Железное сердце

      Спустя пару часов Мито и Саюми все же переступили порог своего дома, ибо последние шаги несчастная обессиленная девушка делала вообще на автомате. Тело ниже пояса жутко болело… Никакого обезболивающего ей не предложили, и, хотя она знала, что в клане полным полно ирьенинов, так боялась, что хоть кто-нибудь узнает, что она проходила обследования по бесплодию, что решила терпеть несмотря ни на что, и молчать.       — Я… буду у себя… — еле слышно молвила юная Мифуне, неспешно приблизившись к лестнице, умоляя ками помочь ей взять эту высоту. Любое движение ноги тут же отдавало тупой болью в животе.       Мито ничего не сказала, и, наблюдая за мучениями принцессы, хотела было помочь ей подняться. Но, как только Саюми преодолела первую, вторую ступеньку (медленно, но все же уверенно), решила не предлагать свою поддержку. И все же ей хотелось помочь хоть как-то…       — Широ, иди сюда, — позвала она собаку, выйдя во дворик.       Пес нехотя, но послушно, подошел к куноичи, вопросительно на нее уставившись. А Мито тем временем протерла ему лапы мокрым полотенцем, и запустила на террасу.       — Ступай к своей хозяйке, — милостиво позволила она, пусть выражение ее лица было абсолютно непроницаемым, и кивнула псу в сторону лестницы.       Широ понимал не все человеческие слова, но очень хорошо разбирался в интонации и жестах. И понял, что «третья хозяйка» милостиво позволила ему пойти в покои к «первой хозяйке» Саюми. Тотчас он деловито поднялся наверх, подошел к дверям в маленькую комнатку девушки, и отодвинул седзи своим носом, уверенно проскакивая внутрь.       Саюми плакала. Тихо, сдавленно, сопровождая свои стенания рваными всхлипами, и даже не услышала, что в комнату кто-то проник.       «За что же мне все это?..» — искренне не понимала она.       Думала ли Саюми, что выйдя замуж за такого человека, как Тобирама-сан, будет вынуждена почти что каждый день задаваться таким вопросом. Раньше она считала, что любое испытание — это повод доказать всем окружающим, и себе в том числе, что она достойна любви такого человека, как он. Сейчас она хотела только одного. Чтобы ее все оставили в покое.       — Ш…Широ… — приподняла Саюми голову, когда мокрый нос ее питомца постарался приподнять ее правую руку, дабы подлезть под нее и улечься рядом. -…Хороший мальчик…       Принцесса уткнулась носом в теплую собачью шею, почувствовав долгожданное утешение… Она знала, что Широ не проник бы в ее спальню своевольно, и это Мито милостиво позволила ему зайти, и поняла, что куноичи не может найти в себе силы пойти к ней и утешить лично, и решила сделать хотя бы это.       Через какое-то время пришел Тобирама, заметив, что никто не встречает его. Мито запоздало вышла в коридор, с извинениями о том, что ужин пока не готов, ибо она была занята сегодня днем. А Саюми…       — Саюми… отдыхает у себя, — пространно закончила Мито свои объяснения. Не выдержав испытующего взгляда шиноби, ей пришлось объяснить подробнее. — Мы ходили на … обследования. И ей нужен будет отдых какое-то время.       — Обследования? — не понял Сенджу. Насколько он знал, Саюми ничем не болела. — Что-то случилось?       — Нет, ничего. Все в порядке. Просто… я посчитала своим долгом сводить ее к повитухе, проверить, почему она до сих пор не понесла…       Мито всегда считала, что Тобирама человек практичный и рациональный. Оттого никак не ожидала, что ее деверь тут же обрушится на нее с упреками:       — Разве тебя кто-нибудь просил об этом?! Почему ты постоянно «считаешь своим долгом» влезть в ее жизнь?       — Я просто хотела…       Мито не смогла закончить, ибо Тобирама, отбросил свое хаори в сторону, не удосужившись повесить, и последовал на второй этаж. Удзумаки молча подняла его накидку, тяжело вздохнув, понимая, что она не права в этой ситуации. Но, как бы то ни было, Саюми уже досталось. И не было смысла думать о том, что стоило поступить по-другому.       — Саюми… — Тобирама без стука зашел в спальню своей супруги, в темноте успев заметить, как она натянула свое одеяло повыше, спрятав лицо, а Широ, ее пес, с любопытством поднял свою голову от ее подушки, почти сразу укладываясь обратно.       Было очевидно, что девушка никого не хочет видеть. Но она всегда была открыта для него, Тобирамы, чтобы между ними, или между ней и Мито ни происходило. И шиноби надеялся, что и в этот раз он сможет ее утешить, пусть пока и не знал — как.       Сенджу присел на край ее футона, положив руку ей на голень, что заставило вздрогнуть девушку, но никак не развернуться к нему, или хотя бы поздороваться. Пусть Саюми и не делала вид, что почивает, но все равно ничего не говорила. Возле футона Тобирама сумел разглядеть небрежно скомканное нижнее кимоно, обильно заляпанное кровью, и тотчас почувствовал себя нехорошо, стыдливо отведя глаза в сторону.       — Саюми, тебе следовало сказать Мито, что причина нашей бездетности во мне. И не идти на этот… «осмотр».       Девушка ответила не сразу.       — …Как я могу признаться хоть кому-нибудь в том, что вы не желаете иметь от меня ребенка? Даже думать об этом… тяжело…       Тобирама не мог делать вид, будто бы не был в курсе того, что его супруга хочет детей. Он прекрасно знал, что хочет… Даже если не брать во внимание ее постоянные расспросы об этом, не на прямую, а будто бы завуалировано, однако непреклонно намекающие на то, как было бы прекрасно обзавестись потомством, и ее постоянное стремление находиться рядом со «своими любимыми» детишками из приюта, и малышкой Цунадэ, все говорило о том, что его жена только и мечтает о том, как родить малыша.       Но он все равно делал так, как считал нужным. Так, как хотелось бы, в первую очередь, ему.       Отчего-то Тобирама решил, что его супруге намного легче будет понять и принять его точку зрения о том, что и без детей — их семья может вполне себе прекрасно существовать. А все эти заботы, хлопоты… Сенджу уже не в том возрасте. Теперь он думал о том, что стоило обговорить этот вопрос с Саюми в самом начале, до замужества. Но он так сильно хотел сделать ее своей, что эта мысль его даже не коснулась!       — Саюми…       Он хотел обнять ее, и пообещать, что у них «все будет хорошо», но девушка так боялась, что сейчас он как и всегда станет читать ей свои нотации о том, что ей следовало бы делать, а что — нет, и пресекла его попытку улечься сзади нее.       — Я все понимаю, Тобирама-сан… Все понимаю… И все же, если вы не против, могу я побыть одна? Я не хочу говорить… — ее голос сорвался в конце, и Сенджу понял, что она заплакала. — Я… не хочу ничего…       Тобирама на секунду замер, не зная, что ему делать. Но Саюми попросила оставить ее в покое, и он не мог утешать ее силой… Тихо вздохнув, он поднялся, дабы уйти.       Ужинали Мито и Тобирама без Саюми. Хотя, ужинали — слишком громкое слово для того, чтобы описать ту безмолвную угнетающую атмосферу, что воцарилась между ними двумя. Тобирама просто сидел за столом напротив своей остывшей тарелки с мисо, не в силах заставить себя съесть хотя бы ложку. Он не был брезгливым человеком, но окровавленное кимоно его супруги напрочь отбило у него любой аппетит.       Мито не пыталась начать разговор и была тише воды ниже травы, явственно ощущая себя виноватой. Но эта звеняща тишина ее практически свела с ума. Благо, Тобирама первый ее нарушил, тяжело вздохнул, потерев свое лицо ладонями.       — …Она не выдержит… — облокотившись локтями о столешницу, он сидел, закрыв лицо, еще какое-то время, и повторил это снова, медленнее и тише. — Она… не выдержит… Что мне делать, если она уедет? Бросит меня… До этого осталось совсем немного…       Слыша этот печальный голос Второго Хокаге, у Мито дрогнуло сердце. Она так сильно хотела, чтобы Саюми убралась отсюда! Но Удзумаки не думала, что ее деверь так сильно любит эту девушку… Ни про одну особу он не говорил так. Таким тоном…       — …Почему ты так думаешь? — решила спросить Мито, пусть и понимала, что на месте Саюми она бы уехала домой давным давно. Лишь по-поистине стальной выдержке было бы по силам вытерпеть все те издевательства, что пережила эта Мифуне…       Тобирама убрал с лица ладони, уложив подбородок на костяшки пальцев, и пустым взглядом принялся сверлить стол, снова нарушив молчание через какое-то время, будто бы в перерывах между своими доводами неистово размышлял о чем-то.       — Когда Саюми поселилась здесь, когда ты выделила ей комнату, я сказал тогда, что это не так уж и плохо. И она, возможно, захочет когда-нибудь побыть одна. Саюми сказала, что никогда не пожелает закрыться от меня… Прошло всего восемь месяцев, и теперь она просит, чтобы я оставил ее в покое. И я не виню ее за это…       Когда Тобирама спустился в кухню к Мито, она ожидала, что он будет ругать ее, быть может, даже скажет, что отныне — она может делать все что хочет, но только не в этом доме. Но Сенджу даже не повысил на нее голос… Чувствовал ли он и свою вину за то, что жизнь Саюми была полна печали и страданий?       — Тобирама-сан… Я ведь хотела сделать, как лучше… Я хотела помочь… — принялась оправдываться Мито, понимая, что ее помощи абсолютно никто не просил. — У вас так и не получилось зачать… И я подумала, что…       — Мито, — грубо пресек ее причитания Сенджу, — я сам не хотел ребенка. И по этой причине, и только по этой, Саюми не беременна.       Глаза куноичи округлились, и она даже не сразу нашла, что сказать на подобное признание.       — Как же это… А… почему ты… — понимая, что не ее дело спрашивать Сенджу о том, чего он хочет или не хочет, Удзумаки осеклась. Но как же сильно удивило ее это открытие! Она даже подумать не могла, что Тобирама не желает иметь наследника. Он всегда помогал им с Хаширамой в воспитании ее сына, а потом и ее любимой девочки, которая так скоропостижно скончалась! Но это не говорило о том, что Тобирама в таком случае млеет от детей, скорее о том, что он принимает такое беспокойство о родных, как должное, потому и старался делать все для своего брата и невестки. — Прости. Что же она мне не сказала? Ох, знаю почему, знаю…       Саюми же была той еще тихушницей! Всегда терпела до последнего… Разумеется, она бы не призналась и сейчас, принимая нежелание Сенджу иметь отпрысков так или иначе на свой счет.       — Прости, Тобирама-сан… — сдалась Мито, не в силах взглянуть в лицо своему родственнику. — Я поступила плохо, я понимаю… Просто… Видишь ли, иногда я просто не могу заставить себя вести себя по-другому! — попыталась оправдаться куноичи.       Тобирама устало вздохнул, зная, что она, как и всегда в таких случаях, постарается перевести стрелки, и вновь напомнить ему о том, что она «сосуд» кьюби. Он был готов смиренно выслушать ее тираду и в этот раз, но как же ему надоело это! Пускай Мито идеально контролировала девятихвостого, но она совершенно перестала контролировать себя.       — Как бы то ни было, Мито, тебя никто никогда не обижал в этом доме. С первого дня, как ты появилась здесь — мы с Хаширамой делали все, чтобы ты была счастлива вдали от своего дома. Ты была юна и неопытна, и все учитывали это. Все помогали тебе, а не создавали трудности. Почему же ты… так…       Мито нахмурилась, не вполне соглашаясь с этим. Ей нравилось быть супругой Первого Хокаге, сейчас ей даже казалось, что она любила его. Этого несносного шиноби, за которого ей «посчастливилось» выйти в семнадцать лет. Но тот, кто ее действительно всегда жалел и по настоящему оберегал, как самую настоящую сестру — был Тобирама…       «И вот так я отплатила за его доброту…» — чуть ли не плача подумала Мито, понимая, что она ужасный человек! Свои амбиции, эгоистичные желания она поставила в приоритет перед своей совестью… Что вообще такое совесть, иной раз думала она? Может ли испытывать ее угрызения человек, с такой тяжелой, почти обделенной радостями жизнью, какая была у нее?       — Мне жаль… Тобирама-сан… — ей больше нечего было сказать.       — Мне тоже. Но тебе следует извиняться перед Саюми, а не передо мной. Но, разумеется, это было бы выше твоих сил. Может я и заслужил плохое отношение… — «понимающе» молвил Сенджу, вставая из-за стола.       — Нет-нет! Тобирама-сан, нет! Ты не заслужил! — взмолилась Мито, подскакивая из-за стола вслед за мужчиной.       — …Но Саюми уж точно ничего тебе плохого не сделала.       И он просто ушел. Куда-то на улицу. Даже не захотел оставаться в доме…       Мито долго сидела в гостинной в одиночестве, не зная, что ей и думать обо всей этой ситуации. Ей совершенно искренне захотелось и впрямь извиниться за себя перед девочкой. На этот раз, наплевав на смех кьюби внутри своих мыслей, Удзумаки вошла в кухню, смешав быстрое болеутоляющее, и, поставив его на маленький поднос, неспешно поднялась по лестнице к Саюми.       Когда она прошла внутрь и села на пол, облокотившись спиной о седзи, своими ножками практически коснулась хозяйки комнаты, до того мало места было в этой спаленке. Девушка по шороху кимоно уловила, что к ней пожаловала Мито, не понимая, что она здесь забыла. Ибо Саюми уже практически засыпала, и в гостях не нуждалась совершенно. Особенно в обществе Мито… Будто бы прочитав ее мысли, Удзумаки молвила, непривычно спокойным тихим голосом:       — Я принесла обезболивающее. Если у тебя температура — я могу принести жаропонижающее, Саюми.       Юная Мифуне едва заметно поерзала под одеялом, не сразу ответив ей:       — Не нужно.       Мито вздохнула, собираясь с силами для своего монолога.       — Ты меня прости. Я не знала, что Тобирама сам не хочет детей. Не думала, что он такой… единоличник. Ах… Он всегда… был таким внимательным и заботливым. Совсем не такой, как его растяпа-брат. Поэтому, я не могла допустить мысли…       На памяти Саюми, это был первый раз, когда о Хашираме Сенджу кто-то отзывался плохо. Пусть девушка и не хотела разговаривать с Удзумаки, просто не могла не спросить:       — …Если Первый Хокаге был таким плохим, что же вы вышли за него, а не за Тобираму-сана?       — А меня кто-то спрашивал? — усмехнулась Мито, — Хаширама был главой клана. Разумеется, самая лучшая партия для единственной дочери главы клана Удзумаки.       -…Я слышала о Первом Хокаге лишь хорошее… — вяло прокомментировала ее признание Саюми, ставя доводы Мито под сомнение. Всегда ей всего мало! Даже участь супруги Первого Хокаге не приходилась по-вкусу?       — Да, все всегда говорят о нем лишь хорошее. Бог шиноби, добрый малый! Красивый, статный, веселый… Да только мало кто знал его так, как знала я. Все у нас было. И драки, и запои… Иной раз я по полгода не видела его денег, все под чистую проигрывал в карты. Или пропивал. Потом начались еще и измены… — Мито говорила это так раздраженно и обиженно, что было трудно не поверить в то, что она говорила. Но это было так… неожиданно!       — Вы… это серьезно?.. — слегка развернулась на нее Саюми, желая видеть лицо Удзумаки, пока она говорит ей все это.       — Серьезнее некуда, — покачала головой Мито, устремляя свое лицо в сторону своей расклеившейся собеседницы. Хотя, по тону голоса самой Удзумаки казалось, что она и сама — еще немного — и расклеится похлеще несчастной Мифуне. — А знаешь, кто был рядом, когда моим детям нечего было есть? Или когда кто-то из нас заболевал? Когда… случались эти чертовы… приступы? Тобирама-сан.       — …       Саюми не знала, о каких приступах идет речь, но решила не акцентировать на этом внимание. Куда сильнее ее поразило то, что ее муж все это время, видимо, с первого дня появления Мито в их с Хаширамой жизни, делал для них обоих столь много! Саюми не корила его за это в своих мыслях… Только никак не могла понять, почему же тогда Удзумаки была все это время так жестока к ней?! Разве не должна была эта женщина в отместку позаботиться о ней, Саюми, отдав Тобираме долг? Ее размышления прервал еще более печальный голос куноичи:       — Поэтому, глядя на вас с ним, могла ли я не завидовать? — Мито было нелегко в этом признаться. Она никогда ни перед кем не обнажала свои слабости, ибо знала, чем это ей будет чревато. Но, раз уж она уже дала волю своим откровениям — решила покаяться во всем, что ее гложило. — В шестнадцать лет со мной проделали все то же, что с тобой сегодня… И пришлось вытерпеть. И это была не самая большая боль в моей жизни… И не думай, что я какая-то особенная — героиня. Все женщины живут так, в непрекращаемой борьбе. С окружающими нас людьми, или… с самой собой…       Слыша это, Саюми даже приподнялась на локтях.       — Перед тем, как выйти замуж, вас… заставили пройти такой же «осмотр»? — решила уточнить девушка.       — Конечно. Кто бы женил меня на главе клана, если бы не было убеждения, что я девственница. И способна родить в кротчайшие сроки. Ох, лучше бы Мидори-сан меня «забраковала» тогда, ей богу… — устало уткнулась лбом в свои поджатые коленки Мито.       Несмотря на свою обиду на красноволосую куноичи, которая, по понятным причинам, пока еще никуда не делась, Саюми просто не могла мысленно не пожалеть Удзумаки… За то, что ей пришлось перенести такое в столь юном возрасте. Будучи абсолютно невинной, практически ребенком! Еще и «под эгидой» этой чертовой Мидори-сан, манипуляции которой Саюми ощущала на своем теле до сих пор.       — Извини… — «выправилась» Мито, снова сев ровно, и поправив растрепавшуюся своим эмоциональным повествованием прическу. — Просто крик души. Не пойми меня неправильно, своего мужа я… можно сказать, что любила. Но «пробилась» с ним всю нашу супружескую жизнь. Знала бы ты, как обидно мне… Вот, выпей лекарство, — видя, что девушка более-менее пошла на контакт, предложила куноичи, придвинувшись со стаканом болеутоляющего к ней.       Саюми послушно принялась пить, пока Мито помогала ей удерживать стакан, продолжая с грустью размышлять о своей прошедшей не впопад жизни.       «Единственный лучик света в моей судьбе, мою девочку, и то отобрал ками… Что, если Саюми была таким же лучиком для Тобирамы-сана?» — глотая слезы, думала Мито, по наитию погладив Саюми по голове, будто бы свою родную дочь. Когда ее малышка болела, она так же сидела у ее постели, в этой же самой комнатке. Удзумаки часто видела в Саюми своего погибшего ребенка, но это ее будто бы даже злило. Теперь, она понимала, что эта ненависть была абсолютно неправильной, неестественной…       Оставшись снова наедине, Саюми теперь долго не могла уснуть, обдумывая то, что поведала ей Мито. Девушка все еще безумно сильно обижалась на нее, но теперь могла хотя бы немного понять ее чувства… Ее боль, постоянно скрываемую внутри, и, разумеется, она не могла не думать о Тобираме, своем супруге.       Понятно, почему ему так непросто «оторваться» от Мито, всей невестки. Судя по всему, он настолько привык быть ей поддержкой во всем, что просто не представлял себе ситуацию, чтобы куноичи вдруг осталась совершенно одна! Дело было совсем не в кьюби, нет… Она действительно была дорога Тобираме, несмотря ни на что.       Мито тоже размышляла о нем, сидя у окна в своей спальне. Точнее, почему-то ей так живо вспомнился тот день, когда они впервые встретились с ним, в этом темном, заросшем диким кустарником лесу, во время преследования вражескими шиноби ее, милой вздорной девчонки из Страны Водоворотов, что в открытую выступила против своего вынужденного скоропостижного замужества, которое должно было состояться уже завтра…       — Кхк! — от нечеловеческой усталости ноги красноволосой девочки запнулись, и она почти что кубарем упала вниз, тотчас окруженная врагами клана Удзумаки.       Но они не успели молвить ей ни одного угрожающего слова, ибо тут же были уничтожены, один за другим каким-то шиноби, присутствие которого выдавали лишь крики его жертв, мимо которых проскальзывала его фигура.       Мито даже не успела испугаться, и понять, что происходит. А этот беловолосый высокий паренек уже подошел к ней, протягивая руку, дабы помочь подняться. Но его уничижительный прищуренный взгляд не дал малышке Мито разглядеть в юноше своего друга.       — Убери свои руки! — кинула дерзкая девчонка в незнакомца целой пачкой сдерживающих печатей, но все они тут же были разрублены на миллион кусочков и отброшены в сторону.       — Успокойся. Я тебе не враг. Мое имя — Тобирама Сенджу, — представился парнишка, и сделал только хуже.       — С… «Сенджу»?!       — Да. Я младший брат твоего будущего супруга, Хаширамы.       — Он не будет моим супругом! Я не хочу!..       — Тц… Я битый час искал тебя в этом месте, дабы уберечь от опасности… Могла бы сказать хотя бы «спасибо». Ведешь себя как ребенок.       — Я и есть ребенок! Мне только вчера исполнилось семнадцать!       — Значит, вы с моим братом хорошо друг другу подходите. Он как раз отстает в развитии, — задумчиво молвил беловолосый Сенджу, потерев свой подбородок со странной красной отметиной посередине.       — Что?!.. Разве он не глава клана?       — Это была шутка, — присаживаясь на поваленное дерево, вынужден был пояснить Тобирама, как он назвал себя, испытующе принявшись смотреть на невесту своего старшего брата. Если честно… он вообще не представлял их вместе. Но, раз уж все было договорено — делать было нечего. Пришлось сперва помогать в ее поисках, а теперь необходимо было каким-то образом убедить ее вернуться домой. А девушка казалась ему очень проблемной… И связываться с ней особого желания не было.       Однако, вопреки его ожиданиям, что эта принцесса-бунтарка снова попытается удрать, Мито, спустя минуту напряженного разглядывания его персоны, вдруг резко уселась рядом, и горделиво подняв свою головку, решила поинтересоваться:       — Как ты нашел меня?       — Я довольно хороший сенсор. А чакра Удзумаки очень сильно отличается от любой другой, — терпеливо пояснил парень, неспешно отвернувшись от девушки, будто бы не желая смутить ее своим пронизывающим взглядом. Хотя, если подумать, он уже и так отлично разглядел ее, несмотря на мрак. Красивая принцесса. Хашираме придется по-вкусу.       — Пф! Твой брат тоже такой хвастун?! — снова подскочила куноичи со своего места, вставая прямо перед лицом Сенджу. — Я вот, например, в свои юные годы — уже гений фууиндзюцу, но я же не заявляю об этом первому встречному! — скрестив руки на груди, молвила девушка.       — …Я вижу, — насмешливо прокомментировал Тобирама, вынужденный в таком положении смотреть на нее в упор.       Забавная особа. Так и не скажешь, что она сильнейшая куноичи в своем клане, подумалось юноше, как вдруг он заметил, что боевое настроение принцессы вдруг резко сошло на нет.       — …Считаешь, что я взбалмошная, глупая девчонка, что привлекает к себе внимание, верно? — опустив руки, риторически спрашивала Мито. — Может, так и есть… Может, была бы я сильнее и спокойнее, не переживала бы так о своем будущем… Я знаю, что на меня возлагают большие планы и чаяния… И… мне страшно! Я боюсь не справиться!..       Тобирама впервые видел, чтобы девушка так сильно жестикулировала во время разговора. Она даже чуть было не заехала ему по носу на последней фразе. Но то, что она сказала… вовсе не насмешило Сенджу. И дало понять, что с этой Мито вполне можно будет и договориться, если подобрать верные слова.       — Тогда… если понадобится — я помогу, — пообещал он. И с тех пор и впрямь следовал своей клятве беспрекословно…       — Ладно… — миролюбиво молвила девушка, заметно сильно успокоившись под влиянием общества этого уверенного спокойного юноши. — Если твой брат такой же, как ты — все не так плохо…       Сенджу усмехнулся на это, очевидно, польщенный тем, что пришелся по душе этой вздорной особе.       — Он лучше. Ты не будешь разочарована.       От воспоминаний об этой самой фразе Мито прошибла самая настоящая дрожь ярости.       «Да, уж… Спасибо, Тобирама-сан. Мог бы и предупредить, что это был явно сарказм!» — отбросив свое одеяло в сторону, снова поднялась на ноги Мито, решая пойти сделать что-нибудь по хозяйству. Было ясно, что сегодня уснуть ей все равно не удастся.