Перевёрнутые зеркалами

Хоть убей, следа не видно; Сбились мы. Что делать нам? В поле бес нас водит, видно, Да кружит по сторонам. А.С. Пушкин.

***

      Очередной серый день для Элины был как всегда мучительным. Но одновременно с этим внёс и свою новизну. Каждый день, пока «её демон-мучитель» в отъезде, к ней приходила Хайди. Ей было велено присматривать за смертной, дабы с той ничего не случилось и она не умерла раньше времени. По крайней мере не от руки кого-то «левого». Однако это «что-то» всё-таки случилось. Пленница заболела, а лекарств у вампиров, как таковых, нет и никогда не было в помине. Но делать что-то надо было, вот Хайди и решила обратиться к Аро. Слава Великому Дракуле, он дал свое согласие на её предложение и с сегодняшнего дня в жизни Кэрроу на несколько дней, до возвращения Кайуса, появится кое-что новенькое. Сейчас Элина даже не догадывалась о том, что ждёт её впереди. О том, что где-то там, совсем недалеко, к ней идёт Хайди с радостной вестью. Но радостной ли? Смотря, для кого… Элина сейчас никак и практически ничем не отличалась от Элины вчерашней. Только если голубые глаза стали на оттенок светлее, настолько, что казалось, будто они сделаны из настоящего стекла. Губы искусаны в кровь от нервов, кожа бледная, словно у мертвеца. Копна белёсых волос спадала на плечи и спину. На данный момент внешний вид волновал её в самую последнюю очередь. Большинство людей проводят жизнь в ожидании момента, который всё изменит.Только этого не происходит. Но сейчас бы послушать песню… А почему люди слушают песни? Почему читают книги? Чтобы на время забыться, сбежать от себя. Хорошая книга, хорошая песня, они заглушают твой внутренний голос. Они как бы берут управление на себя. Ты погружаешься в песню, ты погружаешься в книгу и, тем самым, освобождаешься от своих собственных переживаний и мыслей, проникаясь мыслями автора. Ты как будто выходишь из своего тела и становишься кем-то другим. Этого-то и не хватало сейчас Элине. На секунду… Всего лишь на пару минут выйти из своего тела, не быть собой, не бояться, а просто психануть и убраться из этого мира, где проходит излом души. В мире забытом всеми, там, где никто впоследствии не выживет, кроме них, где тебя всё равно рано или поздно убьют. И нужно уже решить, кем быть, к чему стремиться и стоит ли вообще продолжать жить? Но порой даже в мире, где правит страх, чувства сжигая в огне костра, ты понимаешь, что просто устал бояться. — Здравствуй, Элина, — отчеканила Хайди, обворожительно улыбнувшись, как она улыбается только туристам, — что, словно стадо овец, стоит, только пальцем поманить, идут следом, — прикрывая за собой дверь, войдя в комнату пленницы. Сказав неуверенное «угу», Элина присела на кровати. Ноги изрядно затекли в этой маленькой камере, поэтому ей приходилось очень часто просто ходить туда-сюда, в надежде ещё и унять подступающее чувство бесконечной скуки. Сколько она уже не видела солнца, не считая его скользких лучей, ненароком шмыгнувших через решётки в окне помещения? Месяц? Два? Три?! Но судя по яркому солнцу и чистому ясному небу — ещё лето. Но по дуновению прохладного ветерка — его конец. Август? Неужели Вильям Росс бездействует? Неужели ему плевать на то, что его сотрудник не отвечает на его звонки и сообщения? Неужели ему по барабану, что он пропал? Она пропала! Тут в её голове внезапно что-то щёлкнуло. А вдруг эти существа уже что-то сделали с ним?.. Вдруг он как раз-таки и пытался найти её, но они не позволили, оберегая свою тайну от посторонних лиц? Впрочем, а почему это он должен беспокоиться за неё? Она просто сотрудница, причём даже не первоклассная. Вот если бы такая ситуация случилась с Малькольмом или Лирой он послал бы целый отряд на их поиски. — Как поживаешь? Как себя чувствуешь? — скорее из вежливости, а точнее потому что просто надо, спросила Хайди, останавливаясь в паре шагах от неё, напротив. — Как обычно, — честно, но неохотно призналась Элина, накидывая одеяло на плечи. Что-то в последнее время её начало морозить, глаза слипались, а лоб горячий, словно только-только закипевший чайник. Кажется, она и впрямь заболела. Но это неудивительно. В этой камере достаточно холодно. — Вставай, — внезапно приказала вампирша. Элина удивлённо вскинула брови, поднимая на ту недоумённые глаза, мол, что? Хайди закатила глаза. Иногда эта смертная её порядком бесила. Ну что непонятного в слове «вставай»? Сказала один раз, но второй повторять не собирается, увольте! Элина всё же встала. Смерив её пристальным до мельчайших деталей взглядом, Хайди обернулась, направляясь к двери, ожидая смертную уже на той стороне порога. Все люди такие медленные?! Элина медленными шажками, словно боясь, что это может быть сном, вышла из помещения. Какое-то непонятное чувство окутало её, такое странное, стоило ей только выйти из надоедливых четырёх стен. Это странное чувство лёгкости, словно у тебя за спиной появились крылья. Новое. Неизвестное. А может, просто давно забытое? Наверное, это и называется свободой? Тогда Элина поняла одно: «Быть свободным — это ничто. Стать свободным — это всё» Они с Хайди шли прямо: вампирша впереди, а Элина чуть позади. Поднялись по лестнице, заворачивая налево. Ступени были не очень ровными, из-за чего Элина часто отступалась. В коридоре было неестественно тихо. Ни единого звука, только её гулкие шаги отдавались эхом по стенам, хотя она и пыталась идти как можно тише. Коридоры, запутанные, длинные и пустынные, ведут их мимо бесчисленного множества комнат, путь освещают факелы, вознося неровные блики на каменные стены. За окнами было темно и мрачно, как и во всём замке в целом. Значит, сейчас ночь. Глубокая безлунная ночь. Элина нахмурилась. Она хоть и не часто бывает здесь, «наверху», но по этому пути её никогда никто не водил. Даже в тронный зал они шли совершенно по-другому. Тогда… — А-а куда мы идём? — заикаясь спросила Элина, а её голос дрожащей вибрацией отдался по стенам и коридорам замка, постепенно затухая. Но ответа не последовало. Куда же, чёрт возьми, её ведут?! Что на этот раз?! Какие пытки ей снова придётся вынести?! Кэрроу нервно облизнула губы, попутно прикусывая нижнюю. Что за дурная привычка? Внезапно что-то маленькое щекотнуло уголок рта, скатываясь по нёбу. Элина почувствовала слабый железный привкус. Провела пальцем по губе и подняла на уровне глаз. Кровь. Маленькая алая капелька. Вдруг Хайди резко остановилась. Ещё чуть-чуть и Элина бы врезалась в неё, но вовремя отошла на два шага назад. Вампирша не оборачивалась, но Элина заметила, как та напряглась всем телом, хоть и не видела её лица. И только сейчас её осенило: «Чёрт! Нет-нет-нет!» Из груди темноволосой вампирши вырвался звук, похожий на утробное рычание дикого зверя. Хайди сжала кулаки до хруста в костях, но так и не обернулась. В ней сейчас боролись два противоположных друг другу чувства: отчаянный голод и вечный страх перед Господином. Каждое по-своему было сильным. И как решить? Вздохнула. Пьянящий запах свежей молодой крови ударил в нос, заставляя ещё больше напрячься, в алых глазах сверкнула нехорошая искра. Сейчас она походила на дикого зверя, пытавшегося вырваться наружу. И он вот-вот вырвется. Но тут перед глазами встал образ не менее озверевшего Кайуса, который самолично отделяет её голову от тела. Голод как рукой сняло, хотя осадочек остался, готовый снова перерасти в животный инстинкт. — Убери… её… — хрипло проговорила Хайди, боясь даже обернуться, зная, что при виде самой крови точно не сдержится. Элина тут же вытерла губу рукавом платья, вновь облизывая её, дабы точно убрать наличие столь пьянящей вампиров жидкости. Именно сейчас, спустя столько времени, Элина вновь почувствовала себя на грани смерти. И это было правдой. Если бы Хайди не сдержалась… Но у неё ведь были причины сдержаться. Если бы погибла Элина, погибла бы и она. Но на всякий случай она сделала ещё несколько шагов назад, давая возможность вампирше окончательно прийти в себя. — Пошли, — строго сказала Хайди, делая про себя вывод о том, что лучше поскорее довести эту смертную до конечной цели, и тем самым избавиться от неё от греха подальше. Всю оставшуюся дорогу они шли молча. Каждый думал о своём. С одной стороны, Элина была счастлива вновь оказаться «наверху», но с другой, — а зачем её вообще вывели? Что они опять от неё хотят? Неужели она мало страдала? Неужели мало боли ей было? Неужели ещё не конец? Порой, когда тебе совсем плохо, а жизнь становится не радостью, а тяжёлым и неподъёмным бременем… Лишь светлые, чистые и тёплые воспоминания о родном доме, где тебя любят без всяких вопросов и объяснений, становятся твоим маяком, дарящим надежду на спасение. Да, мир сложен и бесконечен. В нём много горя и зла. Есть люди, которых не интересуют чужие чувства, циники и эгоисты. Но есть и другая сторона. Там есть добро и любовь. Там есть друзья, которым ты небезразличен. Там тебя всегда поддержат и помогут. Как жаль, что она уже всех потеряла… Когда отчаяние застилает твой разум и сердце, когда твой мир рушится у тебя на глазах, когда будущее кажется тёмным и беспросветным, тогда остаётся только надежда… Как маленький огонёк, освещающий нам путь. Почему иногда бывает так грустно? Почему печаль имеет постоянный уголок в наших сердцах? Почему прошлое никогда не отпускает нас до конца? Почему даже через двадцать лет ты плачешь во сне, вспоминая о том, что было когда-то? Вопросы… Вопросы… Вопросы… Всей нашей жизни, наверное, не хватит, чтобы ответить хотя бы на один из них… Наконец Хайди остановилась около одной из таких дверей, каких они проходили несколько минут назад. Дубовая, резная, старинная, с чёрным большим замком на бронзовой ручке. Элина догадалась, для чего он служит… Хайди одним движением руки сняла замок и открыла дверь, делая смертной пригласительный жест войти. Пожалуй, первое, что бросилось Элине в глаза — это громоздкая кровать с балдахином, свойственная концу семнадцатого века, равно как и тяжелые занавеси из выцветшего шёлка, окаймленные потускневшим золотым шитьём. Однако некую сумрачность комнате придавали изящные, хотя изрядно выцветшие тёмные гобелены, что висели на стенах и слабо колыхались в порывах слабого ночного ветерка, проникавшего в комнату сквозь старинное сводчатое окошко, створки которого легонько потрескивали и постукивали под напором воздуха. Само же стекло со стороны улицы было замуровано тонкими прутиками решётки. Снова. Трюмо и зеркало, которое было по моде начала восемнадцатого века обрамлено вуалью тёмно-красного шёлка, а полочки уставлены сотнями причудливых коробочек, приготовленных для процедур, вышедших из употребления более пятидесяти лет назад, в свою очередь, тоже имело вид самый, что ни на есть, древний, а посему весьма меланхолический. Зато ничто не могло бы сиять ярче и жизнерадостнее, чем две восковые свечи, заливающие уютную спаленку тёплым и золотистым мерцанием. Элина с не́кой долей недоверия, что всё происходящее реально, обошла комнату, с восхищением оглядывая её. Никогда раньше она не спала на такой кровати, никогда раньше она не была в такой комнате! Она была для неё самой, что ни есть, роскошью! А эта древняя старина придавала ей не́кую изюминку и загадку. — Теперь ты будешь жить здесь, — Хайди удержалась от слова «обитать», глядя на переполненную восторгом Элину. Ну хотя бы улыбается, значит, не такая уж и прогрессивная эта простуда. — А? — Элина удивлённо взглянула на вампиршу. Что? Она? Здесь? В этой самой комнате? Серьёзно? — Но почему? Хайди закатила глаза, сдерживаясь от… некультурных комментариев. Она не обязана ей тут всё по полочкам раскладывать! Пусть будет благодарна, что она вообще с ней возится! Надо же было Каю найти именно такую… слишком любопытную и «малость» раздражающую игрушку! Нашёл бы немую! Или слепую! — Лекарства в аптечке, с остальным справишься сама, — процедила вампирша и испарилась, оставляя Кэрроу совсем одну. Элина только несколько раз хлопнула глазами в недоумении. Что на неё нашло? Пожав плечами, в ответ на свои мысли, она вновь оглядела свою новую комнату, не сдерживая ещё большего восторга. Она — в такой шикарной комнате, словно королева — иначе и не скажешь. Но с чего это такая забота? Кайус бы точно так не сделал, он бы точно не стал заботиться о ней. Хмыкнув, Элина подошла к кровати, несколько минут глядя на неё с таким явным подозрением, будто она сейчас просто растворится в воздухе, оказавшись обычной галлюцинацией. Затем развернулась спиной и «упала» на неё поперёк. Она была настолько мягкой и пушистой, что Элине жизнь невольно показалась сказкой. Она даже забыла, где находится, кто сделал из неё слабую куклу, и что на свете вообще существуют эти монстры. Она сейчас была просто счастлива. Счастлива от того, что не доживает свои остатки дней в том мёртвенном подземелье, а наконец вышла в свет, если так можно сказать. Да, пусть она всё ещё в логове вампиров, пусть она всё ещё является обычной марионеткой Короля всех вампиров, пусть он забрал у неё самых родных и близких, но сейчас она как никогда счастлива. Непонятное чувство счастья питает каждую клеточку её тела. Истома овладевает ею. Хочется плакать и смеяться одновременно, хочется безумствовать и любить. Закутавшись в блаженстве, Элина даже не заметила, как стала постепенно проваливаться в пучину бесконечного сонного царства Морфея. Глаза закрылись сами собой, словно по велению кого-то. Ночь полна магии и загадочности. Когда мы спим, наша душа отправляется в путешествие, заглядывая в самые отдалённые уголки Вселенной. Наш разум не знает ограничений, которыми скованы наши тела. Для него нет пределов, нет начала и нет конца.

***

Элина с трудом приоткрыла один глаз, вмиг жмурясь от подступившего света. Сон. Всего лишь сон. Ей даже показалось, что она слышала запах утреннего кофе и звук настолько доставучего будильника. Потянувшись, она перевернулась на бок, вновь желая забыться в приятном сонном царстве. Но одна навязчивая мысль, вмиг заставила её вскочить на кровать, оглядываясь. Нет, это был не сон, как бы она на то не надеялась. Сначала она даже не поняла, где вообще находится. Но потом вдруг внезапно вспомнила. — Теперь ты будешь жить здесь. Новая комната, в которую её вчера и привела Хайди, точно! Всё те же светлые стены — глядя на них, Элина невольно чувствовала себя в маленьком светлом уголке среди кромешной тьмы — громоздкая кровать с белым балдахином, изящные чёрные гобелены, сквозь которые проникал один единственный лучик утреннего солнца, который-то и разбудил её. Элина нехотя встала с кровати и пошла в ванную, которую тут же и обнаружила. Прямо бесплатный номер-люкс в шикарном пятизвёздочном отеле. Но она заплатила за него сполна… Слишком дорогую цену… Ополоснув лицо прохладной, бодрящей водой, она подняла глаза на своё отражение в зеркале. Всё ещё бледная, нездоровая кожа, немного слабые, но всё ещё заметные мешки под глазами. Грязные, «сухие» волосы и такая же, но вдобавок ещё и порванная в некоторых местах, одежда. Вздохнув и покачав головой, Элина решила принять душ. Включив теплую воду, она сняла бельё и залезла в душевую кабинку, прикрыв глаза. Тёплые капли воды спускаются по её телу, с волос стекает шампунь, воздух в ванной пахнет ароматом шампуня, её рука скользит по телу, растирая гель для душа, руки протирают шею, плечи, она проводит ладонью по своей груди. Тело на ощупь стало таким гладким, податливым. Вода стекает от макушки до кончиков пальцев ног. Стало вдруг так тепло и приятно. От её тела исходил влажный пар, окутывая собой всё пространство. Хотелось не уходить, а стоять тут вечно. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Ничего не вечно… Но глядя на эту воду, Элина невольно вспоминала своё прошлое. Как будучи когда-то ребёнком чуть не лишилась жизни из-за неё — этой безобидной на вид жидкости. Она боялась, что это вновь повторится. Только на этот раз её никто не спасёт… Элина, обмотав свою талию одним полотенцем, а мокрые волосы другим, вышла из ванной и тут же вскрикнула. — Не хотела тебя напугать, — равнодушно, без капли сожаления, отчеканила Хайди и оглядела её с ног до головы. — Для Господина прихорашиваешься? — кажется, в её голосе мелькнула еле заметная усмешка. — Что? — но смысл сказанных вампиршей слов дошёл до неё слишком поздно. — На что ты намекаешь? Он…? — Просто забудь, — выдохнула Хайди, устало потирая переносицу, в который раз пожалев, что связалась с этой глупой девчонкой. — На вот, поешь, — другой рукой она поставила поднос на маленький столик у дивана и направилась к двери, не желая больше находится здесь… по многим причинам. Но на пороге замерла, через левое плечо обернувшись: — Лекарство выпей. Уж очень мне не нравится стук твоего сердца, — и ушла. Что это было? Забота? Или только её проявления? А может, это всё же искренне? Элина перевела недоумевающий взгляд с двери на поднос. Только при виде этих райских явств, её желудок стал не по-детски заливисто урчать и именно в эту секунду она поняла, что не ела уже очень давно. Организм требовал сил. Кэрроу даже не помнила, с каким остервенением накинулась на еду, словно животное на свою добычу. Откусила приличный кусок от аппетитной на вид ножки цыплёнка, затем добралась до яблока и даже маслин, запив всё это узваром, который просто ненавидела, но сейчас он казался ей райским напитком, и облокотилась на спинку дивана, прикрывая ресницы, но перед этим всё же выпила лежащие на тумбочке таблетки от простуды. Кто бы мог подумать, что с ней могло случиться такое? Раньше она никогда бы не подумала о том, что станет заложницей настоящих вампиров. А уж тем более то, что она сама же к ним и придет. Никто ведь не тянул её, она сама переступила порог… И Джеймса за собой потянула… А потом и Джесс… От таких воспоминаний на душе внезапно вновь стало плохо и тоскливо. Память сердце жжёт свежим порезом. Она скучала по ним. По его строгому серьёзному взгляду и её улыбке и блестящим какой-то весёлой искрой глазам. А потом… Потом Элина так глупо потеряла их. Из-за своей же ошибки. Но сейчас боль была не такой адской, от которой хотелось просто-напросто убиться, как в первые дни, сейчас она была терпимой. Рана заживала. Мы окончательно теряем дорогих нам людей тогда, когда больше не ощущаем боли от их потери. Эта сплошная боль ужасно надоела! Элина шла по грани, но никак не понимала, что её извечный враг — просто отражение в зеркале. Этот замок напоминал ей маленький остров забытых, ненужных, потерянных. Почему ты здесь? И кто ты здесь есть?