Какая ты настоящая?

На этот раз я пролежала у Шаи всего три дня. Он отпаивал меня бесконечными витаминами и рассказывал новости фракции. На четвертый день я была готова к выписке, и пообещавшая не попадать в передряги хотя бы пока не заживут швы, была отпущена к неофитам. Пройдя половину подготовки, я не могу опустить руки. Пусть Мэтво хоть каждый день говорит, что я сплю с Эриком. Пусть Мара хоть каждый день будет кидаться на меня с ножом. Теперь я готова ко всему. Я шла по знакомым коридорам. Последний поворот и я на мосту через пропасть, а там недалеко и до общей спальни. Я шла, предвкушая относительно спокойный день, но картина, которая открылась мне из-за угла, будто ударила под дых, заставив пропустить один вдох. На мосту, оперевшись о перила, стоял Эрик. На краю моста, заливаясь слезами, висела Мара. Спрятаться я не успела. Эрик услышал шаги и обернулся. Его взгляд, казалось, прожжет в мне дыру. – А вот и твое возможное спасение. – Лидер обратился к Маре, висящей на мосту из последних сил. – Аника, – сколько отчаяния было в голосе девушки, – умоляю, помоги мне. Я подошла ближе и встала у начала моста. Ноги предательски подгибались. Голова зазвенела от мыслей. Нет, мне не было жалко человека, который пытался меня убить. Я думала, оправдает ли она себя, если я дам ей второй шанс… Доводы сменяли один другой. Я закусила губу. – Пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло. Я не хотела тебя убивать. – В голосе двушки сквозило отчаяние. Что только не скажут люди перед лицом смерти. Я взглянула на Лидера. – Выбор за тобой, – Эрик непроницаем. Он лишь внимательно смотрит за моими движениями. Решено. Шаг, еще один и я стою рядом с Лидером. Та же каменная маска. Та же железная уверенность. В эту секунду Мара вскрикивает особо пронзительно. Она попытается перехватить железную перекладину, но пальцы соскальзывают. Девушка падает в пропасть... Какое-то время мы простояли в тишине, почти касаясь друг друга плечами. Потом Эрик повернул ко мне голову и спросил: – Почему ты не вытащила ее? Я посмотрела на него в ответ. Что-то было в выражении его лица. Что-то новое. Возможно, мне показалось, но он был заинтересован. – Нельзя оставлять за спиной недобитого врага, – Лидер приподнял бровь, смотря на меня еще пронзительнее, – она боялась умереть, поэтому готова была признаться в чем угодно. Хоть в том, что ее под гипнозом заставили взять этот нож. Эрик молчал. Пауза затягивалась, поэтому я решила, что наилучшим решением будет уносить отсюда ноги. Уже в спину мне прилетела фраза: – Думаю, она была бы готова все для тебя сделать. Каждая клеточка моего тела, каждый мускул напрягся до предела. – Я не даю вторых шансов. – Бросила я через плечо и быстрым шагом направилась в спальню неофитов. Уже вечером, лежа в кровати, в голову начали приходить те вопросы, которые стоило задать. Откуда Эрик узнал, что это Мара меня ранила? Зачем он вытащил ее на мост? И главное, почему он это сделал? Неужели он мстил за меня? Я помню его глаза, тогда, в разрушенном здании, во время захвата флага. В них был не лед, а эмоции, чувства, в них было пламя.

***

Нам дали несколько дней отдыха, перед пейзажем страха. Я провела их в лазарете. И вот, я сижу, дожидаясь своей очереди. Неофиты выходят в разном состоянии, кто-то не выходит вовсе. Таких выносят. Что же там делают? – Актриса, – Эрик показывается в проеме двери, – твоя очередь. Не буду отрицать, мне страшно. Страшно подумать, что может выдать мой мозг. Как далеко может зайти испытание. Но быть бесстрашным не значит не боятся, это значит уметь побороть свой страх. Лидер сажает меня в кресло, а сам готовит шприц. – Я введу тебе сыворотку, которая будет стимулировать отдел мозга, отвечающий за страх, – он подошел и почти нежно взял меня за затылок. Игла неприятно кольнула кожу, – не бойся. Какая ирония. Он говорит мне не боятся своих страхов. Подкол засчитан. Я запомню. Мир вокруг начал плыть... Я сижу в комнате разрушенного дома. Из дальнего угла раздается плачь. Там сидит девочка лет десяти. Я помню ее. Я в числе повстанцев участвовала в операции по отвлечению изгоев. Среди нас оказалась крыса. Изгои накрыли нас. Я оказалась в западне вместе с этой девочкой. Вооруженный мужчина приближается к тому углу. Девочка начинает отползать и молить о пощаде. Звучит выстрел. Я ничего не могла сделать. – А теперь мы займемся тобой, красавица. – Изгой подходит ко мне и тянется к ремню. Нет. Я не хочу пережить это снова. Это мой страх, но я должна его побороть. Я заставляю себя вспомнить что-то хорошее. По мышцам пробегает физическая боль. Перед глазами мелькают разрозненные картинки. Это воспоминания войны. Черный конверт. Меня снова предает мой самый близкий друг. Черный конверт. Меня снова загоняют в ловушку изгои. Черный конверт. Я снова вижу смерть той девочки. Черный конверт. Внезапно симуляция становится реальной. Я впиваюсь ногтями в чью-то руку. Слишком знакомую руку. Эрик. – Аника, ты в реальности! – Он прижимает меня к груди стараясь перехватить мои руки. –Тише, Аника. Лидер очень редко называет меня моим настоящим именем. По неведомой мне шутке судьбы он делает это лишь, когда я не могу играть свою роль, когда я не в силах надеть маску. Увидев, что я осознала конец симуляции, он отстраняется. Мы сидим и смотрим друг на друга. Опять у него это выражение лица. Эрик удивлен. Вдох. – Я искусственно вывел тебя из симуляции, – Лидер проводит рукой по своим волосам, – ты задавливала свои страхи, не давая им превратиться в иллюзию. Я никогда такого не видел. Эрик замолчал. Выдох. – Как ты это сделала? Вдох. Я молчала. Не могу же я вот так взять и открыться самому грозному лидеру фракции. Или могу? Ведь он не разболтает, я знаю это. Пожалуй он – это единственный человек, который поймет. Лидер шумно выдохнул и встал с кресла. Выдох. – Я потеряла всех… Два года, почти каждый день мне приходили похоронки. – Голос предательски задрожал. – У меня не осталось никого: ни родителей, ни друзей, ни людей, которые меня просто знали. Это моя жизнь, Эрик, я привыкла ломать себя. Привыкла каждое утро вставать, стискивая зубы, и ломать себя. Я должна была выжить.

***

Мужчина смотрел на девушку. Он впервые видел ее такой. – Я обещала себе, что больше никогда не буду слабой. – Она подняла на него стальной взгляд. – Я жила бок о бок со смертью. Как же они чертовски похожи. Она подавляет в себе страхи. Как и он. Она заморозила себя, чтобы не было больно. Как и он. Она стала бесстрашной гораздо раньше церемонии. Как и он. Она такая же. Как. И. он. У них один страх на двоих – страх быть слабым и ранимым. Еще раз пережить что-то, что полоснет по сердцу. И есть только один способ оградиться от этого – играть. Играть бесстрашного. С этой минуты как прежде уже не будет.