Перевёрнутые зеркалами

Какой пронзительной бывает тишина, Когда в ушах звенит, как будто от удара. Когда слезами наполняются глаза, И нет желанья выбираться из кошмара. Какой мучительной бывает тишина, В потоке бесконечных серых будней. Как будто солнце заслонила пелена, И неба ясного теперь уже не будет. Какой губительной бывает тишина, Когда ты знаешь, что часы идут обратно, Что жить, от силы, месяц. Может два… Что прошлое ушло, и безвозвратно… Какой презрительной бывает тишина, Когда надежда постепенно угасает… Но все же следует поверить в чудеса, Ведь тишина ещё спасительной бывает…

***

      В тот же день Каллены рассказали Элине о видении Элис, но делали это осторожно и мягко, боясь непредсказуемой реакции девушки. На удивление, она восприняла это спокойно, будто смысл сказанных ими слов всё ещё не дошёл до неё. Каллены переглянулись, не понимая, что творится в её голове. Только, разве что, Эдвард знал на это ответ. Элина не произнесла ни слова с того момента, как Каллены пришли к ней с новостью. Она сидела, подперев ногами грудь, облокотившись спиной и затылком на поверхность стены, всхлипнула, закрыла глаза, и… — Зачем я им? — она говорила слабо и отчуждённо, точно сама с собой. — Потому что ты принадлежишь им! Потому что ты — обычная смазливая девчонка — принадлежишь Вольтури! — Розали сказала бы ещё много чего, но Эмметт в нужный момент успокоил разбушевавшуюся супругу. Он ласково обнял её, и на секунду на лице Розали проступила любящая, благодарная улыбка. Но на Элину эти сказанные в сердцах слова очень подействовали. Она вдруг поняла, что является обузой для них, им не нужны проблемы с Вольтури, а раз Деметрий идёт за ней, она должна хотя бы один раз в жизни поступить правильно. Сейчас самое подходящее время. Хватит с неё лжи! Хватит страха! На этот раз она не станет бояться и вернётся в Вольтерру. Больше никто не пострадает по её вине, больше не будет жертв. Она сама должна ответить за свои грехи. Элина подняла на Калленов полные решительности глаза, в которых не было ни намёка на былой страх. Не нужно было читать мысли, чтобы понять её настрой.

***

По словам Элис Деметрий должен прибыть со дня на день. Все трепетно ждали этого момента, особенно Элина. После тех не́сколько оскорбительных, но таких нужных слов, она стала совершенно другим человеком. Страх, казалось, и вовсе отступил, но Кэрроу всё ещё чувствовала его следы где-то глубоко в душе, где-то на дне. Он затаился, выжидая своего часа. А он наступил на третий день после видения Элис… — Семь минут, Карлайл! — Элис охватила паника. Перед глазами мелькали обрывки одного и того же видения. Каллены уже собрались на поляне недалеко от дома. Элина тоже была с ними, стоя посередине, между главой семейства и его супругой. — Шесть! — каждый вглядывался в тени деревьев, подмечая даже самое крохотное движение. Пять! Стук сердца Элины оглушало вампиров. Хотя та и пыталась всеми силами скрыть свой страх, тело выдавало её. Это отличная приманка для ищейки… Четыре! А он всё ближе к ней… Он чувствует её… Три! Истекают последние секунды… Два! — Он здесь, — одновременно со словами Элис между стволами деревьев мелькнула чёрная тень. А спустя мгновение Элина увидела знакомый серый плащ, знакомую хищную ухмылку, знакомые кровавые глаза. Один!.. — Вот мы и встретились, Каллены, — Деметрий остановился напротив них в нескольких метрах, попутно стягивая с головы копюшон. — Снова. Какая ирония, верно? — Передай Каю, что он не получит то, зачем тебя сюда послал, Деметрий, — жёстко отрезал Карлайл, делая большой шаг ему навстречу. Глаза Вольтури дьявольски сверкнули. Элина, которая до этого, пристально оглядывала Деметрия, вздрогнула, на секунду пересекаясь с ним взглядом. Он даже ничуть не изменился — глупо было бы полагать, что изменится; Такое же неестественно бледное, но ужасно красивое лицо и всё те же отталкивающие бордовые глаза. Он был одет солидно и, как говорится, с иголочки: чёрные лайковые перчатки, серый длинный плащ, окрашенный кулоном с буквой «V». Элина не раз видела его на Кае и других Вольтури. Не трудно было догадаться, что он означает принадлежность к их клану. — Я пришёл за тобой, — голос Деметрия стал тихим и бархатистым, словно спокойное течение ручейка прекрасным летним днём. — Кая очень расстроил твой поступок, — пауза. — Однако есть шанс всё исправить, — он перевёл многозначительный взгляд на Калленов. — Пока не стало хуже. Тихое «Нет» вырвалось у неё быстрее, чем она успела хоть что-то сообразить. «И снова ты показала себя трусихой…» — Хорошо подумай, Элина, — настаивал Деметрий, перебив немые слова Карлайла, что даже не успели слететь с его губ. — Взвесь всё. Твой ответ круто повлияет на ход истории в будущем.* Отчётливые намёки ясно слышались в его словах. Элина понимала, К чему он клонит, но… Она боясь признаться в этом даже самой себе… Она боясь… Она всё ещё боялась… Боялась его, боялась вернуться к нему, в его царство, в его ад. Она боялась его гнева и то, что он сделает с ней. Какое наказание предложит. Она только-только выбралась оттуда, только-только вновь вздохнула свободно, другого шанса уже не будет. Но на кону стояла жизнь Калленов. За всё это время, что она прожила у них, они ни разу не повели себя с ней как истинные вампиры, ни разу не поддались своей естественной потребности. Они заботились о ней, дарили добро и тепло. Она обязана избавить их от проблем. А самая глобальная проблема здесь — это она сама. — Там твой дом. Пошли со мной, — Деметрий протянул к ней руку, ожидая окончательного ответа. Но как же трудно принять решение! Как же трудно договориться со своей совестью! Как же трудно, порой, просто сделать выбор! Но какой?.. Добро или Зло? Ад или Рай? Сейчас она на грани и только один шаг решит всё. И кем же ей стать: отчаянным героем или лицемерным эгоистом? И где-то притаившийся страх даёт о себе знать. Куда же сделать шаг? Что выбрать? Как поступить? Как?! И стоит ли оно того? «Время идёт. Решайся» Столько разных мыслей в голове! Перед Элиной стоял огромный выбор, но, увы, для кого-то он покажется мизерным. В ней играли чувства, наперебой с эмоциями. Боль, страх, любопытство, интерес, отчаяние, вера, паника, надежда — всё смешалось в один большой коктейль. Разум не желал нормально работать. Однако одна мысль была трезвой и не тронутой: она абсолютно точно не хотела обратно в Вольтерру. Но Каллены — Элина оглядела каждого из них. — Она не хотела им вреда, но и вновь становится пленницей Кая не желала. — Затем перевела взгляд на всё ещё протянутую руку Деметрия. Одно единственное слово — вот, что от неё требуется. Оно-то и решит всё. «Так будет правильно», — обречённо опустив голову и едва сделав шаг к Деметрию, Элину внезапно остановила Элис: — Будь благоразумен, Деметрий, мы можем разойтись мирно. Ты ведь не хочешь непоправимых последствий? Деметрий нахмурился. Чаша его терпения была переполнена. Он в угрожающем жесте двинулся на Калленов, но те выстроились в шеренгу своими спинами защищая смертную. — Пойдём, — Элис подхватила Элину под локоть и повела в сторону дома. Но и Деметрий так просто не сдался. Не успели девушки сделать и пары шагов, как нечеловеческое шипение заставило их обернуться. Внезапно перед глазами Элины всё поплыло, а затылок обожгла тупая боль. На удивление, без каких-либо проблем вскочив на ноги, она попыталась отыскать глазами Калленов и Вольтури. Но её человеческий глаз не способен уловить их сверхбыстрого передвижения. Зато слух не подвёл! Крики, скрежет, шипение, шорох… Деревья падали навзничь, но агрессия представителей двух сильнейших кланов не проходила. Элина не знала, куда смотреть. Казалось, они были одновременно повсюду. — Стойте! — выкрикнула в лес Элина и в мгновение всё везде стихло, наступила полная тишина, деже птиц не слышно. Подбежав к вампирам поближе, она стала пристально оглядывать их, Калленов, на наличие каких-либо повреждений, а затем вспомнила, что перед ней никак не люди, а всего лишь их оболочка. — Решилась, — скорее утверждал, чем вопрошал Деметрий, поправляя лицканы своего плаща. — Да! — ответила за Кэрроу Элис, прежде чем та успела хоть что-нибудь сказать. Она подошла к Вольтури, заглядывая ему в глаза. — Элина останется с нами, Деметрий. Если ты сейчас продолжишь это, — она обвела глазами всё пространство вокруг, намекая на их коротенькую, не так давно состоявшуюся, битву. — случится непоправимое. Аро здесь нет — решай сам, но помни о будущем, — она сказала ещё что-то, но максимально тихо, одними губами, из-за чего Элина не смогла услышать сказанного, зато Деметрий явно услышал. На его лице на секунду мелькнула тень замешательства и даже — если ей не показалось — испуга. Элине вдруг стало не по себе. О чём говорила Элис? На что намекала? Если её не подводит память, Элис — ясновидящая, значит, она увидела что-то такое, что должно заставить Деметрия отступить. Но что же это? Явно не́что плохое. Стоило ей подумать об этом, как по коже тут же пробежался табун мурашек, привлекая внимание Деметрия. Он смотрел на неё со смесью раздражения и злобы, не отрываясь, точно пытался донести не́кую мысль. Карлайл заметил это и махнул Ренесми, дабы она увела Элину. Зрительный контакт прервался. — Ты же понимаешь, что после меня придут другие, придёт Он? — тихое нашёптывание раздалось у самого уха Элины, отдаваясь вибрацией по всем стенкам разума. Но когда она обернулась к тому месту, где минуту назад стоял Деметрий — его уже не было. Придёт Он? Кай… И верно, она ведь не сможет вечность бегать от него. Видно, такова её судьба: быть неукротимой пленницей жестокого Царя.

***

Открыв массивные, двухстворчатые двери, Деметрий вошёл в тронный зал. Его глаза метнулись сразу к тронам, на которых величественно восседали Короли итальянского клана. — Деметрий, — ласково промуралыкал Аро, в мгновение ока оказываясь возле него, жадно хватая его ладонь, медленно прикрывая веки. — Что ты скажешь в своё оправдание? — гневно прошипел Кайус. — Ты один из лучших стражей Вольтури и не смог справиться с человеческой девчонкой! — Не будь так строг к нему, — это был первый раз, когда Маркус проявил хоть какое-то участие в разбирательствах как внутри клана, так и извне. Кай недоумённо вскинул брови, глядя на брата, а затем вновь взглянул на Деметрия, как раз, когда Аро наконец закончил «считывать» его воспоминания, завороженно глядя на ищейку. Но во взгляде его крылась какая-то явная угроза. — И снова они, — сквозь плотно сжатые зубы, процедил тот. — Кто? — тут же спросил Кай. — Каллены, — стоило светловолосому владыке только услышать это слово, как ногти его крепко вцепились в кожу, обрамляемую трон. — Твоя Элина у них. И они за неё горой стоят, — усмехнулся Аро, возвращаясь к братьям. — Почему ты не забрал её? — Кай держал свой гнев в узде из последних сил. Но каждый понимал, что всему есть предел… — Ясновидящая что-то увидела, — Деметрий вложил в свой голос как можно больше твёрдости. — Что именно она увидела? — ох, этот Аро! Он будто подливал масла в огонь — такая уж непостоянная личность. Никогда не знаешь, чего от него стоит ожидать. Сначала кажется, что он на твоей стороне, но не пройдёт и пары секунд, как убедишься в обратном. Он никогда не играет по чьим-то правил — горазд придумывать собственные. Деметрий, взглянув сначала на Аро, затем на Маркуса, а потом уже и на Кая, проговорил: — Девчонка могла погибнуть прямо там, — реакция от услышанного была моментальной. Кай напрягся всем телом, крепко сжимая кулаки. Услышанное его явно задело, возможно даже испугала, как показалось Аро, который всё это время пристально наблюдал за ним. А вот лицо Маркуса исказила глубочайшая боль и вековая скорбь. Как же точно повторяется история… — Как это могло случиться? — как бы странно это не прозвучало, но Кайусу было на самом деле интересно узнать подробности. — Не могу знать, Господин, — честно признался Деметрий, — Ясновидящая намекнула на то, что она могла погибнуть в процессе наших… разборок. — Это всё? — Да. — Свободен, — Кай прикрыл рукой глза, скрывая половину лица, раздумывая над услышанным только что. Так они просидели чуть больше десяти часов, когда Кайус всё же решил покинуть тронный зал и пройтись по ночному городу. Вольтерра сегодня выглядела особенно тоскливой и какой-то серой, будто это Богом забытый город. Небо заслонили тучи, скрывая яркие точечки-звёзды, редкие капли дождя нагоняли ещё бо́льшую печаль. В солнечной Италии редко бывают дожди, но сегодня явно исключение. К чему бы? Кайус, сокрытый мраком ночи, вышагивал по улицам Вольтерры, размышляя. И все думы его сводились к одному. Одной. А мимо пробегали прохожие, что даже не заостряли на нём особого внимания. Их волновал только надвигающийся ливень. Но и Кай подстраховался — его бордовые глаза сейчас скрывали тёмные линзы, а кожу длинный чёрный плащ. Насчёт этого в Вольтерре тоже был закон: ни один вампир не имеет право разгуливать по городу без маскировки. Даже они — составители этих самых законов — должны следовать им. Как ни странно, но рассказ Деметрия произвёл на него огромное, но не очень хорошее впечатление. Он и сам не мог объяснить причину этому. Эта девчонка его явно бесила, причём до такой степени, что иной раз хотелось просто-напросто свернуть ей шею! А всё из-за дурного, мать его, характера! Но с другой стороны — она была интересна ему. В плане их общей игры, на которую она сама же и бросила ему вызов. Он хотел посмотреть, как она падёт, как горько будет плакать, умоляя о пощаде, как сдастся и он наконец победит — что, впрочем, и ожидалось. Эта девчонка слишком самоуверенна, но когда-нибудь её амбиции разобьются в прах. Он сам их разобьёт. Он разобьёт её. Каллены. Снова! Почему всё, что происходит в жизни, связано с ними?! И как её вообще к ним занесло? Дурная девчонка! Он обязан вернуть её — по многим причинам, одна из которых: она принадлежит ему. Одинокая, разбитая кукла. Роза со множеством стальных шипов. Птица, запертая в клетке. Она даже не догадывается, что он — везде. Он — это тьма. Он — это воздух. Он найдёт её где и у кого бы она ни была. А когда всё встанет на свои места, Кай накажет её так, что она будет помнить этот момент всю свою оставшуюся жизнь. Игра стала очень жестокой. Но его волновало ещё кое-что: чем это Элина так привлекла никого иного, как самого Маркуса? Неужто вековая скука отступила? Но одна шальная мысль по этому поводу заставила Кая остановиться, а с его губ сорвалось протяжное, но тихое, точно животное рычание. Вековая скука отступила, сменяясь чувством более глубоким? Но он тут же оборвал себя: вампиры любят один раз и навсегда. Любовью Марка всегда была и будет Дидима и никто больше. Осознание этого немного успокоило яростную бурю в душе Вольтури и он направился дальше, сворачивая на знакомую, почти не освещённую фонарями, улочку. Дождь набирал обороты и теперь на Кае не осталось ни одной сухой нитки. Но это ли помеха для вампира? Внезапно перед его глазами пронеслись обрывки воспоминаний его «игр» с Элиной. Стоило Кайусу только переступить порог темницы, как пара голубых глаз тут же впились в него, подмечая и улавливая каждое его движение. По мере его приближения к ней страх на лице Элины читался всё отчётливее. Она не забилась в угол, как делала всегда до этого, а лишь с силой вжалась в стену. Кай усмехнулся и вытащил что-то за пазухой своего плаща, протянул Элине. Та с ужасом узнала в этой вещи свой ноутбук. Тот самый, на котором она писала статьи. — Его мы изъяли из твоего номера в отеле, как и остальные подозрительные вещи, наводящие на нас, — вампир положил компьютер на тумбу. — Так что тебя никогда никто не найдёт, — он будто намекал на её обречённость быть здесь вечно, до конца своей жизни. Впрочем, возможно, так оно и было. — Ты ведь хотела написать про нас статью, верно? — Кайус встал у противоположной стены, не сводя глаз с ошарашенной, ничего не понимающей Элины. — Так напиши её. Больше он ничего не сказал, выжидая ответа Кэрроу. Но та была не в состоянии что-либо говорить. Она не понимала, к чему клонит Кай и в чём заключается этот раунд их игры. Каковы правила и…? Но не успела она продолжить свою мысль, как тут же внезапно отшатнулась, ещё больше вжимаясь в стену, ощущая присутствие Кайуса слишком близко, чем стоило бы. Их лица разделяли какие-то шесть сантиметров, отчего по телу прошлась волна мурашек. Его присутствие и без того пугает её, а эти несколько сантиметров просто дурманят! Затаив дыхание, Элина смотрела прямо в глаза Каю. На мгновение ей показалось, что она уловила в них что-то знакомое, родное, но такое далёкое. Казалось, она нащупала эту нить, мысль вот-вот дойдёт, но Кай тут же жёстко оборвал её. — Давай, — его голос сейчас напоминал голос Аро. Такое тихий, бархатистый, заманчивый, но в тоже время в нём слышалась власть и угроза. — Ты ведь теперь знаешь о нас всё — так напиши. «Змей-искуситель», — промелькнуло в голове Элины. Он сам давал ей эту возможность. Сам же даёт ей право вступить на шаг вперёд к своей мечте. Но ведь ясное дело, что она никогда больше не покинет этих стен, значит, и с карьерой журналиста покончено. Однако это предложение такое заманчивое. Написать статью? Легко! Вот только… В чём смысл этого раунда? Только когда ноутбук уже лежал на её коленях, а на экране открылся «Блокнот», Элину посетила одна гениальная мысль. Но стоило ей взглянуть на показатель доступа сети Интернет, как весь энтузиазм тут же испарился. — А об этом не сто́ит волноваться, — заметив погрусневшее выражение лица Элины, сказал Кай. — Сети нет, скачанных ранее приложений тоже, всевозможные способы для связи с кем-то — ликвидированы. Только «Блокнот». Пиши. Всё пиши, от начала до конца. От момента, на котором закончила в последний раз и по сию минуту, — он нагнулся ближе к её уху, замечая как та напряглась. Её кровь так звала его, так пьянила. Каждый раз, находясь с ней в одном помещении, в одном замке, он борол в себе попытки поддаться соблазну. Может, когда-нибудь это и случится, но не сейчас. Она была его запретным плодом. Всё запретное всегда такое чарующее. Но и запретное не всегда бывает недоступным — ограничения рано или поздно снимаются. Рука Элины дрогнула. Она поняла правила. Моральный удар — вновь заставить её проживать всё это от начала до конца. Снова! Снова! Снова, чёрт возьми! Лучше бы он убивал её физически, чем так. Лучше бы он заставил её испытывать боль от многочисленных порезов, синяков и всевозможных ран. Лучше бы он отыгрывался на ней как раньше, чем чувствовать такую боль. — Пиши, — настойчивее приказал Кайус, шепча ей на ухо, внимательно следя за курсором на экране. — Правду пиши. — Я не хочу, — заикаясь произнесла Элина, убирая пальцы от кнопок. Она ожидала чего-то угодно, но только не последующей реакции… Кайус усмехнулся, откидываясь на поверхность стены, тихо, но крайне разборчиво и спокойно сказал: — Ты никому не нужна: ни родителям, ни друзьям, ни коллегам по работе. Ты просто недоразумение, случайно появившееся на свет. Не думай, что ты особенная, — на лице Кая застыло выражение глубокой холодности. — Ты такая же, как все. Ты — моя еда, — Элина напряглась ещё больше. — И ждёт тебя соответствующий конец. Но в твоём случае лучше было бы оттянуть неизбежное, чем наоборот. А пока, пиши, — Кай кивнул на ноутбук, который Элина трепетно сжимала под своими руками. Выхода нет — придётся выполнять его волю. Элине понадобилось время, чтобы дрожащие — и не от холода — пальцы смогли вновь открыть крышку ноутбука. Время шло, в подземелье образовалась напряжённая и даже тревожная тишина, слышно лишь, как где-то вдалеке капли воды падали на пол. Звук был таким, словно вода точит своим холодным прозрачным блеском неровную и шершавую поверхность камней, лежащих в основе древнего дворца. А если прислушаться, можно услышать неуверенный, но явно профессионально отточенный звук нажатия на кнопки, бешеный ритм человеческого сердца наперебой с неровных прерывистым дыханием. В воздухе витала горечь вперемешку с безысходностью событий. Элина понимала, что этот момент сейчас очень забавлял Кайуса, пусть даже если тот и не показывал этого. Это игра. Всего-навсего жалкая игра. Которая отобрала у неё бо́льшую половину души. Сейчас она была обязана писать свою жизнь, точно летопись. Всё — от начала до конца, не упуская ничего, даже самой мелкой детали. Она должна была писать про Джеймса, Джесс, их последующую судьбу… Должна была излагать все свои мысли и чувства, должна была описать этих монстров. На всё это и дня не хватит. Но требовали не позднее сегодняшнего вечера. Её пальцы умело нажимали нужные кнопки на клавиатуре — всё ещё помнили… А на душе была одна сплошная печаль. Хотелось плакать, но держалась. Хотелось выть, но молчала. Хотелось умереть, но жила. Этот раунд она проиграла. Летопись дописана, тело дрожит, словно борется в болевых конвульсиях. А так оно и было. Но давать волю слезам не желала, по крайней мере пока он рядом. Но выходило плохо. Слёзы застыли в глазах мутной пеленой, но даже это не помешало сознанию рисовать в голове образы близких — не́когда ещё живых. Обрывки воспоминаний проносились моментально, оставляя после себя огромный осадок. А Кай смотрел на неё, не отрываясь, понимая: он угадал с выбором. Эта пытка ещё больше подкосила её. Эти воспоминания заставила Кайуса улыбнуться недоброй улыбкой, больше походившей на звериный оскал. Наблюдать, как ломаются люди, ему никогда не надоест. Это что-то вроде хобби. Ему нравилось видеть, как они страдают, нравилось отнимать у них самое дорогое, нравилось доставлять им боль, чувствуя своё превосходство. Они — изначально для него всего-навсего еда, и конец их ждёт соответствующий. Но Каю нравилось дарить «жертве» ложную надежду — раз его не убили сначала, то, значит, он для чего-то нужен. Как глупо и самоуверенно! На этот же крючок попалась и Элина. Для него она ничем не отличается от остальных ей подобных. Но когда наступит конец, он отберёт её жизнь, сокроет её душу во тьме. И на этом игра будет закончена. А после неё придут другие — и так будет последовательно, пока ему не надоест. Самый молодой из правителей, но при этом самый жестокий…