Перевёрнутые зеркалами

      На следующий день в комнату к Элине пришли несколько служанок, по обыкновению они были людьми — низшими расами, выполняющие миссию либо еды, либо слуг, и нередко вторые заканчивали роль первых. Переодев и причесав Элину, при этом не произнеся ни единого слова, служанки поспешно удалились. Глубоко вздохнув, она подошла к окну, перед этим немного отодвинув в сторону тёмную завесу. В замке окна всегда были зашторены, и понятно почему. В миг яркий солнечный луч проник сквозь небольшую щёлку, воровато крадучись, словно маленький нашкодивший ребёнок. К сожалению, на окне были решётки, из-за чего создавалось впечатление, будто она посажена в тюрьму, из которой просто так не выбраться, и надзиратели которой — опасные бессмертные вампиры. Свежая струя пробежала по её лицу. На востоке забелелось. Всё стало видно. Бледно-серое небо светлело, кое-где раздавались живые звуки, голоса. Там, внизу, ходят люди, торопятся по своим делам или просто гуляют. И наверняка среди них очень много туристов, которые рано или поздно посетят замок на площади Палаццо-деи-Приори. — Никогда не делай так, — послышался недовольный голос за спиной. В одно мгновение завеса вернулась на прежнее место, а Элина оказалась прижатой к холодной стене. Тупая боль тут же отдалась по всей спине. — В этой комнате не должно быть ни одного луча солнца. Даже самого крохотного. Никогда. Ясно? Элина поспешно закивала головой, подмечая, что Кай сегодня особенно не в настроении. — Однако, — он придвинулся ближе к её лицу, убирая свободной рукой пряди её волос с плеч, открывая вид на белоснежную, тонкую шею. — пришло время выполнять назначенную тебе роль. Элина замерла, моментально выпрямившись, когда почувствовала мгновенный холод на своей шее в районе сонной артерии. Тревожное ощущение липким комом поселилось в груди. Кай наклонился, проводя ледяными губами по её горлу, вызывая тревожные мурашки. А затем — резкая, нестерпимая боль стальным кинжалом пронзила всё тело. Она уже и забыла это чувство. Откуда-то со стороны она услышала собственный истошный крик. Нет, это невозможно было терпеть. Она чувствовала, как его острые, словно кинжалы, клыки, разрывают её шею, как горячая кровь высасывают словно насосом, и на неё сразу обрушилась вселенская тяжесть и дикая усталость. А потом… в одно мгновение… всё прекратилось. — Да, хоть в чём-то ты полезна. Голос Кая она слышала очень-очень далеко от реальности. Мир кружился и мутнел перед глазами, как бы она не старалась прекратить это. А потом Элину накрыла спасительная тьма, и всё вокруг исчезло.

***

Новый день обрушился на Элину с губительной силой. Проснувшись, она обнаружила, что уже полдень, вероятно, следующего дня. Нещадно болела, или, лучше сказать, адски горела, шея. И, взглянув на себя в зеркало, она глубоко и даже обречённо вздохнула: очень бледное лицо, мешки под глазами стали заметнее, а скули выразительнее, на шее, как она и предполагала, виднелись две тоненькие дырочки. Ещё раз вздохнув, мысленно мирясь со своим положением, Элина направилась в душ. И стоя под прохладной водой, она не в первый раз задумалась о чём-то, но каждый раз думы её сводились к одному выводу: «Всё правильно, так и должно быть», и каждый раз, внушая себе эту мысль, она улыбалась, как бы завершая ритуал. Маленькие хрупкие служанки в очередной раз принесли ей еду и питьё, помогли переодеться и привести себя более-менее в порядок, как всегда, поспешно удалившись. Кай пришёл к ней под вечер. Элина физически почувствовала его недовольство и злость, поэтому старалась не гневить его ещё больше. Но, кажется, это работало со всеми, кроме Кайуса. Любая мелочь, любое её движение, взгляд, поведение вызывало в нём неподдельную ярость. И так всегда. Каждый день она жила словно на вулкане, боясь, что в один прекрасный момент он начнёт извергаться настолько сильно, что его лава заденет и её… Ни слова не сказав, он бросил её на кроваво-красное постельное бельё, а сам навис сверху. Пусть снаружи он и был ледяным, но внутри пылал. Яростью, гневом, ещё чем-то… Одним движением руки он разорвал на ней платье, вызывая у той тяжёлый вздох. Низ живота отозвался ноющей пульсацией и желанием, соски затвердели, даже несмотря на то, что для неё это может быть смертельно. Звякнула бляшка ремня, лоскутки вещей полетели в стороны, хриплые вздохи, стоны и крики наполнили комнату. Она выгибалась в его руках, выкрикивала его имя, была послушной, даже не замечала, что его лицо ничего по отношению к ней не отражало. Он не был с ней нежен и ласков, не пытался сделать ей приятно, лишь заботился о том, чтобы она не сломалась. Внезапно он припал к её груди, вонзая клыки в человеческую плоть. Крики боли и наслаждения смешались воедино, кровь окрасила бледную кожу, стекая тоненькой алой струйкой и впитываясь в бельё. Кончив дело, он, за всё это время так и не произнеся ни слова, покинул её, оставив одну в полном одиночестве. Элина рассмеялась смехом детским, наивным, счастливым и откинулась на ярко-красную подушку, натянув до шеи такого же цвета одеяло. И только спустя десять минут она почувствовала плату за страсть: ломота, стёртые губы, гигантские синяки по всему телу, следы от пальцев и даже кровь из носа. Но это не шло вровень с ощущениями. Она чувствовала какую-то радость, помнила каждое Его прикосновение к своему телу, что не могло не вызывать улыбки. И эти ощущения не сравнить с физическими последствиями. Она знала на что идёт, знала, что так будет. Спустя какое-то время Кай вернулся в свою комнату и заметил на своей кровати спящую Элину. Она сжалась в клубочек, словно бездомный котёнок и дрожала во сне, одеяло немного съехало на пол, открывая вид на совершенно голое тело. Видимо, она не вставала после того, как он ушёл. Кай бесшумно подошёл к кровати и накрыл её до шеи, но дрожать она не перестала. И верно, в замке для человека достаточно холодно, чем для вампира, который вообще не чувствует температуры. Несколько долгих минут он, не отрываясь, смотрел на неё, о чём-то задумавшись, а когда она зашевелилась и даже открыла глаза, приподнимаясь на локтях, оглядываясь, он исчез вместе с последней звездой на небе.

***

Элина проснулась с первыми лучами солнца, приняла душ. Когда она вышла из ванной, её уже ждали служанки. Во время переодевания и причёсывания, Элина замечала красноречивые взгляды служанок на свои синяки, следы укусов на груди и шеи. Она была готова поспорить, что как только они выйдут за пределы этой комнаты, так сразу начнут сплетничать на эту тему. Однако им стоит быть поосторожнее, в замке полно ушей и глаз… Проживут ли они долго с такими знаниями? Служанки ушли. Элина снова осталась одна. Дикая скука одолела её. Как же хотелось выйти на улицу! Но Кай строго-настрого запретил ей выходить даже в коридор. А душа так просится! Солнышко ярко светило, дул свежий ветерок, соблазн был очень велик. Как и гнев Кая… Тогда Элина на секундочку открыла шторку, пуская на своё лицо утренние лучики солнца. Оглянулась — никого. Быстренько открыла окно, и свежий ветерок ударил ей в лицо. «Это потрясающе!» В замке было холодно и темно, как в склепе. Но иногда невыносимо душно, как в парилке. Невыносимо хотелось на улицу, пробежаться по дорожкам, траве, тропинкам, вдохнуть свежий уличный воздух, услышать пение птиц, увидеть людей. Настоящих людей. Зайти в какое-нибудь кафе, искупаться в море… Теперь это были невыполнимые мечты. «Но я сама этого хотела. Теперь не имею права жаловаться». С этими мыслями она закрыла окно и шторы, благополучно никем не замеченная.

***

Элина не видела Кайуса на следующий день. И на следующий. И спустя два дня. Наверное, он приходил, когда она уже спала. Или и вовсе не приходил. Тогда она решила не спать, а дождаться его, но ждать приходилось очень долго и она всё равно засыпала. Какая-то тоска и отчаяние поселились внутри. Вроде бы живут в одном замке, даже в одной комнате, а несколько дней не видятся. Тем более после того, что произошло между ними… Элина уже хотела выйти из комнаты и найти его, но всякий раз, видя эти холодные стены, тёмные и запутанные коридоры, возвращалась назад. Она скучала, дико тосковала по нему. Иногда ей казалось, что та ночь была лишь плодом её воображения или сном. Но синяки на теле твёрдо говорили об обратном. Но однажды Кай сам пришёл к ней. Бесшумной тенью проскользнув в комнату, он остановился за её спиной. Холод. Запах. Элина сразу поняла, кто за ней стоит. Обернувшись, она встретилась с его огненными глазами, в которых плескались реки крови загубленных душ. Разум опьянел от дней, сколько она не видела его, сколько тосковала и желала вновь почувствовать его, тело изнемогали от жажды и желания. «Прямо сейчас!» Она впилась в его ледяные губы требовательным поцелуем. Кай схватил её за бёдра и прижал к не менее холодной стене, задирая подол длинного платья. Он на мгновение заколебался, потёрся лицом о её шею, вдыхая запах разгорячённой крови и вслушиваясь в бешеный стук сердца. — Я ведь могу убить тебя, смертная. Его голос звучал тихо, но было под сомнением: остановиться ли он, если она откажет? — Да, убей меня, прошу. Он дико и низко рассмеялся, а потом вошёл в неё. Элина томно вздохнула и обхватила ногами его стройные мускулистые бёдра, чувствуя его глубоко внутри себя. Он приблизил своё лицо, и их губы соприкоснулись. Лёд и огонь. Вампир и человек. Его бедра двигались сначала медленно, порождая жар, а затем быстрее, когда её тело начало дрожать. Она обхватила руками его спину, цепляясь за плечи, горящая кожа прижалась к его холодному телу. Он ощущался так чертовски хорошо… И всё же она хотела его, хотела большего от него, хотела уничтожить расстояние между ними, стереть различие между их телами. Фоторамки и вазы разбивались вдребезги, когда падали с дрожащих стен и мебели на пол. Элина уткнулась лицом в его шею, чтобы не закричать, когда оргазм обрушился на них, затопляя тело. Она прижалась к нему, по телу пробежала дрожь от жара и экстаза, она стонала и задыхалась. Её ноги подносились, и она упала на пол, кривясь от навязчивой и уже знакомой боли «послевкусия». Кай бережно обхватил её за талию и уложил на кровать. Она ожидала, что сейчас он исчезнет снова. Вместо этого он уткнулся головой в её голову. Элина попыталась запомнить ощущение его присутствия, когда он рядом с ней, трогает её, целует. — Я люблю тебя, — наконец прохрипела она, приведя в норму дыхание. Кай ничего не ответил.

***

— Кай, — позвала она, лёжа на его холодной груди, утоляя своё внутренне пламя после очередной ночи. — Называй меня господин, — в его голосе послышались недовольные нотки. Элина усмехнулась. — Могу я один раз выйти из комнаты… господин? — Нет. — Ну пожалуйста, — она приподнялась, глядя в его лицо. — Прошу вас, мой господин, — её улыбка стала коварной и соблазнительной, а в глазах затанцевали озорные чертята. Она провела горячей рукой вдоль его ледяного тела. — Чертовка! — вздохнул Кайус, переворачивая её, чтобы быть сверху.— В замке полно вампиров и только в этой комнате ты в безопасности. — Прошу вас, мой господин, я здесь совсем одичала, на улицу не выхожу, свежего воздуха не чувствую, солнца не вижу уже очень давно. Человеку взаперти и умереть недолго. Не заставляйте меня вспоминать то, что было раньше, в подвале этого замка, — после недолгой заминки она продолжила. — Приставьте ко мне надёжную охрану или сами займитесь этим, но… Я хочу выйти. Хотя бы на минутку, пожалуйста, — её глаза стали влажными от слёз, взгляд умоляющим, а губы дрожали, словно запутавшиеся мошки в паутине. — Я подумаю. — Спасибо, мой господин — Элина требовательно впилась в его губы горячим поцелуем.

***

Спустя два дня Элина всё-таки смогла выйти из комнаты. Под вечер, когда солнце скрылось за горизонтом, к ней пришла неизвестная вампирша: длинноногая красотка в чёрном облегающем платье и такой же накидке. Пышные, под цвет древесной коры, волосы, словно морские волны, спадали на плечи. Взгляд кровавых глаз поначалу убийственно-ненавистный, а с другой стороны беспрекословно-подчиняющийся. — Господин Кайус просил меня сопровождать вас в библиотеку, — монотонно отчеканила она. — Спасибо, — благодарно улыбнулась Элина. Она была так рада выйти из этой уже надоевшей комнаты, из этих четырёх стен. Наконец-то можно размять ноги и подробнее изучить замок, ведь в его библиотеке она никогда не была. Да, Кай приносил ей книги, но было бы лучше выбирать их самой. Куда угодно, лишь бы наконец выйти. Холодные каменные стены давили и сеяли страх, особенно, когда она теперь в зоне досягаемости всех вампиров. Казалось бы, коридоры пусты, но Элина чувствовала на себе множество голодных взглядов, сокрытых в тени, они будто бы уже мысленно разрывали её тело на части, упиваясь горячим сладким напитком. Казалось, стоит ей только отстать от сопровождающей, как они тут же накинуться на неё из тёмных углов коридоров, и даже Кай не сможет спасти её. Вздрогнув от таких жутких мыслей, Элина поспешила нагнать вампиршу. Она шагала плавно и бесшумно, словно гордый лебедь, только шаги Элины отдавались эхом в глубине замка. И вот, вдали уже виднелась деревянная дверь. — Пожалуйста, — так же равнодушно сказала вампирша, но с места не сдвинулась. Элина неуверенно потянула на себя ручку и вошла.

***

Кайус находился в своём кабинете, сидя за столом и перебирая документы: письма, доносы, челобитные, статистики и графики, когда в кабинет проскользнула тёмная тень, устроившись на кожаном диване напротив стола. — Зачем пожаловал, брат? — не глядя на тень, спросил Кайус, бегло скользя взглядом по строчкам. — К чему эта формальность? Братья мы только на прелюдии, — голос вампира был сух, словно шелест многовекового дерева. — И тем не менее я не получил ответ на вопрос. — Я здесь для разговора, — тень шевельнулась. — По поводу нашей общей знакомой. Кайус оторвался от бумаг и поднял на Маркуса тяжёлый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Ступай прочь! — прорычал он, словно дикий зверь, поднимаясь из-за стола. Он не мог без неё ни минуты, ни дня. И Она по нему тосковала… Им недостаточно было, быть просто вдвоём, Им земли для двоих было мало… Он приходил к ней ночью, под покровом луны, Они вместе по небу гуляли. Он проникал в её сердце, а также мысли и сны, И они обо всём забывали. А потом была пропасть, он Её потерял! Ему крылья, под корень срубили!.. — К чему это? — раздражённо спросил Кайус, изогнув левую бровь. Нет, на самом деле он понимал куда больше, чем говорил. — Всё начиналось с твоей очередной игры. Новой игрушкой стала эта девочка. Ты ломал её, вытравливал в ней человечность, делал из неё себе подобного. Ты показал ей, как страшно убивать людей. А потом показал, что ты наслаждаешься этим. Ранишь, а затем добьёшь раненого, заставишь смотреть на то, как дорогим её сердцу людям перегрызают глотки. Если разрушить представление человека о том, что есть этот самый человек, — станешь его личным чудовищем. Она будет бояться тебя, а ты станешь сильнее, станешь лучше. Так? Но нужно помнить, что это демонстрация. Лев рычит с той же целью. Лишь демонстрирует своё превосходство. Ты слишком увлёкся этим, лишил её части себя, теперь она стала меньше, чем человек… — Маркус!.. — …Однако ты не учёл и ещё кое-чего: когда игра заканчивается, король и пешка падают в одну и ту же коробку. Ты привязал её к себе, но также невольно и сам привязался к ней. Но какова цена этому… — Если ты пришёл только для этого, — Кайус резко указал на дверь. — уходи! Я сам во всём разберусь. Мне не нужны советы, чьих я не прошу. — Вампир и человек не могут существовать вместе: рано или поздно, человек растает под сильным давлением вампира. Вот и она уже начинает таять под тобой, совершенно этого не замечая. — Не нужно сравнить её и свою Дидиму, Маркус! Я — не ты. — О, несомненно, — покачал головой он. — Но ты можешь стать похожим, если совершишь ошибку, которая станет фатальной для вас обоих. Кайус, — Маркус поднялся с дивана, и встал напротив него. — Если тебе нравится цветок, не срывай его. Потому что если ты его сорвёшь — он умрёт и перестанет быть тем, что ты любишь. Если ты любишь цветок — позволь ему быть. Любовь не во владении, а в принятии. — Я не люблю её, — чётко делая расстановку на каждом слове, отчеканил он. — Перед кем ты хочешь оправдаться? Ты ведь уже и сам это понимаешь, не лги мне и себе заодно. — Любовь и страсть — абсолютно разные вещи. Мной владеет именно второе и только. — Как знаешь, брат, — похлопал Кая по плечу Маркус и направился к двери, но у самого порога остановился и, не оборачиваясь, протянул: — Этот мир гниёт на глазах… — и исчез. К чему было всё это? Хотя… Кай уже знал ответ на этот вопрос. Значит, Маркус волнуется за смертную. Он видит в ней Дидиму. А, следовательно, в нём — самого себя. Маркус боится, что она умрёт, а он станет таким же многовековым каменным монументом. «Какая лестная забота!» И тогда он вспомнил смертную. О нет, она была не единственной его любовницей, и всё же пропадать такому добру он не дал. А её сказка… О принце на белом коне любви… Люди… Они готовы утонуть в иллюзиях, лишь бы не смотреть в глаза реальности. К тому же жить ей осталось недолго. «Дойные коровы» долго не живут. Но был и второй вариант: обратить её. Да, пожалуй, это будет самый наилучший вариант, в силу его… как сказал Маркус, привязанности к ней. Возможно, их связывала только страсть. Но нельзя исключать и другое, противоположное этому, чувство. Кай горько усмехнулся. Как же всё это напоминает историю мальчишки из бывшего ковена Калленов. Тогда он удивлялся, как можно полюбить или испытывать хоть какое-то влечения к человеку. Возможно ли, что вампир — королевской крови лев, сможет связать себя с беззащитной слабой овечкой-человеком? Тогда он удивлялся этому, но сейчас и сам оказался в подобной ситуации. «Какая злая насмешка судьбы!» В такие моменты он вспоминал, кто она вообще такая. В такие моменты он понимал, что у злополучной смертной есть другая грань, которую он, возможно, в полной мере никогда и не увидит. Да, она была языкастой, безалаберной, доброй, сострадательной… А ещё она могла быть жёсткой, упрямой, целеустремлённой и даже эгоистичной, и совершенно точно могла получить что угодно, если только ей в достаточной мере этого хотелось. Сила воли у неё была не то, что железная, а бронебойная, раз она до сих пор не сошла с ума. Хотя… брешь уже есть. В ту ночь решение было принято. Осталось известить об этом Аро. Аро. У хитрого лиса наверняка есть свои козыри в рукаве. Нет ни одного дела, из которой бы Аро не смог извлечь выгоду. Возможно ли, что и это его заинтересует? Или уже заинтересовало? В любом случае, оповестить об обращении его стоит. А потом о принятии в клан нового вампира.

***

Библиотека замка была усыпана старинными фолиантами. Пыль, книги, запах древности, желтоватые страницы, еле проникающие через окно лучи солнца — всё это создавало невероятно волшебную атмосферу и навеивало спокойствие и умиротворение. Элина ходила между стеллажами, проводя пальцами по пыльным корешкам, пытаясь разобрать название. Сопровождающая её вампирша стояла в тени библиотеки, и только яркие кровавые глаза выдавали её присутствие. Элина достала с полки заинтересовавший её старинный фолиант, но из-за многовековой пыли она не смогла сдержать чиха. Звук вибрацией распространился по всему помещению, а его эхо слышалось ещё долго. Внезапно входная дверь со скрипом отворилась, и в библиотеку бесшумно проскользнула чёрная тень. Тоненькая женская фигура, облаченная в чёрную накидку, а лицо скрыто капюшоном. Но что-то в ней показалось Элине смутно знакомым. Будто из далёкого прошлого. Но этого не может быть. Фигура даже не взглянула на неё, направляясь к другому концу зала. Но когда она проходила мимо Элины, та всё-таки смогла заметить знакомые черты лица, хотя вампирша и пыталась скрыть его под капюшоном. — Б-белла? Фигура даже не остановилась, следуя своей дорогой. Тогда Элина подбежала к ней и схватила за рукав чёрного плаща, разворачивая её к себе. — Это ты? Как ты выжила? Вампирша вырвала руку и медленно, будто растягивая время, сняла капюшон. Какого же было удивление Элины, когда она и впрямь увидела перед собой «живую» Изабеллу Каллен. Вот только сейчас она была другой: миролюбивое выражение лица заменила вековая скука, золотистые глаза окрасились в кровавый цвет, а грудь украшал знаменитый кулон Вольтури. Элина даже отшатнулась от неё, не в силах больше испытывать холод этих глаз. — Как ты выжила? — повторила она вопрос и сразу же получила ответ: — Аро сохранил мне жизнь из-за дара, — её голос переливался, как сотни ледяных колокольчиков: тонкий, холодный, безразличный. — Остальные не выжили, — догадалась Элина и тут же поникла, вспомнив момент в самолёте: — Пожалуйста, не надо… Она была такой слабой, такой беспомощной. Она молила его больше не трогать её, но он просто не мог усмирить свой гнев. — А эти Каллены во всех бочках затычки! Но сегодня они поплатятся за всё, — Кайус опасно оскалился. Элине очень не понравился этот разгорающийся в его глазах пожар. Не к добру это, не к добру… — О чём вы говорите? — с трудом, но она всё-таки решилась задать этот вопрос. — А ты думала я не воспользуюсь этим шансом? — он сжал кончиками пальцев её подбородок, тем приподнимая его и заставляя смотреть ему в глаза. Её сердце бешено отбивало чечётку, ноги с трудом стояли на месте. — Моя группа на подходе, если не уже. Скоро твоих Калленов сотрут с лица Земли Тогда она думала, никто не уцелел, но Белла… Она жива. Единственная. Но без близких она стала совсем другой. Прямо как человек, который потерял всю семью разом. — Мне очень жаль… — Себе пожалей, — внезапно выплюнула Белла. Тон её стал твёрже, а голос словно пропитанный ядом. — Зачем ты вернулась в этот ад? Тебе был дан шанс вернуться к нормальной жизни. А теперь ты кем стала? Любовницей господина. Во что превратилась твоя жизнь теперь? — Замолчи! Не смей так говорить! — Элина и сама не поняла, когда стала такой смелой. Но слова Беллы очень задели её, надавили на больную рану, вновь выводя весь гной наружу. — Ты смелая, но глупая, смертная. Думаешь, ты особенная? Нет, ты такая же, как все. Он убьёт тебя, как других девушек до тебя, — её взгляд опустился на шею Элины, где ещё виднелись две крохотные дырочки. В её глазах промелькнуло понимание. — Ты долго не протянешь. — Достаточно, — воздух рассёк равнодушный, но твёрдый голос, словно остриё кинжала. Из тени стеллажей вышла сопроводительница Элины. — Нам пора. «А ведь она всё это время была здесь. Она всё слышала, — промелькнуло в её голове, прежде чем она вышла из библиотеки, в последний раз оглянувшись к Белле. Та скривила губы и одарила её ядовитым взглядом полным ненависти. — Когда-то ты была другой. Мы обе были другими.»