Перевёрнутые зеркалами

      Элина всё-таки осталась у Калленов. Однако, чего ей стоило это решение… Постепенно она становилась замкнутее и неразговорчивее. Иной раз случались и внезапные порывы, истерики, из-за чего Элина становилась просто неуправляемой. Она кричала, молила выпустить её, предпринимала попытки даже выпрыгнуть из окна. Всё, что угодно, лишь бы снова оказаться свободной. Спала Элина тоже очень мало — от слова «совсем». Боялась тех жутких кошмаров, которые вновь возвращали её в замок Вольтури, заставляя снова переживать весь тот ад, снова чувствовать ту боль, снова видеть те полные жестокости кровавые глаза Кая, наблюдать смерти самых близких ей людей, слышать свой собственный израненный крик, больше походивший на вой одинокого волка. Но и боязнь того, что пока она спит её могут «съесть» эти самые вампиры — Каллены — была не меньше. Ренесми — по инициативе семьи и своей собственной — пыталась как-то подружиться со смертной, но вопреки всем её стараниям каждый раз попытки заканчивались неудачей. Она искренне хотела помочь ей, но если бы знать, как? Элина сидела, сжавшись в комочек, в тёмном углу отведённой ей комнаты, словно пыталась спрятаться, закрыться от мира, исчезнуть с лица Земли. Она больше не проходила на человека, а скорее на какого-то зомби, что вот-вот слетит с катушек. Она ходила по грани, балансируя над пропастью, но понимала, что рано или поздно всё равно упадёт. И тогда наступит конец. Элина потеряет себя окончательно.

***

— Итак? — голос Аро прозвучал спокойно и лелейно, однако, именно этот голос был сигналом тревоги для Хайди. Она понимала, что отвертеться не получится, что это конец и выжить она не сможет. Всё кончено. И правда, на что она надеялась, совершая тот поистине глупый поступок? Она предала клан, свою семью. Но что беспокоило её больше всего, так то, что она не чувствовала раскаяния — не, не так. — Она не могла сказать о том, что жалеет о содеянном. То есть считает, что поступила правильно? Выпустив её? Собственность Господина? Самолично? И это правильный поступок? Что руководило ею тогда? — Кто? — выжидающе протянул Аро. — Что ты с ними возишься! — рыкнул Кай, уже сделав шаг по направлению к толпе вампиров, но успокаивающая рука Маркуса на его плече не дала ему сделать задуманное. Но демона в его душе было уже не остановить, он желал вырваться наружу, желал убивать. Однако Маркус не хотел допустить глупости брата, оттого и остановил его. С одной стороны он любил и уважал Кая, но с другой понимал, что тот поступил слишком уж жестоко по отношению к молодой пленнице. Маркус на самом деле не хотел этого, он видел, как страдает Элина, видел её глаза, когда погибали друзья. Более того, он увидел себя в ней, в её жизни. А Джессика… Она была похожа на Дидиму. История повторяется, но уже совершенно в другом ключе, однако с одним и тем же исходом. Маркус тоже когда-то потерял самого близкого человека, точно также страдал, а теперь словно и вовсе умер. Но вампиры живут вечно — в этом-то и заключается главная проблема. Зачем нужна эта вечность, если рядом нет нужного человека? Так и с Элиной. Кай ломал её на части, блаженно наблюдая за этим. Ему нравилось, а Маркусу — не очень. Он всячески пытался заговорить с братом на эту тему, но всякий раз разговор сходил на нет. В Кае бушевал демон. Но когда-нибудь всё это повернётся ему боком. Когда-нибудь лютый император падёт. Но Маркус хотел предотвратить всё это, пока Элина на не умрёт, так же, как и он. — Они не признаются сами, нужен другой способ! Хайди внезапно стало очень страшно. Нет, она не была трусихой, но не бояться Королей в такой ситуации глупо. Тем более, что она итак висит на волоске, но в любую секунду этот волосок может порваться… — Господин, — послышался знакомый тонкий голосок и все в зале внезапно стихли, а веки Хайди медленно опустились. Это конец. — Вы позволите, — она протянула руку, словно для рукопожатия, но каждый знал её истинные намерения. — Джейн? — видно, Аро ожидал чего угодно, только не этого. Именно свою свиту он ставил в число самых доверенных, а значит, не подозреваемых, но Джейн… На неё он думал меньше всего. — Ты?! — Кайус был удивлён не меньше брата, но изменить своих намерений по поводу казни предателя — даже, если это и Джейн — не стал. Аро неуверенно кивнул и Джейн плавно, словно царица, под тихий шёпот вампиров, подошла к тронам. Аро жадно, но одновременно и мягко, заключил её ладонь промеж своих, прикрывая веки, проваливаясь в глубокие воспоминания вампирши. Паника Хайди достигла своего пика, благо всё внимание Вольтури было сосредоточено на Правителях и Джейн. Она не знала, что делать, сейчас Аро всё узнает и потребует её, Хайди, воспоминания, и тогда… Тогда будет ад. Но уже да неё. Кай нетерпеливо глядел на Аро, ожидая окончательно вердикта. А вот Маркус незаметно поглядывал на Хайди. Он-то знал, кто настоящий предатель, но не осуждал её. Маркус видел, как Хайди привязалась к смертной пленнице. Он даже, может быть, зауважал её, ведь здесь самый настоящий ад для человека, а она помогла ей выбраться и обрести свободу. Разве не это ли поистине человеческий поступок? Некоторые скажут, что это глупо, но Хайди поступила по велению сердца, а оно никто не ошибается. Жаль, что не все это понимают. Веки Аро резко распахнулись, испуская яркий блеск любопытства. Он бережно отпустил ладонь Джейн, мягко кивнул и певуче позвал, не глядя на толпу: — Хайди, милая, подойти ко мне. Кай недоумённо перевёл взгляд на названную, а затем снова на Аро: — Что происходит? Но Аро не ответил, не сводя горящих яркой искрой глаз с Хайди. Когда та подошла, он уже более резко — не так, как с Джейн — схватил её ладонь, опуская голову и прикрывая глаза. А вот и конец. Хайди надеялась, что Аро не затронет те воспоминания, что что-то пойдёт не так и у него ничего не получится — как, например, в случае с Изабеллой Каллен. Но с другой стороны её сознание твердило: «Будь реалисткой!» Всё это время лицо Аро было сокрыто дружелюбной маской, но когда его веки распахнулись, его кровавые глаза густо наполнились ядом. — Знакомься, брат, — он выпустил её ладонь, обратившись к Каю. — Наш предатель. В следующее мгновение всё произошло очень быстро. Настолько, что никто даже понять ничего не успел. Хайди стояла на коленях с вывернутыми руками и запрокинутой к потолку головой. Вампиры ахнули, а Аро, вальяжно расположившись на своём троне, приказал: — Ступайте. — Нет! — резко отрезал Кай, натягивая руку Хайди настолько сильно, что появились трещины. — Пусть смотрят и понимают, что бывает с предателями! — и тут он внезапно сорвал с Хайди кулон. — Ты больше не Вольтури! Хруст! Хруст! Хайди сначало почувствовала дикое нарастающее покалывание в области рук, затем что-то колючее и обжегающее на своём теле. Оно, словно маленький ребёнок, бегало по ней, оставляя после себя страшные болевые ощущения. Огонь. Хайди равно выдохнула. Сейчас ей ужасно хотелось плакать и не от физической боли, а от моральной. Хочется почувствовать тот солёный привкус на лице, щеках и губах. Хочется расплакаться и вместе со слезами выплеснуть все эти чувства, снова стать самой собой. Но вампиры не плачут. Она чувствовала боль, а потом… будто находится глубоко-глубоко в океане и выплыть на поверхность не хватит дыхания… безвыходнос­ть, осознание этого. Она медленно шла ко дну. Сейчас её душа разрывалась на части, она чувствовала, что от неё отрывают что-то очень важное — и это касалось не нынешнего физического состояния. Хайди чувствовала, что умирает. Это такое странное ощущение. Его не сравнить с человеческой гибелью — то совершенно другое. Она видела лица Правителей, лица других вампиров клана и понимала: теперь она им чужая, никому не нужная. А всё началось с того дня, когда Элина сделала шаг за порог замка. Огонь медленно поедал её тело, но боли уже не было, лишь только осадок где-то глубоко в душе. Кто-то скажет: «У вампиров нет души», но ответ так прост и очевиден: «Не все её чувствуют в себе». Раньше, если бы кто-то сказал, что она погибнет с клеймом предателя, никогда бы не поверила, а ещё лучше убила бы сказавшего это. Но сейчас… Она как раз в такой ситуации. Оглядывая толпу вампиров, она отметила то, чего раньше попросту не видела: этот замок — прогнившее место, испачканное кровью. Перед смертью приходит так много осознаваний… Все они — демоны, бывшие когда-то ангелами. Сказка окончена, пришёл черёд кошмара. Всё бы изменить, но не дано. Прошлого не воротишь назад. «Как глупо было надеяться избежать этого — горько усмехнулась Хайди. — Вольтури не прощают измены. Ангелы здесь больше не живут…» — то были последние мысли Хайди перед тем, как от её тела остался лишь пепел. Кай завороженно наблюдал за этим, а яркое пламя отражалось в его почерневших от злости глазах, лицо застыло в удовлетворении и наслаждении. — Это будет с каждым, кто посмеет уподобиться ей, — он указал на тлеющее тело Хайди. — Пошли вон! Все! — не прошло и пяти секунд, как в тронном зале остались только Аро, Маркус и Кайус. — Всё это ради неё? — Аро знал, о ком говорит и Кай ясно понял его. — Я не хочу, чтобы в моём клане заводились крысы, — с этими словами он покинул зал, громко хлопнув дверьми. — Что это с ним? — после резкого ухода брата спросил Аро, переводя ещё больше заинтересованный взгляд на Маркуса. — Демону нужен его ангел, — задумчиво ответил тот, глядя в одну точку на стене. — «Хотя бы один ангел в этом проклятом царстве» — додумал он про себя. — То есть, ты хочешь сказать, что… — Нить слабая, блеклая, почти незаметная, но такая отчётливая. Улыбка Аро стала хитрой и азартной, точно лисьей, а глаза загорелись неподдельным огнём любопытства. Ситуация становилась всё интереснее и интереснее. — Кажется, нам нужен новый «рыбак», — глядя на то, что осталось от Хайди, констатировал Аро, а спустя ещё несколько минут добавил: — Она прониклась чувством к ней. Жалостью. Сожалением. И именно они и погубили её. Как глупо и наивно! Маркус не ответил, но в душе был глубоко не согласен с братом. А ведь она была человечнее всех вас.

***

Семья Калленов в полном составе собралась на нижнем этаже: кто в гостиной, кто на кухне, кто в холле. На второй этаж подниматься никто не решался: психика их смертной гостьи и без того сильно расшатана, они не хотели травмировать её ещё больше, однако, и отпустить просто так не могли, хотя очень хотели: Элина слишком долго пробыла в замке Вольтури, а потом и у самих Калленов. Невольно, но она была втянута в всеобщую тайну вампиров, оттого и слишком много знала. А из этого могут вытечь не самые радостные последствия. Она может кому-то рассказать, написать в газетах, телевидении и других СМИ, а если это случится войны между людьми и вампирами не избежать. Да, безусловно, вампиры сильнее, но без вторых они тоже не проживут долго, так как те являются их пищей — источником существования. Но с другой стороны, люди могут подумать, что Элина просто сумасшедшая, но перестраховаться стоило бы. Тем более, если учитывать тот момент, что какой бы не была ситуация — зная натуру Вольтури — виноваты всегда есть и будут только они, Каллены. Особенно, если нашли Элину именно они и именно из-за них тайна вампирского мира может быть раскрыта. Это можно считать отличным поводом для мести из-за того позорного проигрыша по делу Ренесми. Поэтому, по-максимому, три раза в день Карлайл навещал Элину и проводил с ней что-то вроде психотерапевтического сеанса. И надо же! — спустя пару дней результат появился! Совсем маленький, но появился! Теперь при виде Калленов она не впадала в истерику, не вздрагивала при каждом шорохе, однако говорила всё равно мало, плакала и наотрез отказывалась покидать пределы комнаты. Так и получилось, что она снова в тюрьме… В которой на этот раз саму себя и заключила. Какая злая ирония! Но если Розали, Эмметт, Белла и Эдвард остались в гостиной, Ренесми и Джейкоб отправились гулять по лесу, Джаспер решил как следует поохотиться, а Эсми «колдует» над плитой на кухне, то Элис поднялась наверх навестить смертную гостью. Спустя несколько минут после того, как из её комнаты вышел Карлайл — в основном, работал с Элиной только он, остальные заходили редко, дабы не пугать её — Элис хотела взяться за дверную ручку, но в мгновение замерла, задерживая руку в воздухе, а затем собралась и всё-таки вошла. Комната эта была большой и просторной, но какой-то уж слишком освещённой: светосветительные приборы, что были здесь, включены, пуская свои отражения на стёкла окон, за которыми легко опускаются вечерние сумерки. Интерьер комнаты — такой же, как и во всём доме — современный. Вот только даже несмотря на всю красивость и изящность воздух здесь пропитан диким страхом и горькой печалью. Стоит только переступить порог этой комнаты, как тут же хочется развернуться и уйти обратно, настолько тяжёлой там была энергетика — даже для вампира. Элис перевела взгляд в самый дальний угол комнаты и тут же поджала губы, попутно опуская глаза в пол. На Элину было страшно смотреть: хрупкая, тоненькая, незаметная, на фоне всего мира она стала словно бы прозрачной, словно бы и вовсе перестала существовать. «Жизнь её изрядно потрепала», — подумала Элис, пытаясь отыскать в своей голове хоть одну оптимистичную мысль на этот счёт. Она не видела лица Кэрроу, но уже знала, что на нём увидит. — Элина, — мягко и аккуратно позвала Элис, подходя к ней и присаживаясь перед ней на колени, но никакой реакции не последовало. — Как ты себя чувствуешь? — Каллен поднесла ладонь к волосам Элины, но та отшатнулась и внезапно вскинула голову. Элис невольно вздрогнула, встречаясь с её не́когда бывшими небесно-голубыми глазами. Вот только сейчас они словно выцвели и приобрели более белый оттенок. В них словно бы умерла вся жизнь, ушли эмоции и чувства. Это были глаза бездушной куклы. Но Элис взволновало ещё кое-что. То, что она увидела в её глазах: отчаяние. Бесконечное отчаяние. Глубины отчаяния. И даже не страх. На свете нет ничего хуже отчаяния, ведь именно оно — показатель того, что человек давно потерял надежду и веру. Именно отчаяние делает человека «законченным». Он превращается в не́что подобие обычной куклы, которая день изо дня ждёт своего часа, и сам же кидается в объятия Смерти. То же самое происходило и с Элиной. Она уже превратилась в куклу, в которую её так отчаянно хотел превратить Кай. Вон оно что получается! Когда-то Элина была амбициозной и самоуверенной карьеристкой. Когда-то у неё были большие планы на будущее. Она легко обводила людей вокруг пальца, врала им прямо в глаза и не краснела, писала в газетах абсолютно преувеличенную ложь, лезла в чужую жизнь, даже неосознавая, что лучше следовало бы следить за своей. Такой была её работа. Но Элина даже не поняла, когда эта «работа» заполнила всю её жизнь, когда фальш и обман — стали её основой и залогом. Сколько жизней она разрушила из-за этого, сколько конфликтов создала, сколько неправды и клеветы писала в газетах и только потому, что это была её работа. Она повязла в грязи, даже не замечая того. Ей главное было получить сенсацию — а как и что для этого нужно? — уже неважно. Элина лгала даже Джеймсу и прямо в их первую встречу. — Не так быстро, мисс Кэрроу, — покачал головой детектив. — Вы журналист, а я не могу позволить, чтобы эта информация просочилась в прессу, так что… — Не просочится! — Элина мысленно стукнула себя по лбу. Она полностью увязла во лжи, а как потом её разгребать-то? Но нужно сделать так, чтобы он не передумал. — Сейчас я буду работать не в качестве журналиста, а по своей прямой специальности, вместе с вами. Мне нужно это дело… Раскрыть это дело, — осеклась она. Именно из-за неё он погиб. Из-за неё погибли Джеймс и Джессика. Эти две смерти навсегда останутся на её совести. Именно она — их убийца. В них никто не виноват, кроме неё. Даже Кай. Даже он… Только она сама. «Эгоистичная, лицемерная стерва», — так бы сказала Джесс и оказалась бы права. Хотела бы она иметь такую подругу? Оборвала бы дружбу, узнав кто она на самом деле? Конечно, ведь ложь — это наркотик. Невольно, но ты начинаешь привыкать к такой — более выгодной жизни. Ты начинаешь врать всем, даже самым близким, а потом удивляешься — почему они ушли из твоей жизни? Элина завидовала успехам Лиры и Малькольма — самым знаменитым журналистам редакции, да и города, в общем. Она хотела быть похожей на них и понимала, что для этого нужно. Не бывает честных журналистов. Везде и всегда есть приукрас. Элина сама понимала, что виновата. Каким же жестоким человеком она тогда была! Как несправедлива была! Раньше она думала, что монстр — это Кай, но только сейчас, когда начала увядать, словно давно сорванный цветок, поняла, что настоящий монстр — это она сама. Жаль только что люди понимают свои ошибки очень поздно, когда уже что-то остаётся непоправимым. — Как тебе помочь? — вдруг просила Элис. — Что с тобой сделали Вольтури? При упоминании итальянского клана Элина резко и чётко взглянула прямо в глаза Элис. Она долго смотрела в них, не отрываясь, в такие золотистые, блестящие каким-то спокойным, но добрым и приветливым чувством, затем глубоко вздохнула. Такой устал и тяжёлый вздох. Элис вновь поднесла ладонь к лицу Элины, но та снова отшатнулась, и тогда Каллен поняла: она никому не позволяет прикоснуться к себе, не разговаривает, но тем не менее внимательно слушает. — Как там было? — этот вопрос все отчаянно стремились избегать и старались не затрагивать ту больную тему, но Элис задала его прямо и без колебаний, однако, боялась не получить ответ. Элина снова взглянула на вампиршу, а затем обвела глазами всю комнату, сильно поджав губы. Маленькая, одинокая слезинка скатилась по её бледной щеке. — Плохо, — внезапно прозвучал её голос. Он был тоненьким и еле слышным. Таким слабым и словно неживым. Одно единственное слово, но Элис, казалось, почувствовала всю его значимость, всю боль, вложенную в него. Она не знала, что Элина пережила в том злополучном замке, но знала, чего ожидать от Кая, и ей это не нравилось. — Мне очень жаль тебя. Всем нам, — Элис сажала кулачки, глядя на Элину, чей взгляд так и говорил, что ей не нужна ничья жалость и поддержка. — Но ты должна жить дальше. Мы не можем отпустить тебя, пока ты в таком состоянии. Это опасно не только для нас, но и для тебя самой, понимаешь? — Элис, вопреки всему, всё-таки схватила Элину за кисть, пытаясь достучаться до неё. Но внезапно она сильно вздрогнула, словно её током ударили, села прямо, глядя перед собой невидящим взглядом. Её глаза были широко распахнуты, а зрачки расширены. Сначала всё было непонятным и мутным, но даже сквозь эту пелену Элис слышала неразличимые голоса. Спустя секунды картинка потихоньку начала приобретать чёткие очертания и цвет, но всё ещё моментами оставаясь неясными и мутными. — Найди её! — этот голос она узнала моментально. И тут, в подтверждение её догадкам, перед глазами промелькнула высокая, властная фигура Кайуса, а подле него, почтительно склонившись, стоял Деметрий. — И приведи сюда, где бы она ни была. — Будет сделано, Господин. Затем Элис оказалась на лесной поляне, прямо перед их домом. Она увидела всю свою семью, но среди них была и Элина. А из теней деревьев напротив выходит Деметрий, с коварной, победной ухмылкой на лице и кровожадными бесятами в глазах, глядя прямо на их смертрую гостью. Элис глубоко вздохнула, убирая свою ладонь с кисти Элины, замечая испуганный взгляд той. Ничего более не сказав, она вскочила и молниеносно покинула приделы комнаты.

***

— А может, и впрямь, стоит отдать её? — недовольно вскинула брови Розали. — Из-за неё у нас снова будут проблемы с Вольтури. Сейчас вся семья собралась в гостиной для экстренного собрания по поводу внезапного видения Элис. — Таким образом, мы снова обрекаем её на вечные муки, — печально вздохнул Карлайл, нервно расхаживая по комнате — Ты видела её состояние. Он просто-напросто убьёт её. — А может, это уже не наше дело? — не унималась Розали, закинув ногу на ногу. Ей хватило прошлых стычек с итальянским кланом, а сейчас — уже перебор. К тому же, из-за кого? Из-за обычной полусумасшедшей девчонки, которую они знают от силы дня четыре? Это же бред! Полнейший! Оттого Элина и была ей неприятна. Если тогда Вольтури не убили их, — по чистой случайности, кстати! — то сейчас того «подарка Судьбы» не будет. Они не допустят этого снова. — Это неправильно, — заступилась за мужа Эсми. — Она ведь не виновата. Мы взяли за неё ответственность. — Такова уж её судьба. Мы тут причём? — Розали, — покачал головой глава семейства. — Тогда почему бы не обратить её? — после минутного молчания вдруг предложил Джаспер. — От половины проблем мы, по крайней мере, избавимся. — Нельзя. По многим причинам, одна из которых: она категорически этого не хочет. Да и не успеем — это вторая, — прибавил Карлайл. — Мы ведь не будем снова играть в героев? — Розали уже знала ответ, но всё же надеялась, что ошибается. Но по взглядам Каллеенов поняла — нет. — Она ведь принадлежит Вольтури! Вам не хватило прошлого раза? — и снов те же взгляды. — Да вы с ума сошли! — окончательно взорвалась она, переводя полные ярости глаза на остальных собравшихся в гостиной. — А вы, что молчите? — Мы должны помочь, — напористо обозначила Элис. — Мы ничего ей не должны! — грубо отрезала Розали. — С одной стороны, Роуз права, — вдруг задумчиво поговорил Эдвард, на что блондинка щёлкнула пальцами, мол «а я что говорила!» — А с другой… Как-то это всё… — Неправильно, — подхватила Ренесми. — Мы сильнее Элины, но тем не менее не можем защитить её? Розали хмыкнула: «Но сильнее ли мы Вольтури?» — Мы побеждали их раньше, — воодушевлённо заключила Белла, вскидывая голову, оглядывая каждого. — Победим и сейчас. — Решено! — хлопнул в ладоши Карлайл под вымученный стон Розали.