Какая ты настоящая?

В Эрудиции мы проторчали целый день. Когда меня уже начало подташнивать от синих костюмов и вечно бликующих стекол очков, последний лист договора о поставках новых облегченных автоматов был согласован. На обратном пути можно было наконец расслабиться и покопаться в себе. Правда, с манерой езды Эрика расслабиться трудно, но я привыкла. Когда джип несется под двести километров в час по ровной трассе кажется, что ты летишь. Наверное, сегодня я слишком устала, поэтому ощущения полета не было. Мысли опять вернулись к Эрику. Он все тот же. Изменилось что-то во мне. Я привязалась к самому опасному человеку во фракции. Это слишком ново для меня. Я не привыкла полагаться на людей. Как ни крути, а мы чертовски похожи. Даже Макс стал воспринимать меня как двойника Лидера. Но все наше общение упиралось в работу. В свободное время каждый из нас был волком одиночкой, который ходит по коридорам в поисках жертвы.

***

В Бесстрашие мы приехали за полночь. – От меня что-то на завтра требуется? – Эрудиты плохо на меня влияют. Опять просыпается этот рабочий максимализм. – Ты на ногах еле стоишь. Я не хочу завтра сам провозиться с договорами Эрудиции. Иди спать. У Эрика своеобразная забота. Обменявшись легкими кивками, мы разошлись в разные стороны. Как помощнику Лидера мне выделили небольшую комнатку. Я бывала там редко, если сказать точнее, я проводила в ней 7 часов сна. Все. И сейчас я как никогда хотела оказаться именно там. – Привет, подстилка. Как там твой Лидер? Выгнал из постели? Мэтво. Не было печали. Иногда у меня складывается впечатление, что ходить за мной и кидаться гадостями – это смысл его жизни. Что же, не впервой. Хочешь обезоружить сплетников – не реагируй на них. Я направилась к своей комнате, но пройти мне не дали. – Куда же ты? Мы тоже хотим узнать, за что тебя так любит Лидер. Может расскажешь нам, что он в тебе нашел, – Мэтво напирал, тесня меня к стене. – А лучше покажешь, – сказал другой бесстрашный. Пошловатый мужской гогот огласил коридор. Что-то не так. Их слишком много. Обычно Мэтво таскается с парой прихвостней, сегодня их семеро. Я возвращаюсь с дипломатической встречи, оружия с собой нет. Даже заточки в голенище берцев. Я с ними не справлюсь. Мой молниеносный выпад в сторону бокового прохода был пресечен. Один из парней схватил за волосы и кинул на землю. Как только выберусь обрежу. Под ноль. Первый удар я пропустила. Организм пытался понять, где верх, где низ, а тяжелый армейский ботинок уже впечатывался мне в живот. Подло. Они перевешивали меня численно. Двое схватили за руки и за ноги. Вот и все, это вам не драки в фильмах, где каждый подходит по очереди. Удар Мэтво попал в ключицу, боль прошлась по руке и остановилась в кончиках пальцев. Я дернулась и закричала. Бесстрашный державший руки начал выворачивать кисть правой руки, там уже начали хрустеть суставы, когда еще другой нападавший ударил ногой в лицо. Из носа хлынула кровь, а сознание никак не могло найти выход. Мэтво поднял меня с пола, больно оттягивая волосы. Меня осенила мысль. Посмотрев радостным взглядом в темноту за спиной нападавших, я воскликнула: – О, Эрик! Ты как раз вовремя. Сработало. Они отвлеклись. Удар локтем в нос Мэтво. Оттолкнуть ногой ближайшего нападавшего. Бегом, бегом отсюда. Боль. Резкая. Жгучая. Ноги подкашиваются. Опять холодный пол. – Куда же ты, куколка, мы еще не закончили. Все семеро обступают меня снова. – Ты думала, я не узнаю, что случилось с Марой, – Мэтво наклонился ко мне. Он не мог ничего узнать. В тот день на мосту никого не было. Мы бы услышали шаги. – Молчишь? Ну ничего, сейчас заговоришь. Мэтво выдернул нож из моей руки. Он никогда не умел нормально метать ножи. А тут в движущуюся цель попал. Кто ж его научил-то? Дальше думать мне не дали: Мэтво стал методично разрезать ткань футболки, кто-то подошел с спины и нажал на болевые точки на шее, задев сломанную ключицу, ноги снова зафиксировали в одном положении, опять ботинок, прямо под ребра. Теперь точно перелом. Когда все конечности обездвижены, и путей выхода нет, ты в полной мере осознаешь несовершенство человеческого организма. Сейчас ночь, все спят, до смены патрулей еще минимум три часа. Вот так вот, мисс Храбрость, тебя изнасилуют в стенах твоей же фракции. Меня спасли шаги в коридоре. Не знаю, кто это был, но всех семерых как ветром сдуло. Несколько минут я пыталась заставить себя встать. Рука простреливала при малейшем движении. От форменной майки остались клочки, на животе наливалась гематома. Что с лицом, даже думать страшно. В лазарет в таком состоянии нельзя. Уже утром все бесстрашие будет судачить о том, что подружку Эрика кто-то избил до полусмерти. Не могу быть такой слабой. Но медицинская помощь мне нужна. И есть только один вариант.

POV Эрик

Стук в дверь раздался, когда одна моя нога была уже занесена над кроватью. Если это не общая тревога, придушу на месте этого самоубийцу, пронеслось в голове. Рывком открываю дверь. Тик. Так. Тик. Так. Я не сразу у знал Анику в дрожащем, полуголом теле у себя на пороге. Чувство дежавю унесло меня в один из дней инициации, когда я встал на ринг против нее. Она и тогда упала ко мне на руки. Только сейчас ее состояние было критическим. Я подхватил хрупкое тело и положил на кровать. Буря вопросов в голове не давала сосредоточится. Что произошло? Какая сволочь посмела к ней прикоснуться? – Эрик…, – Аника собрала в себе последние силы, было видно, что говорить ей очень тяжело. – Молчи. Тебе нужны силы. – Девчонка упрямо пытается подняться с кровати. – Я отнесу тебя к врачу. – Нет… только не к врачу… мне нельзя. – Тшшшш, – и какие мысли вертятся в твоей головке? Что я с тобой один сделаю? – Хорошо. Останешься здесь. В аптечке я нашел снотворное. Зная характер Аники единственное верное решение – усыпить ее.

***

Армейская жизнь волей-неволей заставляет солдата быть еще и врачом. У Аники был явный перелом ключицы и ребер. На плечо я наложил тугую повязку, а ребрам нужен только покой. Страшнее были гематомы, нападавшие били даже по лицу. Под глазом синяк, нос скорее всего сломан, на щеке рваная рана. У нее может остаться шрам… Как только она немного придет в себя, я хоть силком, но вытяну из нее информацию о том, кто это сделал, потому что мне страшно и больно смотреть на нее.

POV Аника

Неужели я не умерла? Дошла ли я до квартиры Эрика? Сколько вопросов в раскалывающейся голове. Чья-то рука прикасается ко лбу, открываю глаза и дергаюсь в порыве встать, но ребра и ключица адской болью напоминают обо всем случившимся. – Подожди, Актриса, двигаться тебе еще рано, – надо мной склонился никто иной как самый младший Лидер бесстрашия, на его лице несвойственное беспокойство, – а вот говорить пора бы. Кто это сделал? Что-то не так в его голосе. Он говорил также на моем первом пейзаже страха, неужели он считает, что меня изнасиловали второй раз. Господи. Нет. Я не такая слабая. В горле встает ком, а в глазах собираются слезы. Этого еще не хватало. Отворачиваю голову к стене, чтобы Эрик не видел моего лица. Слышу его вздох. – Я все равно найду их, скажешь ты мне, кто это или нет. – Послышался характерный звук, убранного в кобуру пистолета. – Сегодня я еду осматривать новый полигон. Вернусь вечером. Шаги Лидера стали отдалятся. – Аника, посмотри на меня. – Я, пересилив себя повернула голову. – Давай без глупостей. После ухода Эрика я провались в рваный сон. Тупая боль во всем теле не давала ни спать, ни бодрствовать. Поэтому реальность смешивалась со сном.

***

Когда я открыла глаза в следующий раз Эрик уже вернулся. Он заметил мое пробуждение, сел на край кровати и приложил к моим губам стакан воды, приподняв голову. Сознание опять начало туманиться. Веки потяжелели и стали закрываться. Сквозь полудрему мне показалось, что кто-то провел ладонью по моей щеке.

***

Кажется, я кричала во сне, а его сильные руки обнимали меня. Я теряю контроль над собой, над своей маской.

***

Я потеряла счет времени. Дни похожи один на другой. Эрик выхаживает меня, кормит как младенца, а потом уходит. Он больше не спрашивал о нападении, а мне не хватает духу заговорить самой. Уж слишком глупой оказалась ситуация. Я и так лежу, как сломанная кукла. Неспособная двигаться. Неспособная быть сильной. Неспособная жить.

***

С каждым днем во мне все больше сил. Я больше не могу просто лежать. Когда Эрик ушел, я попыталась сесть на кровати. Ребра все еще ломило, но мне было жизненно необходимо зеркало. Обведя комнату взглядом, я не нашла отражающих поверхностей. Значит надо посмотреть в ванной. Ноги подкосились под моим собственным весом несмотря на то, что я сильно похудела. Каждый шаг был похож на шаг водолаза в устаревшем водолазном костюме. От кровати я перешла к кухонному столу. Там был маленький «привал». От него к книжному шкафу, а дальше уже к заветной двери. Но не дойдя два шага, я запнулась о гантели, и безвольным мешком упала на колени. Вот чёрт. Как можно было их не заметить? В это время в замочной скважине стал поворачиваться ключ. Нет, нет, нет. Мои старания не должны провалиться. Когда дверь открылась, я пыталась поднять свое тело, хватаясь за ручку двери в ванну. – Аника! – Я спиной почувствовала приближение Эрика. Мужчина берет меня на руки. – Зачем ты встала?! Он зол, но это не его типичное состояние ярости. Он волнуется? – Отпусти меня, Эрик. Мне нужно зеркало! – Я была не готова расстаться со своими стараниями, поэтому начала изо всех сил вырываться. – Отпусти, Эрик! К сожалению, вырваться из «объятий» младшего Лидера сродни попыткам освободиться от смирительной рубашки. Кстати, говоря о ней, думаю после сегодняшнего дня, смирительная рубашка – это моя ближайшая перспектива. Эрик уложил меня на кровать и прижал к ней, стараясь не задевать больное плечо. – Тише, Аника, я дам тебе зеркало, но позже. – Мне не нужно позже, мне нужно сейчас! – Голос срывается на крик. – Что с моим лицом, Эрик?!

POV Эрик

Пожалуй, именно сейчас эта девочка казалась мне особенно слабой. Всегда сильная и волевая, за последние несколько дней она показала больший спектр эмоций, чем за все время, проведенное в Бесстрашии. Аника внезапно затихла. Я отпустил ее, и сел на кровать, потирая рукой виски. И вдруг я чувствую ее руки на своей ноге. Она прижимается ближе. Невольно кладу руку ей на макушку. Она дрожит он немых рыданий. Я никогда не видел ее слезы. Никто не видел. Неужели они тебя сломали? – Их было семеро, – она говорит едва слышно, – Мэтво и его друзья. Они напали на меня, когда я шла домой, после нашей поездки в Эрудицию. Аника замолкает, собираясь с силами. Мои мускулы напрягаются до предела, я уже сейчас готов убить их. – Они ничего не сделали, если можно так сказать. Только избили. Подхватываю ее голову и перекладываю на подушку. Скину в пропасть. Всех до единого. Тонкие пальчики Аники обхватывают мое запястье. Она слишком слаба, чтобы удержать меня. – Не уходи Эрик. Я хочу сама отомстить им. Она поднимает на меня глаза. Это взгляд той Аники, которую я знаю. Нет, не Аники, Актрисы – самого необычного бойца в Бесстрашии. Я не могу сопротивляться ей и, обреченно вздохнув, сажусь, облокотившись на спинку кровати, а она приникает к моей груди. Она молчит, а я перебираю ее короткие волосы… Мы так и заснули в ту ночь в обнимку.

***

Вскоре ей стало лучше. Гематомы почти рассосались, кости почти срослись. Сначала она начала вставать, потом потихоньку тренироваться. Я так привык к ней… После той ночи она снова закрылась от всего мира. Но мне казалось, что я увидел кусочек той, настоящей Аники, а не маски, которую она постоянно надевает. Сегодня же она сказала о том, что уходит.

POV Аника

Каждый день я виню себя за то, что проявила слабость. Эрик. Он выходил меня, вернул к жизни, но как только жизнь вернется в нормальное русло, он станет прежним, я уверена. Не стоит тешить себя мечтами или догадками. Я не хочу стать «одной из». Последние несколько дней я чувствовала себя вновь здоровой, поэтому сегодня сказала Эрику, что хочу вернуться к себе. Он долго молчал, а потом вдруг спросил: – Откажешься от должности? Впервые за несколько недель мне захотелось улыбаться. – Нет. Мне будет без тебя слишком скучно. – Я не выдерживаю и заливаюсь смехом. Эрик же вскакивает со стула и почти подбегает ко мне, вжимая в стену. – Это все-таки была ты. – Своими руками он отрезает пути отступления, – Тогда, после той операции, где мы попали в засаду. Ты приходила ко мне. Я опускаю глаза, понимая, делая вид, что меня сильно интересует шнуровка на берцах. – Я слышал каждое твое слово. – Эрик поднимает мою голову за подбородок, заглядываясь в глаза. – Так вот почему ты пришла ко мне тогда полуживая, хотела, чтобы я отдал долг? Я задыхаюсь, потому что грудную клетку сковало свинцом. – Нет, я знала, что только ты можешь меня спасти. – Видимо, это наша общая карма. – Эрик улыбается; кто бы мог подумать, что он способен на это. Внезапно Лидер сокращает расстояние меду нами. Он накрывает мои губы своими, а руками привлекает к себе. Эрик целуется как в последний раз, страстно, напористо, до потери пульса и воздуха. Его тело будто хочет растворить меня в себе. – Ты единственный человек, который способен меня удивлять, Аника. – Самый опасный человек фракции, касается моей щеки. – Больше никто не посмеет тебя обидеть.