не Щегол/2

      

☽

      Наверное Поттер думал, что нары — это веселенькая игра или какое-нибудь сраное приключение в мир праведников, через тернии к звездам. Загоняя занозы грешник вроде как искупает те проступки, которыми успел наследить за собой.       Тупица и представить не мог, как Борис рвал себе задницу, чтобы ее не порвали его бестолковому дружку, пока тот лежал на обоссанном матрасе, нюхал парашу и ждал «прощения», но не прощения общества, срать Теодору на такое было, а прощения его покойной матери.       Подняв взгляд к небу, Борис посмотрел на усыпанное мелкими мерцающими звездами полотно и спросил у нее, у этой таинственной и манящей незнакомки, каково ей было наблюдать из Рая за своим придурошным сынком.       Женщина, которую Борис представлял себе красавицей с печальным взглядом, задумчиво взглянула на него оттуда. Делая вид, что не смущен и вообще, что он уже давно вырос из того возраста, когда неодобрение чьих-то родителей способно его сконфузить, Борис достал из нагрудного кармана пиджака пачку сигарет и прикурил.       — Холодно. Включи подогрев, — бросил он Юрию, задремавшему на переднем сидении.       Тот лениво пошевелился, поморщил лицо.       — Жара на улице.       — Холодно.       — У тебя просто анемия. Все наркоманы страдают от анемии.       Борис щелкнул зажигалкой, затянулся. Лицо его сложилось в неприятную гримасу, но хоть ему и хотелось поссориться и сказать Юрию, что его зависимость — не Юрьево собачье дело, он не стал. Во-первых, на это у него не оставалось моральных сил, во-вторых, Юра был прав. С этим нужно было что-то делать. Жизнь утекала сквозь пальцы, проявлялась толчками, и эти толчки, существующие между вспышками эйфорического забвения, приносили больше страданий, чем радости.       Говорить об этом с кем бы то ни было он не собирался. Привык держать такое при себе, но… это не означало, что утаенное его не беспокоило. Ой, кто бы знал настоящего Бориса! Он усмехнулся своей мысли, отворачиваясь к окну. Кто бы знал его с другой стороны, разве бы поверил, что он — это он? Как же. Как же.       Они выехали за город еще два с половиной часа назад. Проехали по трассе, свернули на 69-м километре налево, проплыли мимо парочки ферм, выглядевших заброшенными, одного сельского магазина и разрушенной заправки. Дальше через лесополосу, мимо кукурузного поля. Остановились у старого тиса, вернее — за старым тисом, где было очень тихо и спокойно.       Всю дорогу они почти не разговаривали, потом не разговаривали еще немного, пока ждали машину, а теперь не разговаривать стало не выносимо. От скуки и нервов Борис весь извелся, издергался.       — Машина должна была пройти здесь еще час назад.       — Сам знаешь, как это бывает.       Борис знал, но почему-то душа его все равно была не на месте. Им вдруг овладело стойкое предчувствие, что в ту ночь они с Поттером не обнимутся, не выпьют, не посмеются над придурком Ривом, и не станут думать, что им делать дальше.       — Да что ж ты проблемный-то такой, а? — нервно стуча каблуком по машинному коврику, причитал Борис. — Вечно с тобой все идет наперекосяк.       — Может он напутал чего? — вдруг включился в разговор Юрий. — Уверен, что понятно ему объяснил?       Борису даже думать о том, что Поттер чего-то не понял, не хотелось. Это обернулось бы сплошной катастрофой.       — Он не тупой. Точно понял, — сказал он, но сказал неуверенно, и Юрий уловил эту нотку неуверенности в тоне Бориса. Глянув на него через зеркало заднего вида, он чуть сдвинул брови, но промолчал, за что Борис остался ему благодарен.       — Может, нас наебал этот мексиканец? Ты уж извини, Борь, но он слишком уж хитровыебанный. Знаю, ты этим людям доверяешь, ну, а я — нет.       Борис отмахнулся:       — Не, там все чисто-честно. Мы с годами с ними работали, почему бы им сейчас нас наебать?       — Люди, — просто ответил Юрий, дернув плечом в неопределенном жесте, а потом устроился в кресле так, чтобы было удобнее ждать. — Никогда не угадаешь, в какой именно момент они тебя предадут.       Цокнув, Борис выбросил окурок в открытое окно и тоже откинулся на спинку сидения, закрывая глаза. Все внутри него ходуном ходило от волнения и напряжения, но он все же постарался расслабиться.       Так сильно он переживал не только о Поттере, но еще и о том, что ему нестерпимо хотелось вмазаться, а возможности такой не представлялось. Как же это его раздражало. Ну просто выводило из себя. «Бесхребетный».       Чтобы как-то себя занять, он начал думать о прошлом, о будущем, о работе и почему-то о своих детях: трех белобрысых хорьках, пошедших в него разве что хитрыми мордочками. Казалось, такой человек как Борис никогда не остепенится, но чем старше он становился, тем чаще обращался разумом к своему прошлому, а не к будущему. Впереди, казалось, ждала все та же самая тревожная суета, а вот позади фигуры и воспоминания успели застыть, и теперь манили его стабильностью, непоколебимостью, безопасностью.       Скорее всего он и недели бы не вынес в таком положении, в стабильности и безопасности, то есть, но какая-то часть его натуры все равно желала их.       Наверное, такое рано или поздно случается со всеми.       Еще он часто думал о том, какой же он херовый отец всем своим брачным и внебрачным детям. Ругал себя, припоминая, что его папаша хоть и пиздил его до плясавших в глазах чертей, а все же не бросал, а он… кобель он, скотина, вот кто он.       Семейная жизнь ничем его не привлекала, и женщины быстро ему надоедали. Эти прелестные пташки слишком много щебетали, и их щебет часто забивал голову и обеспечивал мигрень.       Если вступать в серьезные отношения, то только с такой расчетливой злобной сукой, как Мириам. Такая ему спуску не даст, и, если что — вовремя схватит его за портки и вернет туда, откуда он решится драпать вперед, к воле, к свободе. Но… Мириам — это Мириам. Желать такую бабу все равно, что желать портового вышибалу, загримированного под диснеевскую принцессу, или однажды проснуться привязанным к батарее в подвале. С такой нельзя расслабиться, нельзя спать с выключенным светом, нельзя угадать, какие демоны рыщут в поисках крови за этой маской хладнокровия и безразличия.       Борис часто ловил себя на том, что хотел быть любимым, но не знал, кому себя доверить, чтобы его любили так, как он этого желал. Что ж, может ему на роду написано быть одиноким мотыгой, как его отец, упокой Господь его грешную душу.       Ближе к часу ночи Бориса пробило на озноб, голова потяжелела. Он бы достал из кармана пиджака таблетку окси, прибереженную ко встрече с Поттером, но голова должна была оставаться ясной до той самой секунды, пока этот дурень не сел в салон и не откинулся, выдав свое: «Фух, ну и дрянь. А ты как?». Или что-то в этом духе.       Где же он? Где же он? Где?       Огрызок Луны, призрачный совсем, когда они только приехали, окончательно расцвел и освещал собой колючую поляну.       Не то, чтобы Борис являлся романтиком, но красоту пейзажа оценить умел, и все же, в ту ночь ему не было никакого дела ни до низкого тучного неба, меж которым так проворно показывался бок месяца; ни до посеребренных им сухоцветов, шелестевших в такт песне ветра; ни до журчавшей поблизости реки.       Он еще раз покурил, а потом резким движением двинул корпус на середину заднего сиденья и пролез в дырку между двумя передними. Юрий, успевший задремать, дрогнул и посмотрел на то, как начальство юрко и быстро перелезает вперед.       — Через дверь нельзя было?       — Не тот интерес. Ну что, ты что-нибудь видел?       — Нет… или… гляди, вон там.       Повернув голову, Борис увидел, как в одну из волн, образованных дорожкой на холмистой местности, нырнул квадратный зад белого автомобиля. Еще половина минуты, и нос того же автомобиля показался на пригорке, окруженный столпом пыли.       Прищурившись, Борис стал всматриваться в лобовое стекло машины.       — Он?       — Он, он, — скоро счастливо отозвался Боря, отпуская появившийся на бедре пистолет. Выйдя из машины, он заправил его за ремень штанов, — привычка, которую Мириам не уставала обругивать. «Ты что, ганкста из сериалов 90-х? Носи оружие нормально, а то прострелишь себе задницу» — и двинулся навстречу Хосе.       Позади послышался щелчок захлопнувшейся двери. Это было не обязательно, но крупная тень Юрия скоро показалась рядом с узкой тенью Бориса. Признаться, это всегда немного успокаивало.       Навстречу им двигался один человек в белой форменной пижаме с логотипом прачечной, обслуживающей тюрьму, на груди.       Да, то, что у штата все никак не находилось денег на починку доисторических железных динозавров, некогда обслуживавших окружную тюрьму, представляло собой просто невероятную удачу для всех соучастников похищения. Не было ничего проще, чем вытащить Поттера из этой дыры, имея такое замечательное прикрытие!       Только вот… подставной прачечник направлялся к заказчикам без Поттера.       «Наверное этот недотепа в багажном отсеке, — рассудил Борис, навешивая на лицо приветственную улыбку. — Ничего, пусть посидит среди грязных наволочек, помучается. Как я мучился, пока ждал тут его, идиотину такую».       — Что такое? — спросил Борис, протягивая руку Хосе. Хосе крепко пожал ладонь, и тут же сдвинул брови, покачав головой. Тут-то Борис понял, что рано радовался. — Где он? В машине?       Он понимал, что ему следовало ожидать исключительно отрицательный ответ, но в душе все равно надеялся…       — Его не было в условленном месте.       — Что? Он что, спятил? Вот же!.. Юрий, собирайся, я сам за ним поеду.       — Ты спятил?       — Да я так, с визитом просто. Морду ему начищу, и обратно! Он не пришел, ты прикинь? Подставил меня, и не пришел. Передумал, скотина. Ну ничего, ничего. Когда этот его дружок пошлет за ним какого-нибудь амбала кишки ему выпустить, я и пальцем о палец не ударю. Хочет расплаты, ха, он ее получит! Отныне он сам разбирается со своими проблемами.       — Ты не понял, Борис, — остановил прачечник. — Его не было там вообще. В тюрьме его не было.       — Что? — Борису показалось, у него земля ушла из-под ног. — Кому он нужен?       …       «Рив», — переглянувшись с Юрием, он понял, что и тот подумал то же самое.       — Это он, конечно, зря, — заметил Борис. — Не люблю, когда кто-то рушит мои планы. Расскажи нам поподробнее, — обратился он к Хосе.       Тот дернул чернявой головой, сплюнул на землю и призадумался. Потом достал из кармана дубовую — до того набитую — самокрутку, и прикурил коллекционной зажигалкой, выполненной из чистого серебра, какую у обычного прачечника днем с огнем не сыщешь.       Нет, нет. Сам он был мелкой сошкой, просто его тощей задницей заинтересовался какой-то итальянец-извращенец, и с тех пор Хосе как-то похорошел: модная стрижка, аккуратная бородка, тут и там неприметные, с виду, цацки, то появляющиеся на нем, то исчезавшие.       Борис был готов голову ставить на отсечение, эта зажигалка появилась в распоряжении мексиканца еще вчера, а уже завтра будет лежать в ломбарде, а сам он будет гулять с хорошенькими девочками из «Ирвиса», заправляя им за ремни пошлых трусов смешные купюры.       На мгновение в воздухе повис запах гари, а потом тяжелый плотный туман окутал головы говоривших. Борис с наслаждением потянул воздух, но вынудил себя отказаться от затяжки, в то время как Юрий парочку все же сделал. Похвалив траву, они еще с минуту трепались о какой-то херне, и наконец Хосе заговорил. Заговорил по существу, то есть.                            

☽

      

      План был до охуения, сука, простой.       Лысый парень… Его, кстати, звали Марк и он торчал Полине хорошие деньги, а та, в свою очередь, была обязана Борису тем, что пристроил к делу ее нерадивого племянника, припершегося покорять штаты с десятью классами образования и ста тысячью рублями. Смешно даже. В общем! Лысый парень подходит во время ужина к Декеру, и говорит ему, что к чему. Лысый парень постоянно дежурит в тюремной прачечной, потому что это — отличное место для «радистов», так в шутку называли тех, кто пребывая в стенах тюрьмы оставался на связи с реальностью, так что ему не тяжело узнать, когда Хосе прибыл и что делать дальше.       Машина Хосе останавливается у ворот тюрьмы еще до ужина. Пока оформляются накладные, считаются наволочки и простыни, и все такое, он перекидывается парочкой слов с Марком, тот перекидывается парой слов с Декером. Дальше Поттеру только и остается, что оказаться в нужное время в нужном месте!       С Хосе взятки гладки: он все время под камерами, не выходит из поля зрения. В кабине его машины и в багажнике не установлено ни единой камеры, и кто в этом виноват?! Бедный мексиканец, трудящийся в поте лица и нюхающий все сорок миль от тюряги до прачечной чужие пот, мочу и сперму, впечатавшиеся в простыни? Или тот, кто не может выделить пару тысяч из бюджета, чтобы обеспечить тряповозку камерами?!       В общем, нюансы могли возникнуть, но уже тогда, когда Поттер был бы далеко от Большого Яблока.       — Завалить такой план — это ж блин, совсем бестолочью надо быть! — Борис раздраженно щелкнул ногтем по крышке с бутылки газировки. Та с треском улетела в угол комнаты. — Его что, по дороге сперли? Но кто? Рив? Как? У него там кто-то есть?       — Не мельтеши, — дернула плечом Мириам. — Заткнись.       — Не слишком ли это… смело для такой крысы? — вмешался Юрий. — Рив, конечно, прохвост, и связи у него имеются, но он все равно, что змея подколодная. Все, на что он способен, ждать пока жертва окажется достаточно близко для того, чтобы ее тяпнуть. Он бы не стал так рисковать.       Борис в мрачной задумчивости стучал пальцами по столешнице.       — Да, ты прав.       — В тихом омуте черти водятся, — заметила Мириам, сидевшая на почетном месте за столом. Пока все, кроме Юрия, расслаблялись после тяжелого дня стаканчиком джина или вина, Мириам потягивала молочный коктейль со льдом из трубочки. Нужно отметить, даже с коктейлем в руках, в платьице из белого легкого шифона и несуразных сандалиях, отекшая как подушка, она выглядела угрожающе. — Тебе ли этого не знать, ведь ты друг Теодора. Только это тут все равно не при чем.       Борис коротко глянул на помощницу.       — Хватит загадками говорить.       — Хватит указывать мне, как говорить.       Борису пришлось сдаться.       — Так что делать? Где его теперь искать?       — Куда больше меня интересует, стоит ли нам искать его целым или по частям.       — Вот ты нарочно это, да? — обиделся Борис, глядя в лицо хладнокровной, взбешенной его утренней просьбой Мириам. Теперь она постарается сделать все, чтобы его настроение было не менее изгажено, чем ее собственное. — Все с ним хорошо-прекрасно. Наверняка Люциусу от него что-то нужно. Этот старый хрен не стал бы просто так заморачиваться. Но что ему может быть нужно? Что? У Поттера ничего нет. Он гол как сокол! Магазин принадлежит Хобби, и да, там имеются прикольные штучки, но старика обнести проще, чем у ребенка конфетку отобрать. Картина давным-давно в национальном музее, кроме того, ее у Декера и не было никогда. Что еще у него есть такого?       Мириам и Юрий разом посмотрели на него.       — Что вы смотрите на меня?       — Ты что, правда не понимаешь? — хмыкнула Мириам. — Ты прав, Теодор ничем не может заинтересовать наших коллег по цеху. Вернее, сам Теодор. Видишь ли, единственное ценное, что в нем с этой точки зрения есть, это то, что он представляет собой ценность для тебя.       Бориса как обухом по голове ударили.       — Ерунда какая-то, — не очень-то уверенно выдавил он.       — А я говорила, — назидательным тоном произнесла Мириам свою излюбленную фразу. — Ты всюду с ним таскался, угощал его, поил, кормил. Ты представлял его всем как своего сердечного друга, как своего брата. Всем рассказывал, как ты его любишь, и что голову за него готов заложить, если понадобится. Каждая собака в Нью-Йорке знает, как Борис Павликовский дорожит Теодором Декером.       — Да, но у меня с Ривом нет никаких счетов.       — Мужчины, — фыркнула Мириам. — Если вам что-то в голову взбрело, значит так оно и есть. Только вот, ты хотя бы допускал мысль, что это мог быть не Люциус Рив?       — На днях я разговаривал с Китси — это бывшая невеста Поттера, — быстро и нервно пояснил Борис, не желая отвлекаться на вопросы, способные разорвать такую складную картинку. — Ее парня загребли копы и с ней связывался Рив, интересовался, где Декер и предлагал помочь Тому, если она окажет ему, Риву, то есть, кое-какое содействие в мести.       — И что?       — В смысле, и что?       — И что дальше? — хмыкнула Мириам. — Господи, Борис, ты растратил остатки мозгов. Ведь прежний Борис сразу бы понял, что Рив мог интересоваться чем угодно, но в данном случае он здесь не при чем. Во-первых, он работает на себя. У него есть один только верный подельник, насколько мне известно, и тот теперь ввязался в какую-то задницу. Такой человек не станет заморачиваться и подкупать всех подряд, непроверенных людей, только чтобы выкрасть твоего драгоценного Поттера. Куда проще уж либо нанять парня и расправиться с ним прямо в тюрьме, либо дождаться его выхода. Во-вторых, Рив — трус. Только трусы ведут дела из тени. Завтра о пропаже Тео будет знать слишком много людей, а Люциусу такая проблема ни к чему.       …       Ведь Мириам была права. Права, и все же, это почему-то не утешало Бориса. Скорее, наоборот.       — Тогда я вообще без понятия, кто это мог быть. Да кто угодно!       — Что с тем парнем?       — С каким?       — С тем, который вам сказал, что Декера нет в тюрьме?       — Ну, он… вернулся в прачечную.       Мириам тяжело вздохнула, массируя переносицу.       — Вы машину проверили?       Борис и Юрий переглянулись.       Мириам снова вздохнула, а потом подняла на них холодный как кусочки льда взгляд и членораздельно, будто кретинам разжевывала, произнесла:       — Неужели вы думаете, что целых две преступных группировки в одно и то же время пробрались в одну и ту же тюрьму, чтобы украсть одно и того же человека? Кто-то узнал о том, что планируется побег, допустим, и решил этим воспользоваться. Станет ли он создавать такую ситуацию, при которой в камере Декера, или о чем вы там договаривались, окажется сразу двое проводников? Чем они, по-вашему, бы там занимались? Каждый бы надеялся, что придет первым? Или, может, убеждали бы Тео в том, кто настоящий проводник от Бориса? А Тео бы из них на «чики-брики» выбирал?       — Прачечник! — воскликнул Борис, подскакивая и хватая пиджак со спинки стула. — Чертов Хосе, как я сразу не догадался! Но постой, мы с ним столько лет… Ай, блин, зараза. Вот так и доверяй тем, кто готов за зажигалку раком встать. Ну, Юрий, чего сидишь? Пойдем, пойдем. У нас остались, может быть, часы…       Юрий не двинулся с места, Мириам продолжала смотреть, как на кретина:       — Куда ты собрался?       — В прачечную.       — Просто блеск. Придешь и скажешь: «Эй ты, верни мне Поттера»?       — Я им просто мозги вышибу, и дело с концами, — сказал Борис, а потом вернулся на свое место и удрученно взялся за стакан, опрокидывая в себя стопку. — Ты права. Тупее план мог придумать только кто-то вроде Энджи. Так что мы будем делать?       — Для начала нужно узнать, кто и чего хотел добиться этим похищением. Если им нужен ты, жизнь Тео, по крайней мере, не в опасности. Вряд ли ты станешь сражаться за его останки. Хотя ты — станешь, но к счастью, только мы знаем, какой ты сентиментальный…       — Я вот чего понять не могу, — признался Борис. — Если они знали о том, что мы украдем Тео, значит…       — Среди участвовавших в похищении есть крыса. Как выяснилось, Хосе — продажная шкура. Ему плевать, на кого работать. На тебя или на того, кто заплатил больше, чем ты. И на Поттера ему плевать. И выбивать ему из тебя нечего. Вы в разных сферах работаете. Только вот, выходит, что кто-то все равно слил кому-то информацию о том, что ты пытаешься вытащить друга, и этих обоих «кого-то» нам и нужно найти.       — У меня сча башка взорвется.       — Ничего. Хуже твоим мозгам от этого не станет.              Компания разошлась ближе к рассвету. Юрий завалился спать прямо у Бориса в гостиной, а Мириам переобувалась в прихожей.       — Помочь тебе?       — Сама справлюсь, — пропыхтела она, стараясь наклониться.       — Знаешь, для шести месяцев ты какая-то слишком… круглая.       — А тебе откуда знать? Ты что, был беремен? — окрысилась Мириам, а потом вспомнила, что Борис вообще-то чей-то отец, прости Господи, и смягчилась. В последнее время она вообще часто бывала какая-то… заведенная. — У меня будет двойня. Прям распирают меня, мелкие засранцы.       Улыбнувшись, Борис сел на одно колено и Мириам позволила ему надеть на себя балетки. Сандалии ей натерли и надавали, несмотря на то, что они были созданы специально для беременных, и оказалось, она носила с собой запасные в сумке. Огромные такие уродливые резиновые тапки на зашлепке.       — Чем ты думал, когда позволил ему сесть, а теперь чем ты думаешь, когда связываешься с законом? — спросила Мириам, набрасывая на плечо сумку. «Спасибо» говорить она не собиралась, но Мириам есть Мириам. Ее благодарность уже содержалась в потеплевших интонациях. Борис это ценил. Он не требовал от людей расшаркиваний и вылезания из собственной шкуры ради сантиментов. Ему по душе была искренность, в любом ее проявлении. К счастью, он был достаточно чувствительным, чтобы уметь отличить ее. — Тебе своих проблем мало? Почему ты так много времени на это тратишь?       — Не знаю, как объяснить, — убрав волосы с лица, он улыбнулся. — Знаешь, Поттер мне как брат. Мелкий, надоедливый, в каждой бочке затычка. И вроде бесит, блин, но как его бросишь? Говнюка этого. Он как слепой ребенок. Туповатый, к тому же.       — Борис, он совсем не ребенок, — цокнула языком Мириам. — Твой Поттер драгоценный — тот еще приспособленец. И к тебе он питает отнюдь не братские чувства.       — Ага, конечно. Слушай, тебе пора.       Мириам выругалась на родном языке, пробормотала что-то про тупых мужланов и их тупую привычку создавать всем вокруг себя заботы, и только потом вышла в коридор.       Закрыв за ней дверь, Борис выдохнул и постоял немного у двери, переводя дух. Голова его так болела, разрывалась просто, что он решил — завтра ему нужно находиться в ясном уме и твердой памяти, а ничто не очистит его сознание лучше, чем небольшая, тонюсенькая совсем дорожка.       Увы, у чудотворного белого порошка имелся один неприятный эффект — он порождал собой бессонницу, а бессонница запускала мучительный конвейер «ночных мыслей», сильно отличавшихся от дневных. Днем ум Бориса нет-нет, да занимала суя, а вот ночью ему приходили всякие образы и идеи, от которых он бежал годами, не зная усталости, и все же… не мог скрыться.