my urban legend

Ночь прошла за распитием чая, неловким смехом и преимущественным молчанием. Чонгук не рассказывал по привычке легенды, не потешался над младшим и не находил причины его уколоть, Тэхён же после не очень удобной темы, которой вынужден был коснуться старший, и рта не решал раскрыть. Спрашивал то и дело: ещё чаю? Как домохозяйка, ничего не решающая в доме и хлопочущая над удобством гостей. Гостю его треклятый чай нужен и вовсе не был: ни для согревания, ни вкуса ради, — и все равно тот смиренно пил его, положительно отвечая на двадцать второе по счету предложение, не желая создавать большую неловкость. Спать парни легли около трёх часов ночи. Вернее сказать, лег утомившийся Тэхён, облегчивший свою виноватую грешную душу, а Чонгук, укрывшись одеялом и уставившись в потолок, бесконечно думал. О былой человеческой жизни, каким он был, о Мышонке Тэ и о том, что младший раскусил его. Неважно, насколько уклончиво они говорили и как обходили затронутую посреди туманной Бонгсан-дон тему, Тэ не дурак и понял — Чонгук солгал. Младший далеко не пуп Земли, хуже — смысл жить. А мертвый, пытающийся жить и строящий из себя невесть что — вероятно самое глупое, что могло случиться. Гук не виноват, что тепло тэхёнова тела пусть не греет по-настоящему, но даёт надежду. Не виноват, что искренность запутанной души Тэ заставляет его загораться и чувствовать. Спустя девять лет ощущать что-то большее, чем пронизывающий ветер в лесу, влагу после дождя на ледяных пальцев, мягкость снега и гладкость листьев. Что-то вроде счастья, удивления, волнения, любопытства и непоседливости. Чувствовать себя свободным и необыкновенно обычным. Чувствовать себя собой. Чонгук подшучивал над пугливостью и страхами Тэхёна, но пока тот боялся неожиданностей и паранормального — Чонгук боялся потерять его. Потому что потерять Тэ равносильно потерять себя, потерять единственную ниточку к былой жизни, потерять общение. И страх, который испытывал призрак, являлся настолько огромным и всепоглощающим, что оставаясь с ним наедине старший молился всем существующим и несуществующим богам не натворить глупостей. Не сорваться и не отобрать жизнь Тэхёна. Так страшно. До парализованных конечностей, до мурашек по коже, до покалывания в кончиках пальцев и сбитого дыхания. Чонгук пропадал на неделю после той ночи на крышах вовсе не из-за тэхёновой учебы, а из-за желания отпустить его руку во время прыжка. Из-за надежды, что парень с такой высоты разобьётся насмерть. Возненавидит, потеряет доверие, зато ни на какую действительно живую душу никогда не променяет. Гук чертов эгоист и самый главный трус, одиночество давит на него, сводит с ума, подкидывает жестокие и ужасные мысли, с которыми он борется. Борется ради Тэхёна, потому что если проиграет эту борьбу: либо уйдет навсегда, либо отнимет невинную жизнь. Итог непредсказуем. Навязчивая трель из соседней комнаты отвлекла от невеселых размышлений. Парень приподнялся, лицезрея вывалившегося из комнаты взъерошенного и сонного Тэхёна, который одной рукой потирал глаза, другой же удерживал телефон, выслушивая подобие инструкций, доносящихся из динамика. Младший вяло кивал, словно бы говоривший мог его видеть, и что-то бессвязно бормотал в ответ. А когда звонок закончился, прошел к дивану и рухнул рядом с Чонгуком, нагло отбирая и обнимая подушку и устало смежая веки обратно. — Я, конечно, понимаю, сон за ненадобностью, но из вежливости диван можно было и не отжимать! А подушка мне как жена, между прочим, — добродушно проворчал Чонгук. — Представляешь, что произошло?! — будто бы и не услышал ворчания, завозмущался юноша, не отцепляясь от подушки. — Они поехали к бабушке и не додумались купить продукты! И знаешь, какую отговорку придумали? Ну вы все равно гулять пойдете, вам по пути. Ага, в магазин через дорогу нам по пути, тьфу, блин! — Прекрати душить подушку, — призрак бесцеремонно выхватил несчастную вещь из рук младшего, поглаживая и опуская к себе на колени. — Да ладно, прогуляемся. Чего удивляешься? Ты так бурчишь, потому что привык на диване целыми днями лежать. Тэхён порывисто сел, его лицо оказалось едва ли не вплотную к лицу Чонгука, в карамельных глазах отразилось недовольство. — Сказал перемещающийся из одного места в другое человек! Призрак самодовольно усмехнулся и отложил подушку в сторону, поднимаясь с дивана и щёлкая юношу по лбу. — Гений, я с тобой пешком вместе таскаюсь, между прочим. А мог бы бросить тебя и заставить ножками в одиночку топать. На это Тэхён не нашелся с ответом и смиренно замолк, поднявшись с дивана следом и скрывшись в ванной. Гук проводил его коротким взглядом и направился на кухню, поставил кипятиться чайник и сделал младшему тосты, чтобы на сборы ушло меньше времени. Ему казалось, что родители Тэхёна специально забыли купить продукты, чтобы на утро отправить сына прогуляться в город. И он бы как-никак сориентировался, и прошелся бы заодно. Только вот в планы вписался некстати Чонгук, который и без того вытащил их дитя из дома. «Родители такие родители», — подумалось старшему и он весело повел плечом, до сонного Тэ «забывчивость» взрослых не дошла. — Что у вас на третьем этаже? — заслышав шаркающие ленивые шаги у порога кухни, поинтересовался Чон. — Мы в квартире? — уточнил-переспросил Тэ, плюхнувшись на стул и поблагодарив за тосты. — У бабушки с дедушкой, — пояснил старший, заливая кипяток в кружку. — У нас нет третьего этажа, — ещё больше опешил младший. — Ну да, а окошко со шторками из Нарнии выплыло, — язвительно заявил Чонгук, опуская кружку на стол и садясь на соседний стул. Заметив, что Тэхён собирается поспорить с ним, торопливо добавил. — Вот придем и сам увидишь.

***

Призрачный парнишка с гордым видом стоял перед домом тэхёновой бабушки и указывал на третий этаж — чердак. Губы его растянулись в широкой кроличьей улыбке, а взгляд так и говорил «я был прав». Тэхён, совсем умотавшийся по дороге в такое пекло, не стал ни возмущаться, ни спорить. Доплелся до Чонгука и ткнулся носом в его плечо, впервые радуясь исходящему от приятеля холоду. Младший чувствовал себя подтаявшим мороженым, которое с горем пополам пыталось привести себя в божеский вид. — Ведёшь себя так, словно мы через Африку прошли, — бодро заявил Чонгук, заполучив злобный зырк. Весь вид парня кричал: посмотрел бы я на тебя, если б ты не ходил живой льдинкой. Призрак равнодушно пожал плечами, он бы предпочел помирать от духоты, чем являть собой передвижной холодильник. — Так что у вас там? — О, вы уже пришли, — послышался возглас бабушки от ворот, женщина с небывалой прытью достигла двух подростков, отбирая пакет с продуктами. — Останетесь на чай? Или вам, молодым, в клуб пора? — она понимающе подмигнула, проследила за взглядом Чонгука и спохватилась. — Это наш чердак, давно мы туда не лазали, позабыли совсем. Если вам интересно, дедушка поставит лестницу, там должно быть много альбомов. — Хочу посмотреть на Тэ в младенчестве, — рассмеялся Чон. — Можно? Мы сами поставим лестницу и приберем за собой, не волнуйтесь. — Конечно, конечно! Старушка сопроводила их к сараю, указав на деревянную лестницу, предупредила быть осторожнее с занозами, и ушла в дом разбирать пакет с продуктами. Старший пропустил первым Тэхёна, придерживая за деревянную ножку и страхуя, а после заполз следом. Чердак оказался тесноватым из-за своей забитости: там и швейная машинка пылилась в углу, и альбомы стояли толстенной высокой стопкой, и коробки со старыми выпусками газет и виднеющейся расписной посудой. Чего только не было, начиная с древнего утюга, больше похожего на огромный неподъемный стальной треугольник, заканчивая парочкой картин. Про уместившийся шифонер с одеждой отдельный разговор. Чонгук потянул воздух носом и громко чихнул, зажмурившись. — Только не говори, что у призраков бывает аллергия, — пробормотал Тэхён, создавая из одной большой альбомной стопки теперь две, ища что поинтереснее. — Про аллергию не знаю, но я чуть с лёгкими не попрощался. Да такой пыли у самого ленивого человека на планете не найдется. Это не позабытый чердак, а Его Высочество Пыль. — Не осуждай наш чердак! Никто не виноват, что он так высоко, — заступился Тэ, грозно нахмурив брови. — Будто ты много чердаков знаю. Чонгук приблизился к младшему, опускаясь на корточки рядом и раскрывая первый попавшийся альбом, чувствуя как пыль оседает на кончиках пальцев. — Между прочим, знаю! В Тэгу чердаков пруд пруди! Почти в каждом частном доме и на каждой фабрике! А на старой и заброшенной знаешь какой чердак? Да он больше твоей квартиры! Там можно устроить вечеринку в стиле девятнадцатого века. С призраками, — заманчиво добавил старший, Тэхён мгновенно оживился, поднимая голову от фотографий родителей в молодости. — Она в Тэгу? Далеко? Мы сходим туда? — в карамельных глазах засветились мольба и плохо скрытый интерес. — Ну-у, там надо перелезать через ограду, и копы частенько заглядывают. Как она заброшенной стала, так туда подростки приходить выпивать стали. А здание хлипкое, не дай бог развалится и балкой по голове попадет, — нехотя протянул Гук, отводя взгляд и пожимая плечами, являя собой полную незаинтересованность. Отчуждённость старшего ещё больше раззадоривала Тэхёна, чем когда тот заявлялся без спроса и силком тащил его невесть куда. Черт бы его побрал, интересно же! Юноша склонился к призраку, обхватив ладонями требовательно его руку, заглянул в глаза и протянул: — Давай сходим, а? Сегодня ночью? — Ты же ворчал, что не выспался, — хитро сощурился старший. — Я все равно теперь не усну! — Хорошо, — неожиданно легко сдался Чонгук. — Но ты будешь должен мне желание.