Наследник Мироздания

Через неделю.

Так и прошла их первая учебная неделя. Они ходили на учёбу, после чего шли в кафе. Будние были однообразные, так что нет смысла о них говорить. На выходных, как и обещал Глюк, они с художником развлекались по полной. В субботу они пошли на выставку картин. Там они любовались красивыми работами известных художников. В том числе, были и картины родителей Чернильного. Он никак не мог отойти от них. Наверное, только ради них он и пришёл. Довольно грустно осознавать, что это всё, что от них осталось. Искусство, в которое они вложили душу, теперь видят все. Это хорошо, ведь может помочь тебе с вдохновением и просто поднять настроение. Но это и плохо, так как эти работы просто могут выкрасть те, что ничего не боятся. Если бы только художник знал правду о том, что случилось. Интересно, помогло бы ему это? В воскресенье они решили зайти и в театр, дабы посмотреть одно выступление. Кажется, это был спектакль «Анна Каренина». Если честно, было довольно сложно понимать происходящее. Но скелеты пытались. Действие спектакля происходит в России, во второй половине XIX века. Блестящий аристократ, граф Алексей Вронский знакомится с молодой обаятельной женщиной, Анной Карениной, женой важного столичного сановника. Мимолётное знакомство и обоюдная симпатия стремительно перерастают в глубокую взаимную страсть. Для двоих это первая настоящая любовь, настолько сильная, что Анна решается на скандальный, по меркам дворянского общества, шаг: оставить мужа с сыном, покинув вместе с Вронским Петербург. Однако любовная идиллия коротка, и вскоре судьба подвергнет их чувства решительному испытанию. Этот спектакль был интересен и по-своему забавен. А также присутствовали нотки драмы и несчастья. Так прошли выходные. Теперь же началась учёба. Вернее, вторая её неделя. Давайте узнаем, что же произошло в первый день, после выходных.

***

POV Error Прозвенел звонок с первой пары. Это означало, что пора воплотить наш план в реальность. План, суть которого заключалась в том, чтобы найти друга для Инка. Ну, и для себя. — Инк. Помнишь, что мы планировали сделать? — спросил я, поворачиваясь к художнику. — Ага. Но, я не уверен… — Инки. Посмотри на меня. Он вздохнул, после чего повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Его зрачки были цвета чистого неба, в форме капли и волн. — Ты доверяешь мне? — задал вопрос я, глядя в его грустные глаза. — Доверяю. А ты мне? — Тоже доверяю. А если мы доверяем друг другу, то что делаем? — Остаемся оптимистами и двигаемся вперед. Не забывая помогать и защищать друг друга. Ведь не зря же мы дали обещание, — проговорил художник. — Верно. И ты знаешь, что я всегда рядом, что бы не случилось. И сейчас тоже. — Знаю. Спасибо, Оши. — Можно начать поиски? — усмехнулся я. — Конечно. Кого будем искать? — Ищем того, кто привлечёт внимание. После моих слов, мы кивнули друг другу и начали осматриваться. В кабинете были разные существа: люди, собаки и волки, коты и кролики, вроде лисы тоже. Возможно птица, так как я заметил крыло. Но моё внимание приковал скелет, что отличался от нас с Инком. На нём были чёрные штаны, такие тёмные, словно ночь. Рыжие сапоги, на которых были зелёные полосы. Длинное пальто, ниже колен, жёлтого оттенка, с такими же зелёными полосами. Странного вида шарф, рыжеватых оттенков, с розовой застёжкой, в которой была белая звезда. Чёрные перчатки до плеча и жёлтые на руках, тоже с полосками зелёного. Но больше всего меня зацепила диадема, что была золотистого оттенка. — Я нашёл, — указал я Инку на «солнечного скелета». — Ты уверен? — А что не так? Ты его знаешь? — Нет, но… Посмотри на него. Он такой яркий и весёлый. Не лучшая идея выбирать его, — передумал художник. — Инки. — Не хочу, чтобы такой позитив пострадал. — Инк! — громче произнёс я, поворачивая его к себе за плечи. — Ч-что? — Он не умрёт. С ним ничего не произойдёт. Он будет жить. И вы станете друзьями. Он будет тебе помогать. Перестань думать об этом. Ты же знаешь, сколько боли это причиняет. — Знаю, но… — Что я тебе говорил об этих мыслях? — спросил я у него. — Что нужно гнать их из своей головы. Потому что они глупые и лживые. Они лишь больно делают. — Правильно. Давай, выброси их из своей черепушки. Ты сильнее их. — Хорошо, — улыбнулся художник. Эту улыбку ничто не заменит. — Теперь я могу привести нашего друга? — Конечно. Я встал из-за стола и направился в сторону «солнечного» скелета. Подходя к нему, я осматривал сам кабинет. Кто-то сидел в телефонах. Другие разговаривали. Третьи занимались какой-то фигнёй. А четвертые были в коридоре либо в столовой. Рядом с «солнечным» было пару людей, с которыми он мило беседовал. Надеюсь, что ничего важного они не обсуждали. — Привет. Можно тебя на минутку? — спросил я у яркого скелета. — Да, конечно! — сказал он мне, после обратился к людям, — Ребят, давайте позже, оки? — Хорошо, — сказали те. — Так что ты хотел? — обращался он ко мне, после того, как мы отошли от тех людей в сторону. — Я Эррор. Не представился сразу, извини. — Оу, ничего! Я Дрим. Рад знакомству! — воскликнул он, — Так ты новенький? Я не видел тебя здесь раньше. — Да, неделю назад пришёл. — А откуда перевёлся? — Ниоткуда. Сразу попал на второй курс. — После школы? — удивился он. — Ну да. Оценки очень хорошие были. — Это здорово. Так что ты хотел? — Я хотел, чтобы ты подружился с моим лучшим другом. У него сейчас трудное время. А скелет лишним не будет. — Я только за! Новые друзья всегда хорошо! С такой радостью мы направились к художнику, что сейчас рисовал. Заметив нас, он засунул наброски в тетрадь и посмотрел в нашу сторону. Я сел на своё место, а Дрим сел на стул, что стоял за передней партой, после чего повернулся к нам. — Привет! Я Дрим! Рад знакомству! — радостно произнёс он. — Инк… — очень тихо сказал художник. — Ты тоже новенький? Я не видел тебя. — Нет. Он здесь с первого курса, — подсказал я. — Правда? — поразился Дрим, — Почему я тебя не видел тогда? Я знаю всех, с кем учусь. Как я мог не заметить тебя? — Просто он был тихим и замкнутым. Скорее всего, поэтому. — Инк, — позвал Дрим художника. Тот лишь посмотрел на него синими глазами, что сейчас были в виде треугольника и круга. Источали лишь страх, — Ты боишься меня? Ничего себе. Прямо в лоб спросил. Но по лицу Инка, было видно, что он боится. Очень сильно боится. Всё же он позволил мыслям взять верх над собой. Нужно исправлять. — Дрим. Можешь оставить нас на пару минут? — попросил я. — Конечно. Я буду рядом. Если что, зовите, — сказал он, после чего пошёл и сел за свою парту. — Инк, — сказал я, обращаясь к художнику. — Мне страшно, Оши. Эти мысли сильнее меня. Я не хочу, чтобы он умер. — Инки, — произнёс я, самым мягким голосом, — Вспомни, что мы делаем, когда боимся? — Мы делимся этим страхом с близкими. Открываемся и просим помощи. — А ещё? — Посылаем страхи куда подальше. Потому что они ничто, по сравнению с нами. — И? — Не позволяем им мешать нашей жизни. — Правильно. Ты молодец. Всё хорошо запомнил, — похвалил его я. — Хороший учитель был. — У этого учителя хороший ученик. — Можешь позвать Дрима? — хихиквнув, спросил художник. — Конечно. Ты точно в порядке? — Да! Я ведь не один. Нас стало на одного больше. — И как ты будешь с ним говорить? — поинтересовался я. — Буду настоящим, без маски. Тебе же будет неприятно видеть меня в ней. И ничего, если я не буду с ним так открыт? В плане того, чтобы рассказать о всём. — Если тебе так удобно, я не против. Лишь бы ты улыбался. — Я буду. Зови его. Я кивнул ему и повернулся в сторону Дрима. Вот незадача, пара уже началась. Учитель давно стоял и раздавал задания, а мы даже не заметили из-за шума. Придётся ждать перемены.

***

Пара шла мучительно долго, учитывая, что это математика. А ещё и ебанутый учитель, что только орал, но не объяснял нормально тему. Числовая окружность, серьёзно? Рисовать этот ебучий круг и искать точки на дуге? Кто это придумал? Так нет, этого мало. Нужно было привычные всем обозначения вертикальной оси (у) и горизонтальной оси (х) изменить, делая их sin x и cos x. Так их ещё и считать надо. Что за бред! Где мне это пригодится? С такими мыслями я писал самостоятельную. В ней были однотипные задания: нарисовать окружность (обязательно числовую! С буквами и перпендикулярами), написать и обозначить точки на дугах, посчитать то, что просят. И не просто сложить то, что хочешь. Нужно складывать длины дуг, которые мы писали много раз. Как будто я помню. С горем пополам, сдал работу и дожидался конца пары. Я хорошо понял тему и не беспокоился о том, что у меня будет «4». Но Инку было сложнее. Бедняжка сидел над заданием, нарисовав лишь окружность и обозначив точки. Всё. Больше он ничего не знал. Незаметно от учителя, я помогал ему высчитывать значения, что были записаны в тетради для конспектов. Благо мои объяснения были просты, и он быстро освоился. После пары мы сдали тетради и уже мило беседовали в нашей маленькой компании. Я сидел за своей партой, расставив ноги и закинув руки за голову. Инк же сидел в более открытой позе, повернувшись к Дриму и положив руки на стол. А сам «солнечный», взял стул с парты, что перед нами, повернул его и сел в нашу сторону. — Так ты рисуешь? — спросил Позитив. — А? Как ты узнал? — удивился Чернильный. — У тебя листы торчат из тетради, — указал он на листы с рисунками, что виднелись из толстой тетради, — Можно глянуть? — Да. Конечно, — произнёс Чернильный и отдал ему наброски. — Инк. Мне кажется или там я? — спросил я. — Тебе кажется. — Вау. Это очень красиво. Так детально и точно, — восхищенно проговорил Позитив, — Ты в художественную школу ходишь? — Нет. С детства рисую. Просто родился с талантом, — смущенно произнёс Инк. — А когда начал? Если у тебя такой талант сейчас, то какой был раньше? — Первый раз нарисовал в 4 года. С этого всё и пошло. — 4 года?! — громко воскликнул Позитив, привлекая внимание других, — Извините… — произнёс он со стыдом в голосе. — Да. Я же говорил, что родился с талантом. Вот он и помог. — Хотите услышать одну историю? — спросил нас Дрим. — Да, — сказал Инк. — Давай. — Хорошо. Это история обо мне и брате. Мы родились в семье актрисы театра и режиссера. И мы с братом имеем хороший талант, чтобы сыграть любую эмоцию. Никто даже не узнает, настоящая она или нет. Но мы решили так не делать. Во всяком случае, пока не будет выбора. Так как мы оба не любим врать. — Довольно круто! Вы можете воспроизвести совершенно любую эмоцию! — радовался Инк. — Согласен. Это и правда здорово. Я думаю, что вы правильно поступили. Не всегда стоит пользоваться этим, — ответил я. — Да. Ещё мы не хотим идти по стопам родителей. Вместо этого, мы решили работать по другим профессиям. — И какие же? — спросил я. — Давайте потом. Я не договорил. — Окей. Что было дальше? — заинтересовался Чернильный. — Также у нас с братом есть одна способность. У родителей этого нет, так что они считают, что нам точно нужно пойти на актёров. Мы с братом умеем чувствовать эмоции других. — Как это? — поинтересовался Инк. — Когда брату было 4, он открыл в себе эту способность. Он мог видеть, что тот, кто сейчас улыбается, на самом деле грустит. Или тот, кто кричит на всех — боится. Словом, видел настоящие эмоции, что были в душе каждого. То, что пытались скрыть. Вот что он видел. — Это как ты, Оши. — Почти. — Когда брат открыл в себе этот талант, я ещё был слишком мал. Я мог лишь видеть улыбку или то, что показывало существо, имеющее душу. Но он видел больше. Почему этот улыбается, что заставляет его бояться, и как он относится к себе. Он всё видел и чувствовал. А я не мог. — Но что-то случилось, верно? — спросил я. — Да. Я увидел прекрасную картину, что была нарисовала пятилетним мальчишкой. Тогда я почувствовал. Не знаю что, но оно будто говорило мне: «не сдавайся». Я решил попытаться и вышло! Мой брат уже мог читать эмоции. И вот через год, я смог увидеть то, что видит он. Это были непередаваемые чувства. — Дай угадаю. Вам с братом было по 4, когда он это открыл. А через год, ты увидел картину этого чуда? — спросил я у Позитива, указывая на Инка. — Верно. Я начал увлекаться его работами. Тщательно рассматривал все картины. И всегда хотел с ним поговорить. А сейчас есть такая возможность, Инк, — обратился он к художнику, — Спасибо тебе. Я очень благодарен тебе за то, что помог мне отыскать ниточку к этим чувствам. Не знаю, что бы я делал, если бы видел брата таким счастливым. Я бы не смог понять его. Не почувствовал тоже самое, что и он. Поэтому я благодарю тебя. Инк застыл, и в его глазах начали меняться цвета. Такая похвала и так прямо, что он аж растерялся. — Что с ним? — спросил Дрим, смотря в странные глаза художника, – Я не могу понять, что он чувствует. — Это нормально. Цвет его глаз всегда показывает эмоции. Так что сейчас, он пытается найти подходящую. — Впервые вижу, что глаза показывают эмоции. — Ага. И благодаря этим глазам, я могу запросто сказать: врёт он или нет. — Ты как я? Умеешь читать эмоции? — Нет. Я лишь вижу, когда мне врут. Я научился различать настоящие эмоции от фальшивых. А с Инком проще, так как его глаза сами говорят. — Значит мы оба видим его сущность, да? — Верно. Пока мы разговаривали, художник определился с эмоциями. Его левый глаз был рыжей звездой (впервые она такая), а правый фиолетовое солнце. Удивление и стыд. Стандартная реакция на похвалу. Смущаешься и удивляешься. — Спасибо. Не думал, что мои картины принесут добро. Но я рад, что они помогли тебе. Спасибо, что ценишь моё творчество. — А ты не ценишь, — щелкнул его по лбу я. — Ай, за что? — спросил он, хватясь за лоб. — Сам как думаешь? — ухмыльнулся я. — Злюка ты, — сказал он, делая обиженное лицо. — Ребят. Хотите, я познакомлю вас с братом? — нарушил наш спор, Дрим. — Конечно! Мне не терпится его увидеть! Как он выглядит? — поинтересовался Инк. — Мы близнецы. Он старше меня лишь на пару минут. А дни рождения у нас всегда очень большие. Скучать не придётся. — Близнецы, значит, — произнёс я задумчиво. — Что-то не так, Эррор? — Спросил Дрим. — Нет. Просто у меня чувство, что я знаю тебя. Вернее кого-то, кого ты сильно напоминаешь. Но у моего друга нет брата. По крайней мере, он не говорил. — Ладно, выясним завтра, — сказал Инк. — Да. А сейчас давайте закончим учёбу, благо осталась одна пара. После моих слов, мы сели на свои места. Звонок прозвенел через минуту, и мы погрузились в работу. End POV Error