Перевёрнутые зеркалами

      В редакции журнала «Вести с вами», как всегда, было очень людно. Повсюду суета и переполох — обычный рабочий день. Из-за открытых окон ветер тихонько колыхал жалюзи, разнося лёгкий холодок по всей редакции, отчего по коже моментами пробегались мурашки — конец августа, что поделать? В кабинет Вильяма Росса то и дело забегали журналисты, показывая набросок своих статей, секретарь приходила по нескольку раз на дню, дабы подписать какие-то очень важные бумаги. — Вижу, в твоей редакции как всегда весело, — усмехнулся один из компаньонов Росса и, по совместительству, друг детства, присаживаясь на стул напротив, как только они остались одни. Это был средних лет мужчина с залысинами на голове и очками на носу. Однако одет он был в классический чёрный костюм и такой же, затянутый на шее галстук, что, видно даже не вооружённым глазом, доставлял ему не́кий дискомфорт. Производил он впечатление человека умного и дальновидного. — Очень весело, Мартин, — устало выдохнул Вильям, потирая переносицу, откидываясь на спинку кресла. — Перейдём сразу к делу, — Мартин Лютер не любил ходить вокруг да около, а во всех делах сразу переходил к делу. — Дом 34 по улице Сентрал фриуэй. Ничего не говорит? — А должно? — равнодушно пожал плечами Вильям. — Хорошо, тогда пойдём другим путём, — вздохнул Мартин. — Квартире номер 215 этого же дома. Знаешь, кто там живёт? — Понятия не имею, — вновь пожал плечами Росс и малость раздражённо спросил: — К чему все эти вопросы? — А то, что родители и соседи уже обыскались хозяйку этой квартиры. Даже подали заявление в полицию, — как бы между прочим проронил последнюю фразу Лютер, внимательно следя за реакцией друга. — Мартин! — окончательно взбесился Вильям. — Хозяйку этой квартиры зовут Элина Кэрроу, — спокойно поговорил тот и сощурился: — Ничего не говорит? — и, так и не дождавшись ответа, продолжил: — Выяснилось, что она работала у тебя журналисткой и… — А если она просто уехала в отпуск? — вскинул брови директор редакции «Вести с вами». — Если человеку просто захотелось отдохнуть и уехать в отпуск? — Никому ничего не сказав? Даже родителям? — удивился Мартин. — Родителям? — будто даже не зная значения этого слова, переспросил он. — Да. Они живут в Портленде, с дочкой не общались достаточно давно, вот несколько дней назад и приехали сюда навестить её, а тут — бац! Никто не видел её больше двух месяцев. Телефон вне зоны доступа. И подруга её пропала недавно. Как сквозь землю провалились, — уловив скептический взгляд друга, Мартин вздохнул: — Мы ведь оба знаем, в какой отпуск она полетела, верно Вильям? Италия… Вольтерра… — его тон был спокойным и загадочным, точно он говорил не с другом детства, а допрашивал подозреваемого в каком-нибудь преступлении. — На что ты намекаешь? — недоверчиво сощурился Вильям, а голос его на мгновение дрогнул. Он нервничал, и Мартин видел это, с вызовом глядя на того. Росс понял, что его раскрыли, но карты вскрывать не собирался. — На то, что ты отправил девчонку в Вольтерру! А после этого она сразу исчезла. Только не говори мне, что это простое совпадение! — Совпадение, — как ни в чём не бывало подтвердил Росс, сложив руки в «замок» на столе. — Это ты будешь полиции заливать, а я знаю тебя как облупленного! — Мартин вскочил со стула, меряя шагами пол и если бы мог, точно бы и по потолку прошёлся бы. — Для тебя сенсация важнее человеческой жизни! Думаешь, я не знаю?! Ты послал её на верную смерть! — Тише, — сквозь зубы процедил Вильям, косо глядя на входную дверь и раскрытое окно. Почему он не додумался закрыть его? Пора заканчивать. — А почему именно её? — проигнорировал его слова Мартин, продолжая искать тот самый изъян. Он хотел знать правду. Хотел знать всё, до последней крупицы. Но угрожать другу детства не смел — подло. — Ты же знал, что всё так будет! — в этом он даже не сомневался, зная хитрую и скользкую персону своего друга. — А почему же ты не послал на это дело своих самых лучших журналистов? — Лютер опёрся о столешницу, глядя прямо в глаза Вильяма, пытаясь разглядеть хотя бы в них правдивый ответ. — Они бы справились лучше обычной стажёрки, не находишь? — Тебе пора, Мартин, — не выдержав осуждающего взгляда Лютера, поговорил Росс, глядя в окно на хмурое небо и как ветер колышет верхушки деревьев, создавая характерный шелест листьев. Мартин ещё с минуту смотрел на него, надеясь, что в нём наконец проснётся совесть. Но нет, этого не произошло. Выпрямившись и одёрнув полы своего пиджака, обернулся и направился к двери. Но перед уходом ещё раз оглядел кабинет, останавливая свой взор на друге: — Я просто предупредил тебя. Полиция будет разговаривать по-другому, — и вышел, оставляя Росса в полном одиночестве и только наедине с собой.

***

Тошно душе среди равнодушных стен. Холод, лёд, жестокость, злоба и плотоядные взгляды — только это вокруг. Серая ночь, в окнах дымит рассвет. Солнце взойдет, а может быть больше и нет. Свобода. Там за окном. Свобода, свобода, так много, так мало. Смерть вокруг. Всё тише сердца стук… Но она не сдастся, не отступится. Да, она сломлена. Но не до конца. Он думал убил, но жизнь в её теле всё равно ещё была. Нет, она не умрёт сейчас. Она будет бороться. Элина хотела на свободу, хотела переступить порог этого чёртого замка и уехать куда-нибудь, забыть всё, как страшный сон. Самый страшный из своих кошмаров. Но свобода уже казалась ей чем-то недосягаемым, божеством, чем-то, что ей точно не светит, будто она не заслужила того. Надежда. Вера. Стоит ли теперь верить и надеяться? Она здесь уже достаточно долго и очень соскучилась по обычным людям, с которым можно просто поговорить. О чём угодно, но просто перекинуться парочкой фраз. Элина уже давно поняла, что никогда больше не увидит радуги, прохладного весеннего дождя, росы, цветов, солнца, облаков, похожих на барашков. Да она вообще больше никогда не выйдет отсюда. Этот замок стал её тюрьмой. Она до последнего верила, что это сон, мираж, бред. Что вот сейчас она проснётся в любимом Сан-Франциско, в своей кроватке. Что вся эта поездка в Италию, убийство Джеймса и Джесс, её муки страдания — просто очень жуткий кошмар. Она верила в это до конца. Но… это не сон. Всё наяву. Элина увидела какой же на самом деле злой реальный мир и какие жестокие в нём люди — и не люди тоже. Радость и оптимизм отступили, счастье и вовсе убежало, сверкая пятками, а мечты… Ох, мечты! Их было так много! Но и им не суждено сбыться. Она верила, но они не исполнились! Зачем тогда всё это? Зачем взрослые говорят детям, что мечты прекрасны и обязательно сбудутся, если это не так?! Ложь! Обман! Враньё! Она тому яркий пример. Спустя ровно два часа Хайди принесла Элине еду. — Хорошо выглядишь, — оглядев ту с ног до головы, проговорила она. — Я имею ввиду, что болезнь уже практически отступила. Поставив поднос, Хайди круто развернулась на каблуках, дабы поскорее покинуть это помещение с этой чёртовой смертной, кровь которой так и хочется вкусить. Соблазн нарастал с каждым днём. А это очень не хорошо! Но Элина резко в одно мгновение схватила её за руках платья, оттягивая на себя. В ней ещё отстались силы? — Хайди, — одними губами прошептала Кэрроу, подмечая, что голос её стал очень сильно дрожать, словно она плакала дни и ночи напролёт. Вампирша изумлённо вскинула брови, глядя то на подрагивающую руку девчонки, что крепко держала рукав её платья, то на лицо самой Элины. В её глазах застыл немой страх и волнение. Сейчас она скажет слова, которые навсегда всё поменяют. И исход событий зависит именно от Хайди… — Помоги мне… убежать… пожалуйста, — Элина смотрела прямо в алые глаза Вольтури. Такие глубокие и леденящие кожу одновременно. Под фиолетовыми линзами они были менее устрашающими, но какими-то… фальшивыми что ли. — Что? — нахмурилась Хайди, выдёргивая свою руку из железной хватки смертной. Может, вампирский слух подвёл её, либо та на самом деле сморозила глупость? — Помоги мне, Хайди, пожалуйста, — взмолилась Элина, а в глазах её застыли хрустальные слёзы. — Я больше не могу здесь, я медленно умираю здесь! Мне плохо здесь! Я больше не чувствую себя! Зато я чувствую, что скоро умру, понимаешь? Он убил ту меня! Хайди во все глаза смотрела на Элину, которая уже не сдерживала обжигающего потока слёз. Она не знала, как реагировать на это, но совершенно точно знала, что лучше не внимать её речам, хоть те были очень заманчивыми. Справадить куда подальше эту девчонку, за одно и проблемы поубавятся и у каждого первого в замке не будет соблазна бросить всё и нарушить приказ Кая. Кстати, о нём: Хайди считала, что он свихнулся на ней, стал задумчивым и ещё более мрачным, а думы его уж точно были о ней и новых пытках, от которых даже ей, вампирше, хочется закрыть глаза и уши и уйти подальше, дабы не видеть этого зрелища. И снова тот же вопрос: «Как она терпит всё это? Неужели ей настолько всё равно?» Хайди видела ломку Элины, самодовольство Кайуса, и даже не знала за кого быть. С одной стороны, она абсолютно точно предана своего клану и правителям. Но вот с другой… Нет-нет! «Тебе её жаль» Едва не прижав руку к виску, она сделал шаг назад и отвернулась. — Дура! Забудь об этом! И никогда больше не допускай таких мыслей! — с этими словами она вышла, пропуская мимо ушей тихое бормотание Элины в ответ ей. Хайди шла по коридору. Именно сейчас, именно в этот момент проклятая тишина ужасно давила на неё. Что-то внутри терзалось и рвалось наружу. Плохо, действительно плохо. Кажется, что-то похожее она чувствовала, когда была ещё человеком: ком в горле, дискомфорт в груди и животе. Что-то происходит. Неужели даже у вампиров бывают такие странные ощущения? Неужели даже у вампиров бывают чувства? — Помоги мне, Хайди, пожалуйста. Я больше не могу здесь, я медленно умираю здесь! Мне плохо здесь! Я больше не чувствую себя! Зато я чувствую, что скоро умру, понимаешь? Он убил ту меня! Эти слова эхом снова и снова, словно сломанная пластинка отдавались в голове Хайди. Но почему? «Потому что она ещё ребёнок. И не заслуживает всего этого» Нет, Вольтури не должны чувствовать подобного! Чувство вины и доброты чужды ей! И так будет всегда! Не они это начали. Девчонка сама пришла к ним! Пусть же платит за свои грехи! Согласившись с последней своей мыслью, Хайди выпрямилась, гордо вскинула голову и спустилась на этаж ниже, к своей комнате. Но на лестнице внезапно почувствовала знакомое дуновение. «Только не это…» — пронеслось в голове Хайди, перед тем как из тени, сплошь покрытой густым мраком, вышла маленькая, миниатюрная девушка, с длинными, затянутыми в пучок на макушке, золотистыми волосами. Миловидное личико — да просто ангел! Вот только сущие кровавые глаза делали её настоящим дьяволом. — Здравствуй, Джейн, — Хайди попыталась придать своему голосу хоть какой-то учтивости и вежливости, но вышло плохо. — Что-то ты зачастила к этой смертной, — сквозь зубы процедила та, но с особой неприязнью выделила именно последнее слово, с грациозной осанкой гордой кошки подходя ближе к Хайди, смерив ту ядовитым взглядом. — Господин Кайус отдал мне её на попечительство, пока он в отъезде. Ты должна это знать, — её тон был холодным и едким. Было сразу видно, что такой встрече она не рада. — Разумеется, знаю. Но что-то ты долго пробываешь в её комнате, — Джейн ухмыльнулась. — Да ты даже комнату ей вымолила. Хайди удержалась от того, чтобы ответить той колкостью, но вместо этого, просто улыбнулась. Каждый знал, что с Джейн шутки плохи. А прерикаться с ней мог только, разве что, сумасшедший, не знающий последствий, или самоубийца. — А что насчёт того, что ты пробываешь в её комнате больше положенного времени? — лицо Джейн вмиг стало равнодушным и безразличным ко всему и всем в этом мире. Но Хайди понимала, что это всего лишь маска, игра. — Были кое-какие… непредвиденные обстоятельства, — сдержанно ответила та и сделала первую попытку уйти, но услышала голос Джейн за своей спиной. — Если вы что-то замышляете, Хайди, тебе не отвертеться. Ты и она глубоко пожалеете. Хайди на мгновение остановилась, но, еле заметно качнув головой, продолжила путь, не обращая внимания на колючее ощущение на спине.

***

Теперь Элина жалела о тех сказанных невпопад словах, брошенных по воле чувств. Почему она вообще начала говорить? Почему открыла душу? И кому? В тот момент ей хотелось зажать самой себе рот рукой, но вряд-ли это бы её это остановило. Слова, будто сами выплёскивались из самых глубин её души. И этот поток было не остановить. Она могла бы сказать больше, но тогда Хайди резко перебила её. — Дура! Забудь об этом! И никогда больше не допускай таких мыслей! После этих слов все начнут ещё больше следить за ней, приглядываться, подозревая, что она грезет о побеге. А разве это не так? И что теперь делать? «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — Элина мысленно ругала себя за этот необдуманный и очень глупый с её стороны поступок. Но свобода… Она такая манящая… Она зовёт её во снах и наяву. Она так близко — за окном, но так непростительно далеко. Но здесь ей плохо. Здесь Ад. Настоящий. Сколько слёз она здесь пролила, сколько крови потеряла! Мир вокруг неё крутился, а она, казалось, живёт в отдельном измерении, где время замирает навсегда. Но отсюда нет выхода. «Но разве тебе не хочется сбежать?» Молчание. «Разве не хочется вновь вдохнуть тот запах свежести, почувствовать на себе жар от солнца, чтобы ветер игрался с твоими волосами, перебирая их, словно ребёнок?» Хочется. «Ты знаешь, что делать» Короткий диалог со своим подсознанием для Элины закончился непростительной идеей. Такой, что она даже будет сто́ить ей жизни. На следующий день Хайди снова пришла к своей подопечной, но спрашивала она исключительно про здоровье, приносила еду и тут же уходила. А когда Элины пыталась о чём-то завести разговор или извиниться за вчерашнее, и вовсе игнорировала, будто её это не касается. В последующие два дня было тоже самое. Но вот что случилось на пятый день…

***

Что-то чёрное, холодное окутало тело Элины. Такое угнетающее и настолько тёмное, что не видно даже пальцев собственных рук. Оно пробиралось даже в самые потаённые клеточки души. Липкое. Тягучее. Оно полностью окутало её тело, заставляя позабыть обо всём на свете. Она не слышала ничего, ни единого звука, только глухая, мёртвая тишина, отчего в ушах непроизвольно начала гудеть собственная кровь. Элина сидела на коленях, склонив голову вниз, а вокруг бродила непроглядная тьма. Но внезапно! Она почувствовала, будто кто-то тронул её за плечо. Дёрнулась, отскочила, но даже не услышал собственного крика и шагов. Казалось, звуки здесь просто умирают. Снова касание. И снова никого. Элина напряглась, сердце сжалось в тиски, она бегала глазами в поисках «незванного», но тьма была сильнее. Она открыла рот, дабы выкрикнуть «Кто здесь?», но слова застыли, даже не сорвавшись с губ. Что это за место? Очередной сон? Кошмар? Тут она почувствовала, как что-то тяжёлое легло ей на плечи. Элина вздрогнула и отскочила, но ощущение будто её держат за плечи не пропало, а, наоборот, усилилось. Давление нарастало, а боль вместе с ней. Внезапно в кожу врезалось что-то острое, Элине даже показалось, что она почувствовала тоненькие струйки крови под своей одеждой, в той области, где и было что-то тяжёлое и ужасно холодное. — Элина… — она вздрогнула, услашав где-то совсем близко своё имя. Казалось, голос прозвучал не со стороны, не отсюда, а из головы, из её сознания. Но вот голос… Он был ей знаком, это она точно знала, но вот только не помнила кому именно он принадлежал и где она его слышала. — Элина!.. — более настойчиво повторил голос, а давление на плечи стало невыносимым. Боль пронзила тело до такой степени, что терпеть её было просто невозможно. — Да проснись же!.. Внезапно она почувствовала лёгкую встряску, которая постепенно переходила в настоящее землетрясение, на тёмного «небе» и «земле» проступили трещины, превращающиеся в настоящие обрывы. Всё начало рушится, словно обвал. Внезапная резкая боль в голове и всё… — Чтоб тебя чёрт побрал! — врезался в голову тот самый голос, но звучал он теперь ясно и отчётливо, а ещё с явными нотками раздражённости. Стоило Элине разлипить слипшиеся веки, как она снова зажмурилась, сморщившись от яркого света. — Ну наконец-то! И вечность не прошла! — раздражённо произнёс всё тот же голос. Элина через силу, но всё же открыла глаза, фокусируя взгляд на говорившем. Как только размытость прошла, она тут же узнала Хайди. Вот только если её лицо всегда было холодным и непроницаемым, то сейчас оно просто окаменело от гнева, кровавые глаза выделялись на бледном лице, сверкая недобрыми огоньками-рубинами. Элина приподнялась и только сейчас почувствовала, как боль отдалась в её плече покалыванием сотнями иголочками или даже ножами. Зашипев, она оттянула рукав вниз, оголяя правое плечо и ужаснулась, увидев следы от ногтей, из которых вот-вот может пойти кровь. Широко распахнутыми глазами, Элина настороженно взглянула на Хайди, которая тоже не отрывала глаз от плеча смертной. Затем спохватилась и пожала плечами. — Пошли со мной, — поспешно приказала та, как только Элина пришла в себя. — Куда? — Не задавай глупых вопросов, а делай, что тебе велят! — глаза Хайди вспыхнули алым огнём, а голос стал напоминать свирепое рычание дикого зверя. Она грубо схватила Элину за кисть и перекинула её тело себе на руки. Не прошло и секунды, как у Кэрроу отчего-то начало не то, что двоиться в глазах, но ещё и очень быстро сменяться комнаты, коридоры, факелы на них и всё-всё, что только попадалось на глаза. Да она даже следить за чем-либо не могла, настолько быстрой была скорость… Ходьбы? Когда то странное ощущение полёта наконец прошло, а голова наконец перестала кружиться, Элина, на ватных ногах, огляделась. Тёмные стены, которые освещали факеры, на огонь которых Элина могла бы смотреть вечно и даже не моргая. Когда то в детстве она просидела в такой позе «зомби» больше минуты. В голове ни одной мысли, только странный ступор, в который вводит это колыхающееся пламя. Зато потом всё наваливается, как снег на голову, под такой тяжестью мыслей невольно начинается беспорядок в голове и лёгкое головокружение. Однако Элина находи      ла такой ступор очень забавным и занимательным. Но сейчас она сдержала себя от этой потребности и через силу перевела взор на Хайди, что стояла во мраке стен неподалёку. — Почему мы здесь? — но не услышав ответа, продолжила: — Что это за место? Зачем ты меня сюда привела? Хайди? — Молчи! — грубо и резко рявкнула та, словно Элина только что вытянула её из очень важных раздумий. Но так оно и было. Вампирша всё ещё сомневалась в правильности своих действий. Однако же была и другая сторона совсем другого мнения. Все эти игры в добро и зло, необходимость решать, кем быть, выбирать! — всё это надоело! За неё всегда кто-то решал, но почему же сейчас никто не решит?.. Почему сейчас она вольна выбирать сама? Но время идёт, нужно решится, выбрать судьбу, и её и свою… А сейчас они как нельзя связаны. Выживет смертная — будет жить и она. Погибнет смертная — убьют и её. Страшно, когда стоишь у черты, а шагу сделать не можешь. Оборачиваешься, но не отступаешь. И что дальше? Куда сделаешь шаг? Назад? Или вперёд, за черту? Хайди взглянула в окно. Там светло, но сюда лучи солнца не попадают. Затем на Элину. Не успела та опомниться, как перед глазами вновь всё поплыло, а тело обдало лёгким прохладным ветерком. Она огляделась и не смогла сдержать вздоха, такого жалкого и вымученного. Кэрроу стояла прямо у стен замка на площади дей-Приори. То самое место, откуда всё и началось… Она вдохнула полной грудью, ощущая этот неимоверно приятный и так давно забытый запах свежести. Взглянула вверх и увидела то по-настоящему чудесное голубое небо, которой несёт с собой пушистые облачка-кучки, что ненадолго сокрыли собой яркий золотой диск — солнце. Деревья, цветы, зелень, насекомые — это было настолько всё ново, что Элина даже рассмеялась, словно маленький ребёнок, готовая вот-вот броситься бежать наперегонки с природой. Но одновременно с этим в её груди был не́кий страх. Но вот только чего, она понять не могла. Людей здесь практически не было, один-два человека, и то им явно не было дела до них. Но только сейчас! Только сейчас Элина заметила на площади экскурсионный автобус. И он был пуст! А это значит… Она перевела взгляд на Хайди, которая смотрела на неё со смесью холодности и… И ещё чего-то, что Кэрроу никак не могла распознать. — Ты… Это… Но… — она так и не смогла правильно сформулировать свой вопрос, ведь в её голове их было сотни, если не тысячи. И на каждый хотелось получить ответ. — Иди, — перебила её Хайди. — Что? — не поняла Элина. Может ей послышалась? Может это всё галлюцинации? Она ведь так долго мечтала об этих словах! Но этого не может быть в реальной жизни, нет… Она так и останется в этом замке до конца своих дней. До самой смерти. — Иди! Беги! Ты же так хотела этого! Быстрее! — прошипела та, буквально выталкивая её с площади. — Но если ты хоть слово о нас скажешь… — здесь её голос приобрёл угрожающий тон. — Хайди… — Элина развернулась к ней лицом и со всей искренностью улыбнулась. Как давно она не улыбалась искренне, как давно она не была на улице, как давно она не видела солнца, как давно она не чувствовала свежести! — Спасибо тебе. — Не трать моё время! — грубо отозвалась Хайди, яростно сверкнув кровавыми глазами. — Ну же! Время идёт, я могу и передумать! Элина медленно развернулась, вновь оглядывая улицу, и бросилась бежать со всей силы, что только была в ней сейчас, даже позабыв отблагодарить Хайди. Ветер бил в лицо, волосы растрепались, зато на её лице была сумасшедшая улыбка, какую можно увидеть на лицах душевнобольных. Глаза блестели неподдельным огнём. Свобода! Она манила её. Она уже здесь, раскрывая свои объятья, впуская в них Элину. Вот только… На душе было не спокойно, что-то мешало всецело радоваться свободе. То был страх — она это понимала. Но страх чего? Или за что? А может, за кого? Однако вечное заточение и изоляция от общества сделали своё дело. Теперь она, при виде людей, откровенно разглядывала их, но при этом старалась держаться как можно дальше, огромными глазами глядела на здания и дома, будто только первый день живёт на свете. А ведь правда! Это первый день её новой жизни. «Итак, каков твой план?» Выбраться из города. И как можно быстрее. «Но они ведь вампиры, всё равно найдут» Главное, не думать об этом сейчас. Она бежала, не разбирая дороги. И теперь больше не обращала внимание на старинные здания, природу и косившихся на неё прохожих. Только вперёд.

***

Проводив беглянку взглядом, Хайди развернулась и на вампирской скорости вернулась обратно в замок, в тронный зал. Натянув на лицо маску равнодушия, будто только что ничего и не произошло, вошла. Ещё в коридоре она почувствовала запах того райского напитка, вперемешку с дикими истошными криками и бешенными ритмами сердец, готовые и вовсе оглушить, что означало — экскурсия в самом разгаре. А ведь её план идеален. Привести людей в тронный зал на «званый обед», а потом, когда до тебя уже никому нет дела, тихонько улизнуть к пленнице. Все вампиры сейчас находятся в зале, на данный момент их волнует только эта кровь, этот бешеный стук сердца и эти истошные крики. Хайди прикинула, что никто даже не заметит отсутствие биения ещё одного очень важного сердца, где-то в недрах замка. И она оказалась права. Вампиры голодны, и их не волнует ничего, кроме как скорее утолить его. Вокруг уже лежало столько опустошённых тел, лица котрых застыли в пугающей гримасе ужаса. Гул ещё стоял, но всё стремительнее стихал. Вампиры носились на нечеловеческой скорости, люди попросту не успевали следить за ними. Хайди вмиг оказалась возле одного из туристов, который крепко сжимал в дрожащих руках свой фотоаппарат. Он догадывался, что сейчас с ним будет, он уже принял эту участь. Но всё надеялся на чудо. «Глупец!» Вампирша со всей силы схватила его за горло, так, что ещё чуть-чуть и выдернула бы кадык. Она смотрела в его огромные, заполненные слезами глаза, в то время как её горели чёрным огнём жажды. Она вдохнула. Это поистине райский напиток! Но тут Хайди почувствовала на себя множество стальных, колючих иголочек. Повернула голову чуть левее и наткнулась на кровавые глаза самого дьявола. Джейн смотрела на неё со смесью подозрения и призрения. Её всегда такие холодные и безразличные глаза испускали искорки огня. Она что-то заподозрила? Хайди немного напряглась и даже испугалась, но ни в движениях, ни во взгляде этого не показала, ведь понимала: Джейн только и ждёт этого. Покажет хоть что-нибудь или отведёт глаза, так та сразу пойдёт докладывать Королям. И тогда ей точно не сносить головы. Эта игра в гляделки продолжалась бы ещё очень долго — если не вечность — но всё ещё живой турист дал о себе знать, пытаясь вырваться из стальной хватки Хайди. Та вынуждена была повернуться к нему, но перед этим «сказала» Джейн, что они ещё не закончили, впилась острыми белоснежными клыками в горло мужчины, разрывая кожу, глотая этот чарующий красный нектар. Турист испустил последний вздох и обмяк на её руках, выпуская из рук фотоаппарат и тот, словно в замедленной съёмке, упал на пол, разбиваясь на мелкие детали.