумай, что я настолько себялюбивый, что приказал высечь тут свое изображение. Это была идея моего брата, которую я решил поддержать, — пояснил он, привычно скрестив свои руки на груди, разглядывая каменные изваяния над Конохой.       — Вашего брата? — повернулась девушка на него, глядя снизу в верх. — Первого Хокаге?       — Его звали Хаширама. Рядом с моим изображением — это он, — указал Сенджу глазами, и жена послушно устремила взгляд на хмурое мужское лицо по соседству с образом Тобирамы.       — М…- задумчиво произнесла Саюми, разглядывая Первого Хокаге. — Наверняка он был таким же достойным человеком, как и вы.       — Намного лучше, — ответил Тобирама, заметно ощутимо погрустнев. Саюми это уловила, и поспешила обнять супруга за талию.       — Для меня — вы самый лучший, Тобирама-сан, — мягко улыбнувшись, сказала она, прижавшись щекой к его груди, ощущая, как он принялся ласково гладить ее по волосам, явно довольный от того, что она сказала ему. — Хотя, я была бы очень рада познакомиться с вашим братом, если бы у меня была такая возможность.       «Скоро у тебя будет возможность познакомиться с его вдовой» — не сказал вслух Второй Хокаге, внутренне вздрогнув от воспоминаний о Мито. Он не знал, как пройдет их встреча, но понимал, что невестка будет вне себя от шока из-за случившихся перемен в его жизни, и надеялся, что она хотя бы сделает вид, что все в порядке, и «рада» за них с Саюми. Но оттягивать этот момент все же было бессмысленно.       И вот они оба стоят у порога теперь уже их общего дома, и Саюми видит, как высокая осанистая леди с красными волосами поспешно выбралась к ним навстречу, грациозно подхватив полы своего белоснежного дорогого кимоно холеными ладонями с сияющими на них драгоценностями, смерив нежным взглядом Второго Хокаге, и непонимающим — его русоволосую спутницу в странном тяжелом одеянии. Юная Мифуне не знала, кто перед ней, ибо Тобирама так и не удосужился объяснить, что ждет его супругу дома (точнее, кто), и потому была в абсолютном неведении, какое знакомство будет предшествовать ее «заселению».       Видимо, Саюми была так занята мыслями о своих собственных покинутых родных, что совсем не подумала о том, что у ее мужа наверняка должны были быть и свои родственники тоже, помимо почившего старшего брата.       — Тобирама-сан!.. Наконец-таки ты вернулся, — тепло поприветствовала женщина Сенджу, пока не обращая никакого внимания на крошку рядом с ним. — Тебя так долго не было, мы все жутко переживали. Задержали какие-то дела?       — Да, — кивнул шиноби, не ходя вокруг да около, слегка подтолкнув Саюми вперед себя. — Я женился, Мито. Познакомься с моей супругой, Саюми Мифуне.       Мито забыла, что должна играть роль величественной и гордой госпожи, и открыла рот от потрясения, не в силах осознать, что только что сказал брат ее покойного мужа?!       — …Супругой?