Железное сердце

      — Саюми-сан… ушла?..       Крошка Цунаде крайне редко приходила в дом Хокаге. И если и приходила — то только с целью повидать своего любимого «дядю Тобираму», и в последнее время — чтобы позвать Саюми, его супругу, погулять с ней где-нибудь, или пойти в приют к мальчишкам. К бабушке она теплых чувств не испытывала, но решила прийти и спросить у нее, не заболела ли ее родственница? Она не видела Саюми-сан уже почти месяц… И вот Мито-сан говорит ей о том, что супруга дяди Тобирамы уехала к себе домой!       — А когда она вернется, бабушка Мито? — обеспокоенно продолжала спрашивать девочка, стоя в пороге кухни хозяйки поместья, теперь уже — единственной…       — Не знаю, Цуна… — продолжая неспешно чистить дайкон, ответила Мито. Очень печально и тоскливо. — Быть может, она уже никогда к нам не вернется…       —…Никогда?! — Цунадэ была просто в шоке. — И она… И она даже не попрощалась со мной!.. — в слезах осознала девочка.       — Да… И со мной — тоже… Она очень спешила домой, Цуна. Саюми не могла тратить свое время на это… — отложив недочищенные овощи в сторону, ответила куноичи, развернувшись на то место, где обычно стояла Саюми, помогая ей на кухне. Она так привыкла к присутствию этой принцессы, что до сих пор не могла отвыкнуть от того, чтобы подавать какие-то кухонные принадлежности в ее сторону по-наитию, или даже задавать вопросы. Но, разумеется, ответить мог бы ей лишь кьюби.       — Я не верю… — захныкала девочка, прикрыв свои раскрасневшиеся глаза ладошками. — Я скучаю по ней! Я хочу ее увидеть!..       — …Я тоже, — сказала ей Мито, усевшись напротив внучки на высокий стул, подперев ладонью лицо.       Цунадэ этого не услышала, принявшись в сердцах обличать женщину:       — Это из-за вас она уехала! Я знаю, что вы ее мучали, пусть она и не рассказывала!.. — сжав кулачки, воскликнула малышка, тотчас убегая из ее дома. Больше находиться здесь ей совершенно не хотелось.       Мито переместила свою ладонь на глаза, сидя в таком положении долгое время. Порою она всхлипывала, корила себя за ту жестокость, что так щедро проявляла в отношении Саюми, строила ей столько препятствий!.. И то, что окончательно ее сломало — тоже было следствием ее грязных игр. Если бы в тот злополучный день она бы не повела себя, как дура, поощрив порыв Данзо отомстить за нее этой девушке, все было бы по-другому… Конечно, и Тобирама-сан тоже внес свою лепту. Но Саюми была уже практически готова помириться с ним… Оставалось совсем чуть-чуть. Теперь… Что теперь будет с Тобирамой-саном?       Мито всерьез за него переживала.       Когда она вернулась с Данзо и старшим мальчиком, Фумио, домой — Саюми уже не было. Тобирама сидел на пороге, смотрел в одну точку, перебирая в пальцах какой-то серебряный амулет, и всем сразу стало понятно, что они опоздали. Хотя, Сенджу сказал, что это было неизбежно. Фумио не на шутку разволновался, понимая, что произошло какое-то жуткое недоразумение с их непосредственным участием, но его тут же заткнул Данзо, который теперь был его капитаном. Следовательно, мальчику нужно было тут же перестать метаться и вернуться обратно. Однако прямо перед уходом, он всучил Мито маленькое письмо, как потом оказалось, от всех ребят для Саюми-сан, которое он подготовил заранее, на случай, если они и вправду не успеют. Мито с благодарностью забрала его, и на этом Фумио и Данзо покинули поместье Сенджу. Более от них ничего не зависело.       И от Тобирамы и Мито тоже.       Медленно подойдя к деверю и присев на порог рядом с ним, Мито постаралась утешить мужчину, пусть и не знала, какими словами тут можно помочь!       — Прости меня, Тобирама-сан! Мне… так жаль… — она положила руку ему на колено, но Тобирама не реагировал на этот жест.       — Мне… тоже… — едва слышно сказал он.       И в таком положении они сидели молча, не шелохнувшись, пока не стемнело окончательно.       — Не туши свет на крыльце, Мито! — скомандовал Сенджу, когда оба они все же решили войти в дом. — Саюми может передумать и вернуться. Если будет темно — ей будет не удобно…       Мито затравленно на него посмотрела, пораженная его наивностью и… этой странной верой в то, что она все-таки передумает и придет обратно. Но свет и впрямь оставила.       Поэтому он сидел на крыльце весь день? Ждал, что она в одну прекрасную секунду все же сможет появится у ворот их дома? Ох, Тобирама-сан… тяжело же тебе будет привыкнуть.       Однако уже на следующий день он принялся за работу. Встал еще раньше обычного, тренировался усиленнее прежнего, хорошо позавтракал, и сидел в кабинете Каге до темного вечера. Мито поняла, что он решил бороться со своей хандрой тяжелой работой и очень обрадовалась. Быть может, он сможет прийти в норму намного быстрее, чем она думала! Разумеется, ей было жаль, что девушка, которая стала ей по-настоящему родной, больше не живет с ними… Но за душевное здоровье своего деверя она волновалась больше, чем о себе, или о чем-нибудь другом.       Но постепенно эта энергия сошла на нет. Сперва он уходил со службы раньше, потом вообще посещал кабинет лишь до обеда, ссылаясь на то, что у него есть еще кое-какая работа дома. Почти не ходил на собрания, возложив эту прерогативу на Сару и некоторые иные свои обязанности на других учеников. И закончилось все тем, что спустя три недели он практически перестал выходить из своей спальни. Мито даже не была уверена, что он выходит хотя бы в туалет… То, что она приносила ему в комнату поесть — он смиренно принимал, но почти ничего не съедал, пусть и впрямь всегда сидел за своим столом и что-то делал.       Однажды Мито не совладала со своим любопытством, и решила посмотреть, чем именно занят Сенджу, напряженно сидя в одной позе. И оказалось, что он читал свиток со стихами, что принадлежал когда-то Саюми!       — Тобирама-сан… — неуверенно обратилась она к деверю в тот самый момент. — Я думала, ты… работаешь. Сейчас не самое лучшее время для того, чтобы… читать стихи…       — Да… Я отвлекся всего на минуту, — соврал Сенджу. — Послушай, это хокку, Мито:       «Глаз не смыкая,       Смотрит мне в сердце Луна.       Запах ванили» — Саюми мне его никогда не читала… Но оно почему-то так… близко мне…       — …Тобирама-сан…       «Он сходит с ума…» — пронеслось в голове у Мито, и она присела с ним рядом, обняв за плечи, но Хокаге будто бы не заметил этого и все продолжал сверлить своими глазами стихотворение на свитке.       — Тобирама-сан. Тебе нужно… постараться взять себя в руки, — заискивающе попросила Мито, но Сенджу отреагировал очень вяло.       — Я в полном порядке.       — Я понимаю твою боль… Кому, как не мне, знать, каково это — терять близких? Но Саюми ведь не умерла… Она у себя дома, и с ней все хорошо. Эта мысль разве не успокаивает тебя?.. — взывала к нему Мито.       Да, Тобирама понимал умом все то, что говорила Мито. Но вот сердцем… Сердце его просто одеревенело от боли и разочарования.       Сперва он надеялся, что Саюми вот-вот явится обратно. Не может же она и впрямь просто уйти… Навсегда!.. Но потом, когда осознал, как решительно она его оставила — страшно разозлился. Ну и пусть, думал он! Кто такая Саюми Мифуне, по-большому счету? Просто женщина! Причем, как оказалось — очень и очень недальновидная. Он думал, что она намного умнее, и до последнего надеялся, что девушка поймет и примет его точку зрения на то, как стоит обращаться с этим миром. Как и то, что разбрасываться своей силой и возможностями направо и налево — просто непозволительная роскошь в их опасном неспокойном мире! Делает из него какого-то злодея… Но разве он действительно такой уж плохой человек?!       Как только он коснулся этого самого вопроса, который, отчего-то, не сильно волновал его ранее, с ним началось твориться что-то странное. Тобирама понял, что о таких понятиях как «мораль», «нравственность», «достоинство» — впервые заставила его задуматься именно эта девушка, точнее, он впервые столкнулся с человеком, который при любом своем действии или решении руководствовался этими эфемерными понятиями. И это заставляло его будто бы… гордиться ей. Оттого он просто не имел сил стараться переломить ее в этом отношении к более приземленному и мирскому мировосприятию.       Теперь в его голову закралась мысль о том, что в той же степени, как он восхищался ею, сама Саюми — стыдилась и чуралась жестокости Сенджу.       «Я просто хотел сделать этот мир лучше… Я хотел быть его спасителем…» — старался оправдаться перед самим собой Тобирама, и чувствовал, что не все из его действий и решений и впрямь способствовали наступлению мира и всеобщей благодати. Слишком много людей он сделал несчастными, пусть и желал, чтобы все было по-другому. Но для того, чтобы все было по-другому, стоило и вести себя иначе — не так, как он привык с самого детства, практически с пеленок обучившись держать оружие в руках. Сейчас были другие времена, и ему самому стоило давным-давно стать другим… Саюми чувствовала это, но не знала, как объяснить такое Сенджу, а он всегда был столь эгоистичным — что не стал бы слушать.       Но несмотря на черствость — он желал всеобщего счастья. И для себя, конечно, тоже. Присутствие Саюми рядом с ним давало ему ощущение внутреннего спокойствия. Будто бы эта девушка — залог его права на это счастье. И пока она его прощает и понимает — все просто обязаны делать так же, и он в том числе! Но теперь ее не было рядом, и Тобирама раз за разом возвращался к мысли о том, какими же глазами видела его эта девушка, что даже чистая и светлая любовь не смогла привязать ее к нему на веки вечные?       Он и сейчас думал об этом, пока Мито старалась вразумить его, но Тобирама ее не слышал.       — …Мне так плохо без нее. Я не знаю, сколько я так выдержу, — признался мужчина.       — О, ты просто обязан выдержать, обязан, Тобирама-сан! Все мы возлагает такие надежды на тебя, и Саюми тоже! Она мечтала, что ты будешь достойным Хокаге… Человеком, которым она могла бы гордиться… Поэтому… — Мито заплакала, уткнувшись в плечо Сенджу, забыв, что именно она хотела сказать. Ей тоже было плохо. Пусть и не так, как Тобираме.       — Да… Она всегда хотела, чтобы я был таким… Я так сильно разочаровал ее… — сказал вслух Сенджу, прекрасно помня каждое слово Саюми, когда она умоляла его одуматься и прекратить свои эксперименты над людьми. Тогда он считал себя никем иным, как мессией, что принесет мир и процветание всем вокруг. Сейчас он видел в себе лишь прогнившее изнутри чудовище, без принципов и совести.       И как Саюми, эта светлая и кроткая девочка, вообще могла любить его? Она могла бы продолжать быть с ним только в одном случае, если бы он заставил ее закрыть глаза и уши на все. И тем самым снова продолжал бы обманывать и творить «зло во имя добра». Но все равно это было бы зло… Теперь он понимал.       Он сделал стольких людей несчастными. Столько убил… Не удивительно, если все эти люди прокляли его на несчастную жизнь в одиночестве до самой смерти в муках совести. Единственный человек, что способен был дать ему «спасение» — была Саюми. И она ушла…       Подобные мысли витали в его голове ежеминутно. И он потерял счет своим дням и часам.       Однако сегодня Тобирама вдруг спустился в столовую на обед, и это обстоятельство очень обрадовало Мито. Они сели с ним друг напротив друга, как в старые добрые времена, и Тобирама, болезненно покосившись на то место, где обычно сидела его супруга, поблагодарил за еду, и съел почти все. Даже заказал кое-что на ужин, а потом он куда-то ушел…       «Неужели он идет на поправку?!» — не могла не радоваться Мито, и убежала по магазинам тотчас! По дороге ей встретился Данзо, и они даже немного поболтали в сторонке. Но после того, как Саюми ушла — свиданий между ними больше не было. Мито сказала, что это наказание ему за то, что он сделал. Шимура смиренно его принял и ожидал прощения… Впрочем, даже просто помогать носить ее сумки с продуктами — уже доставляло ему определенное удовольствие. Все-таки, этот молодой человек по-настоящему сильно любил ее. Поэтому, он бы не согласился в том, что зря потратил свое время.       Мито под действием этих хлопот вернулась домой в крайне благоговейном настроении, что было впервые за последнее время. Тобирама-сан к тому времени уже вернулся, но она решила его не беспокоить, пока не приготовит ужин.       Ох, лучше бы она последовала в его спальню сразу же, как пришла!       Когда она зашла в обитель Тобирамы-сана, от той картины, что предстала ее глазам, она не могла в ужасе не воскликнуть, и в шоке прижала ладони к дрожащим губам, не зная, как реагировать на то, что открылось ее взору.       — …Тобирама-сан! — она стремглав подбежала к мужчине, который валялся на полу, явно упав со стула, рядом с его «телом» лежало пару разбитых бутылок с саке, оставив мокрые лужи под собой, а весь стол Сенджу удерживал на себе не менее пятнадцати бутылок с алкоголем! И все они были выпитые! — Тобирама-сан, что же ты натворил?!       — М… — слава богу ее деверь подал хотя бы какие-то признаки жизни.       — Ты же вообще не пьешь! Как ты мог выпить столько сразу?! — продолжала неистовствовать Мито, уложив его хмельную голову себе на колени, вытирая его осунувшееся, и очень постаревшее за последнее время лицо своим подолом, взывая к его ответу.       — Зато… стало легче… — пробуровил он едва различимо, все же соизволив открыть свои глаза.       — Нет-нет! Алкоголь дает лишь временный эффект! Ты ведь сам говорил мне это столько раз! О, Ками! Видела бы тебя сейчас Саюми! — покачала головой куноичи. Она даже предположить не могла, что Сенджу уйдет из дома, чтобы набрать алкоголя по-больше и напиться вдрызг в одиночестве! Это было совершенно не похоже на него! Но оказалось, что он выходил не только за этим.       — Думаю… Саюми бы порадовалась… Я сжег свою лабораторию сегодня… — признался Сенджу, так и не поменяв положения своей головы на коленях Мито.       — Не может быть! Работу всей своей жизни?! — Удзумаки впала в еще больший шок от этого признания! Она не верила, что Сенджу и впрямь был способен на такое! Его работа, его техники — были всем для него! И он так просто решил все это оставить в прошлом?.. Хотя, нет. Глядя на то, в каком состоянии он был сейчас — ни разу не далось ему это решение просто. Он был на грани…       — Да. Теперь это проклятое место переместится прямиков в ад… И «Эдо Тенсей» вместе с ним… — болезненно простонал Тобирама, закинув локоть себе на лицо. — Не уверен, что это и впрямь способно «спасти мою душу», но я хотел бы попробовать жить иначе… По другому, боюсь, я уже больше не смогу… Все, как и хотела Саюми… — он снова затих, ощутив очередное сверх сильное головокружение, а Мито тем временем постаралась перетащить его на футон. И тотчас принялась заботится о нем, то отпаивая различными снадобьями, которые всегда помогали ее мужу с похмелья, то меняя прохладное полотенце на его горячем лице.       — Если и этот путь не приведет тебя к счастью и спокойствию, всегда можно сделать шаг назад, Тобирама-сан! — постаралась успокоить его Мито, надеясь, что Сенджу не захочет возвращаться к своим омерзительным опытам, надобность которых уже давно стояла под вопросом в ее голове. Мито вообще считала, что Сенджу таким образом «расслабляется», и никак не могла предположить себе, что он из кожи вон лезет, дабы ставить рекорды над своими же техниками, каждая из которых и так была в своем роде непревзойденная!.. — Саюми и впрямь обрадовалась бы, Тобирама-сан, — спустя пару часов, когда Сенджу стало на порядок лучше, молвила ему Мито. — Я считаю, что ты сделал правильно.       — М… — он развернулся к ней спиной, стараясь показать, что хотел бы побыть один, и Мито, прибрав пустую тару из-под алкоголя с его комнаты, поспешно удалилась.       Ох, несчастный Тобирама-сан! Мито могла себе представить, каково ему сейчас. Он сделал это для Саюми, но она очень сильно надеялась, что вскоре Сенджу сможет понять то, что до него пыталась донести его супруга. То, что он сделал это в первую очередь для себя. А так же, с целью предотвратить использование «Эдо Тенсей» в будущем, которое могло стать и поопаснее вирусной атаки Страны Соцветий, в этом не было сомнений!       «Вернулась бы Саюми, если б узнала, что сделал Тобирама-сан?» — с грустью раздумывала Мито, боясь, что простое письмо с подобными известиями — не в полне убедит принцессу Мифуне. Аккурат в этот момент Мито протирала пыль в ее маленькой спаленке, и на глаза ей попалось кимоно лазурного цвета. Которое Саюми достала не пойми откуда, когда во что бы то ни стало хотела попасть на собрание союзников Сенджу. Оно было сшито из той самой ткани, которую Мито в последний раз покупала для кимоно своей дочери, когда та была еще жива. А потом вспомнила об этом оставленном в ателье одеянии лишь в момент, когда увидела Саюми в нем в холле своего дома. Отложив тряпку, куноичи бережно взяла его в руки, погладив тыльной стороной ладони легкий нежный ворот. Слезы тотчас брызнули из глаз Удзумаки, ибо она была не в силах не вспоминать о своем прошлом. О том, что было уже никак не изменить. Но вернуть Саюми она считала вполне себе возможным.       — Я поеду за ней! Объясню ей все лично и верну своими собственными руками! — воскликнула Мито вслух, уперев руки в бока, излучая неподдельную уверенность. — Уж эту девочку я из своей жизни не выпущу, нет!       Оставаясь тут, Тобираму-сана она не спасет. Надо ехать. И чем скорее — тем лучше! Таким образом, сочинив быструю записку для Сенджу о том, куда она направляется, и огромной просьбой к нему постараться привести себя в порядок к тому времени, когда она вернет домой Саюми, Мито в этот же вечер вышла за ворота Конохи, в путь.       Когда Тобирама хотя бы слегка пришел в себя, он заметил, что уже довольно долгое количество времени Мито к нему не заходит. Переборов свою апатию, он все же поднялся и спустился в гостиную, где нашел записку от Мито. Он перечитал ее раз десять подряд, и все не мог понять — Мито и впрямь поехала в Страну Железа за Саюми?! Или ему уже мерещится черт знает что от перепоя?

«… Не сомневайся в том, что я расскажу Саюми, как скверно ты вел себя в ее отсутствие! И, если не хочешь, чтобы ко всем остальным твоим грехам твоя супруга причислила еще и алкоголизм — очень тебя прошу образумиться! А так же не помешает сбрить твою бороду и усы — ты похож на старика! С любовью, Мито»

      Вот что говорилось в этом послании.       «Бороду?» — не понял Сенджу. Но когда он дополз до офуро, вместо отражения в зеркале на него и впрямь смотрел какой-то опалый старец! О, нет… Саюми ни в коем случае не должна видеть его таким! Если она и впрямь приедет… Хоть бы действительно приехала! Ах, если бы ему еще хотя бы мельком увидеть ее хоть раз!..