Наследник Мироздания

XVIII век.

На светло-голубом небе, совсем пустом и не имевшем ни единого облачка, даже маленькой пушистой ваты, светило ясное солнце. Но это было особенное солнце. Оно грело так, будто завлекало в уютные объятия тепла и какого-то комфорта, обволакивая поверхность тела так, словно ты находился под тёплым одеялом. В тоже время оно не было таким горячим, чтобы испытывать неприятные чувства по типу пота и повышение температуры. Вместе с солнцем дул и лёгкий ветерок, достаточно слабый, но часто усиливающийся, как и часто спадающий. Он был прохладным: не горячим, из-за чего становилось бы душно и появлялась нехватка воздуха, не холодным, что способствовало бы постоянной перепаде температуры тела и возникновению простуды, а также дрожи от холода. Такой спокойной была весна в одной из многих губерний, одна из которых носила ничем не примечательное название. Губернатор данной местности был достаточно хороший политик и уважаемая личность своей губернии. В политической сфере здесь всё было прекрасно: законы чтили, виновных наказывали, с жителями были весьма крепкие и дружеские отношения. В духовной ещё лучше: было множество красивых соборов, храмов и монастырей с массивными и величественными куполами, было множество школ и академий, что выглядели очень изящно и весьма богато, многие усадьбы были под стать их хозяевам, а также дома для простого населения тоже выглядели весьма ново. Но вот с экономикой здесь было всё весьма печально. Те, кто получал заработную плату с малооплачиваемых должностей, были не способны удовлетворить даже первичные потребности, не говоря уже и о налогах и плате за проживание. Тем, кто был выше, повезло больше, но не сильно. Они могли полностью удовлетворить первичные, но на вторичные оставалось не всегда, а если и оставалось, то весьма мало. А вот тем, кто был богат, хотя таких здесь не очень много, хватало на все потребности, так ещё и что-то оставалось. Если так подумать, то лишь имея большое наследство, можно быть богатым, а так это не имеет значения. Ещё богатство измерялось по количеству лошадей. Чем их больше, тем богаче ты являешься, хотя больше восьми лошадей здесь никто не имел и то, тех, кто имел больше трёх, было очень мало. Зато транспорт был весьма разнообразный: и бричка открытая и закрытая, и редкий дормез, который был лишь у малого количества населения, кареты с двумя кучерами, а также ландо со складной крышей. Если есть лошади и деньги, можешь позволить себе почти любое средство передвижения, ведь оно было весьма необходимо в долгих прогулках и поездках в даль. А мы, пожалуй, перейдём к некоему человеку, стоящему у каменных перил, рассматривая далёкие края. Это был достаточно высокий, с хорошей формой мужчина. Его слегка загорелая кожа придавала лицу какой-то особенный и чарующий вид. Короткие, блондинистые волосы, часть которых, вместе с чёлкой, он заправлял за ухо, позволяя достаточно детально рассмотреть лицо. Светлые брови и такие красивые ореховые глаза, будто драгоценные камни султанита, заставляли всмотреться в них и увидеть яркие огоньки жизни, так и прыгающие туда-сюда. Слегка пухлые и светлые губы выделялись на фоне кожи. Вздёрнутый нос максимально удачно вписался сюда. Но самым завораживающим и пленительным была небольшая и светлая родинка, находящаяся прямо под левым глазом. Одет он был простенько, но внешность делала даже такую незамысловатую одежду более презентабельно. Под тёмно-зелёным камзолом длиной до колен, с длинными рукавами и отложным воротником находилась серая сорочка. Длинные и чёрные санкюлоты делали его ноги заметнее на общем фоне. В добавок на нём были чёрные башмаки с серыми пряжками. Одет он как раз для среднего слоя населения, так что его место в этом мире довольно очевидно. И нужный, и бесполезный, как говорится. Прямо сейчас он, вдыхая прохладный и лёгкий ветерок, что слегка трепал волосы, давая возможность портить и путать их, наслаждался чудесным небом, в явном ожидании кого-то. — Где же мои давние друзья, с кем я не виделся долгое время? — В слух размышлял человек, вскинув голову вверх и прикрыв глаза. — Я, конечно, понимаю: могут быть дела и прочее, но для друзей же можно время найти? Тем более мы все знали, когда соберёмся, каждые полгода встречаемся в одном месте и в одно время. Неужто всех настигла плохая память и они позабыли о встрече? Открыв глаза, он отошёл от перил и сразу же заметил двух скелетов, что уже шли к нему. —Наконец-то хоть кто-то пришёл. —Обрадовался он, идя им навстречу. Скелеты были весьма разные, как по внешности, так и по характеру. Но рост был одинаковый. Один из них имел серый цвет костей, что весьма не характерно для их вида. На его подбородке красовалась белая клякса, вероятно, что он опять погрузился в рисование и даже не заметил такого пятна. Да и для него это не в новинку, у него часто можно увидеть разноцветные пятна на лице. Глаза скелета были весьма насыщенного и глубокого синего оттенка, в которых отражались блики жизни. Улыбка была больше неловкая и какая-то стеснительная, как и его поведение, ведь сейчас он лишь кивнул другу и шёл рядом с другим скелетом. Одет он был в небесно-голубую сорочку и тёмно-синий жакет, облегающий торс. Кюлоты цвета бордо и белые чулки весьма гармонировали в этой странной палитре. Обувью являлись коричневые башмаки с золотыми пряжками, сверкающих на солнце. Уже по внешнему виду ясно, что его статус на порядок выше человека. Второй скелет отличался ещё больше. Его кости были настолько белые, что выглядело это как-то болезненно. В ярких, огненно-рыжих глазах играла светлая и лучистая жизнь. Улыбка была очень широкой и радостной, ведь он всегда по жизни был оптимистом и вечно всех подбадривал, да и вёл себя порой как ребёнок. На его левом виске была небольшая трещинка от полученной травмы во время спектакля, несчастный случай, так сказать. Но даже с ней он продолжил играть роль, лишь после обратившись за помощью, хоть и не стал лечить этот незначительный шрам, на память оставить решил. Его статус также был понятен. Одет он был в белую сорочку со множеством объёмных сборок, а также жёлтую, будто солнце, жилетку. На нём были белые кюлоты до колен и слегка сероватые чулки с чёрными башмаками на лёгком каблуке. — Мирончик! — Весело помахал рукой «светлый» скелетик человеку, подбегая к нему с широкой улыбкой, пока второй спокойно шёл. — Рад видеть тебя вновь, мой друг! — Оки, я просил тебя не называть меня так и не каверкать моё имя. — С тяжестью вздохнул он, вспоминая все прошлые разы. — Прости, это больше не повторится! Клянусь! — Весьма серьёзно заявил скелет. На то он и актёр, что так хорошо играет эмоциями. — Я слышал это уже не единожды, Окин. — Напомнил ему человек. — Эх, ладно. С тобой бесполезно спорить. — Он обратил внимание на второго скелета, что уже тоже был рядом. — Атено, рад нашей встрече. — Протянул он ему руку и пожал. — Взаимно, Миран. — Поприветствовал его и второй. — О, а что это у тебя на подбородке? — Поинтересовался Миран, посмотрев на скелета. — Опять погрузился в рисование с головой, что даже не заметил? — Ох, ну… Да? — Неловко усмехнулся тот, дотронувшись до кляксы. — Она уже засохла, так что сделать ничего не смогу. Придётся позже опять оттирать. — Не проще вообще не пачкаться? — Вскинул бровь человек, склонив голову. — К сожалению, это невозможно. — Вздохнул Окин. — Когда ты отдаёшь себя какому-то делу всего и без остатка, то такие нелепые случайности порой вдохновляют или помогают в работе. Так что это вряд-ли выйдет. — Говорит тот, у кого травма была и он продолжил играть роль принца и спасать принцессу из башни. — Напомнил мужчина. — Как я понял, вас обоих учить — бесполезное дело. — У нас не такая большая разница в возрасте, чтобы так говорить. — Надулся Оки. — Кстати, как я понял, за эти полгода вы всё равно продолжили заниматься своими любимыми делами? — Скелеты кивнули. — О, это очень здорово. Мне приятно знать, что у моих друзей всё идёт хорошо. — А ты как? Хотел же служить и потому так к законам относишься. — Да, теперь я член регулярной полиции. — Весьма гордо заявил он, на что получил одобрение и похвалу от давних друзей. — Как я понял, мы сами проведём наше собрание и не будем ждать ещё двух? — Спросил Атено. — Зене и Роса? А они точно придут? — Полюбопытствовал Миран. — Пхе. — Издал лёгкий смешок Оки. — Ты думаешь, что они не запомнят день, место и время встречи? Ты же сам придумал это. — Придумал, ну и что? — А то, что встречаться раз в полгода слишком нелепо. Уж лучше каждый месяц или раз в год. — Предложил он. — Я это придумал, так что оставим и не будем менять. — Да-да, конечно. — Махнул рукой «светлый» скелет. — Друзья, а вот и наши монстры. — Указал Атено головой в сторону. Обернувшись в нужном направлении, старые друзья увидели двух монстров, неспешно шедших к ним. Один из них был низким чёрным котом, чьи ушки время от времени дёргались и реагировали на звуки. Его ярко-зелёные глаза на тёмной шерсти сильно выделялись. Чёрные усы с белыми концами были также заметны. Одет он был в чёрные башмаки, такого же цвета санкюлоты слегка потрёпанные, даже где-то были видны потёртости. На тёмно-серую сорочку, тоже с лёгкой потёртостью, был надет весьма изношенный камзол такого же цвета. Хотя не ясно, естественный это цвет или изношенный. Его мордочка не выражала абсолютного никаких эмоций, впрочем это не странно. Другой же выглядел весьма грозно. На акульей голове, с множеством острых зубов и плоским носом, были хищные и прищуренные глаза, заглядывающие будто в душу. Вот только на одном из них был вертикальный шрам, который говорил о том, что его обладатель наполовину слеп. Но это не отменяло страха его внешности. Возможно по этой причине найти место, где тебе будут платить, весьма проблематично. Одет он был в серые башмаки и такие же серые санкюлоты, но совсем не потрёпанные. Светлую сорочку прикрывал чёрный сюртук, длиной до колен. Эти монстры направлялись к уже известным нам личностям, хотя по их лицам не было понятно: рады они встрече или нет. — О боги, Зен! — Прикрыл рот Атено, увидев новую внешность старого друга. — Ч-что с тобой произошло, друг? — Тц, какая тебе разница? — Цокнул тот, скрестив руки на груди. — Мы можем уже начать или и дальше будете глазеть? — Конечно… — Тихо согласился Миран, приглашая всех к уличному столу, стоявшему рядом. Все заняли свои места и приготовились к извечному разговору о жизни каждого. Волнение было у всех, кроме монстров. Оставшиеся личности бросали беспокойные взгляды друг на друга и пытались решить, кто же из них начнёт первым. К счастью, нашёлся тот, кто не был терпелив. — Давайте я начну, что-ли. — Взял первенство на себя Атено. — Ну, как вы помните, я уже долгое время рисую и год назад начал продавать свои картины, наверняка вы могли их видеть где-то. — Это здорово! Всегда знал, что у моего друга есть особый дар. — Поделился Окин. — Подожди-ка, год? А почему ты в прошлую нашу встречу не сказал об этом? — Я тогда не был уверен в том, что это будет приносить прибыль. Да и заранее говорить о том, что может не выйти, тоже не хотел. — Значит теперь я смело могу сказать о том, что мой друг известный художник. — Похвастал мужчина. — Н-нет. Я ещё не настолько известен. — Слегка смутился художник. — О, Мир, скажи им о своей радости. — Слегка толкнул его локтём Оки. — Мх. — Хмыкнул он от небольшого удара. — Я стал членом регулярной полиции, как и всегда хотел. Так что теперь я самый законопослушный и важный член этого мира. — Ой, ну прям мира, да? — Усмехнулся Атено и Окин. — Слишком сильно этим не гордись, ладно? — Понял я. — Но мы всё равно за тебя рады, да, друзья? — Обратился скелет к остальным монстрам. — Ага, конечно. — Хмыкнул Зене, недовольно зыркнув на былого друга. — «Ещё один законник, как же нам повезло». — … — Рос просто промолчал. — Э? — Удивился Окин на такую реакцию. — Что с вами, др- — Оки, ты не хочешь нам и о себе рассказать? — Перевёл тему Атено. — Да, конечно! — Радостно откликнулся он. — С театральной жизнью вы всё прекрасно знаете, так что говорить не буду. Напомню лишь о том, насколько я хороший актёр. — Заверил он. — А так у меня есть одно маленькое радостное событие. Я купил самую прекрасную и лучшую лошадь и теперь их у меня две! — Как говорилось ранее, богатство измерялось количеством лошадей. — О, теперь у тебя тоже две! — Порадовался художник за друга. — И какая она? — Её шерсть белая, как облако. Грива и хвост чёрные, будто ночь. А волос такой мягкий и пушистый! Она очень грациозная. — Рад знать, что у тебя есть такое счастье. — Поделился Миран. — Пошли разговоры о богатстве. Как назло. — Высказался Зене. — Что-то не так? — Удивился Атено. — Да всё не так! Вы прекрасно знаете, как я ненавижу власть и всех богатеньких. Только к вам так не относился, потому что вы были другими. А теперь и вы туда же. — Ответил он. — А что ты хотел? У Атено и Окина есть наследство и прибыльное дело. А старания Мирана стали оплачиваться. Это наша проблема, что у нас нет этого. — Тихо и безэмоционально произнёс Рос. — Тц, как будто я этого не знал, когда мы подружились. — Цокнул Зене. — Тогда в чём дело? — Пытался понять Окин. — В том, что у вас всё хорошо и прекрасно, пока мы кое-как выживаем. — Тогда почему вы не сказали об этом? Мы бы пом- — Помогли, да? — Перебил Атено Рос. — Богатенькие крысы всегда думают лишь о собственной жизни и выгоде для себя. — Эй! Не бери всех под одну гребёнку! — Возмутился Окин, поднявшись из-за стола. — Хоть мы и богаче вас, то это не значит, что мы такие же, как и богачи у власти. В первую очередь мы ваши друзья. — А где были друзья, когда мы в них нуждались? — Вскрикнул Зене. — Где вы были, пока мы крутились и выживали нарушая законы? — Что? — Поразился Миран. — Да, это же была твоя идея, встречаться раз в шесть месяцев. А какая разница, что друзья промышляют воровством и убийствами ради продолжения никчёмной жизни?! — Воровством и у-убийствами? — Повторил Атено в испуге. — Да. — Сознался Рос. — Меня никто не брал, поэтому пришлось искать хоть какой-то выход, чтобы не оказаться на улице. Тем более я не думаю, что кто-то расстроится потерянной еде, деньгам или одежде. У самих их много. — Зене?.. — Вопросительно посмотрел на него Окин. — Мне дали возможность проявить себя в убийствах тех, кто этого заслуживает. — Посмотрел он в ответ. — Не волнуйся, мы не трогаем тех, кто ни в чём не виноват. — Получается ты в ландскнехты входишь? — Спросил Миран. — В принципе да, можно назвать, но всё это происходит в нашей губернии и из других мест никого нет. — Но можно же найти более безопасную должность! — Воскликнул Атено. — К сожалению, с моим шрамом меня уже точно никуда не возьмут. — Пожал тот плечами. — Но я не по этому поводу решил встретиться с вами. — А разве мы не встречаемся здесь каждые полгода для разговора о том, как у кого дела? — Поинтересовался Окин. — Возможно мы раньше так и делали, но не сейчас. Сейчас всё иначе. — Ответил Рос. — И почему же мы все здесь? — Уточнил Миран. — У меня есть предложение о том, как нам стать богаче без выполнения своих обязанностей. — Поделился Зене. — Проще говоря: работа против закона. — Заключил Рос. — Против… — Начал Атено. — Закона?.. — Продолжил также удивлённый Окин. — Да, вы не ослышались. — Повторил Рос. — Против закона. — А ничего, что это опасно? Это же предательство нашей губернии и наказание будет справедливым, если мы пойдём против власти. — Начал было Окин. — Да, тем более, Миран! — Обратился Атено к другу. — Ты же, считай, тоже к власти относишься. Тебе ли не знать о последствиях такого заговора? — Вы действительно думаете, что он не знает?.. — Удивился Зене. — Он здесь лучше всех понимает смысл такого предложения и не откажется от шанса. — Но он же служит в регулярной полиции! — Напомнил Атено. — Он больше всех имеет дела с законом и властью. Станет ли он идти против своего начальства? — А ты спроси его сам. — Предложил Рос. — Из нас он самый алчный до денег и власти человек. Ему всегда мало, слишком уж он любит это чувство. — Миран?.. — В надежде обратился к нему Окин. — Друг, это же неправда, верно? Мы же все старые друзья детства. Мы знаем друг друга лучше всех и всегда были рядом, несмотря ни на что. Нас всегда объединяла эта странная дружба, над которой все смеялись. Разве ты мог скрыть такое от нас? Наступило неловкое молчание. Скелеты устремили взгляды на мужчину, пытаясь найти на его лице хоть какие-то эмоции. Найти хоть что-то, что дало бы им понять правду. Но ничего такого на холодном лице не было. Совершенно ничего. — Согласен, мы старые друзья и останемся ими навсегда. Это ничто не изменит. — Нарушил тишину голос Мирана. — Но нас объединяет не разное воспитание, не разное положение в обществе, не разные характеры и взгляды на жизнь. — Нас объединяет жажда справедливости, хоть у каждого из нас она своя. — Договорил за него Рос, пожав плечами. — И пойти против губернатора это справедливость? — Возмутился Окин. — В какой-то степени да. — Согласился Миран. — Жизнь требует перемен, а вечно жить так, как этого хотят другие — пустая трата времени, что так ценно для нас. И посему нужно уметь выбирать и рисковать, идти на жертвы ради нужных изменений. — И какие нужные изменения для нас? — Спросил Атено. — Наш мир — это шахматная доска, на которой проходит множество партий. Власть является одним игроком, а народ вторым. Губернатор — это король белых фигур, а приближенные к нему, — его фигуры. Чем выше твой статус, тем важнее твоя фигура, чью роль ты играешь. — Пояснил свою точку зрения Зене. — У нас же народ не имеет своего короля и потому мы не можем победить. А это означает, что мы должны восстать против власти и прервать игру, раз не имеем возможности выиграть. — Мы должны бросить вызов на шахматную партию. — Высказался Миран. — Должны вызвать их на игру и спасти тех, кто не может играть. — О чём ты? — Не поняли скелеты. — Он хочет устранить губернатора. — Что?! — Одновременно вскрикнули скелеты, смотря то на Зене, то на Мирана. — Правда. Это правда. — Заверил он их, поднимаясь из-за стола. — Я думаю, вы и сами понимаете, ради чего мы это делаем. — Даже такие как вы, что богаче нас, всё равно хотят больше, разве не так? — Поинтересовался Рос. — Ну… Денег хоть и много, но они быстро заканчиваются, как ни старайся их экономить… — Честно признался Атено. — Но это не значит, что нужно идти против власти! — Возразил Окин. — А что ты предлагаешь? Притворяться, будто твоё положение тебя устраивает? — Спросил его Зене. — … — Так я и думал. — Рос поднялся из-за стола вместе с Зене. — Вы с нами? — У нас нет причин для отказа или согласия, терять ведь нечего? — Будто у самого себя спросил Окин, отпустив последнюю надежду на безопасную жизнь. — Если у нас выйдет, то мы поможем и другим, да? — Конечно же н- — Разумеется. — Перебив, заверил его Миран, на что Зене фыркнул. — И мы обойдёмся без жертв, ясно? Только запугивание и шантаж, никаких убийств. — Обратился он к Зене. — Ага, конечно. — Будто насмехался тот. — С каких пор ты тут главный? * — Потому что я, Форте Миран, представитель народа, восстану против короля и свергну его с престола.** — Какую речь толкнул. — Поразился Зене. — Так уж и быть, король. Бери на себя всю ответственность в нашей миссии. — С превеликим удовольствием. — Поклонился тот, когда все встали из-за стола. — Так, каков наш план? — Спросил Атено, совсем не решивший до конца, стоит ли делать это. — Я знаю одно местечко заброшенное, его можно использовать как нашу базу. — Сообщил Миран. — Можем доехать туда на моих лошадках, как раз недалеко до них идти. — Предложил Окин. Все более-менее согласились и немного ушли с этого дивного местечка, прошли совсем немного и вскоре увидели на краю дороги симпатичный дормез с двумя лошадьми, одна из которых была той, какую недавно приобрёл хозяин. — Давайте, усаживайтесь и поедем. — Сказал всем Окин, открывая дверцу транспорта. По правде говоря, выглядел он большим и роскошным, так что даже чёрный цвет данного транспорта был весьма аристократичен. Все, кроме Окина и Мирана, сели внутрь, а оставшиеся личности сели снаружи, покуда Окин собирался гнать лошадей, держа вожжи. — Ты знаешь дорогу? — Спросил Окин. — Ты что, боишься, что потеряемся? — Усмехнулся тот. — Нет. — Улыбнулся скелет. — Просто переживаю за Атено. Ему, наверное, немного страшно там одному с этими двумя. — Они его не тронут, ты же знаешь. — Эх, просто давай поскорее доедем до места. — Вздохнул Оки, погнав лошадей. — «Не хочу потерять всё, из-за своей же ошибки».

***

Прохладный ветерок подгонял лошадей и давал лёгкую свежесть, слегка качая деревья и развевая часть одежды и волосы. Когда некоторое расстояние было преодолено и лошади вскоре остановились, находящиеся внутри дормеза вышли и, вместе с теми, кто был снаружи, направились к зданию. Оно было одноэтажным и выглядело заброшенным. Некоторых фрагментов стен не хватало, были дыры в тех местах, где предполагались окна. Крыши и потолка фактически не было, но какие части уцелели. Пол в дырах и соре не внушал доверия. — И что, ты предлагаешь зайти внутрь? — С недоверием покосился Зене. — Не переживай, в дыры не провалишься, если не наступишь. — Весьма не внушали доверия слова Мирана, пока он заходил внутрь. — Так это логично. — Добавил он, заходя вместе с Росем внутрь. Хотя ответа на эту фразу не последовало. — А нам точно сюда? Может есть более хорошее место? — Атено был не фанатом брожения по подобным местам и посему не чувствовал себя в безопасности. — Всё будет хорошо, не переживай. — Подбодрил его Окин, взяв за руку и медленно направившись следом за монстрами. — Не отставай. — Ага. — Тихо пробормотал художник, ступая следом за другом. В отличие от других, они с ним знали друг друга больше и были лучшими друзьями. Через какое-то время, как все собрались в какой-то дальней комнате, наступила странная тишина, которую один из них решил прервать. — Ну, и? Это твоё «место для базы»? — Поднял бровь Рос, осматривая пустоту. Что здесь ещё можно увидеть? — Не совсем. — Как-то странно улыбнулся он и, присев, потянул за железную ручку, которая открыла деревянную дверь подвала с громким скрипом. — А вот и наше тайное логово. — Усмехнулся он, спускаясь вниз по небольшой лестнице. — Что-то мне это не внушает доверия… — Поделился Окин, когда монстры начали спуск. — Если струсил, так и скажи. — Насмешливо произнёс Зене, спустившись в подвал. — Нет! Совсем нет! — Возразил он, подойдя к лестнице. — Оки, а… Ты уверен? — Внезапно спросил Атен, оставшись с ним наедине. — Мы ведь идём против закона и… Это может плохо для нас кончиться. — Я уверен в Миране. — С улыбкой заверил его скелет, спускаясь в подвал. — Он не допустит ничего жестокого и будет вести нас правильно. — Ну ладно… — Вздохнув, Атен согласился с другом и спустился следом. Когда он оказался в подвале, то уже смог разглядеть почти всё, что в нём находилось. Какие-то коробки и мусор у стен, старый камин, на котором было множество горящих подсвечников. Вероятно, Миран их зажёг. Также они стояли и на огромном столе с десятью стульями, за которым уже все сидели. Пустое помещение, но на то он и заброшенный подвал. Сглотнув, скелет прошёл за стол и присоединился к общему собранию, ради которого они сюда и приехали. — С чего начнём наше обсуждение? — Поинтересовался Миран, осматривая всех. — С нашего плана, так как остальное не важно. — Равнодушно отозвался Рос. — А мне кажется, что лучше начать с придумывания названия нашей партии и разных ассоциацией с ней. — Подкинул идею Окин. — Да, хорошая идея, мой друг. — Согласился Миран под чужое цыканье. — Какие идеи? — Vita nova. — Предложил Зене. — Мм. Звучит хорошо, но как-то… Расплывчато. — Вздохнул мужчина. — Salus populi? — Подал идею Рос. — Ребят, а кроме латинского других идей нет? — Спросил Миран. — Hoffen? — Предложил художник. — Ну вы ещё на французском давайте. — Appeler? — На Атено все покосились. — А что? Я изучал французский. — Должно быть что-то, что объединит всех нас. Но что?.. — В слух подумал мужчина, положив подбородок на сложенные в замок руки и прикрыв глаза. — «Хм… Рос, Зене, Окин, я и Атено… Что объединит всех? Что-то нужно… Стоп, минуточку. Рос, Окин, Зене и Атено. Роза! Это самое лучшее название за сегодня, вот только… Моё имя совсем не вписывается, хотя…» — А что насчёт «Роза Мироздания»? — Спросил он у всех. — Роза Мироздания? — Уточнил Зене под кивок мужчины. — Хмм, по именам, да? Роза из наших имён, а Мироздание из твоего? — А мне нравится! — Радостно воскликнул актёр. — Весьма необычно и свежо. А что значит роза? — Роза имеет одновременно два противоположных значения. Она символизирует и небесное совершенство, и земную страсть, время и вечность, жизнь и смерть, плодородие и девственность. — Поведал художник. — Проще говоря: её значение двояко и по большей части она означает риск, опасность, волевой характер и храбрость. Если переводить на простой язык. — Как по мне, то она подходит нашему делу. — Кивнул Рос. — Тогда наша партия зовётся «Роза Мироздания». — Согласился мужчина. — А я нарисую нам флаг! — Воодушевился Атено. — Изображение льва на красной ткани с золотым орнаментом. — Точно, лев, красный и золотой цвет тоже имеют сходное значение с розой. — Вспомнил Окин. — Не забудь про розу в центре. — Ага. — Так, раз мы зовём себя розами, то и метки наши тоже будут ими? — Спросил Миран. — Да, можно оставлять красные цветки там, где мы будет совершать преступление. — Согласился Зене. — Можно ещё придумать и метки на нас самих. Чем-то нарисовать розу на теле. — Я беру это на себя. — Заявил Атен. — Хорошо, если мы решили всё с мелкими задачками, то давайте перейдём к более важному. — Предложил Миран. — Кто будет после нашей смерти этим заниматься? Мы же не можем оставить игру после смерти. — Можно находить последователей, которые будут иметь такое же отношение к власти, что и мы. — Предложил Рос. — Таких наверняка много, нужно лишь их найти. — А ещё можно и наследников назначить. — Сказал Зене. — Своих братьев и сестёр, детей, например. — Ещё нужно обзавестись семьёй, чтобы назначать наследников. — Усмехнулся Окин. — А когда это будет ещё не известно. — Давайте не будем думать наперёд и разберёмся с тем, что делать сейчас. — Напомнил Рос. — Какая наша работа, глава? — Для начала хочу напомнить, что никакого своеволия и работы по прихоти я не потерплю. — Посмотрел мужчина на монстров. — Особенно это вас касается. — Да-да, мы тебя услышали, святоша. — Недовольно фыркнул Зене. Судя по всему играть роль «народного освободителя» в его планы не входило. Так что есть вероятность того, что он будет пытаться свергнуть Мирана с должности, если не с лица земли. Как говорится: «власть и деньги — сводят с ума». Для него не так важна жизнь бедняков, как своя собственная шкура, впрочем это касается и Роса. — Тогда мы вот что будем делать. — Он обратился к художнику. — Атено, на тебе роль рисования картин и подделок, по необходимости. Будем заменять оригиналы и продавать, с деньги будем делить между собой и часть отдавать беднякам. — М… Не уверен, что это правильно, но… Если это не только для нас, то я постараюсь. — Утвердительно закивал скелет. Если дело касается помощи нуждающимся, то он сразу поможет, так что как бы он не сомневался в идеях и действиях, пока их лидер делает всё для народа — он с ними. Вот только что будет дальше? Никто же не говорил, что такая политика будет вечна. — Ещё мы будем отвлекать внимание многих игрой нашего актёра. — Добавил глава, обращаясь к Оки. — На тебе будет задача по отвлечению внимания, а также связей с народом. — С превеликим удовольствием покажу свой талант в деле. — Согласился второй скелет. — По большей части мы будем воровать, шантажировать и запугивать, так что навыки вас двоих нам будут нужны больше всего. — Сказал он монстрам. — Только не переусердствуйте. — Конечно. — Ответил Рос за двоих. — Я думаю, что на сегодня мы закончили. Встретимся завтра и начнём разрабатывать наш план. — Предупредил всех Миран, поднимаясь из-за стола. Все попрощались друг с другом и начали по одному выходить из этого подвала и здания, дабы не привлекать лишний раз внимания полицейского патруля. Так и зародилась эта партия, а впоследствии и единая организация, объединяющая монстров, скелетов и людей по всему миру.

***

Что же происходило в течении всего века и далее? Ну… Первое время основатели действительно старались для народа: никаких убийств и жертв, лишь чистый шантаж, преследование и воровство. Они всегда оставляли красные бутоны роз на месте своих проказ, правда зимой сложнее всего с этим было. Как изначально планировалось, вскоре народ узнал своего спасителя и нашлось много личностей, которые стали последователями и в целом поддерживали новую власть. У пары из основателей даже появились семьи, а впоследствии и дети-наследники, что в будущем должны были продолжить работу отцов. Казалось бы, всё идёт так, как и планировалось. Народ стал смелее, власть стала паниковать и делать всё больше и больше ошибок. Последователи росли вместе с возможностями и самой базой. Вот только был один очень серьёзный и важный момент. Миран. Помнится, Зене как-то сказал о нём одну вещь: «Из нас он самый алчный до денег и власти человек. Ему всегда мало, слишком уж он любит это чувство». И это оказалось правдой, к несчастью для его друзей-скелетов. Если первое время для него всё происходящее было действительно помощью народу и противостояние власти, по стилю и подобию шахмат, то с каждым днём, с каждым месяцем и годом это менялось, пока он не переосмыслил свои планы. Теперь он лишь слепо шёл к власти и богатству, совсем не помня ради чего решился на создание этой партии и этого движения в целом. Жажда влияния и славы затмила его разум и он перестал понимать происходящее, пока полностью не ушёл из понятия «разумный человек». Отныне он такой же, как и сама власть. Но даже его изменение личности ничего хорошего не дало. Через несколько лет он умер от смертельной болезни, название которой уже никто и не вспомнит. Так как его сын был ещё несовершеннолетним для замены, пришлось поставить на его место Зене, что стал ещё более жестоким лидером, чего так сильно и опасались скелеты. Собственно по этой причине они и ушли из их общего дела, но в скором времени, так как те не вернулись, их пришлось убить, дабы не мешали. Таким образом к концу данного века основателей осталось лишь двое и то, они оба не дожили до конца, так как их убили то ли последователи, желавшие власти, то ли дети Мирана или скелетов, то ли их собственные наследники. Важно то, что в XIX веке были наследники, которые переняли от отцов дар к различным областям. И их правление уже во многом отличалось от прошлого. Начиная с данного века и заканчивая следующим, наследники стали работать над своей организацией ещё больше. Появились ещё две базы, основная становилась с каждым годом всё лучше и лучше, политика их лидеров всегда менялась, но самое главное оставалось: жажда денег и власти над миром. Таким образом они и дошли до тех изменений, что есть сейчас. А причины исчезновения третьей базы на период всего XX века, пока другие функционировали, до сих пор не известны.