Перевёрнутые зеркалами

      В тронном зале было тихо. Слишком тихо, даже для вампиров. Эти стены пропитаны кровью, они видели миллионы смертей. Но ни одна из них не могла сравниться с Её смертью; ни одна так не волновала вампиров, Вольтури, Кая. Ни один человек не заслужил столько его внимания. Но она… Ворвалась так резко, внезапно, в его вечную и, казалось бы, довольно нескучную жизнь, и перевернула всё. За несколько месяцев ей удалось задеть в нём — кровожадном тиране, — то нечто, что никто не видел веками. Несомненно, она была особенной. Но настолько ли, чтобы он позволил ей приблизиться к себе? Готов ли он к такой жертве, ради чувств, которые отчаянно ненавидит? Никто не готов. И судьба тоже. Они зашли слишком далеко, она была вынуждена вмешаться, положить этому конец и расставить всё по своим местам. И только, когда в нос ударил пьянящий аромат человеческой крови, Кайус очнулся от своих мыслей и взглянул на дверь. Краем глаза он заметил Аро; как всегда весёлый и незатейливый, словно Чеширский Кот. Но также известно, что Кот был умнее и хитрее многих, а, значит, у Аро есть обратная сторона, и многим она известна. И Кайусу тоже… Входная дверь раскрылась, впуская в зал головокружительные запахи и целую толпу людей. Кайуса всегда забавляло то, что никто из них пока даже не подозревал, куда попал. Ловушка захлопнулась. Ему нравилось видеть, как они погибают, отчаянно пытаясь спасти свои никчёмные жизни, как орут, словно свиньи на убое. И сейчас среди них, он пытался отыскать особенную свинью. Но все они так похожи… — Добро пожаловать в Вольтерру, дорогие! И вдруг… Кайус сжал подлокотники трона. Во всей этой суматохе ему на мгновение (но этого вполне хватило) показалось, что он увидел золотые, словно лучи солнца, волосы. Но ведь здесь по меньшей мере десяток таких, но Кайус был уверен, что их обладательница та самая. А потом в толпе показалось её лицо… Кайус вскочил с трона и рванул ей навстречу. Вокруг истошные крики, вампиры, кровь. Он оглядел почти каждое тело, но той самой нигде не было. Но она словно звала его, просила найти, вернуть. Кайус крепко сжал челюсти. Нужно успокоиться. Он схватил первого попавшегося и еле живого мальчишку. Ещё совсем ребёнок, казалось, только ходить научился; ровные хрустальные слёзы на бледных щеках — этой красотой можно любоваться вечно. Но было бы лучше добавить немного контраста, что он и сделал. Красное на белом — наилучшее сочинение цветов. Ещё секунда, и в зале всё стихло. Аро промокнул белым платком испачканные кровью губы и обратился к Кайусу: — Сегодня ты слишком медлителен, брат. Подчинённые съели больше короля, — он покачал головой и медленным, размеренным шагом подошёл к нему. — Оставьте нас. Через секунду в зале остались только три верховных правителя. — Что с тобой происходит? — казалось, он задал этот вопрос не ему, а самому себе, потому что в следующую секунду чему-то кивнул и протянул руку. — Позволь. — Не доверяешь? — прищурился Кайус, спрятав руки за спину и скрестив их в замок. — Доверяй, да проверяй, правда? Античные философы знали, о чём говорят, — его вытянутая рука как бы намекала, что Аро настроен решительно и отступать уж точно не собирается. — А как же проверить тебя? — этот внезапный вопрос явно застал Аро врасплох. На долю секунды в его глазах промелькнул шок или даже страх. Но второе маловероятно. Хотя… Аро такой же, как и все. — Что ты хочешь этим сказать, брат? Какое-то время они молча смотрели друг на друга, будто ведя немой, понятный только им, диалог. — Я хочу лучше для всех и тебя, в том числе. Или ты не доверяешь мне? — Аро склонил голову набок, улыбка исчезла с его лица. — Всё это стало так скучно, — Аро и Кайус обернулись. На троне восседал забытый ими Маркус. Отчего-то сейчас он выглядел ещё больше древним и подавленным. Аро хотел было что-то сказать, как вдруг в дверь тактично постучали. — Прошу меня простить, Владыки, — вампир склонил голову в поклоне. — Госпожа Элина обратилась.

***

Она лежала спокойно и смирно, словно берёза. Вот только на стенах «шкафчика», где лежало её тело, виделись отчётливые царапины, словно от когтей дикого животного. Кайус пожелал оставить её тело в замке и велел никому не притрагиваться к ней. Следить, но даже пальцем не касаться. Её волосы стали густыми, приобрели насыщенный золотой цвет, болезненные круги и тёмные пятна под глазами ушли, кожа побледнела. Она сильно преобразилась. Смерть ей к лицу. — Сколько прошло времени? — спросил Кайус, не отрывая глаз от Элины. — Почти двое суток, господин. Он ещё долго стоял в этой комнате, дожидаясь, когда она очнётся. Но даже сейчас Элина удосуживалась противиться его воле. Засмотревшись в окно, он даже не услышал лёгких, беззвучных, но стремительных шагов. И понял это он только тогда, когда кто-то набросился на него со спины и сдавил горло. Противник был настолько силён, что даже такой древний и обученный вампир, как Кайус, не мог его одолеть. Улучив момент и обернувшись, Кайус был сильно поражён. Его душила Элина. Не совсем живая, но способная мыслить. Мёртвая душой, живая телом. Большего и не надо. Только то была уже не та Элина. В красных, будто налитых кровью, глазах плескались волны безумия и дикой жажды. Внезапно она замерла и принюхалась. А потом, на удивление Кая, отпустила его и, испуганная, отпрыгнула к стене. — Не то, не то, — она схватилась за горло одной рукой, а второй царапнула стену. — Хочешь есть, — спокойно констатировал Кайус, не заостряя особое внимание на её выпад. Она дико и утробно прорычала что-то нечленораздельное, отвернулась к стене, вдоль и поперёк украшая её многочисленными следами когтей, будто какое-то дикое животное. Создавалось впечатление, что она хочет залезть на эту стену, скрыться от дикой желчи в горле, но у неё не получается, она всегда с ней. Кай сунул руку в один из ящиков и достал оттуда плотно запечатанный контейнер с кровью. Взгляд Элины стал ещё больше безумным. Она навострила уши и стала принюхиваться, но всё равно держалась у стены. Кайус бросил ей один пакет. Не прошло и пяти секунд, как он, опустошённый и совершенно чистый, без единой капли крови, лежал у её ног. Не сдерживаясь больше, она рванула к Кайусу, выхватила контейнер из его рук и стала опустошать пакет за пакетом. Она пила кровь с таким остервенением и жадностью, будто кто-то сейчас придёт и отберёт их у неё. Кайус наблюдал за ней с неподдельным интересом. — За мной, — и не сказав больше ни слова, он скрылся за дверью. Элине ничего не оставалось, как последовать за ним.

***

Она чувствовала себя совершенно иначе: сильнее, могущественнее, опаснее, и ей это нравилось. Прошлая она погибла. Теперь её сердце холодное и мёртвое, словно лёд. Но так даже лучше. Горло больше не обжигала ослепляющая жажда, она улыбнулась. Дико. Безумно. По-новому. Разглядывая замок (глазами вампира он выглядел совсем по-другому), ей вдруг захотелось испытать всё. Вдруг захотелось убить. — Я хочу… — Нельзя, — отрезал Кайус, не успей она даже закончить мысль. — В Вольтерре запрещено охотиться. — Я уйду в Рим, — настаивала Элина. — Из-за пропажи одного малоизвестного человечка ничего не случится, — она соблазняла его своим певчим, тоненьким голосом и невесомыми прикосновениями. В конце концов, даже Владыка вампиров имеет право сдаться. И не кому-то, а… — Завтра Ирэн приведёт новый улов. Специально для тебя. И запомни, — он остановился, оборачиваясь к Элине. — никогда не смей перечить своему господину. Мы уже говорили об этом, и в тот раз дело кончилось не очень хорошо. Элина недовольно сузила глаза, но промолчала. Кайус удовлетворённо кивнул: — Завтра ночью тебя посвятят. — Завтра будет сумасше-е-едший день, — тонко пропела Элина, склоняясь перед Кайусом в поклоне, и пошла прямо по коридору, периодически кружась в замысловатом танце.

***

В её покоях всё было как и тогда, но в то же время совершенно иначе. Всё же человеческая жизнь сильно отличается от вампирской, бессмертной. И сколько же в ней прелестей! Наспех оглядев комнату, она воскликнула: — Фредерик! Где ты? Но комната отозвалась тишиной. — Он не справился со своим поручением, — она не обернулась, и так знала, кому принадлежит голос. — Вы не оставите меня одну, мой господин? — Новорождённую — нет. Не хочется потом разгребаться в неприятностях, причиненных тобой. — Перестраховывайтесь, — она приложила палец к улыбающимся губам. — Где же он? Что вы сделали? Он промолчал. Она догадалась. Вздохнула, хотя больше ей это не требовалось. Все, кого она пыталась спасти, умирали. — Какая ирония, — она не могла понять, почему не испытывает жалости и сочувствия. Она вообще ничего не испытывает. Только непонятную весёлость ситуации. — Хм, для него смерть — подарок, — она вздохнула, хихикнула и мечтально протянула: — Скорее бы завтра. Кайус смотрел на неё, не отрываясь, она чувствовала, хоть и стояла к нему спиной. — Значит, я буду не одна, господин Кайус? — Не одна, — словно эхо, повторил он, подходя к ней ближе. Элина улыбнулась шире и резко обернулась. Их взгляды встретились. Смелый и весёлый — её и серьёзный, заинтересованный — его. Элина подалась вперёд, касаясь своими губами его губ. Теперь она не чувствовала исходящего от него морозильного холода, теперь они оба одной температуры. Элина лизнула его нижнюю губу, ощущая на ней вкус человеческой крови. Укусила, снова лизнула, вцепилась в его плечи мёртвой хваткой. Но Кайус не предпринимал никаких попыток оттолкнуть её или, наоборот, поддаться ей, просто позволял ей делать всё, чего она захочет. Первое время. Оба знали это. Когда приятный вкус пропал, Элина отстранилась и облизнула губы, в её глазах отражался маниакальный блеск. Она была полна сил и явно хотела большего. Но он не позволил, отстранился. На сегодня удовольствия хватит.

***

Новость о чудесном воскрешении распространилась по замку с невероятной скоростью. И к обеду следующего дня, как и обещал Кайус, Ирэн привела новую толпу туристов. За время ожидания Элина была неуправляема: бегала по замку, словно огнём подпаленная; пыталась сбежать из замка и поохотиться, но охраняемая её стража всеми силами опровергала все попытки побега; а то и просто сидела на месте, расскачиваясь из стороны в сторону, при этом мило, словно солнышко, улыбаясь. В тронном зале она держалась и того хуже. Только почуяв запах приближающейся еды, она склонила голову набок, села на пол в позе дикого зверя, готовившегося к атаке. Остальные вампиры искоса поглядывали на неё: кто-то с отвращением, а кто-то с интересом, что же она будет делать дальше. Ручка дёрнулась. Элина напряглась. С губ сорвался дикий рык, кровавые глаза хищно блеснули. — Подожди, пока они зайдут, — остановил её Кай, когда она уже хотела броситься на них. Элина неодобрительно покачала головой и всё равно осталась стоять на месте. Наверное, Кайус был единственным, кого она слушалась. Когда последний турист вошёл в зал и дверь за ними закрылась, Элина бросилась в толпу, хватая и кусая то одного, то другого. Она не жалела никого, убивала беспощадно, с улыбкой на лице. Хор криков стих, остался последний солист. Оторвавшись от шеи опустошенной женщины, Элина повернулась к последнему. Последней. Девушка. Совсем ещё юная, испуганная. Ей вдруг захотелось поиграть. — Ты такая хрупкая, — Элина подошла к ней ближе и улыбнулась, и в улыбке этой теперь не было ничего жестокого и корыстного. — Как цветочек. Раз, и стебелёк переломился. Раз, и головушки нет. Девушка не кричала. Казалось, она давно уже умерла душой, а тело, будто безымянное, продолжает стоять и лепетать что-то под нос. — Пощадите, отпустите, пожалуйста… Умоляю, я никому не скажу… Клянусь… — Твоя шея такая тонкая, аппетитная. Ты не против? — Элина прижалась носом к её шеи, вдыхая чудный аромат: кровь, пот, духи. — Они перебивают весь аппетит, — Элина провела языком по бледной шее девушки, облизнулась, поморщилась. — Ещё долго будет мутить. — Заканчивай, — послышался голос Кайуса. Не оборачиваясь, Элина театрально вздохнула: — Прощай, хрупкий цветочек. Секундный вскрик, и зал наполнился абсолютной тишиной. — Занимательное зрелище! — хлопнул в ладоши Аро, улыбаясь, и встал с трона. — Очаровательное дитя! — Слишком тянула, наигранно, — оборвал его Кайус. — Не будь так строг, брат, — снисходительно заметил Аро и для чего-то добавил: — А ведь ты в ней не ошибся. Элина выжидающе уставилась на Кайуса в ожидании, что он похвалит её, ведь именно ради него всё это и затевалось. Почти. Но он молчал, более того — даже ни разу не взглянул на неё. — Позволишь, юное дарование? — не дожидаясь ответа, Аро подошёл и схватил Элину за руку. Жадно, небрежно. Прикрыл глаза. Элина снова почувствовала тот толчок и стремительно нарастающую пульсацию, с которой её воспоминания переходят к нему. Обрывки прошлого, человеческая жизнь, смерть, возрождение в новой, голод, вчерашняя ночь… — всё это, словно карусель, кружилось перед глазами. Наконец, Аро отпустил её ладонь. В его взгляде промелькнуло что-то неуловимое, быстрое, Элина даже не успела разобрать, что именно. — Понятно…