Железное сердце

      Прошло уже несколько минут, с тех пор, как Тобирама представил свою жену перед Мито, но его грубый голос продолжал звучать в ушах той, к кому он обращался, не в силах заставить ее «переварить» услышанное, или хоть как-то отреагировать на такое неожиданное, совершенно непредвиденное известие!       «Супруга? Эта девчонка?!.. Он назвал ее «Мифуне»? Из главной самурайской семьи?.. Неужто там, в Стране Железа, он так быстро смог найти себе кого-то?! И не просто найти, а сделать своей официальной женой?! Немыслимо!» — поток вопросов обрушился на голову достопочтенной Удзумаки, не имея желания генерировать ответы в данный момент.       Видя, что молчание затянулось, Тобирама решил зайти с другой стороны, и обратился уже к Саюми, которая могла лишь догадываться, что за заминка произошла сейчас у нее перед глазами, и кто эта величественная леди, о которой ее муж, вроде бы, не упоминал.       — Саюми, поприветствуй мою невестку, Мито Удзумаки. Эта достойная женщина — вдова моего старшего брата. И я надеюсь, что она станет тебе сестрой, так же как и для меня, — сказал Хокаге девушке, которую удерживал сзади за плечи, но обращался по всей видимости сразу к ним обеим. Саюми зашевелилась, неуверенно дернувшись вперед к Мито. Раз Тобирама сказал ей относиться к ней, как к сестре, то стоило поторопиться и обнять эту женщину. Разве не так она приветствовала своих настоящих сестер? Но Сенджу, угадав в своих мыслях, что супруга желает сделать, мягко потянул ее обратно. Он не мог допустить, чтобы она касалась Мито, ибо знал, что ей такое очень не понравится, учитывая и то, как ошеломила ее новость из его уст. Настолько сильно, что невестка даже не смогла скрыть этого. А такое случалось нечасто. Поэтому он нагнулся к девушке, дабы пояснить на ее вопросительный взгляд, как ей следовало бы сделать. — Нет-нет. Одного легкого поклона будет вполне достаточно.       Саюми послушно сделала, как он сказал, и Мито, став свидетельницей этого милого, но с ее стороны, возмутительно инфантильного поведения, обрела, наконец, дар речи, даже удосужившись пренебрежительно склонить свою голову в ответ на добросердечный жест юной Мифуне.       — Тобирама-сан. Ты женился на… ребенке? — Мито очень силилась изобразить из себя снисходительное непонимание, или, может, даже равнодушную издевку, но выражение ее лица не справлялось с тем чувством разочарования и гнева, что окатило женщину с головы до ног, и потому любое слово из ее накрашенных уст звучало настолько натянуто, через силу, что Саюми пробрала дрожь. Она поняла, что эта красноволосая госпожа — ей не друг. А учитывая ее вопрос, возможно даже враг.       — Саюми — двадцать пять, — спокойно ответил Тобирама. Они все еще стояли на пороге, но, так как Мито не соизволила пригласить их войти внутрь, продолжал изъясняться перед ней тут же, у распахнутых ворот их поместья, несмотря на то, что на улице уже смеркалось, и разговаривать внутри было по меньшей мере комфортнее. — Моя жена выглядит маленькой и слабой. Но она вовсе не такая. У нее масса самых разных достоинств, главные из которых — доброе сердце и честная натура. Помимо того, разумеется, что она дочь такого уважаемого человека, как Ичиро Мифуне-сама.       Услышав это имя, которое, конечно же, было знакомо Мито, женщина нахмурилась, ибо она уделяла достаточное количество своего времени и внимания на то, чтобы быть в курсе дел и имен любых влиятельных представителей современности. И главный поставщик оружия и доспеха — был одним из них в этом списке.       « «Моя жена»…«Моя жена»!.. Это меня он должен был называть так! — неистовствовала Мито, не зная, как ей собраться с мыслями. Она была очень вспыльчивой натурой, и, зная за собой этот грех, всегда старалась действовать и принимать решения на холодную голову. Но видимо ее деверь тоже неплохо был осведомлен об этом немаловажном обстоятельстве ее характера. Поэтому не удосужился ничего сказать ей о своих намерениях. Нет, он специально это скрыл! Эта мысль заставила ее буквально взорваться от ярости. — Что же мне делать? Как поступить?.. Тобирама должен понять, что он не имел права так обойтись со мной… Неужели он догадывался о моих планах, и целенаправленно сбежал в Страну Железа, только чтобы жениться буквально на первой попавшейся девушке? Не может быть такого!»       Все-таки она заставила себя хотя бы слегка успокоиться, и выяснить обстоятельства. Но как же сильно она не хотела верить, что ее подозрения могли быть правдой. Не из-за того, что она могла быть влюблена в Тобираму. Из-за столь сильно уязвленного чувства гордости и тщеславия, что с ее персоной могли поступить подобным образом.       — Что ж. Ты всегда умел заключать выгодные сделки, Тобирама-сан, — отвечала Мито на его предыдущую реплику о значимом родстве супруги. — Но так далеко ради взаимовыгодных отношений с кланом Мифуне заходить все же не стоило.       Мито смогла отчасти унять бешеный стук в висках. Да, Тобирама сделал свой ход очень неожиданно, и, в какой-то мере, нечестно. Но если Мито сейчас же не разыграет хоть какую-нибудь карту в своем арсенале, она может проиграть. А она никогда не проигрывала! Не собиралась уступать и в этот раз. Подумать только, Сенджу был практически у нее в руках!.. Но она всё равно не могла поверить, что навсегда лишилась возможности быть его супругой.       Тобирама понял, что игра уже началась, и видя, что Мито начала их словесную дуэль, даже не удосужившись войти в дом, понял, что она была на грани бешенства. Совершенно не отдавала отчета тем словам, что так грубо рвались наружу, почти не контролируемо. С другой стороны, он знал, насколько она умна, и понял, что сейчас она постарается поймать его в ловушку. В первую очередь Мито захочет попробовать вбить клин между ним и его женой, и, не зная Саюми, и не имея никакой информации о ней, дабы оперировать ею против девушки, она решит начать со своего родственника.       «Если скажу сейчас, что мой брак был чистым расчетом, Саюми не простит мне этого, — хмуро думал Тобирама, решая, как ему поступить. — Она любит меня, и ей невыносимо будет слышать, что я просто использовал ее, чтобы решить свои проблемы. Пусть она и так скоро догадается об этом… Конечно, если бы я подтвердил подобные доводы, Мито приняла бы мой брак более смиренно. Но тогда Саюми уже никогда не раскроет мне своего сердца, а я не хочу лишаться ее любви и привязанности. Ради этого все и было устроено…»       — …Ты ошибаешься, Мито. Я, конечно, учитывал родословную Саюми, когда предложил ее родителям этот союз, но все же избрал эту девушку не только поэтому.       Он не мог увидеть выражение лица своей жены, пока говорил это, но надеялся, что его ответ она воспримет нормально. Девушка обязана была принять его. В этой битве они с ней должны быть на одной стороне, и Саюми должна смиренно принимать любую его реплику, как свою собственную. Тобирама свято в это верил.       Нельзя было сказать, что он поступал как самый последний эгоист. Все-таки, Тобирама уже хотя бы слегка думал о чувствах Саюми, и для такого человека, как он, это было очень большим беспокойством о ком-то. Мито тем временем продолжала старательно плести свою сеть:       — «Не только поэтому»? Разве было хоть что-то, чего тебе не хватало? — в удивлении спросила она, продолжая игнорировать новоиспеченного члена их семьи, Саюми.       Мито спрашивала так, потому что знала, что Тобирама никогда не обличает свою привязанность ни перед кем. И она не сомневалась, что и сейчас он запнется. Но она просчиталась.       — Почти ничего. Кроме взаимных чувств к кому-то, — заставил себя сказать Сенджу, понимая, что говорит тем самым своей невестке о том, что никогда не любил ее.       Мито обескураженно на него уставилась, не зная, что возразить на такое признание… Пусть ей и хотелось разразиться оскорблениями в сторону этого неблагодарного мужчины, что посмел так запросто разменять ее доброе отношение на что-то незначительное, зыбкое, но слова так и застряли у нее в горле, не в силах возразить на повисшую в воздухе реплику.       «Иронично… Этот Сенджу так сильно не хочет быть с тобой, что решил жениться на первой встречной» — подсказал ей «внутренний» глас.       «Заткнись, кьюби…» — приказала Мито девятихвостому, что всегда и во всем был ее немым свидетелем. Он крайне редко высказывался. Лишь в такие моменты, не в состоянии сдержать свой кураж от происходящего, он мог молвить ей нечто едкое и уничижительное. И сейчас красноволосой куноичи даже в своей собственной голове нечем было протестовать против озвученной хвостатым зверем мысли. Тобирама и впрямь сделал это, чтобы Мито не получила того, чего хотела…       — Давайте пройдем, наконец, в дом, — нарушил тишину уверенный голос Тобирамы, понимая, что приглашения со стороны Мито ему не дождаться, приподняв с земли сумки с вещами Саюми, и, взяв жену за руку, прошествовал мимо окаменевшей в смятении невестки, будто бы не замечая ее состояния.       Когда Мито оклемалась, и вступила за ними двумя в гэнкан, поняла, что Тобирама вовсю занят экскурсией, показывая этой неизвестной ей девчонке, где тут что находится. И он совершенно не обращал на нее, Мито, внимания. Продолжал делать вид, что все в полном порядке, пусть та уничижительная аура, которую распространяла красноволосая женщина, была настолько плотной и тяжелой, что Саюми стало трудно дышать. Но сама девушка продолжала послушно ходить из комнаты в комнату за своим мужем, пока тот не развернулся в сторону прежней хозяйки дома, настолько непринужденно и спокойно, насколько только мог в подобных обстоятельствах, и обратился уже к ней.       — Мито, я покажу Саюми нашу с ней спальню. А потом, после ванны, ты не могла бы подать что-нибудь на ужин? Я был бы очень благодарен тебе, — он даже не стал дожидаться ее ответа на эту просьбу, и просто прошествовал на второй этаж их особняка…       — Тобирама-сан, — оказавшись в спальне ее супруга, неуверенно молвила Саюми, силясь спросить, почему эта женщина так расстроилась из-за известия об их свадьбе. И почему они вообще живут с ней вместе, но Тобирама не дал ей высказаться.       — Просто молчи. Не говори ни единого слова, и, тем более, не задавай ей никаких вопросов, — своевольно взяв из ее рук Катаны, и уложив рядом со своим оружием, приказал Сенджу, стараясь не вглядываться в обеспокоенное выражение лица своей Саюми.       — Почему? — после его «предостережения» она стала чувствовать себя еще более неуверенно. Она не задумывалась над этим ранее, но никак не ожидала, что ей будут так показательно не рады. Она же ничего не сделала, разве нет? Тогда, почему?       — Я все объясню тебе позже, — нагнувшись к ее лицу, обхватил девушку за плечи Сенджу. — Сейчас просто делай, как я говорю.       Саюми нехотя кивнула, не имея привычки спорить с мужчиной, кем бы он ни был для нее: отцом, старшим братом или мужем. Но вообще-то Тобирама-сан должен был объяснить ей «все» до того, как они встретились с Мито. В этом Саюми была уверена. Но, как она и пообещала ему, девушка больше не осыпала никого вопросами, терпеливо ожидая когда муж изъявит желание дать ей свои объяснения сам, и после быстрой ванной, поспешила составить компанию Тобираме за их ужином.       Мито царственно ожидала их у входа в столовую-гостинную, и выглядела намного спокойнее. Она даже потрудилась пригласить усесться их за стол, но ее злость и разочарование никуда не делись. Девушка инстинктивно сжалась, когда та смерила ее своим мутным взглядом, указав на место около себя. Удзумаки, будто паучиха, приглашала их обоих в свои владения, «наконец, поужинать», и Саюми объяло ощущение, что она и будет этим самым «ужином». Стоило ли говорить, что девушка совершенно не ощущала, что находится сейчас, вообще-то, у себя дома…       — Если честно, я и подумать не могла, что… ты вернешься не один, Тобирама. Да и Сару совсем ничего не сказал… — небрежно бросила Мито, усаживаясь за богато обставленный самыми разнообразными яствами стол, за который Тобирама привычно уселся напротив невестки, и Саюми скромно расположилась между ними двумя. — Поэтому я приготовила обед лишь для двоих.       — Ничего. Еды хватит на всех, — спокойно парировал Сенджу, собственнически накладывая в тарелку жене рис и маринованное мясо, понимая, что она так и будет тихо сидеть, словно изваяние, не решившись потянуться палочками хоть за чем-нибудь, пусть он и был уверен в том, что Саюми голодна после дороги.       Мито терпеливо наблюдала за этой буквально отеческой заботой Тобирамы за его юной женушкой, невольно вспомнив, что это она обычно всегда так его обхаживала. Просто поразительная несправедливость…       — Хм. Вы будто отец и дочь, — «по доброму» прокомментировала куноичи, отметив про себя, что молодая Мифуне так и не сказала ей за время их короткого знакомства ни одного слова. И вообще, выглядела довольно отстраненно. Она пока не знала, хорошо это или плохо, но к сожалению эта молчаливая девушка не давала ей повода зацепиться хотя бы за что-то по отношению к ней. Все те скудные знания, которые Мито имела о своей сопернице, умещались лишь в два предложения: она была молода и красива, и пришла к ним из хорошей семьи. Поэтому ее диалог с Тобирамой продолжался без непосредственного участия Саюми. Пусть именно она и была причиной их «беседы». — Не знаю, сможем ли мы и в самом деле стать с этой юной леди сестрами, — процедила Мито, окатив принцессу-самурая испепеляющим взглядом. — Наша разница в возрасте все равно очень и очень большая. Как и ваша с ней, прошу тебя заметить.       Тобирама мысленно молил провидение подсказать его супруге молчать до последнего, чтобы Саюми не услышала сейчас в свой адрес, ибо Мито была не той женщиной, с которой стоило спорить. И, тем более, той, которую вообще хоть когда-нибудь можно было бы переспорить, даже будучи уверенным в своей незыблемой правоте. Саюми не могла этого понять, но Сенджу откровенно побаивался принуждать к чему-то Мито, или, тем более прикрикнуть на нее. С одной стороны, он не имел права обижать вдову Хаширамы, даже если бы не любил ее всеми силами своей души (что было не так). Но с другой стороны — Удзумаки была не просто женщиной. В том самом плане, что она была самой сильной и могущественной женщиной из всех, что он знал. Непревзойденной, бесстрашной куноичи, гением Фууиндзюцу, и самое главное, она была Джинчуурики. Вкупе с ее взрывным и непростым характером, Мито Удзумаки была самой настоящей бомбой замедленного действия, и обходиться с ней нужно было соответствующе. Крайне осторожно. Тобирама в равной степени как полагался на нее, так и опасался. Разумеется, она бы никогда не навредила ему, или Конохе (по крайней мере, он хотел в это верить), и не предала бы «Волю Огня» в своем сердце. Но все могло поменяться, если бы Мито захотела этого. Поэтому она не должна была захотеть. Ни при каких обстоятельствах не должна была.       Саюми, видя это необычное смирение своего мужа перед этой женщиной, так боялась, что еще чуть-чуть, и ее супруг просто скажет, мол, «прости, Мито, давай я отправлю Саюми обратно». После того, что случилось у нее перед глазами, она уже ни в чем не была уверена. Но, дабы не привлекать к себе еще больше внимания, все же вынуждена была начать поглощать еду со своей тарелки, пусть аппетита не было совершенно. Ее едва ли не тошнило от смятения. Но слава богу внешне этого не было заметно.       — Думаю, ты вскоре сможешь привыкнуть к новому члену нашей семьи, — продолжал спокойно отвечать Тобирама своей невестке, в глубине души и впрямь очень надеясь на это. Да, сейчас она очень на него злится. Но если он сможет найти те слова, что позволят ей отвлечься или успокоиться — он победит.       Если бы Мито знала, о чем думает ее деверь, она бы сказала ему, что таких слов попросту не существует.       — Обычно ты не отличался такой поспешностью, Тобирама. Думаю, что стоило посоветоваться со старейшинами перед тем как решиться на столь важный шаг. Я не смею навязывать тебе свою помощь, хоть всегда и хотела быть для тебя по-максимуму полезной, но… Ты бы мог спросить и у меня.       — Коль скоро теперь уже всё произошло, ты сможешь принять это, — столкнувшись с ее зловещим взглядом, он решил напомнить ей о том, что все еще полностью полагается на свою невестку, и даже надеется на ее помощь по отношению к Саюми, которая пока еще была юна и во многом неопытна. Он ожидал, что это сможет перенаправить ее мысли хотя бы отчасти. — Ты могла бы научить Саюми выполнять обязанности первой леди нашего клана, и жены Хокаге, конечно же.       Брови Мито поползли вверх. Она грациозно отложила свои палочки, и, уложив ладони на колени, дабы никто не увидел, с какой силой ее ногти впились в нежные ладони, устремила взгляд на Сенджу, будто бы задавая ему немой вопрос: «ты смеешь просить меня отдать мой же статус той, что разрушила все мои планы?».       — Почему я должна учить этого ребенка этому? — нашла в себе силы спросить куноичи.       — Потому что я прошу тебя об этом. И ожидаю от тебя этого, — вторя ей, отложил свои палочки Хокаге. Лишь Саюми продолжала монотонно пережевывать свой рис, будто бы ничего не слыша, и искренне не понимая их. Тобирама сказал ей молчать, но, даже если бы он попросил ее высказываться — девушка бы не имела сил молвить хоть слово в этой нервозной обстановке.       — …Ох уж эти ожидания, да? Тобирама-сан. Обманутые, надуманные, навязанные… Ты не поверишь, но совсем недавно я тоже очень о многом мечтала. И много чего ждала. И что теперь? Ты приходишь, ставишь этого милого мышонка передо мной, и заявляешь о своих ожиданиях. В таком случае, что мне делать с моими собственными, если я буду исполнять твои?       — Как достойная вдова Первого Хокаге ты должна… — Тобирама не успел указать ей на то, что ей стоит контролировать свои слова, и помнить, какое положение она занимает. Как и то, что перед ней не простая девушка, а дочь очень уважаемого человека. Но не смог, ибо Мито стукнула по столу своим маленьким кулачком так сильно, что посуда на нем судорожно подскочила кверху, едва ли не опрокинувшись, и мужчина от неожиданности забыл, что хотел сказать.       — Нет, Тобирама. Я знаю, что должна, а что — нет, очень хорошо знаю. И нянчиться с этой малюткой в мои обязанности не входит. Первым делом, завтра же я подниму вопрос на Совете Деревни, может ли эта девушка оставаться тут. Стоит сперва взвесить все «плюсы» и «минусы» этого внезапного родства с кланом Мифуне. А уже потом…       — Саюми, — прервал тираду невестки на этот раз Тобирама, обратившись к своей замершей в испуге жене на половине движения, — если ты уже сыта, не могла бы ты подождать меня в спальне?       Девушку не нужно было дважды просить убраться отсюда, ибо это было единственное, что она желала сейчас больше всего. Отложив свою пиалу в сторону, она коротко поклонилась, и шурша своей длинной тяжелой юбкой, молчаливо удалилась из гостинной. Но не спешила подняться на второй этаж, решая задержаться у входа и послушать о чем они будут говорить. Это было некрасиво, но Саюми обязана была знать, что они оба себе думают. Поэтому рвано вздохнув, облокотилась спиной о деревянную рейку, обняв себя дрожащими руками, в абсолютной растерянности.       — Ты не сделаешь этого, — спокойно, но довольно грозно молвил ее супруг своей невестке.       — Хочешь сказать, я не смогу этого сделать? — с вызовом бросила женщина, переходя в открытую конфронтацию. — Перед смертью твоего брата, я обещала ему, что буду помогать тебе и ограждать от любых бед по мере всех моих сил. Не исключено, что ты совершил ошибку, взяв эту девушку в жены, и я обязана ее исправить, если так. Это мой долг перед Хаширамой. Он поразился бы, узнав, что ты поступил так своевольно… Так необдуманно!       Тобирама в корне был не согласен с этим доводом. Во-первых, он прекрасно все обдумал, с самого начала. А во-вторых, он знал, что Хаширама хотел бы, чтобы Тобирама был счастлив. А Саюми делает его счастливым. И в чем же тогда была его ошибка? Хокаге знал в чем. И к Саюми это никак не относилось.       К тому же, ему жутко не нравилось, когда Мито начинала говорить не от своего лица, а от имени его покойного брата. Тобирама понимал, почему она так делает, но Мито не имела права постоянно прикрываться им, когда ей то было выгодно.       — Старший брат перед смертью просил тебя посвятить мне свою жизнь? — слегка откинулся он назад, стараясь никак не выказывать своего раздражения. Но он уже едва ли сдерживался.       — Нет, но я всегда считала это своей обязанностью… Как ты знаешь, я уже многое сделала на благо нашей Деревни, для Хаширамы. И для тебя. А ты помнишь о своих обещаниях, Тобирама? — изобразила из себя крайнюю степень разочарования в этом шиноби благородная Удзумаки.       — Мой брат не заклинал меня брать себе в жены девушку по соображением совести, а не велению сердца. Но он просил «присматривать» за тобой, конечно же.       — Что ж. Теперь тебе и так есть за кем «присматривать». Быть может, мне тогда лучше уйти?       Конечно же Тобирама не мог ей этого позволить, даже если бы очень хотел, чтобы она исчезла из его жизни. Но, несмотря на то, как трудно было с ней, все равно не желал бы потерять. Не только из-за того, что она была Джинчуурики, нет. Как уже было сказано ранее, Мито была ему сестрой, которую он не выбирал себе. Но как бы то ни было — получил. И, по истечению стольких лет, дорожил, как любой человек дорожит утраченным временем, общим прошлым и привязанностями, даже если они вынужденные.       — Прекрати, я прошу тебя, — переместившись к ней ближе, взял он Мито за руку. — Мы с тобой семья. Ты сама говорила мне это, разве нет? Почему ты так сильно расстроилась?       — …Ты знаешь, почему, — развернулась Мито слегка в сторону, перейдя на полушепот. Но такой, который могла бы различить юная супруга Сенджу, прекрасно зная, что эта девушка будет слушать их разговор. — Три совместно проведенных дня с кем-то чужим перечеркнули для тебя совместно прожитые годы…       Саюми, до этого отстраненно слушая их перепалку, вдруг «очнулась», инстинктивно осознав, что имела в виду эта женщина. Если «три совместно проведенных дня» — это «Саюми», то «совместно прожитые годы» это… «Мито»?       «Они должны были пожениться?!» — мысль накрыла Саюми с головой.       До этого она просто считала, что невестка Тобирамы-сана обижена на ее супруга за то, что он не предупредил ее, не посоветовался и не пригласил на свадьбу, пусть эта довольно близкая связь между некровными родственниками слегка ее и удивила. Но теперь, вспоминая этот ее странный тяжелый взгляд, Саюми поняла, что видела не просто выражение досады. Это ревность. Испепеляющая, смертоносная ревность женщины, ожидания которой очень жестоко обманули. Саюми стало не просто не уютно, а по-настоящему страшно.       Неужели такое возможно?.. Тобирама-сан ничего не сказал ей. Быть может, ему не важно мнение этой женщины? Тогда почему он просто не прикажет ей замолчать? Она знала, что была бы она, Саюми, на месте этой Мито, он уже давно сказал бы что-то вроде: «Это я буду решать. И точка». Но он как будто бы оправдывался перед ней… Почему? Что же происходит?       Нет, она не в силах осознать это. И не в силах более слушать…