Перевёрнутые зеркалами

      На следующий день Элина, как и полагалось, отправилась на процедуры. Она зашла в просторный, светлый кабинет, сплошь заставленный горшками с разнообразными цветами. Врач долго её осматривал, задавал какие-то наводящие вопросы, пристально рассматривал её МРТ, анализы. А после стал убеждать, что скоро её психическое состояние стабилизируется, а вкупе с лечением память вернётся на все сто процентов. Но стоит ли верить лицемерным улыбкам, с которыми они приветливо смотрят человеку в глаза и понимают, что через минуту разрушат его жизнь? Элина часто посещала невролога и психотерапевта. Родители пичкали её разнообразными таблетками и лекарствами — всё надеялась вернуть дочери потерянные воспоминания. Но то ли сама Судьба напрочь закрыла ей все возможные пути к этому, либо она просто не сильно старается.

Несколько дней спустя.

Постепенно Элина стала свыкаться с новой жизнью и даже начала вспоминать некоторые моменты из прошлого. Однако она не помнила самого главного… И поэтому искала все возможные способы пробиться сквозь эту непробиваемую стену забвения. Она перерыла весь телефон, квартиру, документы, личные вещи, но ничего стоящего так и не нашла. Если бы не одна случайная фраза отца… Элина сидела на полу в гостиной, усыпанная горой разных бумаг, листая страницы нескольких книг и документов одновременно. Тут в комнату вошёл Дейв. Усаживаясь на диван, он одним нажатием на кнопку пульта, включил телевизор, кидая какой-то уж слишком… жалостливый взгляд на дочь. — Так и будешь целыми днями искать призрака? Элина подняла голову, не понимающе глядя на отца. Но тот сразу отмахнулся, переводя взгляд на телевизор. Кажется, шли вечерние новости, так как весь экран занимала сплошная женская фигура, а задний план явно походил на студию. Она говорила что-то о деньгах, экономике страны, работе… Работе! — Папа, кем я работала? Или до сих пор работаю. Тот заметно напрягся, пальцы вжались в кожу дивана. Эта тема была ему явно неприятна. — В Сан-Франциско. — Я там работала? — удивилась Элина, даже не обратив внимание на другую формулировку ответа отца. Сан-Франциско. Это же совершенно другой штат! Если так прикинуть, то она не могла каждый день ездить туда-сюда, следовательно, где-то там и жила. Да и возраст ещё раз напоминает, что уже слишком поздно жить с родителями. Вот она — новая ниточка! Там Элина могла найти новую подсказку! Грех упустить такой подарок Судьбы! По ярко загоревшимся глазам дочери, Дейв сразу понял её намерения. Глубоко вздохнул, но препятствовать её действиям не стал, ибо и сам хотел наконец узнать, что же всему этому виной на самом деле. И он даже не сомневался в том, что его супруга будет с ним согласна.

***

Она медленно поднималась по лестнице, с трудом отрывая ступни от ступеней. Ноги просто налиты свинцом и весят неимоверно много. Путь вверх длится очень долго, целую вечность, и вот, когда наконец этот пролёт почти одолён, остаётся ещё пара ступенек. Перила начинают шататься, несмотря на то, что прежде, чем сделать первый шаг, она всегда пробовала их на прочность.  Миг, и перила срываются вниз, а затем начинает крушиться вся лестница. Сначала рассыпаются в пыль нижние ступеньки, а затем волна разрушения докатывается и до Элины. Она начинает свой полёт в бездну вместе с обломками лестницы и пытается кричать. Это получается не сразу, но как только у неё вырывается хоть какой-то звук, она внезапно будто отключилась. Перед глазами потемнело, мир вокруг закружился в сплошном водовороте. Тишина. Будто жизнь поставили на паузу. Затем глаза сами собой распахнулись. Элина поймала себя на мысли, что не может управлять собственным телом. Будто она марионетка, кукла в руках умелого кукловода. Только где этот самый кукловод? Комната, в которой она «пробудилась», преобразилась: стены стали чёрными и раздвинулись в стороны, окна исчезли, потолок взлетел вверх. Помещение было плохо освещено, поэтому когда её взгляд зацепился за тёмную фигуру напротив, её охватыватил леденящий душу и парализующий волю ужас, дыхание спёрло, а стук сердца можно было услышать за километр. Вспыхнула лампочка над головой, и оказалось, что её окружает не одна, а больше пяти фигур, каждая из которых одета во всё чёрное. Лица их скрывали накинутые на голову капюшоны, а Элине казалось, что если заглянуть под них, то никакого лица там не обнаружится. — Respice in oculis, — голос походил на шелест листьев и исходил откуда-то свысока. В пределах недосягаемости. — Tunc vos can coniecto veritatem… Элина резко распахнула глаза, глубоко вдыхая и хватаясь за горло, пытаясь стянуть сковывающие его невидимые путы…

***

Элина сидела на мягком диване приторного пудрового цвета с контейнером бумажных салфеток на руках — на всякий случай. Статная женщина напротив учтиво спрашивает, как она себя чувствует, задаёт разного рода вопросы, но даже между ними можно провести тонкую, ещё заметную параллель, хотя на первый взгляд они совершенно разные. — У тебя есть дальнейшие планы? Набросок будущей жизни, так сказать, — женщина сложила руки «домиком», глядя на Элину из-под полуопущенных ресниц. Кэрроу машинально сжала в руках свою сумку, в которой сейчас как раз таки и находился её билет в дальнейшую счастливую жизнь. Билет в Сан-Франциско. Что она тогда делает здесь? Забота родителей, что поделать? Они настолько ухаживают за ней и её здоровьем, что София даже собралась ехать с дочерью в соседний штат, но перед этим она, конечно же, должна сходить на третий по счету сеан психотерапевта. Элина очень ценила их заботу, отмечая, что именно благодаря им, память к ней постепенно возвращается. Вот только она всё ещё не вспомнила самого главного… — Что именно тебе снилось? — казалось, психотерапевт нащупала нужную тему, нужную причину, нужную ниточку. Элина невольно сжалась, с тревогой на сердце вспоминая те ужасные, но настолько реальные кошмары. Они казались такими чужеродными, леденящими душу, но одновременно в них было что-то… Знакомое? Но отчего бы? С каждым словом Элина будто снова проваливалась во мрак, переживая то снова и снова. Была бы её воля, она бы и даже не вспомнила об этом, что уж говорить о рассказах кому-то. Но, увы, сейчас власть не в её руках. — Почему ты думаешь, что это обычные кошмары? — наводящий вопрос. — А разве нет? Может, всё дело в стрессе? — Чем более странным нам кажется сон, тем более глубокий смысл он несёт. — Фрейд? — усмехнулась Элина, а затем внезапно стала серьёзной. — То есть вы хотите сказать, что эти сны как-то связаны с моей прошлой жизнью? — озарение пришло моментально. — Разум забывает что-то не спроста. Мне кажется, он хочет отгородить тебя от этих воспоминаний, тем самым блокируя их. На это могут быть разные причины. Но твоё подсознание идёт ему наперекор, подкидывая тебе обрывки из прошлого или как-то связанные с ним вещи. — Слова, — задумчиво проговорила Элина, замечая вопросительный взгляд специалиста. — Они что-то говорили на непонятном языке. — В следующий раз вслушайся в них и запомни. Не пытайся поскорее выбраться, углубись. Элина неуверенно кивнула, встала, направляясь ко входной двери, но у самого порога её вдруг оставили слова: — Амнезия — это кратчайший путь начать жизнь сначала. И вышла.

***

Сан-Франциско встретил Кэрроу во всей своей красе! Жаркое солнце — даже несмотря на то, что сейчас осень, — облачное небо, градусов двадцать пять, не меньше. Некоторые деревья окрасились в жёлто-оранжевые цвета. Нельзя не отметить достаточно красивую архитектуру. Природа радует своей простотой. Вот только не обходится и без минусов: большое количество бездомных, особенно в центре города, машин, а также одиноких граждан. Семья — слово, никак не относящееся к этому городу. Однако именно здесь когда-то жила Элина. София без особого труда отыскала нужный дом и даже квартиру, в которой Кэрроу-младшая не́когда обосновалась. Достаточно современный интерьер квартиры с первых секунд удивил и порадовал Элину. Одна комната, не считая санузла и кухни, на самом деле были хорошо оформлены. — Здесь я жила? — восхищённо протянула Элина. — Да.

***

В первый же день своего приезда в Калифорнию, Элина начала «копать», но дело не увенчалось успехом, так как в квартире не было ничего того, что могло бы помочь вспомнить хоть что-нибудь. Была мебель, была посуда, но ни её личных вещей, ничего из того, что свидетельствовало бы, что она когда-то жила здесь, не было. Да и София ничего об этом не знает. Очень странно… Но ещё «лучше» было, когда во входную дверь одним ранним утром постучали. На пороге стоял полный мужчина лет пятидесяти, с залысиной на голове. Элине с первых секунд показалось в нём что-то знакомое, но это чувство исчезло в мгновение, оставляя за собой не́кий осадочек. Она точно знала его раньше! — Здравствуйте, а вы к кому? — она продолжала пристально осматривать его, надеясь, что воспоминания всплывут сами собой, как в случае с родителями. — Меня зовут Вильям Росс и я пришёл к вам. Элине ничего не оставалось, как впустить нежданного гостя. Она подумала, что, возможно, он будет её спасательной ниточкой в этом топком болоте. Росс прошёлся по комнате, кивнул Софие в знак приветствия и остановился у окна спиной к Кэрроу. — Мы с вами не могли раньше где-то встречаться? — Элина сразу решила перейти к главному. Вильям через плечо обернулся, краешки его губ поползли вверх. — Я ваш начальник, мисс Кэрроу. «Что-о-о?!» — хотелось выкрикнуть ей, но вместо этого она ответила: — Вы? А… кем я работала? — Журналисткой в моей газете «Вести с нами». «Журналистка?.. Я никогда не хотела ею быть…» — Разве ваши родители вам не говорили? — две пары укоризненных глаз упёрлись в Софию, но та лишь покачала головой, глубоко вздыхая. Видно было, что эта тема ей неприятна. В основном, её родители вообще пытались обходить острые углы диалогов, связанных с её работой, после того разговора на кухне. — Зачем вы пришли? — Элина задала первый попавшийся в туманном сознании вопрос. — Хотел спросить о вашем самочувствии и когда вы сможете выйти на работу. Хотя второе не к спеху, — пожал плечами Росс, присаживаясь на диван, приглашая Кэрроу сесть напротив в кресло. — Можно попросить у вас чашечку чая? — вежливо спросил он, глядя на мать семейства. — Конечно. Пока София хлопотала на кухне, Элина и Вильям разговаривали в комнате. — Вы не помните, что с вами случилось? Авария? Насилие? — Нет, ничего, что связано с Италией не помню, — она устало потёрла виски, вновь предпринимая попытки заполнить эту дыру в сознании. Но с каждым таким реваншем голова болела всё больше. — Полиция говорит, возможно, я попала в мелкий террор внутри страны и там-то потеряла память. — Это кажется вполне логичным, — даже как-то развесился Росс. — Мелкое восстановление, а правительство Италии не хотело, чтобы эта информация распространялась по всеми миру, поэтому запретила СМИ что-либо фиксировать об этом, даже в местных новостях. — Вы верите в это? — отчего-то не верилось в это самой Элине, хотя версия на самом деле казалось правдоподобной. — Да, ну или на вас просто напали кхм… уличные разбойники и… Потом вы потеряли память. По спине Кэрроу пробежался лёгкий холодок. Он имеет ввиду изнасилование? То есть её изнасиловали, а потом мале́нько приложили головой о стену? Нельзя отрицать и этого варианта. — Знаете, что я вам посоветую, — Вильям, видя замешательство и страх на лице подчинённой, подался вперёд, тихо шепча: — Живите реальной жизнью. Зачем копаться в грязном белье? — Может, вы и правы… Может… — Вот и правильно! — воодушевился Росс, поднимаясь с дивана. — Уже уходите? — в дверном приёме появилась София с чашками чая на подносе. — Да, к сожалению, дела, — с видом делового человека ответил тот и, кивнув Элине на прощанье, вышел в коридор.

***

Что-то было. Что-то есть. Она знает это. Нужно просто вспомнить. Оно крутиться где-то совсем рядом, руку протяни. Но вновь ничего не выходит. Нет ничего хуже, чем забыть свою жизнь! Не ничего хуже, чем ходить с брешью в памяти! И как бы Элина не пыталась дотянуться до лоскутка прошлого, словно сама Судьба не хотела, чтобы она вспомнила. — Амнезия — это кратчайший путь начать жизнь сначала. Может, так и сто́ит сделать? А воспоминания придут сами собой в дальнейшем? Если придут вообще… — Разум забывает что-то не спроста. Что же такого могло произойти, чтобы собственный разум заблокировал те воспоминания? А может, Вильям прав и её на самом деле изнасиловали, а потом выбросили? Чем ни психическая травма? Или тот же террор? — В следующий раз вслушайся в них и запомни. Не пытайся поскорее выбраться, углубись. Эти сны помогают ей? Может, в них на самом деле сокрыта разгадка, и бежать не сто́ит? Ну почему именно она?! Почему не кто-то другой?! Воспоминания… Эта такая ценная вещь. Без них человек становится словно безоружным, нагой перед противником. А может, перестать пытаться? Зачем разочаровываться в себе снова и снова? Память — это жизнь. А когда пропадает память, жизнь становится серой и однообразной. Как будто кто-то безумно великий, и столь же безумно жестокий пришёл, выключил свет, и вдруг в один момент потухли яркие краски, оставив лишь приглушённый полумрак, исчезли все звуки, и мир заполнился нелепым белым шумом… Так потухала память. Эмоции притупляются, выравниваются… Человек теряет себя, становясь кем-то другим. Неужели и Элина такая? Да… Пусть она и пытается казаться неунывающей оптимисткой, желание что-то узнать постепенно угасает. Однако у неё была мотивация — родители. Их разочаровать хотелось меньше всего. Они хотят нормальную, здоровую дочь. Поэтому пора бы уже взглянуть в глаза своему страху и снова всё вспомнить! Элина выключила лампу, накрылась одеялом и закрыла глаза. Эта ночь должна быть поистине незабываемой…