Железное сердце

      — Как же жарко…       В Конохе близился конец июня. Саюми Мифуне, урожденной жительнице Страны Железа, было непросто привыкнуть к такому знойному лету. В новеньком додзе, которое она организовала на первом этаже некогда обшарпанного заброшенного двухэтажного барака, в любое время суток было весьма прохладно, и, быть может, именно поэтому она всегда с такой охотой мчалась сюда, посвящая все свое свободное время этой беспокойной шкодливой ребятне, но в большей степени, конечно же, потому, что ей безумно нравилось общаться с мальчиками (и Цуной, что являлась частым гостем в их обители).       Сиротки к тому времени уже полностью привыкли к присутствию в их жизни супруги Второго Хокаге, и уже давно считали ее «своей». Фумио и некоторые другие ребята даже звали ее «сенсеем», ибо девушка учила их управляться с катаной. Но принцесса не считала, что заслуживает такое обращение в свою сторону. Она же сама имела довольно низкий ранг по самурайским меркам. А подчеркнутое уважение ее навыкам со стороны родни и супруга считала лишь выражением любви к ней, сродни комплименту. Однако стоит сказать, что эта девушка и впрямь была умелым мечником, несмотря на малую боевую практику, по сравнению с тем же Тобирамой Сенджу. Плюс ко всему, орудовать клинком у этой девушки получалось на порядок изящнее.       Так или иначе, она владела этим оружием, хорошо или плохо, и считала, что может использовать свой навык, чтобы отвлекать своих ребят от разбойничьих проделок. Тех, кого не удавалось заинтересовать практикой — получалось усадить со свитком в углу их учебного класса с теорией. И все могли найти себе занятие по душе. В академию шиноби эти ребята пока еще не изъявили особенного желания пойти. Но Саюми дала себе (и им) слово, что сможет переубедить ребятишек, и направить на путь истинный. Учеба должна была отразиться на любом из них хорошо. А эта девушка очень хотела помочь мальчишкам, к которым и сама уже успела привязаться.       Даже уходить домой не хотелось!       И все же вскоре должен был уже вернуться Тобирама-сан, поэтому, раздав всем по небольшому «внеклассному» заданию, оставив Фумио «главным», а Тецуо — его «заместителем», Саюми попрощалась с каждым, мягко потрепав по макушке, и неспешно направилась домой.       По ее расчетам у нее был еще как минимум целый час, чтобы переодеться в свое новое домашнее кимоно, что Мито милостиво преподнесла ей для того, чтобы она встречала в нем своего Супруга (и не марала почем зря лазурное кимоно на выход), и, возможно, даже причесаться. Ибо госпожа Удзумаки не преминула бы возможностью дернуть ее «за космы», призывая в очередной раз к порядку на голове.       Но, вступив в гэнкан своего поместья, она вдруг поняла, что пока ее не было — в доме, очевидно, что-то случилось.       Это было похоже на… праздник?       Смех и гомон доносились из гостиной, где обычно они втроем трапезничали.       Неспешно скинув свои гэта, Саюми приблизилась к захлопнутым седзи, не решаясь войти и обратить на себя внимание толпы, которая, судя по голосам, была довольно большая там, за дверьми. Но когда она услышала негромкий голос своего мужа среди этой разнородной беседы, более уже не могла размышлять о причине нахождения «гостей» у себя дома, которая ей не была известна.       Она знала, что День Рождения ее супруга — в феврале, а у Мито он был в прошлом месяце, поэтому такое странное веселое сборище не могло было быть посвящено ни тому, ни другому событию. В памяти Саюми всплыло то, что на днях она будто бы краем уха слышала о какой-то подготовке к одному загадочному мероприятию, о котором Мито очень завуалированно разговаривала с некоторыми гостями их поместья. Девушка не присутствовала при этих беседах, и даже наивно полагала, что ее родственница задумала поздравить ее, Саюми, с Днем Рождения, который как-раз-таки должен был случиться буквально на днях. Она уже давно сложила об этой куноичи определенное мнение, и все равно надеялась на то, что даже такое вполне могло бы быть. Они же с ней все-таки родственницы, как-никак! Так что… разве это было бы странно?       Но, разумеется, Саюми ошибалась на этот счет.       — О, Тобирама-сан, вот и твоя супруга, — удосужилась «заметить» девушку в толпе приглашенных шиноби в своей гостиной Мито, очень «мило», в большей степени надменно, кивнув ей, обращая на себя внимание того, к кому она обращалась.       Юная Мифуне тем временем пыталась понять, сколько же людей тут же впилось в нее своими глазами. Были тут и ученики ее супруга со своими женами и невестами, и главы некоторых кланов, и, само собой, незнакомые ей люди, которые все же, видимо, имели к Сенджу какое-то отношение. Потому что, как поняла девушка, причина, по которой все эти люди собрались здесь, заключалась как раз в ее муже.       Не успел Второй Хокаге приблизится к своей милой Саюми, дабы поздороваться, как Мито снова обратила внимание девушки на себя, задавая ей вопросы:       — Почему ты так поздно? Надеюсь, ты так задержалась, потому что искала подарок для своего супруга, — провокационно высказалась Мито, очень сильно смутив Саюми.       — Подарок? — не могла не спросить она. Как можно было понять, никакого подарка у нее не было, но перед тем, как начать оправдываться за этот промах, ей хотелось для начала хотя бы узнать, по какому поводу все присутствующие собрались здесь, и отчего она не в курсе.       — Наверняка супруга Второго Хокаге приготовила нечто особенное. Позволишь взглянуть? — наигранно любопытно спрашивала Мито, «по-доброму» переглядываясь с присутствующими, что прервали свои разговоры, чтобы и впрямь посмотреть на то, что преподнесет эта девушка Тобираме Сенджу.       Но Саюми могла лишь неуверенно и виновато взглянуть на своего мужа, который, слава ками, не выглядел расстроенным, понимая, что никакого подарка у Саюми нет, ибо по ее растерянному взгляду он понял, что она понятия не имеет, что Мито от нее хочет, и почему вся эта толпа стоит у нее в госниной и так пристально ее разглядывает. С тем самым он приблизился к ней, слегка приобняв ее за локоть со спины, и небрежно пояснил:       — Саюми, Мито решила сделать мне «сюрприз», и поздравить с инаугурацией на пост Хокаге, которая произошла год назад в этот день.       — …Я не знала, — честно призналась девушка, тотчас расслышав, как по помещению пронеслись неодобрительные перешептывания.       Понятно. Очевидно, Мито захотела сделать «сюрприз» не только своему деверю. Для Саюми это была показательная церемония, целью которой было поставить ее, супругу Сенджу, в щекотливое положение. Мол, посмотрите, люди добрые. Занимается своими делами, и знать не знает, что у мужа важная дата! Вот так женушка, ничего не скажешь…       — Как ты не знала?! Мы же только и говорили об этом всю крайнюю неделю, Саюми, — обескураженно вопрошала Удзумаки, уложив свою изящную белоснежную ладонь к себе на грудь, вероятно, пребывая в глубочайшем шоке от безразличия к своему мужу этой девушки. — Получается… ты в самом деле ничего не приготовила в качестве подарка для Тобирамы-сана?..       Сенджу нахмурился, понимая, что за очередной спектакль затеяла его невестка. Ему не нравилось, что Мито играет так нечестно, откровенно грязно с его супругой, да и с ним тоже, создавая такие неприятные ситуации, и он совершенно не был уверен, что Удзумаки бы вообще организовала все это шумное и довольно затратное сборище, если бы Саюми не появилась в их жизни. Но, если раньше негласное соревнование этих женщин между собой его даже слегка умиляло, то сейчас кроме негативных эмоций не несло совершенно ничего.       — Мито. Я ведь сказал тебе, что это вовсе не тот «праздник», для устройства которого стоило так… хлопотать. И подарки, что все присутствующие преподнесли сегодня мне, вовсе не заслуживает моя скромная персона.       — Но уж кто-кто, а Саюми просто обязана была обозначить свое к тебе отношение… Это ведь именно она супруга Хокаге, а не кто-то там еще… — в сердцах высказалась Удзумаки, и внутренне почувствовала, что многие гости в зале разделяли ее точку зрения.       Это было именно то, чего она и добивалась. Разумеется, Саюми бы никогда не догадалась о том, что она, Мито, решила отметить день инаугурации Тобирамы.       — Я и так прекрасно знаю, какое у моей супруги ко мне отношение. И никакой подарок не в состоянии показать мне ее любовь так, как Саюми проявляет это своими поступками.       Саюми устремила в лицо своего супруга благодарный взгляд, ибо если бы Сенджу принялся вторить Мито, обвиняя ее в грехе, который сама девушка тяжким не считала, то она просто желала бы провалиться сквозь землю. Но создавшая атмосфера все равно не была приятной. Принцессе, едва она попала в свою гостиную, битком набитую разносортным людом, хотелось просто уйти к себе, и оставить все эти непонятные для нее упреки за закрытыми дверьми.       Она не сомневалась, что ее муж и вправду на нее не обижен, ибо это было бы совсем не в его стиле. Но Мито в очередной раз из ерунды раздула едва ли не скандал. И всегда она так поступала… Любой промах Саюми эта женщина тут же оглашала Тобираме, и девушка не сомневалась в том, что и не менее, чем половине Конохи, что уж там. А любое ее достижение — просто игнорировала. Иногда Удзумаки придумывала хитрые махинации, вроде сегодняшнего унижения со свидетелями, что казалось юной Мифуне самой настоящей прилюдной поркой. При условии, что Саюми никто и никогда пальцем не трогал.       И не было дня, чтобы Саюми не вспомнила о своих родителях. Дома все говорили о том, какая она хорошая и послушная девочка, и она даже ничего не делала для этого. Теперь ее жизнь была больше похожа на непростое восхождение на непреодолимую высоту, и на любое неправильное телодвижение ей тут же высказывали, какая она никчемная, жалкая и глупая. Точнее, все вышеперечисленное исходило лишь от Мито. Но эта женщина умела пользоваться своей обширной группой поддержки очень хорошо. Вот как сейчас. Саюми едва ли знала хотя бы десятерых людей, собравшихся в этой комнате, но стойкое ощущение того, что все они смотрят на нее с осуждением и даже ненавистью, ее не отпускала. Даже Сару, который (Саюми была уверена) не стал бы думать про нее плохо, и Кагами, что почти сразу преисполнился к ней уважением за то, что она взяла на себя заботу о беспризорниках, казалось, смотрели на нее с укором. Что уж было говорить о Данзо, Кохару и Хомуре, которые откровенно не любили Саюми…       И все же самое главное, что Тобирама-сан всегда на ее стороне, думалось девушке. Одно это невесомое касание с его стороны в качестве поддержки, и тот довод, что он произнес во всеуслышание, уже могли позволить ей ощутимо успокоиться и набраться сил перетерпеть до окончания «праздника». Завтра она сделает что угодно, но достанет для своего супруга самый лучший подарок, и плевать, что никто из присутствующих этого не узнает. Пусть ее супруг увидит, что его Саюми, в отличие от Мито, никогда ничего не делает «для вида». Она сделает это для Тобирамы, и только для него.       Конечно, у нее все еще довольно остро стоял вопрос с личными финансами, но даже это обстоятельство не помешало бы Саюми обзавестись подарком для супруга.       Мито божилась и клялась Сенджу в том, что она исправно выделяет Саюми деньги на свои расходы и нужды, но, разумеется, Удзумаки и не думала этого делать. Мито ее «кормит», «одевает». А что этому неловкому мышонку еще надо?! Пусть учится скромному образу жизни, и плевать, что Саюми Мифуне никогда и не была особенно расточительной.       — Не бери в голову, Саюми. Это совершенно не та дата, которую я хотел бы отмечать, — уже один на один сказал ей Тобирама, когда гости, наконец, разбрелись по домам, и Саюми собственноручно целый час убирала за всеми ними, перемывая целую гору посуды. Оставалось лишь догадываться, в какую сумму обошлось Мито ее представление, в то время как на любую просьбу Саюми выделить ей средства на какую-нибудь мелочь, не упускала возможность прочитать ей нотацию об экономии, или же вообще отказать в выдаче средств, что бывало намного чаще. Сама девушка, вспоминая, как нелегко в это самое время приходится бедным маленьким сиротам в приюте, рацион которых хоть и стал более разнообразным, но все так же был лишен очень многого, например, того, что она сама выбрасывала в мусорное ведро прямо сейчас с недоеденных блюд, невольно ощутила когнитивный диссонанс…       Когда же принцесса закончила с этим, и поднялась наверх, была уже по меньшей мере полночь, и Саюми думала пойти к себе в спальню, понимая, что супруг, скорее всего, уже давно спит. Но, заглянув внутрь его комнаты, увидела, что он все еще сидел за своим столом, изучая какие-то свитки. Как оказалось — коротал свое время, чтобы дождаться ее.       Сейчас Саюми уже восседала на его коленях, на их супружеском футоне, и слушала мысли Тобирамы на счет всего этого, время от времени разбавляемые быстрыми поцелуями с его стороны.       — Не тебе доказывать им всем, насколько ты прекрасная супруга, Саюми, — уложив свой подбородок на макушку сидящей в его нежных объятиях супруги, сделал вывод Сенджу, с которым девушка была полностью солидарна. — Если бы хоть кто-то из них был так же счастлив, как я, когда обнимаю тебя вот так — никто не посмел бы молвить хотя бы одно недоброе слово… Саюми…       Конечно же, ей приятно было слышать это. Более того, только благодаря таким вот минутам девушка все еще была способна держаться против Мито, и против многих жизненных обстоятельств, которые она никак не могла принять в своем сердце здесь, в Конохе. Ее «кодекс» почти никак не совпадал с обычным жизненным укладом любого шиноби.       Нельзя сказать, что спустя месяц жизни здесь она все еще ощущала себя в гостях, а не дома. Скорее, у нее было ощущение, что ее, словно маленькую астрочку, из тихого тенистого сада вдруг пересадили в придорожный сухой грунт на палящем солнцепеке… И ни «прополка», ни «полив» не могли изменить тот факт, что новое место обитания просто не подходило для такого нежного цветка.       — Скажи же что-нибудь, — приподняв ее лицо на себя, потребовал Сенджу, взывая к ней.       Девушка вяло улыбнулась, уже готовая высказать все то же, что она привыкла говорить в подобных случаях, несмотря на тяжесть на своем сердце и столь ощутимую обиду за несправедливое к ней отношение.       — Я все понимаю, Тобирама-сан. Не стоит обращать на это внимание, — мягко коснувшись его губ своими, сказала Саюми, решив не жаловаться и не высказывать свои истинные мысли об этом, зная, что это ни к чему не приведет. «Все наладится», «Скоро Мито признает тебя», «Ты сможешь привыкнуть» — это был классический набор фраз с его стороны на любое грустное выражение лица Саюми. — Что действительно важно — это наше с вами отношение друг к другу.       Подобный ее ответ устраивал Тобираму. Он постоянно напоминал ей о ее клятве в день свадьбы. Она должна любить его, несмотря ни на что. Потому что сама это пообещала. Должна делать его счастливым. Это ее святая обязанность перед ним. Кстати о любви. Не сделает ли Саюми для него то, что совсем недавно буквально свело его с ума от наслаждения?       Едва Тобирама получил у нее согласие, как тут же вальяжно разлегся перед ней, уже в предвкушении, как ее тонкие нежные пальчики обхватят его возбужденный орган.

***

      — Саюми-сан, а занятий сегодня не будет? — спрашивал у девушки главарь бывшей банды «Оками, но Гянгу», в расстроенных чувствах заметив, что их «сенсей», кажется, сегодня не настроена на урок. А жаль. Он просто обожал, когда она учила его… Больше всех остальных мальчишек вместе взятых, которые, собственно, тоже собрались возле Саюми во дворе их обители, с любопытством взирая на то, что делала эта девушка. А конкретно — старалась вылепить из вязкого куска глины нечто странное и непонятное.       — Сегодня у нас с вами будет применение на практике навыков отливки из металла разных интересных вещей, ребята, — с улыбкой ответила Саюми, не замечая расстроенное выражение лица мальчишек, особенно старших. Хотя, все же главным для них было то, что их принцесса все равно будет с ними ближайшие пару-тройку часов (как сама она сказала), поэтому, отложив свои тренировочные катаны, которые выделил им сам Хокаге из своего личного запаса, принялись наблюдать за тем, как девушка старалась перенести свой аккуратный набросок с листа бумаги в натуру для будущей формовки.       — А что это нарисовано? — не понял Тецуо, взяв листок в свои руки, пару раз развернув его с ног на голову.       — Лапка снежного барса, очень сильный оберег в моих краях. Помимо защиты, человек, что носит его, сможет с легкостью преодолеть любое препятствие, — пояснила Саюми, разворачивая в руках мальчишки листик нужной стороной, все равно не давая понять, зачем она этим занимается.       — Хотите подарить его кому-то? — спросил Таке, присев на корточки рядом с девушкой, потыкав пальчиком податливую глину.       — Своему супругу, — ответила она, не прерываясь в своем занятии, с удовлетворением отметив про себя, что форма для отливки, наконец, готова. — Фумио, мне нужен небольшой котелок и огонь в очаге, — обратилась она к вожаку.       — Оберег для Хокаге? Да что с ним будет, — усмехнулся Фумио, но просьбу девушки все равно выполнил, подготовив все, что было нужно для будущей плавки.       — А из чего этот талисман будет? — резонно спросил один из мальчуганов, и ответ у Саюми уже давно был на уме.       У нее не было денег на то, чтобы купить своему супругу уже готовый подарок. Но так было даже лучше, подумала она. Ведь это давало ей возможность сделать что-то для Тобирамы-сана своими руками.       — Из вот этого, — сказала она, показательно вытащив из своей небрежно собранной прически маленькую металлическую фамильную кувагату, единственную ценность, которой она владела. Тотчас девушка бросила эту блестящую вещицу в котелок, позволяя своим волосам упасть на спину и плечи.       Фумио, глядя на то, как медленно растекается по донышку котелка некогда целая заколка его наставницы, недовольно покачал головой, решая высказаться:       — Зря вы все это… Не заслуживает Хокаге такой жены, как вы, Саюми-сан. Как и подобных подарков…       — Почему? — приподняла в удивлении свои тонкие брови Саюми, желая послушать мнение мальчика на этот счет.       — Такой жестокий и эгоистичный человек, как он, не имел права получить добрую, красивую и заботливую супругу, вроде вас, Саюми-сан, — разочаровано молвил мальчик, в тот же миг, притягиваемый в объятия девушки. — Н… не надо!..       — Не нужно быть таким ворчуном, — чмокнув его в щеку, попросила его Саюми, ощущая, что ребенок, пусть и пытается сделать вид, что ему жутко не нравится такое отношение к его персоне, все рано не спешит выбраться из ее теплых объятий. — Так, кажется, уже расплавилось, — заметила принцесса, снимая котелок с огня.       Вскоре горячий металл уже был залит в маленькую глиняную форму.       Оставалось лишь подождать, когда прохладная полусырая глина остудит тягучий металл, и амулет будет готов.       — Вот, Саюми-сан, — протянул Тецуо девушке небольшую деревянную коробочку, решая дать объяснения на ее непонимающий взгляд. — Не дарить же ваш талисман просто так! Нужно уложить в коробочку.       Саюми могла лишь вслух порадоваться о том, что «ее детишки — такие добрые и находчивые ребята», не забыв, конечно же, обнять и Тецуо тоже. Ее так веселило то обстоятельство, как эти мальчуганы наперебой старались угодить ей, и порадовать Саюми любым способом. Лишь бы заслужить ее благосклонность и ласку, которую девушка дарила им, не жалея.       — Если бы с осени вы все пошли в академию шиноби — я любила бы вас всех еще сильнее, — подытожила она свои хвалебные оды в сторону сорванцов, которые не сильно разделяли эту ее точку зрения. Но, опять-таки, несмотря на это, старались учиться всему, что преподавала им супруга Хокаге самолично, чтобы подготовить их к вступлению в учебное заведение.       Теперь она уже шла домой, даже успев поужинать со своей дорогой ребятней, и, еще раз взглянув в коробочку с подарочным талисманом, удостоверилась, что ее презент «от чистого сердца» в виде серебристой когтистой лапки и впрямь очень удался! Ей уже так не терпелось увидеть выражение лица Тобирамы-сана, когда она подарит ему этот оберег! Оттого ее шаг ускорился еще сильнее.       Знала бы она, что как раз в это время ей активно «моют кости», то поторопилась бы уйди домой побыстрее…       Дело в том, что сегодня Тобирама вернулся со службы раньше обычного, что бывало нечасто. Можно было бы даже сказать, что это были чрезвычайно редкие исключения из правил. Но сегодня получилось так, что Сенджу пришел домой, а его жены еще не было.       — А куда ушла Саюми? — пройдя к хлопотавшей на кухне Мито, спросил он, намереваясь дождаться супругу к ужину, и сесть за стол вместе с ней. Но у Мито были другие планы.       — Кто знает… Всегда она убегает вот так, как сегодня, не известно куда, и неизвестно на сколько, — нарочито печально покачала головой куноичи, желая показать, как же сильно она огорчена поведением девушки. — Так что лучше начинать ужинать без нее.       Тобирама едва заметно нахмурился на слова невестки, пока еще не собираясь внимать тому, что пыталась сказать ему эта женщина.       — Наверняка она уходит заниматься с ребятней из приюта, — будто бы самому себе сказал он, и был абсолютно прав.       — Да, будет лучше, если ты так будешь думать, Тобирама-сан, — многозначительно высказалась Мито, с удовлетворением замечая, с каким выражением лица покосился на нее Сенджу, пока она была «во всю» погружена перемыванием итак чистых кастрюль. — У тебя такие непростые обязанности. Если твоя голова будет болеть еще и на счет верности своей супруги, то всем нам будет только хуже…       — А моя голова должна болеть на эту тему? — раздраженно спросил он, подойдя ближе.       Мито знала, что ее деверь заглотит эту приманку, и теперь ей оставалось самую малость, раскрутить затронутую тему настолько хорошо, насколько она была бы способна. А плести интриги она умела даже лучше, чем накладывать печати, будучи гением фууиндзюцу своего времени.       — Теперь, после того, как эта девушка стала твоей официальной женой, нет смысла рассуждать об этом… Ох. Сколько же раз я говорила тебе, как опасны неравные по возрасту браки! Но ты не желал меня слушать… Вполне логично, что ей, совсем еще молодой девушке, хочется намного большего, чем она может получить с мужчиной твоего возраста.       Тобирама чуть было не рухнул на пол от этого заявления! Это же абсурд! Разве нет? Да, ему было почти сорок, а его Саюми — двадцать пять. Но она никогда не жаловалась ему о том, что ей не хватает хоть чего-нибудь в интимном плане, или, тем более, что она не испытывает с Тобирамой удовольствия… Пусть секс у них был и не каждый день, но все же довольно часто… Не могла она нуждаться в большем! Возможно, Саюми не хватало именно простого человеческого общения с ним, но она ведь должна была понимать, что он не может сидеть с ней рядом целый день. У него очень много работы!       Мито, так явственно видя, как заметался миллион мыслей в голове ее родственника, поняла, что сказала именно то, что нужно. И была готова отразить любой выпад, уже целиком войдя в раж.       — Если бы Саюми что-нибудь не устраивало во мне, она бы сказала, — неуверенно возразил Тобирама, не в силах взглянуть невестке в глаза, а так же приказать ей замолчать, ибо все его нутро требовало поговорить об этом.       — Не могу согласиться, Тобирама-сан. Саюми очень скрытная девушка. Ей было бы проще молчать и делать по-своему.       — Я правильно понял, что ты пытаешься намекнуть, что Саюми мне изменяет? — спросил он напрямую, все еще будучи в состоянии держать себя в руках.       — Я?! О, нет. Ну что ты… Я ведь, не ловила ее за руку, с чего бы мне заявлять об этом с такой уверенностью?.. Да, я, конечно, видела ее как-то на свидании с Кагами, но наверняка она оказалась в той «раменной» с ним совершенно случайно… — приложив руку к подбородку в задумчивости, молвила Мито, отложив свои кастрюли в сторону. — А то, что они так тепло и мило общались между собой на вчерашнем нашем празднике, скорее всего обусловлено тем, что… хм… Ну… наверняка, и этому есть объяснение.       Удзумаки «забыла» упомянуть о том, что видела Саюми и Кагами в «раменной» в компании Торифу, а беседа, которую Мито охарактеризовала, как милую, была у Саюми не только между Кагами, но и Сару, что совершенно поменяло бы впечатление Тобирамы от открывшихся для него сведений.       Вместо этого он мог лишь приоткрыть в крайнем удивлении рот, чувствуя, как подкашиваются его ноги…       — …Саюми ходила на свидание? С Кагами?       — …Наверное, не стоило говорить тебе… — пожала плечами Мито, будто бы в неуверенности.       Тобирама прошелся по кухне, неистово размышляя об этом всем сказанном, пока его невестка стояла рядом, изображая из себя смиренную святость, с нетерпением ожидая, к чему приведет ее игра.       — Я считаю… что Саюми не относится к категории девушек, способных к измене… — не успел Сенджу договорить это, как Мито прыснула от смеха, давая понять, что в корне не согласна с этой мыслью.       Но Тобирама все равно не мог поверить… Прошло всего пару месяцев с момента их замужества! И она ведь миллион раз говорила ему, как сильно любит его… Она всегда говорила лишь правду, всегда поступала достойно, в соответствии со своим «кодексом», а теперь еще и «правилами этикета».       А то, что у них происходит по ночам — было просто неописуемо прекрасно. Не для одного ведь только Тобирамы, в самом деле!       Эти мысли вернули его к воспоминанию о том, как его супруга удивила его однажды, продемонстрировав невероятные навыки в оральном сексе…       Сколько же сомнений возникло у него в ту ночь! Неужели уже к тому моменту она…       Не сказав невестке ни слова, Тобирама вылетел из кухни, и, не удосужившись даже переодеться, выскочил на улицу. Об ужине он вообще забыл думать, пусть до этого и был голоден. Сейчас все его мысли были заняты совершенно другим.       Перенестись Хирайшином к ней? А вдруг она как раз в это самое время -…       Едва Сенджу представлял подобное у себя в голове — просто забывал дышать от ярости! И негодования. Нет, он не готов увидеть это…       В таких мучениях он и прометался целый час на пороге ворот в свое поместье, не замечая, как Мито наблюдает за ним с окна второго этажа, во всю упиваясь зрелищем. Поделом ему, считала куноичи, не ощущая себя злодейкой нисколечко.       «В твоей душе ненависти даже больше, чем в моей», — усмехнулся кьюби, обращаясь к своей хозяйке, искренне наслаждаясь наравне с куноичи.       Когда Саюми подошла к дому, уже смеркалось. И она даже не сразу заметила Тобираму у входа, что был к этому моменту уже настолько морально обессиленным из-за своих терзаний, что практически еле держался на ногах. А, быть может, тело его сотрясало от страшной злобы.       — Тобирама-сан! — восторженно воскликнула девушка, подбежав к супругу, когда заметила его фигуру. — Вы сегодня рано, я так рада!       — Где ты была?! — прикрикнул на нее Сенджу, не давая Саюми закончить.       Он впервые повысил на нее голос, и девушка тотчас сильно смутилась и застопорилась, можно было бы даже сказать, что она по-настоящему испугалась. Но отчего ее супруг на нее злится? Почему смотрит так сурово? Разве она что-то сделала?..       Под действием этих мыслей, принцесса ответила Тобираме не сразу, стараясь понять причину такого настроения. Но, пусть Саюми и не была особо проницательным человеком, поняла, что у супруга не иначе, как приступ ревности. Нервно сглотнув, Мифуне решила не тратить время на объяснения, и потянулась в рукав своего кимоно, извлекая ту самую деревянную коробочку со своим подарком.       — …Что это? — раздраженно спросил Сенджу, открывая протянутую ему вещь, извлекая амулет.       — Я ведь не подарила вам вчера ничего… Но у меня было не так много денег, поэтому… я решила сделать вам что-то своими руками. И вплоть до вечера я была в приюте, где мы с ребятами делали этот оберег для вас. Простите, что не предупредила о том, что собираюсь заняться этим. Я надеялась сделать сюрприз… — Саюми опустила голову, покаявшись в этом всем, не замечая, как лицо ее супруга поменялось, как минимум, трижды.       Сперва искаженное злобой, оно выражало непонимание, затем удивление, а теперь, тяжело выдохнув, опустив плечи, мужчина выругался про себя за свою подозрительность, и ощутил раскаяние за свое поведение и грубость к этой доброй и искренней девушке.       Проведя ладонью по своему уставшему лицу, он опять посмотрел на свою сжавшуюся от неуверенности супругу, что снова стала жертвой интриг его невестки, и Тобирама сам помог Удзумаки осуществить задуманную схему. Он чувствовал себя неадекватным, одержимым безумцем, очень виноватым перед женой за свою дурацкую подозрительность.       — Прости, Саюми. Я… не хотел кричать на тебя. Просто… ты молода и красива, а я уже такой старик… Я имел глупость думать, что сам факт этого уже дает мне право беспочвенно ревновать тебя.       — …Неужели я давала вам повод не доверять мне хоть в чем-то, Тобирама-сан?       — Нет, конечно нет! Ты очень хорошая жена. Самая лучшая. Просто Мито… сказала, что видела, будто бы ты ходила на свидание с Кагами, поэтому… — он говорил это специально, будто бы желая услышать ее оправдания на этот счет, давая понять Саюми, что даже сейчас он все еще не до конца верит ей.       — …Но разве на свидание ходят втроем? Там был Торифу, и плюс ко всему, Кагами ведь тоже женат, Тобирама-сан!       — …Так значит…       Тобирама ощущал себя теперь еще и идиотом. Мито рассказывает ему истории, а Сенджу непоколебимо верит в них. А в порядочность своей жены — нет. Это было в корне неправильно.       Саюми тоже думала об этом. И, конечно же, ей было обидно, что супруг считает ее настолько падшей и помимо этого еще и глупой, раз он возомнил, что его супруга решит изменять ему с его же учеником.       — Вы меня тоже поймите, Тобирама-сан. Не могу же я сидеть дома целый день. С Мито. Я тоже должна выходить, общаться с кем-нибудь… — принялась вяло оправдываться Саюми, не понимая, почему она отчитываться за то, в чем не была виновата.       — Разумеется! Саюми… Ты можешь не продолжать, — он рывком приблизился к ней, погружая в свои объятия, в ладони все еще удерживая ее подарок. — Ты делаешь все правильно, а я был очень неправ… Больше такого не повторится. Я полностью тебе доверяю. — Саюми улыбнулась ему, но очень вымученно… Просто потому, что знала, что супруг ждет от нее этой реакции. — …Ты сказала, что это «оберег»? Красивый, — повертев в руках лапку снежного барса, сказал Тобирама, запоздало оценив результат трудов Саюми, тем самым желая перевести тему их неприятного разговора, затеянный им же самим. — Я буду всегда носить его с собой.       Стоит ли говорить, что все восторженное настроение Саюми уже сошло на нет. Но девушка уже немного привыкла к такой нервозной обстановке, поэтому все, что ей оставалось делать — просто продолжать мило улыбаться и утвердительно кивать, аки безмозглый попугай…