Перевёрнутые зеркалами

      Так прошло чуть больше трёх недель. А затем потянулись и месяцы. И всё это время для Элины превратилось в настоящий ад! День и ночь она сидела в этой клетке, тюрьме, не видя ни солнечного света, ни живых людей. Она стала бледной и заметно похудела, хотя и кормили её здесь хорошо. И Элина даже знала, почему: чтобы она не умерла раньше времени. Ведь она всё ещё была нужна Каю Вольтури. Нужна для чего? Она была его пленницей, игрушкой, очередной игрой, в которой он сам себе пообещал выиграть. Он приходил к ней каждый день и, нанося огромные синяки, раны, переломы и порезы на её теле, оставлял после себя одну лишь сплошную, дикую, похуже всяких мук ада боль! Как она только до сих пор выжила? На этой территории потерянных. Он издевался, а она терпела. Он игрался, а она подчинялась. Он наслаждался, а она после его ухода рыдала в подушку, не в силах больше терпеть. Нужно уметь держать всю боль внутри, людям плевать на твои чувства. Ему плевать. Но любая физическая боль переносится гораздо легче душевной… Для душевной боли нет анестезии и лекарств… Её просто надо пережить… После «игр» Кая в камеру Элины приходили вампиры-лекари, дабы обработать её раны. Она видела, как эти твари смотрели на неё, плотоядно поедая взглядом, облизываясь. Но они не смели трогать её в таком ключе, они достаточно отчётливо понимали: трогать, а уж тем более хоть как-то вредить собственности повелителя всех вампиров — дело весьма неблагодарное… И опасное. Обработав раны смертной, лекари спешили как можно быстрее удалиться прочь. Помоги себе сам, спаси себя сам. Тебе ведь никто не поможет. Элина снова оставалась одна. Одна, наедине сама с собой и своими мыслями. Наедине со своей болью и всё ещё мучившим её чувством вины. Оно так отчаянно не хотело покидать её… Спала девушка очень мало… Так как во снах ей часто являлся Джеймс. Она старалась забыть, зная, что всегда будем помнить… Его недовольные призрачные глаза укоризненно смотрели на неё, а вокруг была тьма, в которой не было видно ничего, кроме его прозрачной фигуры, окутанной небесно-голубым сиянием. — Я же говорил тебе: не играй со смертью! — его голос прозвучал неожиданно громко. Он проник в само сознание Элины, заставляя напрячься всем телом и словно бы сжаться перед ним в маленький клубочек. — Я же говорил тебе, что там опасно! Я предупреждал… — голос Джеймса стал приторно мягким, наигранным, фальшивым. — А ты не слушала! Думала, что самая умная, а оказалось? Где ты сейчас? — Нет! — Элина закрыла уши руками и зажмурилась, не желая больше слушать его. Но он продолжал говорить, а его голос всё так же отдавался в голове, проникая в самое сердце сознания. — Бездарная! — Не говори так! — Эгоистичная! Ты подставила меня! — Я не хотела! — Лживая! Думаешь, я не знал, что ты лгала мне на каждом шагу? — он склонил голову набок, издевательская улыбка заиграла на его призрачном лице. Нет! Джеймс не мог такого сказать! Он бы не стал упрекать её! — Ты — не он… — тихо прошептала девушка, сдерживая предательские слёзы. Тот же взгляд его карих глаз, тот же взгляд, когда он недоумевал или был потрясён. Он казался настоящим, но в то же время нет. Казался живым, но в то же время она знала, что такого не может быть. Воспоминания резали руки битым стеклом. — Ты уверена? — серьёзно сказал он. — Хочешь, я тебе расскажу, как мы встретились? Когда начали сотрудничать? Когда ты попросила рассказать тебе легенды Вольтерры? Когда мы собирали всё по крупицам, лишь бы докопаться до истины? Элина потрясённо широко раскрыла глаза, глядя на Джеймса… настоящего… — И как я умирал на твоих глазах? Последняя фраза выбила девушку из колеи. Если она и способна забыть всё остальное, то последнее — никогда. Она виновата. Дико виновата перед ним. Слёзы вновь потекли по её щеками, и Элина вытерла их рукой, но те предательски продолжали бежать по её щекам. Она старалась быть сильной или хотя бы казаться такой, но… Но не сейчас… Не выходило… Даже и на самом дне бывают ямы, в которые можно упасть. « — Ох, Лина, до чего же ты упрямая. Я волнуюсь за тебя. Я пойду с тобой куда угодно, пусть даже в логово вампиров, и хоть иногда буду отгораживать от глупостей, которые часто навещают твою симпатичную головку, — вдруг пронеслось в сознании Кэрроу, сказанные когда-то Джеймсом слова. — Ты мой лучший друг, Элина. Я всегда буду рядом.» Элина подняла глаза на стоявшего перед ней Джеймса. Его лицо исказили злоба и отвращение. Девушка невольно сравнила его с Каем. Но он стоял перед ней… Такой… Живой… Элина вновь не смогла сдержать слёзы и расплакалась сильнее, упав перед ним на колени. Надоело держать всё в себе. Сейчас она была такой слабой и беспощадной к себе, что Кая наверняка бы порадовало такое её состояние, он бы только смотрел и радовался. Смотрел и издевался. Скалился. Но! Он никогда не увидит её такой, никогда! Не в этой жизни! — Кто ты такой? — спросила Элина, глядя прямо в глаза Джеймсу, отмечая, что это вовсе не его глаза. — Я тот, кого ты сама себе придумала. Я тот, кого ты сама позвала, — Элина недоумённо вскинула брови. — У меня есть цель. — Я знаю, — ответила она. — Потому мне и нужно понять. Элина понятия не имела, кто сейчас стоит перед ней. Но одно она знала точно: это был не Джеймс. — Тебе нужно понять, — загадкой отозвался тот и выпрямился. — Ты не можешь спать, есть, жить. Ты не человек, Элина. Ты превратилась в подобие человека! — Я чувствую себя виноватой! — не выдержала и выкрикнула она. — Я чувствую себя виноватой за то, что убила тебя! Я виновата… — она опустила голову, настолько сильным было это чувство. Чувство вины. — Ты виновата, Элина! Ты убила меня! — выкрикнул Джеймс. «Вина — это обвинение себя за какой-то неверно сделанный выбор в жизни, просчёт, ошибку. А может, это была судьба? Может, ты тут и вовсе не виновен, но перекидываешь на себя все смертные грехи?» — рассуждала Элина, а Джеймс пристально наблюдал за ней, будто умел читать мысли. Хотя в мире фантазий и снов возможно всё. — Ты — всего лишь иллюзия, — сквозь зубы твёрдо сказала она, поднимаясь с колен и выпрямляясь во весь рост перед Джеймсом. — Всего лишь плод моего воображения! В ту же секунду Джеймс на её глазах рассыпался на мелкие частички пыли, как и всё вокруг неё. Головокружительная лёгкость заставила Кэрроу на мгновение прикрыть глаза, а потом открыть их вновь, осознавая: Оно ушло. Навсегда.

***

Оно ушло… Оно ушло? Оно ушло! Впервые, начиная с первого сна, в котором ей явился Джеймс, Элина проснулась… по-другому. Легко. Не было того тянущего свинцовой тяжестью в бездну липкого, терзающего сердце и режущего вены чувства. Но она всё ещё была одна. Только ночь и тишина пребывали с ней. Они не покидали её. Однако сейчас Элине стало казаться, что что-то менялось. Она это чувствовала. Менялась она сама. Внутри неё всё горело каким-то ярким и ужасно горячим пламенем. И будь она не пленницей короля вампиров, а просто обычной девчонкой-карьеристкой, которой была раньше, сейчас взяла бы плеер и включила свою самую любимую музыку. Порой это помогало. Но в данный момент это было невозможно. Иногда, а теперь и всё чаще, глядя на огромные синяки, кровоточащие раны и переломы на своём теле, её посещали мысли о суициде. Смерть идёт. У неё утешения глаза. Она не хотела находиться в этом мире, ей он так надоел. Но она гнала от себя эти мысли куда подальше. Элина всегда была против такого, ведь знала какого это. Джесс неоднократно резала себе вены, желая поскорее уйти, освободиться, и всё из-за Рона, из-за очередной их ссоры. Но Элина всегда была рядом с подругой, поддерживала, а бывало и отчитывала, мягко говоря, за столь глупый порыв резать вены. И, парадокс, сейчас она и сама задумалась об этом. Как странно… А ведь раньше была категорически против. Но ей не с кем было поговорить. Здесь не бывало никого, кроме лекарей, что так и норовят её съесть, Кая, приходящего сюда только для того, чтобы поиздеваться над ней, избить и отыгрываться за сложный для него день, и одного неизвестного ей вампира, приносящего еду, но тот был крайне неразговорчив. Одиночество лечит нехотя. Элина оглядела себя. Капли крови на её футболке превратились в засохшие бордовые пятна, навеивая воспоминания последней пытки, когда она кашляла кровью по его вине. Отвернувшись к стенке, Элина закрыла глаза, дабы вновь заснуть. Но внезапно её обволок такой знакомый могильный холодок. Тот самый… От него… Мучительно вздохнув, уже предугадывая наперёд, что будет, Элина обернулась. Она знала, что он идёт. Она ждала его. Перед ней, сокрытый в тени ночного мрака, стоял Он. В темноте не было видно ничего, кроме его силуэта и кровавых уничтожающих глаз. Элина содрогнулась, когда он сделал огромный шаг к ней, сократив расстояние между ними в несколько раз. Он чувствовал бешеный ритм её сердца, учащённое дыхание и страх, хотя она всячески и пыталась скрыть его. Ну что ж, игра продолжается. Большинство людей проводят жизнь в ожидании момента, который всё изменит. Только для Элины он никак не наступал. И не наступит, кажется, никогда. Видя её лицо, замаскированное безэмоциональной маской, ему хотелось как следует встряхнуть её. Ему так хотелось видеть. Он чувствовал, но не видел. И это ужасно бесило Кая. Иногда победить зло можно только ответным злом. Он нагнулся к ней, заглядывая прямо в глаза. Такие большие голубые глаза, от которых не осталось ничего. На них было больно смотреть, потому как будь они меньше, в них, пожалуй, не могло бы поместиться столько печали — и это не могло не радовать вампира. Элина напряглась всем телом, но не сдвинулась с места, нервно теребя пальцами подол кофты. Ей было страшно, даже невооружённым глазом это можно было заметить, но упрямства всё же было больше. Рядом с ней — настоящий вампир. Существо, которому ничего не стоит перегрызть ей глотку. А она просто молчала и пусто смотрела на него. «Это молчание и разорвёт тебя», — мгновенно пронеслось в её голове. Эта игра в гляделки продолжалась несколько минут, пока в один миг кровавые глаза вампира не сощурились, а бледные руки не потянулись к ней. Элина отшатнулась и отползла к стене, а Кайус выпрямился и открыто расхохотался. Таким победным издевательским смехом. — Страх — твой лучший друг и твой злейший враг. Он как огонь: ты контролируешь его — и можешь на нём готовить, ты теряешь над ним контроль — и он спалит всё вокруг и убьёт тебя. Ты уже на второй стадии. — Стадии? — не поняла Элина, внимательно следя за каждым его движением. Прошло уже несколько месяцев, она должна была привыкнуть к этому, так и вышло. Страх преуменьшился, по крайней мере, она точно знала, что убивать он её пока не собирается. Но какой-то осадок всё же остался — она всё равно в какой-то степени боялась Кая. — Существует три стадии страха, — мужчина сложил руки за спиной и в этот раз был каким-то… спокойным? Это-то и удивило Элину, ведь подобное не присуще Каю Вольтури. Она нахмурилась, пытаясь понять, в чём же подвох. — Первая: минимальный страх. Вторая: чувство ужаса и опасности за свою жизнь. И третья: когда тебе становится всё равно. Чувство ужаса и опасности за свою жизнь? — Вы, как всегда, правы, — задумчиво ответила Элина, не глядя на вампира. — Но в отношении меня на этот раз ошиблись, — она вскинула голову, взглянув прямо в алые глаза Кая. — Я на третьей стадии. Мне всё равно. — Да? — правитель склонил голову, тем подчёркивая, что сегодня она особенно смелая. Может, стоит преподать ей урок? В мгновение ока он оказался возле смертной, схватив ту за горло и приподнимая над полом. — Скажи мне, Элина, почему я вожусь с тобой? Почему я не убью тебя за твоё хамство и халатное отношение к жизни? Почему я терплю тебя? Его пылающий взгляд — трепещущий ад. Он был зол: девушка была слишком смелой сегодня. Что-то ей малость стало легче жить, раз позволяет себе подобное поведение. Но он не знал, что ей сейчас так хотелось плакать, и только гордость не позволила ей этого. — Так давай! Рано или поздно ты всё равно сделаешь это! Так не тяни! — воскликнула Элина, задыхаясь кашлем, уж очень сильно вампир душил её, а после её слов сдавил горло ещё сильнее. — И лишиться такой интересной игрушки? Ну уж нет, кукла моя. Ты будешь здесь вечно. Будешь мучиться и страдать, гореть в огне. — Я ненавижу тебя! — из последних сил прошипела она. — Мне плевать, — Кай закатил глаза, продолжая сдавливать её горло с нечеловеческой силой, но знал, когда стоит остановиться. Однако лицо Кэрроу не выдавало ни единой эмоции. Только самую капельку боли, а ему этого было ничтожно мало. — Покажи! — приказал Кайус. — Покажи свой страх, покажи мне! Покажи! — Ни за что! — рвано произнесла Элина, сдавленно вдохнула и неожиданно потеряла сознание, обмякнув в руках вампира, словно тряпичная кукла. Кайус хмыкнул и бережно опустил её тело на кровать. Затем убрал светлые пряди её волос, оголяя белоснежную, тонкую шейку, и наклонился, прикрывая веки и вдыхая её запах, касаясь кожи холодными губами, при этом шепча: — Не думай, что ты выиграла, Элина. Жертва всегда сомневается в сопернике. На самом деле она сомневается в себе, в своих возможностях. Но не признается в этом. Даже самой себе. Она ошибочно полагает, что находится на один шаг впереди, — вампир зарылся носом в её волосы. — Но это не так, — лёгкий смешок, и Элина вновь осталась одна в глубинах величественного замка Вольтерры.