Железное сердце

      Тобирама явственно услышал, как после упрека Мито его супруга метнулась в сторону второго этажа. Кажется, она догадалась о некоторых вещах, которые Тобирама умолчал. Ему было жаль, что теперь обе эти женщины страдают из-за него, но разве он действительно был виноват в этом? Разве он виноват в том, что захотел устроить свое семейное счастье? В понимании самого Тобирамы, после его решения, и Саюми, и Мито могли бы быть счастливы наравне с ним, если бы постарались понять его. Но если Саюми было проще объяснить всё простым «я тебя люблю, а ее — нет», то с Мито все было на порядок сложнее.       До его отъезда в Страну Железа, у них с Мито не получилось откровенного разговора. Сейчас Тобирама жалел, что не расставил все точки над «и» сразу, пусть это и было так сложно. Но сейчас все было намного хуже. Мито считала его предателем, а Саюми наверняка мнила обманщиком.       От осознания этого, Тобирама сильно нахмурился. Было бы правильнее хотя бы сейчас сказать Мито то, что у него на душе. Но глядя в эти подернутые ненавистью, смертельной обидой очи, он просто не имел в себе сил решиться на такое! Она никогда не примет его доводы смиренно, никогда. Будет кричать, ломать вещи, рвать на себе (и на нем) волосы, но не примет их, даже если в глубине души сможет понять, что Тобирама никогда не полюбит ее так, как смог бы полюбить Саюми. И уже любил! Эта мысль о своей кроткой милой жене слегка его успокоила, и ради нее, заставила собраться с мыслями заново.       — Прости. Но ты должна постараться принять Саюми, Мито. Как мой выбор. Выбор твоего «брата» и Второго Хокаге, — он все еще держал свою руку на ее ладони, стараясь «нащупать» перемены ее настроения, и надеялся, что эти изменения будут в положительную для него сторону. И вправду, спустя несколько мгновений, Мито будто бы слегка смогла взять себя в руки. Кулачок ее немного разжался, дыхание выровнялось хотя бы отчасти.       — Ты будешь очень жалеть об этом выборе, — процедила она, стараясь намекнуть на то, что черта с два она так все и оставит, и они оба еще попляшут у нее, пока сами на себе не почувствуют цену своей ошибки.       — Нет, не буду, если ты останешься, и у нас все будет, как прежде, — очень мягко, но настойчиво сказал он ей, стараясь поймать ее взгляд, будто пытаясь загипнотизировать ее.       — Ничего не будет, как прежде, — отвернувшись от Сенджу так, чтобы он не смог увидеть проступившие на глазах слезы, отрезала женщина. Но его добродушное отношение все же не смогло не подействовать на нее, хотя бы немного. Куноичи не знала наверняка, почему Тобирама поступил с ней так плохо, тем более раз видел, что она к нему тянется, но боялась спросить об этом. Не хочешь знать ответ — не задавай вопрос, священное правило. А знать то, что она была ему не мила, быть может, вообще отвратительна, она не желала. Лучше пусть будет так. А потом, глядишь, может что-то и изменится. Она, Мито, уж постарается, чтобы именно так и произошло! — Хорошо. Я останусь. Ты не сможешь без меня. Я ведь знаю, что не сможешь, — горделиво выпрямившись, небрежно бросила Удзумаки.       — Не смогу, — подтвердил Сенджу, и он действительно так думал.       — Тебе придется очень постараться, чтобы загладить свою вину передо мной, — уже более плаксиво молвила женщина, как капризный ребенок, взывая к участию к ней этого мужчины.       Тобирама сделал над собой усилие быть с ней настолько милым, насколько он только мог. Благо, она уже сказала то, что он очень хотел услышать. Теперь дело оставалось лишь за малым.       — Я заглажу. Ты не будешь ни в чем ущемлена. А я, в свою очередь, буду очень рад, если ты останешься рядом. И… примешь Саюми, — он неспешно поднялся со своего места, говоря тем самым, что разговор между ними окончен.       — Пока могу пообещать тебе исполнить лишь первую часть твоей просьбы. А на счет всего остального — посмотрим… — Собрав в охапку тарелки со стола, молвила Мито, направившись в сторону кухонной мойки.       — Спасибо, — уже в дверном проеме сказал Тобирама. Затем, слегка окинув взглядом ее надменную, и в тоже самое время, дрожащую от обиды и злости фигурку, сказал едва слышно. — Я хочу, чтобы ты знала, что… дорога мне.       Женщина замерла на половине своего движения, не понимая, успокоила ее эта реплика, или же, наоборот, расстроила еще больше. Порывисто развернувшись к нему, она увидела, что Тобирамы больше не было в их гостинной. Больно стиснув зубы, Удзумаки со всей силы швырнула тарелку, держащую в руках, прямо о каменный пол их кухни, своим острым дребезгом которая тут же известила о своем падении Тобираму, что поспешно поднимался по лестнице, лишь на секунду задержавшись на одной из ступенек из-за этого звука. Саюми, сидя в самой дальней от лестницы комнате на втором этаже, тоже услышала бой посуды, задаваясь вопросами, что там происходит. Но желания высовываться у нее не было совершенно.       «Ты уже слишком старая для любовных интриг, Мито» — услышала Удзумаки голос кьюби у себя в мыслях.       «…Я не старая. Я еще очень молода! — разглядывая себя в зеркале над мойкой, чуть ли не плача, отвечала она гласу девятихвостого. — Разве мое лицо не такое же свежее и румяное, как двадцать лет назад?.. Разве глаза не светятся энергией?..»       Порывисто выдохнув, она все же не справилась с окатившими ее эмоциями, и, упершись о большой жестяной жбан, женщина тихо заплакала…       «Хаширама… Только теперь я понимаю, как сильно мне не хватает тебя… Если бы я поняла свою любовь к тебе раньше…»       «Пренебрегая новоявленной женушкой Сенджу, ты не делаешь «работу над ошибками», — посмеялся над ее «трогательными» измышлениями внутренний демон, прекрасно помня, в каком черном теле она держала своего почившего мужа, а так же понимая, что хозяйка, вероятно, решила воплотить всю свою неизрасходованную любовь к кому-нибудь, во что бы то ни стало. Видимо, в ее понимании Второй Хокаге как нельзя лучше подходил для этого…       Мито его уже не слышала, ибо голова ее лихорадочно продумывала варианты того, что можно было бы использовать против них обоих.       И пока эта достойная женщина отметала одну зловещую идею за другой, давайте переместимся в комнату Тобирамы Сенджу, дабы узнать, как прошел разговор уже непосредственно между ним и его женой.       Когда мужчина одним резким движение распахнул седзи своей спальни, боялся увидеть, что Саюми лежит на футоне, содрогаясь в рыданиях. Он очень плохо переносил женские слезы, и потому не знал, как при таких обстоятельствах вообще можно будет обсудить с Саюми хоть что-то. Но его супруга не плакала.       Девушка сидела у небольшой столешницы, куда Тобирама совсем недавно уложил ее оружие, и, лишь инстинктивно повернувшись в сторону хозяина комнаты, спокойно развернулась на свой клинок обратно, который методично начищала в своих руках.       Сенджу нашел глазами ее сумки, и увидел, что она так и не разложила свои вещи. Боится, что ее выдворят? Он надеялся, что она не думает, что ее муж смог бы так просто с ней расстаться. Но он пока решил не акцентировать на этом внимание, и метнулся к ней, тихо присев рядом.       — Саюми, — обнял Сенджу ее за плечи, с намерением развернуть к себе, чтобы во мраке их уже общей спальни, разглядеть что-нибудь в ее глазах. Но принцесса вяло воспротивилась. — Посмотри на меня, — с силой устремил ее лицо на себя за подбородок Тобирама. Девушка уставилась на него, стараясь вести себя разумно, и выслушать своего супруга. О, она все же надеялась, что он захочет объяснить ей хоть что-то.       — Я… всё думала, почему вы женились на мне так внезапно, — тихо молвила она в его руках, пока Тобирама собирал свои мысли в кучу. — Вариант того, что вы хотели что-то доказать этой женщине, Мито… Он имеет место быть?       В этот раз Саюми не прятала от него свои глаза, и Тобирама понял, что она ждет от него правду. И будет стараться уловить, если он солжет ей. Что ж, была ли в сокрытии причины необходимость теперь? Когда она уже была его женой, когда уже не могла никуда деться от него?       — Отчасти, — признался он, и супруга, сжав свои дрожащие губы, попыталась снова отвернуться от Сенджу. Все же это была правда.       Что она чувствовала теперь? Боль? Скорее, осознание того, что она не ошиблась в тот раз, предположив, что только чудо могло «влюбить» Хокаге в нее. Только это было никакое не чудо, а необходимость. Но она не успела развить эту мысль, ибо Тобирама продолжал изъясняться перед ней, непривычно вкрадчиво и приглушенно.       — Но прежде чем проклинать меня, ты должна узнать об одном обстоятельстве. Когда я узнал тебя ближе, я решил, что причиной нашего брака будет не это. А мои чувства к тебе. Если ты помнишь о той клятве, что сказала мне в день нашей свадьбы — то тоже будешь считать так.       Услышав это, у Саюми немного отлегло от сердца. Это было лучшее, чем мужчина мог бравировать, и он делал это. Даже если чувства, о которых он говорил, были совсем ничтожными, самыми крошечными по сравнению с ее любовью, ей было достаточно и этого.       — И все же… вам стоило сказать обо всем с самого начала. О том, что в вашей жизни есть эта женщина, — уже более спокойно сказала Саюми, и была совершенно права. Но Тобирама думал об этом иначе.       — Если бы я заранее рассказал тебе обо всем, ты бы вышла за меня? Поехала со мной?       Саюми нахмурилась, стараясь понять.Тогда она еще не была с Тобирамой так близка. В те дни этот мужчина одинаково сильно внушал ей как благоговейный трепет, так и самый настоящий страх. В связи с этим, она бы не решилась ответить на его предложение. Только беспрекословный родительский приказ помог бы этому браку случиться, и то не факт, если бы Саюми потрудилась донести до родных свои измышления.       — Скорее всего, нет… — призналась девушка, опустив голову.       — Значит, хорошо, что я не сказал тебе, — убедился Сенджу, снисходительно погладив ее по голове. — Ты должна быть со мной, Саюми. Боги благословили наш брак. И твои родители тоже. И к счастью, теперь нет пути назад.       — И… что же мне теперь делать? Как мне жить в доме, где мне не рады?.. — она неуверенно уложила свои ладони на плечи мужа, будто бы после сегодняшнего инцидента он снова не принадлежал ей по-настоящему, а Тобирама на этот жест не мог не усмехнуться. Впрочем, обстановка все же не располагала к веселью, и его лицо снова стало строгим.       — Не важно, рада Мито тебе, или нет. Она не сможет повлиять на наши с тобой отношения, а остальное — не так важно, — намекая на то, что здесь, за закрытыми дверьми, она не имеет никакой власти над ними обоими, сказал он. — Вы обе — женщины, и должны найти общий язык в итоге. Но все же Мито тебя старше. И выше по положению. Поэтому ты должна слушаться ее. Я знаю, что общаться с ней непросто, тем более — угодить, но ты должна постараться. Ради нас обоих. Ты понимаешь? — осторожно спросил он, видя, как она помрачнела от подобной просьбы. И Саюми не сразу ответила.       — Я буду делать все, что смогу…       Тобирама прищурился, видя, как ей это не нравится, и все же она согласилась с ним. Прижав ее к себе плотнее, он молвил еще более мягко:       — Ты же хочешь стать настоящей первой леди клана Сенджу? Кроме Мито никто не научит тебя, — этот довод отчасти возымел силу.       Дело в том, что Саюми и впрямь отчаянно сильно этого хотела. Едва она увидела невестку своего мужа, Мито, в голове у нее проскочила мысль, что, будь она такой же величественной, как эта красноволосая госпожа, она бы не чувствовала такую большую разницу между собой и своим мужем… Сейчас он и сам говорил Саюми о том, что ей стоит «вырасти». И поэтому, она решила, что просто обязана пойти на это.       Саюми всю жизнь жила в очень тяжелых условиях. Даже то обстоятельство, что девушка была рождена в главной семье, она не воспринимала, как само собой разумеющееся. А только с осознанием того, что стоило работать еще усерднее, стараться больше и учиться лучше. Любой успех Саюми не был обусловлен тем, что она из «достойной семьи». Только долгая и упорная работа над собой. Особенно ярко выражено это проявилось в освоении кендзюцу. Матушка часто любила говорить, что ее дочь стала такой сильной благодаря чудодейственной энергии горячих минеральных источников их суровых земель. Но это, конечно же, не было правдой. А тяжелые изнуряющие тренировки день за днем — были. Это доказало Саюми раз и навсегда, что в этой жизни никогда и ничего не дается просто так. И никакого «волшебного источника, исполняющего желания» — не существует. Хочешь доказать, что ты хоть на что-то годишься — работай. Стисни зубы, и старайся. И она собиралась стиснуть зубы и в этот раз, чтобы добиться новой своей цели. Не проиграть Мито. И оправдать ожидания того, кто сейчас держал ее в своих руках. Ведь это определенно того стоило!       — Да, я хочу, — твердо ответствовала на его предыдущий вопрос Саюми, обвив руками его шею, будто бы стараясь тем самым показать свою решимость, пусть лицо ее все еще выглядело очень печально и отстраненно.       — Очень хорошо, — коснулся ее носа своим Тобирама, внутренне успокоившись. Он хотел заставить их обеих общаться друг с другом, и хотя бы для начала у него это получилось. — И все получат то, что хотят.       — Мито-сан не получит…       — Нет. Она уже получила все, что хотела, давным давно. И желала бы получить еще больше. И благодаря тебе я был избавлен от этого, — коротко целуя ее, продолжал тихо делиться с ней мужчина. — Но это все равно не дает мне право вычеркнуть ее из своей жизни, или тем более — выгнать. По разным причинам.       Ему было тяжело объяснить ей, по каким именно, ибо девушке ее возраста было трудно понять, каково это, жить рядом с Мито двадцать лет под одной крышей, и по-братски делить все радости и горести. И, конечно же, не стоило упоминать своей малютке о том факте, что Мито была Джинчуурики. Страх сейчас ей явно не товарищ.       — У вас с ней было что-то? — решилась спросить Саюми, понимая, что не сможет жить спокойно, если он все же скажет, что «да». Но к счастью, девушка получила тот ответ, который хотела получить.       — Нет. И не будет. Ни с кем, кроме тебя, — подхватил Саюми на руки Тобирама, случайно выронив ее Катану с колен, и, не придав этому ровно никакого внимания, потянул жену к их брачному ложу, недвусмысленно намекая, что именно сейчас произойдет на его разложенной постели. — Я помню и свою клятву перед тобой тоже.       — «Быть верным мужем», — послушно укладываясь спиной на простынь, процитировала Саюми.       — Да. И я не из тех, кто нарушает свои клятвы, — накрыв ее своим телом, нетерпеливо вжав в футон, молвил он, вызывающе переместив свои уверенные ладони с ее бедер выше, на талию. Уже это чувственное объятие побудило Саюми прильнуть к нему губами, мягко очерчивая своим языком сперва верхнюю, затем нижнюю губы своего мужа, в котором желала бы полностью раствориться. Но ему было мало этого проявления чувств. — Скажи, что любишь меня. Как тогда, — шепнул ей Сенджу.       — Люблю, — зардевшись, погладила Саюми по щеке мужчину, что нуждался в ее признании. — Больше всего на свете.       И в этот момент это было правдой, даже несмотря на то, что случилось с ней сегодня. Нет, это заставило ее упрочниться в своих мыслях на этот счет еще больше. Страх потерять Тобираму-сана заставил Саюми убедиться во многих вещах. В первую очередь в том, что ее внезапно свалившееся на голову счастье вовсе и не свалилось на нее, а пока лишь забрезжило в отдалении, и ей придется многое перенести, чтобы заслужить его. И второе, что ее чувства к этому Сенджу намного сильнее, чем она думала раньше. И она не знала, что будет убеждаться в этом с каждым днем все больше.       — Ну-ну, — видя, что жена снова ушла в свои мысли после своего признания, вывел Саюми в реальность Тобирама, — включись, пожалуйста.       Саюми виновато улыбнулась, в самом деле более не отвлекаясь от его ласк на сторонние мысли, и принялась стаскивать водолазку Тобирамы-сана кверху, дабы получить доступ к его изумительному, сильному телу. И как она жила до этого, ни разу даже не испытав влечения хоть к кому-нибудь? Саюми объясняла это просто. Потому что только Тобираме Сенджу по силам было разжечь огонь в ней.       Теперь пришла очередь Тобирамы раздевать свою супругу, и, несмотря на нетерпение, он делал это почти что с садистской медлительностью.       — Знаешь, чего бы мне хотелось попробовать с тобой сегодня? — задумчиво задал ей вопрос Тобирама, блуждая по желанному телу Саюми своими прищуренными глазами, и, на ее немой вопрос, сделал знак рукой. — Перевернись.       Тобирама все еще не видел ее обнаженной со спины, и собирался устранить это попущение. Жена смущенно на него покосилась, немного расстроившись от того, что он решил взять ее сзади, и она не будет видеть его лица во время этого процесса. Но когда он вдруг порывисто навалился на нее, совершенно по-дикому припав к ее острому плечику своими губами, то кусая его, то перемещаясь к шее, девушка просто забыла как дышать от столь острого возбуждения, что моментально прошлось через все ее тело, как удар молнии.       Она могла чувствовать его затвердевший член между своих ягодиц, что скользил по ней из-за обилия смазки на телах их обоих, и Саюми не терпелось ощутить его внутри себя.       — Тобирама-сан… Пожалуйста!.. — взмолилась она, не в силах вытерпеть эту блаженную пытку, и почувствовала, как ее муж на мгновение замер, видимо, удивленный ее нетерпением.       — Как же сладко ты просишь… — он бы хотел, чтобы она просила его еще, умоляла, извивалась в истоме, но решил не мучать ее, и поощрить за такую приятную искренность.       — Акх!.. М… — первый толчок Саюми приняла с легким стоном, и от нахлынувших эмоций заметно сильно сжалась. Это не понравилось Тобираме.       — Нет, расслабься. И выгнись сильнее, — уяснив для себя, что его командный тон ее не коробит совершенно, он только и давал ей свои приказания, заставляя и себя, и ее буквально терять рассудок от удовольствия. Тобирама даже забыл, что все еще может, вообще-то, напугать ее, и в один момент даже схватил в экстазе за волосы, по наитию, буквально намотав ее длинные струящиеся локоны себе на руку. Но, тут же опомнившись, бережно отпустил ее. Все-таки Саюми не была случайной прохожей из чайной, и он не имел права обращаться с ней грубо. Даже если бы и хотел.       Саюми же вовсе не заметила какой-то борьбы Тобирамы самим с собой, что старался усмирить свою жестокость, ибо мысли ее сейчас были направлены на свои собственные ощущения, которые были как минимум невообразимыми. Она не ожидала, что такая позиция, почти полностью ущемляющая ее волю и желания, может так сильно завести ее. Получается, она испытывает такое сильное возбуждение от властности своего мужа? В таком случае, разве они не идеально подходили друг другу? Тобирама желал всецело владеть ей, а Саюми хотела подчинятся ему. Эта роль оказалась ей очень даже по вкусу.       Тобирама, нагнулся к ней, практически уложив свой горячий торс на нее, не прерывая своих ритмичных толчков, и постарался заглянуть ей в лицо.       — Хочешь поменять… кха… нашу позу?..мф. — рвано спросил он.       — Ах…а… нет, не хочу… ах!..       Тобирама довольно прищурился, обняв ее своими руками спереди, буквально лишая любой попытки Саюми двинуться самостоятельно, и разрозненно принялся шептать Саюми на ухо о том, какая она необыкновенная, и что-то еще, но Саюми не могла понять. В ушах буквально звенело, и его возбужденный шепот сливался с размеренными шлепками их тел друг о друга.       — Я… Я сейчас… А-ах!!!.. — вскрикнула она, тут же постаравшись заткнуть себя рукой. Тобирама кончил с ней почти одновременно, но смог сдержать свой стон, лишь сдавленно выдохнув куда-то ей в затылок.       Саюми боялась, что та женщина, Мито, могла их слышать… Эта мысль не дала ей сполна насладиться ее оргазмом, но Тобирама будто бы понял о чем она думает, и, слегка откашлявшись приходя в чувство, откинулся на спину рядом с ней, и «успокоил» жену, сказав, что спальня Мито находится вначале коридора, и она скорее всего, не услышит их.       — И вообще, я всегда жил с ней и Хаширамой здесь. И сейчас мы всего-лишь поменялись местами. Поэтому, не обращай на это внимание, — блаженно закинув руки за голову, сказал Тобирама, чувствуя, что дрема уже вовсю заявляет о себе.       Саюми молча приняла его доводы, присев рядом с ним и прикрывшись краем верхней простыни. Она какое-то время разглядывала своего мужа, затем, посмотрев в угол спальни на свои неразложенные вещи, спросила:       — Тобирама-сан, завтра вы уйдете на свою службу?       Ответа не было. Сенджу уже уснул, и Саюми не оставалось ничего другого, как пристроиться к нему сбоку, прикрыв их обоих тонким пуховым одеялом. В отличие от своего супруга, девушка совсем не могла уснуть.       Если Тобирама-сан завтра уйдет, как они с Мито останутся тут вдвоем? Из его просьбы Саюми поняла, что ей стоит вести себя с Мито подчеркнуто вежливо и терпимо. Она вполне может это делать, но… Им ведь придется не только составлять друг другу компанию за столом… Тобирама сказал, что было бы неплохо, если б Саюми почерпнула у его невестки пару уроков. Ей не приходилось сомневаться, как ужасно с ней будет вести себя эта женщина, даже если и снизойдет до нее, исполняя эту скромную просьбу…       «Не будет же она меня бить, если я сделаю что-то не так, в конце концов?» — рассеянно спрашивала себя Саюми, прекрасно помня о том, что она дочь главы клана Мифуне, и эта Мито, что бы она себе ни думала, не посмеет опуститься до таких унижений.       Знала бы она, что Удзумаки именно в это время в своей комнате помышляла о самом настоящем убийстве.