Перевёрнутые зеркалами

      Каждый день Фредерик приходил к Элине и каждый раз приносил с собой какие-нибудь новые лекарства, которые, по его словам, обязательно должны помочь ей. Так и было вначале…

***

Одним утром Элина встала с кровати, тело отчего-то ломило, голова кружилась, живот сводила тошнота. Массируя виски, она вымученно простонала и направилась в ванную. Ей было необходимо принять душ и хотя бы немного взбодриться. Но всё стало только хуже. В глазах внезапно потемнело, но руками она быстро нащупала стену и сползла на пол. Капельки холодной воды разбивались о её кожу мелкими брызгами. Голова нещадно болела. На дрожащих ногах она вернулась к постели, но не пройдя и половину пути, вновь схватилась за голову, оперевшись плечом на холодную стену. Перед глазами проносились разноцветные пятна, то и дело сменяясь полностью чёрными, пульс бил где-то в ушах, отчего невыносимо хотелось выть. По рукам прошла судорога. А в какой-то момент Элина уже не чувствовала связи с реальностью, проваливаясь в вязкую, жадную тьму. Поначалу она не придала этому особого значения, но когда обмороки стали повторяться, а самочувствие ухудшилось, не обращать на это внимание больше было нельзя. Особенно боялся Фредерик. Кажется, он страдал даже больше Элины: метался по комнате, шептал что-то себе под нос, часто протирал и без того чистые стёкла очков, подбегал к Элине, прикладывая ладонь к её лбу, будто надеясь, что лихорадочный жар по волшебству исчезнет. Но чудо не происходило. Наверное, эта территория, этот замок — зона отчуждения, Богом забытое место; здесь не выживают люди, умирают. Кровь и Смерть — покровители его. Первое — необходимо, второе — неотъемлемо. И здесь нет Жизни. Почти. Есть одна, но совсем крохотная — и ту скоро поглотит Тьма. Элина вымученно стонала, лёжа на кровати; с её лба крупными градинами скатывался пот, а голубые глаза постепенно и всё больше гасли, как огонёк спички. Раз — и нет, конец. Но от её жизни зависела ещё одна жизнь. И чтобы сохранить её, Фредерику приходилось тщательно и как можно быстрее вылечить Элину. Но всё стало только хуже. Вместе того, чтобы лечить только шизофрению, ему приходилось лечить ещё и лихорадку. Если это вообще лихорадка… А главное, почему? Каков источник инфекции? Эти вопросы интересовали Фредерика больше прочих. Спасало только то, что Кай приходил два-три, редко четыре, раза в неделю. Хотя и это не спасало от его праведного гнева, ведь даже у стен есть глаза и уши. Фредерик был напуган до смерти, ему казалось, что в таком состоянии он и сам дойдёт до психушки, но даже туда его бы всё равно не отпустили… живым.

***

Но однажды произошло то, чего боялись и одновременно желали все обитатели замка… В это утро Элина не смогла даже подняться с постели. Жар не спадал, тело сковала дикая усталость и сонливость. За окном ударялись об окна капли дождя. Небо плачет. В солнечной Италии. Было ли это предзнаменованием чего-то нехорошего? Фредерик пришёл слишком поздно. Ей было уже не больно, но плохо. Даже думать было плохо, не то, что говорить. Сейчас Элина была похожа на самого настоящего вампира, но, в то же время, наверное, самого безобразного. Фредерик пытался что-то сделать, даже осознавая тот факт, что ей уже не помочь: температура не сбивалась, лекарства не помогали. Из Элины медленно, но с каждым вздохом всё стремительнее, уходила жизнь. И понимали это они оба. — Фри… дерик… — слабым голосом позвала Элина. Она умирает. И в этот момент Элина вдруг явно ощутила это. Но уйти вот так было бы позорно и жалко. Нужно было оставить после себя хоть что-то. Сейчас это казалось ей самым главным. Она должна успеть. Элина взглянула на Фридерика. Этот испуганный, загнанный в угол старик, не имеющий выбора, оказался сильнее её. Она должна — нет! — обязана спасти его от верной смерти. Хоть что-то она сделает в своей жизни правильно. — Тебе нельзя говорить, береги силы. Элина всё равно хотела сказать ему, что он и так слишком много сделал для неё, но внезапно обомлела. Страх сковал сердце, даже тонкий пушок на коже встал дыбом, как иголки у ежа. За спиной Фредерика стояла она. Глаза Элины наполнились слезами, она хотела кричать, но он отчаянно не желал срываться с губ. Мёртвенно-бледные губы Джессики дрогнули в улыбке. Или ухмылке? Бесцветные глаза смотрели на неё с укоризной. — Я… не хотела… Джессика безмолвно покачала головой. Элина чувствовала, как Фредерик пытался привести её в чувство и вернуть в реальность, но она сама не обращала на него внимание, во все глаза глядя на внезапную гостью. — П… пр… прос… — но она не договорила, провалившись в тревожную негу.

***

Очнулась Элина от резкой боли в груди. Открыв глаза, она ужаснулась ещё больше: над ней, у потолка, клубилось чёрное нечто, похожее на чёрную дыру. Боль сжимала сердце в тиски, со лба стекали крупные капли пота, в ушах громко бил пульс. Она не могла даже закричать. Перед газами — мутная пелена, где-то там мелькали тени, слышались голоса, но разобрать что-то было очень сложно. Внезапно Элина почувствовала, что чёрное нечто приближается к ней, тянет свои ледяные когтистые руки. Всё ближе и ближе. Осталось чуть-чуть. Элина уже не ждала спасения. Сейчас длинная рука коснётся её, и всё закончится. Ей так казалось, почему-то она была уверена в этом. Внезапно что-то невероятно острое, острее любого ножа, пронзило её тело. Боль была безумная. Элина не понимала, что происходит. Адская боль. Чернота была всё ближе. Она часто дышала, ей будто не хватало воздуха, но теперь всё было иначе, слишком горячо в горле. Голоса, крики, новая волна боли. Сколько прошло времени? Несколько секунд? Минут? Часов? Она больше не хотела чувствовать боль, усталость, страх. Она больше не хотела чувствовать что-либо. Лучше не чувствовать ничего. Внезапно когтистая рука настигла её и она окунулась во тьму, чернее той, что была прежде. Элина, наконец, перестала чувствовать боль. Перестала чувствовать себя… Свободна…

***

Кай опустился на колени перед кроватью. С губ стекали крупные капли крови, одежда и постель испачканы бордовым. Не успел. Слишком поздно. На кровати лежала безжизненная Элина. Её сердце больше не билось, лицо приобрело слишком бледный цвет, некогда алые губы посинели, в серо-голубых глазах отражались страх и… пустота. Красива. Смерть ей к лицу…