Перевёрнутые зеркалами

      В просторном кабинете замка царила абсолютная тишина. Ни звука. Высокие окна были плотно закрыты тёмными шторами. В массивных креслах, обитых красной кожей, сидели двое статных мужчин. Один из них с непроницаемым лицом глядел в пустоту, о чём-то задумавшись. Его белокурые волосы спадали на плечи, обрамляя нечеловечески красивое лицо. Чуть поодаль от него сидел другой, с не менее завораживающим и величественным взглядом мужчина. Его смоляные волосы были опущены на плечи, подёрнутые дымкой кровавые глаза смотрели прямо, бегая по строчкам одной из старинных книг, взятой в библиотеке замка. Его губы то и дело трогала ироничная ухмылка, когда момент был особенно интересным. Он уже сотни раз читал эту книгу, но, всякий раз перечитывая, вновь дивился насколько же глупыми бывают поступки людей. Они так много говорят о вещах, которые в действительно для них были бесполезны, и высказываются о том, о чём их не спрашивали. Внезапно раздался стук в дверь. — Господин? — в дверном проёме показалась тёмная тень Деметрия. — Проходи, — последовал мгновенный ледяной ответ Кая. Деметрий вошёл, учтиво поклонился и произнёс: — Девушка доставлена, как вы и просили. Лицо Кая вмиг поменялось. Уголков его губ коснулась недобрая улыбка, плавно перетекающая в оскал хищника. Глаза загорелись неподдельным пламенем в предвкушении новой партии игры. Его игры. Как и всегда, он ни на секунду не сомневался в своей победе. — Ступай, — кивнул он, но спустя три секунды добавил: — И приведи мою пленницу в зал ровно к часу. Она обязательно должна там быть, — загадочно приказал он, расплываясь в ещё большем оскале. Когда Деметрий удалился, он откинулся на спинку кресла, складывая ладони «домиком», глядя в стену перед собой, но ухмылка всё так же играла на его прекрасном лице, а глаза сверкали опасным огнём. Да, он нашёл новую игрушку для своих манипуляций и не отпустит её, пока она не наскучит ему. Он обожал изводить людей. Узнавая, чем дорожит человек, он давил на больное. А после, не оставив ни единого шанса, убивал их мечту или близкого человека, чаще всего родственника. Мольбы о пощаде завораживали его, страх в глазах заводил его, и он убивал свою жертву. Это было похоже на игру в кошки-мышки. Для него это всегда было очень увлекательно. Но вот Элина была не такой, как все. Она не стала играть по его правилам, внеся свои, а так нельзя. Однако Каю стало очень интересно, чем же всё закончится. Интересно видеть, как она ломается на глазах в его кровавой игре. В очередной игре по его правилам, благодаря которым он всегда выходил победителем. — Что это значит, Кай? — переводя на него пристальный взгляд, спросил Аро. — Ничего особенного, Аро, — невинно проговорил он. — Просто хочу проверить, настолько сильная моя игрушка. Аро усмехнулся и вновь уставился в книгу, углубляясь в сюжет повествования. — Что ты задумал? — Аро любыми путями хотел унять своё взбунтовавшееся любопытство, но, увы, ничего не вышло. Кайус усмехнулся: — Хочу поиграть с ней. Хочу сломать её. — Не проиграй, — напутствовал Аро. — Чем искушеннее игра, тем искушеннее соперник. Если соперник поистине хорош, то он загонит жертву в ситуацию, которой сможет управлять. И чем ближе она к реальности, тем ей легче управлять. Нужно найти слабое место жертвы и дать ей немного того, чего ей так хочется. Отвлекать жертву, пока она корчится в объятиях собственной жадности, — загадочно произнёс Кайус, при этом сверкая алыми глазами и немигающе смотря в одну точку на стене. — Поступай, как знаешь, — Аро пожал плечами, отложил книгу и, посчитав, что их разговор окончен, размеренно поднялся с кресла и, проследовав к двери, покинул кабинет. Сотни мыслей вертелись в его голове, но одна из них пугала его больше всего: Кай помешался на этой смертной.

***

Элина вскочила на кровати, тяжело дыша и непроизвольно хватаясь за шею. Голова ужасно раскалывалась, всё тело болело, горело, словно от огня — одним словом, как и всегда… Она села на кровати, обняв себя руками, потирая виски, вспоминая вчерашний день. А что, собственно, было вчера? А, впрочем, это и не важно, исход этого всё равно остался всё тот же. Элина до сих пор не верила, что всё это правда, что она вынуждена сидеть здесь. Взаперти! В подземелье! Совсем одна! Она до сих пор не верила, что находится в плену у безжалостных монстров-убийц, один из которых стал её личным мучителем и, возможно, станет и палачом… Они убили её друга на её глазах! Что может быть хуже, чем видеть смерть близкого человека? На свете нет большей муки, чем эта. Каждый раз от воспоминаний о Джеймсе на её глазах наворачивались слёзы боли, скорби и печали. Ей его не хватало. Она винила себя. Его смерть навсегда останется на её совести. Хотелось взять мобильник, набрать знакомый номер и позвонить Джесс, рассказать ей всё, попросить совета… Позвонить ему… Но… Он… Погиб… Противное слово! Такое страшное, жестокое, везде и всегда несущее боль… Но внезапно раздумья Элины прервал резкий щелчок дверной ручки. На пороге стоял высокий статный шатен в классическом сером костюме и с такими же, как у всех здесь, неестественной красотой и мраморной бледной кожей. Его яркие цвета крови глаза сверкнули, а уголки губ поползли вверх, расплываясь в коварной ухмылке. Элина с силой вжалась в стену, чувствуя, как всё тело дрожит с каждым его шагом в её сторону. То же самое она ощущала и в присутствии Кая, но тщательно скрывала. А этого вампира она видит впервые в жизни. — Миленько тут, — саркастично усмехнулся он, оглядывая помещение, но взгляд его в конце концов остановился на Элине. Деметрий пристально рассматривал её и гадал: что же в ней так зацепило Господина, что тот сохранил ей жизнь? В ней не было ничего особенного. Обычное тело, обычные волосы, обычное лицо — ничего такого, на что можно было обратить своё внимание. Однако что-то же было? Деметрий не завидовал её судьбе. Быть личной собственностью — игрушкой Короля вампиров — не очень-то легко. Однако и честь — одновременно. Но находится смертному в одном замке с вампирами было очень опасно, причём для обеих сторон в равной степени. Они — вампиры — слышали стук её сердца, дыхание, чувствовали, как кровь разливается по венам девушки, и не имели никакой возможности даже прикоснуться к ней. Это было мучительно! То же самое — муку — Деметрий испытывал и сейчас, стоя буквально в паре шагах от неё. Он мог за секунду оказаться рядом и вонзиться в её шею клыками. Но рисковать своей жизнью не хотел. Даже ради такой еды. — Господин Кайус приглашает тебя пройти в тронный зал, — при этих словах ухмылка на его губах стала ещё шире. Он-то, в отличие от этой смертной, знал, какой сюрприз для неё приготовил Кай и что её ждет в тронном зале. Приглашение в тронный зал? Зачем? Чего ей ожидать? Что её там ждёт? Несомненно, эти вопросы были очень важными, но кто бы ещё дал на них ответы? Деметрий выжидающе уставился на неё. Что, сейчас? Прямо сейчас? Что же такого придумал Кай, раз разрешил ей наконец выйти из подземелья? Элина встала, подошла к зеркалу, которое Кай специально повесил в её «комнате», дабы она видела какой стала и могла оглядеть себя детально. Если бы она не узнала в отражение собственные черты, сказала бы, что перед ней стоит самый настоящий живой мертвец: синяки под красными от слёз глазами, бледное лицо, порезы, синяки и раны по всему телу. «Как я до сих пор выжила?! Как не умерла от такого?!» Да, она теперь была похожа на них, вампиров. Белое свободное платье до колен, которые даже не скрывало её теперешнюю худобу. Светлые пряди волос были в полном беспорядке, на лице маленький порез на щеке и ранка у губ. Глубоко вздохнув, Элина всё же причесалась. Обернувшись к Деметрию, она кивнула в знак готовности. Выйдя за пределы комнаты, взгляд Элины сразу упал на тёмные стены, пол и потолок. Те же самое, что и у неё в камере. Но одновременно совершенно другие. Деметрий прошёл мимо неё и направился прямо по тёмному коридору, Кэрроу нагнала его только за углом. Видно, ему очень не терпелось начать «праздник». Поднимаясь по узкой винтовой лестнице, она уловила как где-то вдалеке капли воды падали на пол. Звук был таким, словно вода точит своим холодным прозрачным блеском неровную и шершавую поверхность камней, лежащих в основе древнего дворца. Серость и тёмные краски подземелья приводили все чувства в напряжение. Казалось, что от здешних стен даже слышались отголоски стонов. Их шаги отдавались эхом по всему замку. Тёмные каменные стены грозно нависали над Кэрроу и будто бы давили той жестокостью и беспощадностью, что творились в них. Сердце Элины бешено стучало о рёбра, отдаваясь пульсацией в ушах. Краем глаза она видела коварную ухмылку Деметрия, что становилась всё шире и шире с каждой шагом их приближения к тронному залу. Это не по-детски испугало девушку. Что же её там ждёт? Но одно она знала точно: это «что-то» обрадует всех вокруг, но только не её. И без того расшатанные нервы и подбитая психика вновь помахали ей ручкой на прощание. Как же давно она не покидала те четыре стены подземелья замка и не выбиралась наверх! Она превратилась в крота, не видящего света и солнца. Ослепла. Всё здесь вдруг показалось ей таким новым, незнакомым… Мёртвая тишина угнетала и ужасно давила на Элину, но разговаривать сейчас просто не было смысла. Да и с кем? С Деметрием? Ну уж нет, спасибо! Ей и Кая хватает. Она была счастлива, когда они наконец подошли к заветной цели — тронному залу. Однако такого уж запредельного счастья она не испытывала, скорее, наоборот. С этим местом у неё были связаны не самые лучшие воспоминания. В голове вдруг всплыли картинки того дня… Гул, крики, плач, вопли… Кровь… Много крови… И мёртвые тела множества людей вокруг… Джеймс… Он тоже был там… Она была там… Но почему-то выжить удалось только ей одной. И то, по чистой случайности. Элина вдруг вспомнила время, когда Джеймс был ещё жив, как они расследовали загадочное убийство, как сидели в кафе поздней ночью за чашечкой кофе, как вместе смеялись и спорили… Такие разные, но настолько похожи, и вот… Реальность оказалась гораздо страшнее. От резкого толчка Деметрия в спину Элина даже опешила. Все воспоминания и мысли как рукой сняло. Теперь она думала только об одном: «Что ждёт меня там, за дверью?» Массивная дубовая двустворчатая дверь со скрипом открылась, и сердце Элины вновь ушло в пятки. Она почувствовала на себе множество колючих, настолько плотоядных взглядов, что хотелось убежать столь далеко, насколько только возможно, скрыться надёжно, как никогда, находится где угодно, только бы не здесь. Она медленными маленькими шажками прошла в центр зала, чувствуя за спиной Деметрия, который и подталкивал её. Кай, сидя на троне рядом с братьями, кивнул ему и обратил свой взор на любимую игрушку, которая так и дрожала от страха, грозясь и вовсе упасть в обморок. А биение её сердца он был готов слушать столетиями, словно музыку Бетховена. Кровь… От дикого панического страха её кровь разносилась по венам просто с нечеловеческой скоростью, создавая не́кий пьянеющий коктейль. Так и хотелось вкусить его, попробовать на вкус, словно гурманское блюдо. Но он держался изо всех сил. По крайней мере, пока. Хотя соблазн и был слишком велик. Сейчас будет шоу, и она будет обязана увидеть его, ведь являлась ключевым игроком его жестокой игры. Нет ничего слаще предвкушения. Только в тот миг, когда все козыри уже на руках, но ещё не на столе, игрок может быть счастлив по-настоящему. Его победа обеспечена. Её эмоции как на ладони. Он видит их. Она показала. А для этого нужно было всего лишь привести её в то место, где всё и началось? — Мы не виделись сегодня, так что приветствую тебя, моя дорогая кукла, — он выделил последнее слово, отмечая, как она заволновалась, косо глядя по сторонам. Тут было по меньшей мере семь вампиров, что очень пугало её. Она чувствовала себя маленькой пташкой, посаженной в клетку к диким львам. Причём эти львы были нечеловечески сильными и быстрыми, а, возможно, даже сейчас съедят её. А иначе бы зачем было вести её сюда? Она для них — всего лишь жертва. — Скажи же что-нибудь! Или, — Кайус молниеносно оказался напротив Элины, сжимая кончиками пальцев её подбородок, тем приподнимая его и заставляя смотреть ему в глаза. — Ты боишься нас?.. Меня? Элина сжалась, ноги её подкосились, и только прикосновение пальцев Кая к её подбородку удерживали её от моментального обморока. Она старалась не показывать свой страх, который так и плескался через край, но, судя по довольному взгляду Кая и поедающим — других вампиров, выходило это у неё не очень хорошо. Элина почувствовала леденящий могильный холод от его рук, отчего сжалась ещё сильнее. Она поняла: всё это для того, чтобы напугать, продолжить игру. Сейчас он снова сделает ей больно. А ему и не требовалось её ответа. Он и так видел, что она боится. Конечно, как же не бояться его? Только съехавший с катушек глупец бы не боялся. Хотя и то не факт. Люди бывают настолько упрямыми, а оттого и глупыми. И вот вопрос: «А зачем упрямиться-то? На твоём лице всё и так написано! Язык может скрыть истину, а глаза — никогда!». Зачем отрицать действительное? Зачем скрывать? Покажи! Но эта девчонка!.. Она была такой же! Нечеловечески боялась, но пыталась доказать обратное, хотела казаться сильной и храброй. Спрашивается: «Зачем?». Твоя судьба уже решена, просто прими её. — Ты готова, кукла? — Кайус обратился к девушке и, не дожидаясь её ответа, при этом не отпуская её подбородок и не сводя с неё глаз, продолжил: — Феликс, приведи девчонку. Послышались шаги, хлопок, скрежет, а потом резкий девичий крик наполнил помещение. В глазах и без того испуганной Элины Кай уловил частичку ещё большего страха. Такой он видел у неё только в тот день, в их первую встречу здесь, когда она наблюдала смерть своего дружка. Это была самая настоящая паника, ужас, постепенно смешивающийся с истерикой. Это как раз таки тот самый страх, который он так давно желал увидеть на её лице. Наконец он разжал руки и позволил пленнице обернуться. Элина и понять ничего не успела, как перед её глазами всплыла ужасная картина, от которой хотелось биться в истерике, рыдать что есть мочи, кричать так сильно, как никогда не кричала, умереть прямо на месте, но только бы не видеть всего этого. Джессика… Её Джесс… Самый любимый человечек, лучшая подружка на всём белом свете, единственная, кто понимал её, сейчас билась в болезненных конвульсиях, распластавшись на полу, словно мокрая лужица. А совсем рядом стоял тот самый Феликс. Вампир поднял Вирейн на несколько метров над землёй, сжал её горло стальной хваткой и отбросил в сторону. Её светлые волосы были спутаны, кое-где даже выдраны. Одежда порвана в некоторых местах, а лицо было красным от слёз, а местами проглядывались порезы и явные переломы. Элина прикрыла рот ладонями и попыталась броситься к подруге, но сильные мужские руки удержали её, вновь охлаждая тело невыносимым холодом. Она боролась, брыкалась, вырывалась, как могла, кричала в голос с Джессикой, но Деметрий слишком крепко держал её, в то время как Кайус сидел на троне, вальяжно закинув ногу на ногу, со всем интересом наблюдая, как его игрушка страдает от того, что её лучшую подружку убивали на её глазах. Вампир знал, что ей будет больно, на то он и рассчитывал. Кай хотел сломать её, увидеть её боль, страх и отчаяние, убить в ней ту надежду и веру во спасение, которые всё ещё теплились в ней. И у него получалось. — Нет-нет-нет… Я не верю… — шептала себе под нос Элина, отвернувшись и крепко зажмурившись. Но грубые мужские руки заставили её вновь повернуться и смотреть на весь этот ужас. Она не хотела этого. Не хотела, чтобы самые худшие её опасения подтвердились. Элина молила Бога о том, чтобы всё это было всего лишь сном, ужасным кошмаром. Что вот, она сейчас проснётся в своей комнате от звука надоевшего будильника и так же, как и всегда, пойдёт на работу. А это всё — было всего лишь одним большим ужасным кошмаром. Но Кэрроу не просыпалась. Кошмар не желал заканчиваться. Теперь она даже не скрывала слёз, что сильными волнами хлынули из глаз. А тем временем крик всё никак не желал прекращаться. Она не хотела видеть ещё одной смерти. Не хотела быть виноватой ещё и в смерти самого близкого в её жизни человека. Не хотела видеть, но и не имела возможности что-либо сделать. В ней бурлила истерика, смешанная с желанием ударить Кая. Избить его за всё, что он сделал с ней, за всё, что она пережила за эти месяцы, за всё, что он ещё хотел с ней сделать. Он монстр! Они все здесь монстры! Их сердца чёрствые, а души холодны, как лёд. В них нет ничего святого, ни единого лучика света! Ничего! Новый скрежет, и вновь крики наполнили тронный зал. — Нет, пожалуйста, не надо! — кричала Элина, наперебой со слезами на глазах, через силу глядя на то, как её подруге сломали и вторую руку, принимаясь на ноги. — Пожалуйста, умоляю вас, не надо, прошу! Кайус, пожалуйста! — она перевела умоляющие глаза на Кая, но тот лишь холодно взглянул на неё, отрицательно покачав головой. Он был доволен. Маленькая девочка ломалась на глазах. Как это мило! А затем Феликс, с коварной кровожадной ухмылкой на лице, взял Джесс за тонкую шею и впился в неё своими острыми клыками. Её глаза вмиг округлились, кожа стала ещё бледнее, казалось, из неё, словно насосом, высасывали кровь… Она умирала на глазах. — Пожалуйста! — вновь взмолилась Элина. Сейчас ей было глубоко фиолетово на свои принципы, ведь на кону стояла жизнь лучшей подруги. — Умоляю Вас! Но никто, казалось, не слышал её. Хотя Кай внимательно наблюдал за поведением и реакцией своей игрушки. Она знала, что ей не понравится эта игра. Он не приказал убить эту смертную девчонку-подружку сразу, лишь потому, что хотел растянуть удовольствие, насладиться этой музыкой криков и боли своей пленницы, хотел повеселиться от души, увидеть гамму красочных эмоций на её ещё совсем юном личике. Она отчаялась. А это верный признак того, что она падает в бездну, из которой нет выхода. Джессика взглянула на Элину и из последних сил одними губами прошептала: — Я не виню тебя… Моя любимая подружка-сестричка, — и затихла, обмякнув на руках Феликса, словно тряпичная кукла. Элина замолчала и прикрыла рот ладонями, широко распахнув глаза, которые наполнились новыми слезами. Боль пронзила каждую клеточку её тела, каждый сантиметр. Она ломала её изнутри, выворачивая все мысли наизнанку. Элина плакала от отчаяния и одиночества. В её душе сейчас была такая пустота, что никакая пустыня не сравниться с нею. Невидимая петля затянулась на шее, сжимая горло всё сильнее… С каждой минутой жить хотелось всё меньше и меньше. Теперь нет «тепло» и «холодно». Теперь нет «весело» и «грустно». Теперь нет ничего. Только Боль. Боль. Боль. Боль. Просто тупая боль в сердце. В этот момент она была до того сильной, что невозможно было дышать. Нет отдельных мыслей. Просто воспоминания и отдельные фразы врезались в сердце, будто занозы. Для Элины вдруг перестало существовать всё. Была только внезапная, оглушительная тишина, внутри которой она и останется навсегда. Так приходит конец, конец всем чувствам, возродить которые не так-то просто. Если вообще возможно возродить. А потом резкая темнота, и сознание Элины отключилось. Кайус наблюдал за этой картиной как никогда с огромным интересом. А сейчас он был особенно доволен. Он добился чего хотел. Маленькая девочка сломалась окончательно. Она проиграла в его жестокой игре. Шах и мат. — Eccellente! * — восхищённо проговорил Аро, хлопнув в ладоши, при этом широко расплываясь в улыбке любопытства и счастья маленького ребёнка. Эмоции на его лице сменялись множеством разнообразных красок. Глаза блестели, выдавая детский восторг удовлетворения и наслаждения. А вот Маркус… На первый взгляд он хоть и казался равнодушным, скучающим, замершим каменной статуей древним изваянием, но на самом же деле, он ощущал эмоции девушки гораздо острее, чем всех других, здесь присутствующих вампиров. Он словно вместе с ней переживал всю ту боль. Он видел её привязанность к убитой девушке — её подруге. Видел, как в один миг что-то в ней оборвалось. Какая-то очень важная ниточка. Глядя на неё, он невольно вспоминал Дидиму… Неужели, после стольких испытаний, устроенных ей его братом, она сломается? Неужели ещё одна потеря близкого её сердцу человека подорвёт в ней то рвение к жизни, из-за которого можно превратиться в… не́кое подобие человека?