Свет полярной звезды

      Небо ярко вспыхнуло. Облака закручивались неровной спиралью, содрогаясь от ярких вспышек молнии и вибрирующего грома. Не падало ни капли дождя, но всё же, в вышине бушевала гроза. Внизу содрогалась истерзанная земля. Столпы пыли, поднятой телекинезом, сгорали в ослепительном пламени, оставляя после себя причудливые колонны из стекла или замирали недвижимые, неподвластные телекинезу. Воздух со свистом и стоном вспарывали многочисленные снаряды — они сталкивались с безупречной кожей Симург, марая её поверхностными ранами. Крошечные выбоины, оплавленные и искорёженные участки покрывали каждый сантиметр её тела, но Губитель не обращала на них внимания. Она бросалась из стороны в сторону как дикий зверь, то ударяя телекинетическими волнами, способными превратить танк в лепёшку, то начинала танцевать между атаками, превращая в оружие сам хаос боя. Но, несмотря на это, её противники всё ещё оставались непобеждёнными. Куда бы не бросился Губитель, всюду его преследовал Ангел — нечеловеческий воитель повторял каждый её манёвр, встречая телекинез огнём и мечом. В центре схватки недвижимо висело зеркальное отражение Симург — грумиС, чернота и серость, в противовес белому кристаллу Симург. Крылья копии были широко распростёрты — она словно дремала, зависнув на одном месте. Но каждый раз, когда Губитель телекинезом срывала скалы и превращала землю в шрапнель, материя неподвижно замирала на месте. И каждый раз Симург была вынуждена уклоняться спасаясь от пылающего копья Ангела.       Окружающие их кейпы отступали, держась краёв поля боя, атакуя при первой возможности. Битва словно подыгрывала им — а может быть, на них работал двойник Симург — словно каждый стрелок знал точный момент для выстрела, словно бугаи и изломы врезались в Губителя в абсолютно точный, выверенный момент.       Битва с Симург шла полным ходом — а за их спинами бушевала другая.       — Сколько энергии, — Архив поднял руку.       Над его ладонью парила, пульсируя, сфера из чистого света. Она словно впитывала энергию вокруг — брызнувшая каменная крошка не пролетала и полуметра, пламя гасло, а расплавленный песок тут же начинал хрустеть, стремительно превращаясь в прохладное стекло.       — Потенциал, достойный богов! — выкрикнул Великий Архив, запрокинув голову, — и всё, для того чтобы уничтожить нас?       Бегемот оглушающе взревел. Воздух вокруг него взорвался от переполняющей энергии — смертоносные вибрации превратили газ в смертоносную тёрку, способную размолоть даже сталь. Она достигла Архива лишь лёгким ветерком и даже не коснулась спин защитников.       — О, боюсь разочаровать, — Архив слегка улыбнулся и вытянул вперёд руку. Сфера перед его ладонью запульсировала, вбирая в себя разрушительную мощь Губителя, — боюсь… Этого недостаточно.       Пространство между ними раскололось. Вся выпущенная энергия Губителя, гигаджоули смертельной мощи, обратились против своего создателя. Бегемот стремительно вскинул руки перед собой и вспышка чистой энергии ударила в его предплечья, толстые как две скалы. Плоть Губителя треснула и тут же сплавилась воедино, земля под ним просела на добрый метр. С неба ударил ослепительный столб молнии. Он скрыл под собой фигуру Великого Архива и заплясал по земле. Гром донёсся до земли странно искажённым эхом, лишённым разрушительной силы. Архив прищурился, изучая стоящего перед ним монстра.       — Динамокинетик, всё верно. Это петля между нами — она прекратится только когда найдёт слабое звено.       Архив вытянул руку и с неё сорвались ослепительные лучи света, обратившие воздух между ними в плазму — только для того, чтобы вернуться к отправителю ударной волной смертельной радиации.       Симург рванулась в небо уклоняясь от выпадов пламенного копья. Она остановилась в километре от земли и замерла недвижимо — воздух вокруг неё содрогнулся, превращаясь в прочнейший телекинетический щит. Земля под ней дрогнула и начала вытягиваться в воронку — словно огромный пылесос захватывал всё больше и больше материи, выбрасывая её на километры ввысь. За секунду в земле образовалась дыра. За пять она углубилась, превращаясь в колоссальных размеров кратер. Яркое, ослепительное пламя омыло щит, но не смогло пробиться дальше и повредить губителю.       — Рост захватываемой материи экспоненциален, — торопливо передал робот Дракон, — необратимые последствия для геосферы Северной Америки наступят через минуту. Для планеты — через две минуты.       Эйдолон прикрыл глаза и вытянул перед собой руку. Что-то сместилось в его сознании — словно давний зов, что был услышан, словно старая клятва, время которой настало сейчас. Невидимое копьё его силы ударило в незримый щит Симург и вспороло его, словно надувной шар. Губитель сместилась в сторону, но слишком поздно — два её уцелевших крыла смялись, превращаясь в кристаллическую мешанину. Эйдолон неверяще расхохотался и взмахнул ладонью, отправляя ещё один удар. Симург сместилась и в этот раз полностью избежала атаки. Александрия врезалась в неё как пушечное ядро и отлетела прочь в облаке крошечных кристаллических осколков. Лучи Легенды ударили водопадом, струя вязкой, поглощающей свет жидкости плеснула на Губителя откуда-то сверху, вгрызаясь в белоснежную плоть, как кислота.       — Она не прекращает! — рявкнул кто-то по передатчику.       И он не ошибся — земля под ними продолжала уноситься вверх. Лишь небольшой островок оставался недвижимым — тот, где сражались два динамокинетика. То тут, то там процесс ненадолго останавливался — зеркальный двойник Симург делала что могла, но этого явно было недостаточно.       На истерзанную поверхность плеснула алая кровь. Её тягучие капли привлекали взгляд — было в них что-то неестественно яркое и насыщенное, словно они не принадлежали этой реальности. Там, где упала первая капля родилась зелёная вспышка — волна растений ударила в стороны как взрывная волна. Корни и побеги оплетали почву, покрывая её ровным ковром. Могучие дубы, цепкие полевые цветы и хрупкие шипастые розы — на земле словно вырастал причудливый сад. И почему-то, в противовес всякой логике, телекинез Симург не мог разорвать зелёные побеги.       Пламя сорвалось с плеч Бегемота душным, густым плащом и накрыло окружающие его растения — волна огня прокатилась по ним, сжигая листья, стволы и лепестки, но оставляя корни нетронутыми. Тут же, словно в ускоренной съёмке, толстый слой пепла пробили новые побеги — они были ещё гуще, ещё зеленее чем прежде.       — Жизнь всегда впереди смерти, — повторил Ангел, отпуская лезвие копья. Последняя капля крови сорвалась с его ладони и обернулась волной ромашек, заполонивших поле внизу.       Симург врезалась в него пушечным ядром. Губитель отбросил в сторону все ложные манёвры и долгие планы — телекинетическое поле вокруг него превратилось в бур, разорвавший кейпов вокруг. Снова вспыхнул ослепительный свет и погибшие вернулись в мир живых. Симург отлетела в сторону, стряхнула ударившую в неё Александрию и бросилась на своего противника. Ангел, чья броня пошла глубокими трещинами, а на лице появились глубокие, сочащиеся кровью царапины встретил её бросок поднятым щитом. Воздух содрогнулся от их столкновения. А под ним, дрожала и стонала земля.       Бегемот сменил тактику — теперь от него распространялось множество ударных волн. Накладываясь друг на друга, они крошили землю, растения, выпущенные снаряды и даже кейпов. Даже тех смельчаков, кто уже сходился с ним лицом к лицу и был уверен — они смогут выдержать удар. Архив стоял на месте, не двигая ни мускулом — его рука была вытянута, пространство вокруг вибрировало, впитывая разрушительные энергии вокруг. Бегемот бросился вперёд, оставляя за собой уродливый след разрушений. Его нога — скала, лишь отдаленно напоминающая конечность, нависла над Архивом и опустилась вниз, словно топор палача. Она замерла в считанных сантиметрах от головы мужчины. Он прикрыл глаза, протянул руку и на краткий миг коснулся плоти Губителя. Бегемот содрогнулся, на миг потеряв тонкий баланс между разрушительными энергиями.       — Сейчас! — выкрикнул Архив.       Александрия воспарила на не досягаемую для большинства высоту — около пятидесяти километров над уровнем моря. Обычно, ей было бы нечем дышать — она пользовалась технарьским ребризером, чтобы не задохнуться. Услышав команду, героиня кувыркнулась в воздухе, позволяя гравитации взять вверх, и добавила своих сил — падая вниз словно выпущенный из пушки снаряд. Симург, Ангел, множество сражающихся кейпов промелькнули мимо её взгляда, а в следующий миг её зрение заполонила обсидиановая громада Губителя. Прежде неуязвимая плоть с треском поддалась — она прошила её как молот, превращая воздух вокруг в плазму. Губитель пошатнулся и взревел, впервые на её памяти отшатываясь в сторону. На землю рухнула оторванная в предплечье рука, а героиня кувыркнулась в воздухе и привычно врезалась в землю, опираясь на камни кулаком. Она поднялась с колена и яростно, торжествующе ухмыльнулась поворачиваясь к Великому Архиву.       — Мы пустили ему кровь.       — О, да, — Архив болезненно усмехнулся в ответ, — да, пустили. Этот размен прошёл в нашу пользу.       — Размен? — быстро переспросила Александрия, уже зная что имеет в виду её союзник.       Великий Архив продемонстрировал ей правую руку — ту самую, которой он прикоснулся к губителю. Все пальцы кроме большого были раздроблены до первой фаланги — ногти треснули, врезаясь в плоть, осколки кости свободно ходили под кожей, а сама она уже начала стремительно опухать и наливаться синевой.       — Размен, — повторил Великий Архив, поворачиваясь к губителю, — быть может, в конце схватки от меня останется… Необходимое для жизни количество кусочков.       Симург поднялась высоко в воздух — она зависла на границе атмосферы, там, где синева неба переходила в мрак космоса. Ангел завис напротив — вокруг сгорали в атмосфере скалы, поднятые телекинетическим захватом Симург.       Назначение. Цикл. Конец. Приматы несущественны.       - Вы так и не поняли, — Существо перед ней медленно покачало головой, — ваши создатели так и не поняли. Они были одними из лучших Его творений. Безграничный потенциал, возможности, равные нашим. Но они так и не поняли.       Крылья Ангела вспыхнули ярче. Словно в ответ — многочисленные обломки начали вращаться вокруг Симург водоворотом.       — Конец неотвратим. Миллиарды, миллионы лет. Бесчисленное количество эпох, сменяющихся одна за другой. Цикл завершится, чтобы начаться заново.       Необходимость. Выживание.       — Я не сужу их род за стремление выжить. Я осуждаю их путь — слепое следование одной и той же парадигме. Повторение своих действий раз за разом… Люди назовут это безумием и будут правы. Миллионы уничтоженных планет, бесчисленное количество смертей. Все они напрасны. Путь изначально ведёт к погибели.       Создатель. Выживание. Цена несущественна. Продолжение цикла.       — Они всё ещё не нарушили равновесие, — Ангел перехватил копьё, — вы всё ещё дети его. Мои братья не поднимут на вас руку, ни тогда, не сейчас. Я — не они. Я — вне баланса. Я — дитя человеческое.       Они столкнулись словно две звезды.       Яростная вспышка ослепила спутники наблюдения, превратила оставшийся воздух в плазму и отдалась в небесах гулким, задушенным грохотом. Вечное пламя встретилось с телекинетической волной и пробило преграду, пожирая белоснежный материал. Кристальные перья ударили в броню как множество ножей молекулярной остроты, пробивая серебристый металл и плоть под ним. Они рухнули вниз, ускоряясь всё сильнее и сильнее. Воздух вокруг вспыхнул и когда сражающиеся титаны рухнули на землю, ударная волна подняла в воздух тонны песка и пыли. Ангел и Симург замерли на краткий момент, меряясь силой. Губитель принял свою истинную форму — кристаллический шар, вращающийся вокруг непробиваемого ядра.       Телекинетическое давление вбивало Ангела в растрескавшуюся почву. Его крылья бессильно жгли песок, оставляя в нём следы из алого стекла. Кровь струилась из ран титана, превращая кратер вокруг в заросшую поляну. Губитель завис над ней, стремясь вбить противника в землю, разорвать разнонаправленными полями или вовсе перетереть в пыль. Огненное копьё в руках Ангела вибрировало, пытаясь вырваться из его рук.       Почувствовав слабину, Губитель утроил натиск и наконец, живое пламя вырвалось из рук Ангела и унеслось в небо, быстро становясь неразличимой точкой. Избавившись от угрозы, Губитель продолжил давление, перетирая угрозу в фарш. Броня Ангела пошла трещинами, разваливаясь и перекручиваясь как фольга. Сам он быстро терял человеческие черты — телекинез Симург превращал его плоть в кровавую маску. Но всё же, существо ещё сражалось.       — Я щит его и острый меч!       Кулак Ангела врезался в кристаллическую сферу и та треснула, отшатываясь назад и прекращая давление. Он поднялся на ноги, словно человек, борющийся с ураганным ветром. Шар губителя висел над ним, словно солнце из иных миров. Взмахнув уцелевшими крыльями, Ангел врезался в шар и ухватил его руками, сдавливая прочнейшую оболочку. Плоть его рук взорвалась алыми ошметками, но он не ослаблял своей хватки. Шар провернулся в воздухе, вибрируя и пытаясь разорвать его на куски. Перевернувшись, Ангел оказался на земле, держа шар перед собой на вытянутых руках, а Губитель стремился подобраться ближе и разорвать свою жертву.       Небеса осветились алым. Тонкий и острый луч разорвал воздух, прошивая атмосферу подобно игле. Он мелькнул в небе, оставляя после себя дымящийся свет и обрушился прямо на сферу Симург. Небесное пламя пробило сверхпрочный кристалл как бумагу, прошило внешние слои оболочки и добралось до ядра. Сфера потеряла свою форму, падая и разрушаясь на крошечные песчинки — их тут же унёс налетевший ветер.       Ангел тяжело поднялся на ноги и выбрался из кратера — повсюду, куда падал взгляд, иссохшую почву заменял сад. Он не был чем-то великолепным или неземным — это была самая обычная трава, самые обычные деревья и цветы. Он просто был живым. Ангел улыбнулся в последний раз и посмотрел в небеса. Налетел ещё один порыв ветра и на секунду скрыл его фигуру.       Крестелли Шох упал на мягкую траву и потерял сознание. Из его ран тихо сочилась кровь, а меч лежал у пальцев вытянутой руки.       Бегемот взревел вновь — но в этот раз, он не стал бить смертоносной волной или отравлять воздух радиацией. Вместо этого, воздух вокруг него начал стремительно холодеть. Землю покрыл иней — влага кристаллизовалась из воздуха, оседая хрупкими хлопьями. Трава и деревья рядом с ним моментально превратились в недвижимые статуи, лишенные всякого тепла. Александрия попробовала приблизиться ещё раз и нанести удар, но сразу же отшатнулась, отлетая прочь и падая на колени — воздух в её лёгких замерз. Ближайший пирокинетик тут же накрыл её пламенем и она поднялась на ноги, благодарно кивнув.       Область замороженного, лишенного энергии пространства росла и ширилась. Круг вымершей растительности разрастался всё быстрее и быстрее, пока кейпы вокруг не были вынуждены бежать, спасаясь от гибели. Губитель поглощал не только тепловую энергию — снаряды, лазерные лучи, телекинетические удары — всё что оказывалось рядом с губителем замирало в воздухе или вовсе рассеивалось.       Великий Архив раздраженно выдохнул через ноздри и поднял в воздух уцелевшую руку. Земля вокруг него вздыбилась, поднимаясь в воздух, земное притяжение вокруг него исчезло, а вместе с этим, вокруг Бегемота вспыхнули стены энергии, сдерживающие распространение энтропии.       — Это — не оптимальные условия, — предупредил Архив. Нулевая гравитация вокруг него разрасталась почти с той же скоростью, что и сфера Бегемота минутой раньше, — я сдерживаю его, но ненадолго. Не хочу признавать, но это существо сильнее меня.       Легенда мелькнул в воздухе стремительным пятном. Лишь те, кто обладал ускоренным восприятием успели разглядеть в его руках ещё кого-то. Спустя секунду, герой вновь появился на поле боя, вытянул руку и поддержал энергетические стены своими собственными. Архив благодарно кивнул, а скорость распространения области с нулевой гравитацией чуть замедлилась.       — Симург мертва, — потрясенно сказал герой.       Александрия развернулась к нему, словно коршун, по рядам остальных кейпов пронеслась волна изумления.       — Я видел это, — подтвердил Легенда, — я видел последнюю схватку. Она мертва.       — Мы отступаем? — с неохотой уточнил Эйдолон.       Копия Симург висела за его спиной, едва не касаясь сильнейшего героя черными крыльями. Он не возражал против её соседства — вместо этого член Триумвирата чередовал силы, пытаясь повредить неуязвимому чудовищу.       — Нет, — коротко ответила Александрия, — нет. Бегемот и Симург… Они прекратили играть — Бегемот продолжит разрушать всё до основания.       — Подумать только, — тихо пробормотал Эйдолон, — всё это время они поддавались. Всё это время они могли уничтожить нас, как мух.       Копия Симург за его спиной вдруг с тихим треском распалась. Эйдолон вздрогнул, оборачиваясь назад. В стороне от поля боя, искорёженный, но всё ещё узнаваемый бункер содрогнулся. Внутри него прозвучал выстрел, а следом — звон разбитого стекла.       Бегемот обрушился на энергетическую стену и разметал её на части. Его рев испарил героев вокруг, браслеты на руках выживших истошно запищали, перечисляя имена погибших. Единомоментно около трети защитников перестало существовать и, в этот раз, рядом с ними не было чудотворного ангела. Огромный Губитель перешагнул круг, отделяющий замороженное пространство от живой растительности. С неба ударил столп молний — каждая из них изменила направление и притянулась к Великому Архиву. Столбы электричества и не думали исчезать — наоборот, они становились всё толще и толще, превращаясь в колонны энергии и вынуждая Архива застыть на месте, пытаясь перенаправить их. Обезвредив основную угрозу, Губитель развернулся к остальным выжившим.       Прозвучал выстрел. Огненная вспышка ударила в грудь чудовища и пронеслась дальше, пробивая небеса и уносясь куда-то вглубь космоса. Губитель замер — свет в его глазах погас, разряды энергии на его плоти исчезли, а сам он словно превратился в мёртвую, недвижимую скалу.       Джесси бросила Табельное Оружие и рухнула на колени, сжимая искалеченный обрубок её правой руки. Скала, секунду назад бывшая Бегемотом, с треском начала рушиться на землю.       Битва за пустыню Мохаве завершилась.

***

      — Мир не будет прежним, — коротко сказал Эйдолон, — мир изменился.       Джесси толкнула дверь и вошла в знакомый зал переговоров. Её ранения исчезли, стоило ей оказаться в Старейшем Доме — как и всегда, Дом принял на себя истёрзанную плоть. К сожалению, он не мог избавить Джесси от ран, оставшихся в её голове — холодный ужас, поселившийся в ней после второй схватки с отражением, продолжал терзать её по ночам. Она была близко к смерти — так близко, что её судьбу определил лишь бросок монетки. Её клон, её отражение пользовалась всем что она знала и цеплялась за жизнь с таким же звериным упорством. Лишь везение отделило её от гибели — поэтому, она сразу же разбила Зеркало, стоило ей оказаться в реальном пространстве. Джесси боялась соблазна — боялась, что в один день ей придётся в третий раз повторить своё путешествие в зазеркалье. И она чувствовала, что третий раз станет последним.       — Мир, где Губители были повержены, — откликнулась Александрия, — я счастлива каждую секунду, пока живу в нём.       Легенда коротко рассмеялся в ответ. Эйдолон поджал губы, но не ответил, вместо этого повернувшись к Джесси.       — Директор.       — Эйдолон. Легенда. Александрия, — Джесси тяжело опустилась на стул и опёрлась локтем на гладкую поверхность стола, — я много упустила?       — Вовсе нет, — Легенда покачал головой, — мы ждём остальных.       Она кивнула, оглядываясь по сторонам. Зал совещаний, созданный Старейшим Домом в бывшем убежище Койла, не изменился — лишь в углу появилась ещё одна кофемашина.       — Раз мы ещё не начали, — Джесси прокашлялась, — есть вопрос. У Котла есть возможность переместить на землю Алеф шестерых человек? Точнее семерых, но последнему нужно вправить мозги… Из того что я слышала.       — Мы не… — осторожно начал Легенда.       — Полноте, — Александрия отмахнулась от попыток своего друга, — да, директор. У нас есть возможность. Я полагаю, инцидент в Мэддисоне?       Джесси кивнула:       — Обещала что они вернутся, но Старейший Дом не хочет мне помогать.       — Старейший Дом, — с тихим интересом повторил за ней Эйдолон, — это место и вправду живо?       — Но не очень разумно, — Джесси вздохнула, — и это создаёт проблемы.       — Боюсь даже представить, — Легенда тонко улыбнулся.       Дверь, ведущая в соседний коридор распахнулась. Джесси обернулась и вздрогнула, бессознательно хватаясь за край стола.       — Господи, Крестелли! Что… Как…       — Всё имеет цену, — Крестелли Шох тускло улыбнулся и хромая, дошел до стола, — включая и это.       Крестелли изменился.       День назад, до схватки, он выглядел как идеальный европеец — высокий, с правильными чертами, волосами цвета спелой пшеницы и сильным подбородком. Он был красив природной, мужской красотой, отточенной годами тренировок и душевной чистотой, сквозящей во взгляде. Теперь, он походил на смазанную, едва различимую копию былого себя. Словно бы кто-то провёл пыльной и грязной тряпкой по картине художника, смазывая тонкие черты, приглушая цвета и придавая коже серый, тусклый оттенок. Рыцарь выглядел, как выцветшая фотокарточка — он не был уродлив или омерзителен, но красив теперь он тоже не был.       — Юность и красота, — Алексей Дамиров обошёл Крестелли и на секунду задержался рядом с ним, — вот и цена. Юность и красота в обмен на ангела в кармане.       Крестелли обернулся к нему и улыбнулся:       — Мне кажется, он продешевил.       — Эта сила принадлежит человечеству, — сухо обрубил Дамиров, — она не должна стоить ни копейки. Или ни цента, как там у вас?       — Ни раппена, — подсказал Крестелли, опускаясь на стол.       Дамиров фыркнул и сел рядом с ним.       — Шеф занят, я за него, — коротко объяснил он.       Джесси подняла бровь и русский качнул головой.       — Поднимаем старые архивы. Ищем что-нибудь, что может помочь.       — Мы же убили Губителей, — прокомментировала Джесси, — Симург и Бегемот сейчас. Левиафан — чуть позже.       Александрия раздраженно качнула головой:       — Прошу подождать.       — Верно, — Архив закрыл за собой дверь и опустился в кресло по правую руку от Эйдолона. Обернувшись, он с признательностью кивнул героям.       — Я… Я благодарен вам.       — Это была честная сделка, — Легенда покачал головой, — мир в обмен на помощь. Эта Земля в вашем полном распоряжении.       — Мы уже начинаем создавать железнодорожный узел, — с тенью энтузиазма поделился Архив, — это… Это новое рождение нашей страны. Мы — феникс, восставший из пепла.       — И всё же, это не последняя угроза, — Джесси опёрлась на локти и наклонилась вперёд.       — Нет, — признала Александрия, — не последняя.       — Сын, — гулко бросил Эйдолон и отвернулся в сторону.       — Золотой мальчик, — Дамиров побарабанил по столу и прищурился, — и что с ним не так?       — Это даже не человек, — Александрия вздохнула, — Мы не станем углубляться в историю сейчас — будьте уверены, мы поделимся всем что знаем, но в другое время. Сын же… Он источник сил. Он — существо из космоса. Их было двое, в начале. Первая погибла при приземлении, пала от руки моего нанимателя. Второе словно потеряло цель — оно бродит по планете, помогает людям, спасает котят с деревьев, но…       — В нём нет эмпатии, — пояснил Легенда, — в нём нет сострадания. Оно помогает людям просто потому, что ему скучно, у него нет цели. Как… Как ребёнок, который кидает конфеты в муравейник.       — Ребёнок и муравейник, — тихо произнёс Великий Архив, — надо ли полагать, что в один день он решит растоптать муравьёв ногой?       — Два года, если Джек Остряк выживает, — Александрия пожала плечами, — пятнадцать лет, если он погибнет. Затем — смерть всего человечества. На всех землях. Выжившие потеряют всё, чего мы достигли и вымрут в закрытых анклавах. А Сын продолжит двигаться дальше.       — Как его убить? — спросил Алексей.       — Мы не знаем, — ответил Эйдолон.       — Он сильнее Губителей? — уточнила Джесси.       — Намного, — согласилась Александрия.       — Бог не оставит нас, — уверенно заявил Крестелли.       — На счет Бога не скажу, но огневой мощи мы добавим, — Алексей сложил руки на груди, — добавим так, что эта тварь подавится.       — Это определённо пригодится, — согласился с ним рыцарь.       Джесси дёрнула уголком губы и спросила:       — Ваш наниматель…       — Нет, — Александрия тут же покачала головой, — это была случайность. Мы не знаем как убить второго.       — Вы и ваша Земля, — Легенда подался вперёд, переводя взгляд с одного параутилитанта на другого, — есть ли возможность, что кто-то ещё согласится помочь нам? У нас есть деньги, ресурсы, силы… Мы многое можем предложить.       Джесси приподняла бровь и обернулась на Крестелли и Дамирова. Рыцарь со вздохом покачал головой. Русский фыркнул:       — Можем рассчитывать на французов… Когда начнётся последняя битва, но не ранее. Они себе на уме. Исчезли с нашей Земли, все разом. Не удивлюсь, если они свили гнездо где-то у вас… В Европе как, поголовье ублюдков не снизилось?       — Возможно, — подтвердил Легенда, — некоторые из злодеев Европы исчезли без следа. Не все, может один из десяти, но…       — Ага, — подтвердил Алексей, — а из остальных — нет. Япония сильна только на родной земле, Китай… Лучше не рисковать, Дивизия Восемьдесят и Нефритовая Тень скорее вцепятся друг другу в глотки, чем станут работать вместе… Или вцепятся в нас, если мы попросим о помощи кого-то одного. Африка, Южная Америка… Бесполезно, в лучшем случае талантливые вигиланты. Реликты старого мира… Их надо истреблять, а не вести переговоры.       — Драконами руководит лишь жадность. Это воплощённый эгоизм, — подтвердил Крестелли, — не верьте им.       — Драконы? — удивлённо переспросила Джесси.       — Не крылатые ящерицы, — Алексей побарабанил рукой по поверхности стола, — старые реликты. Очень старые. Боги, для некоторых. Они были среди нас ещё во времена бронзы, если не камней и палок. Силы, равные богам и полное, блядь, отсутствие потенциала.       — Они могли бы изменять мир вокруг себя, — добавил Крестелли, — но всё, что их интересует — сибаритство и мелочные желания.       — Абсолютно, — с глубоким отвращением подтвердил Алексей, — тупорылая тварь сдерёт с вас три шкуры и тут же сбежит, когда почует угрозу. Нет, они бесполезны. Как и остальная их ксенобратия.       — Звучит так, будто доверять можно лишь людям, — прокомментировала Джесси.       Герои Протектората выжидали молча, внимательно слушая их разговор.       — Мы — стайные звери, Директор, — Дамиров вздохнул, массируя веки, — они — одиночки, думающие лишь о себе и своём желудке…       Джесси с улыбкой указала на его грудь — туда, где уходила под рубашку серебряная цепочка.       — За некоторыми исключениями, — чуть смущенно добавил Алексей.       Джесси покачала головой и повернулась к Александрии.       — Что ещё вы можете нам рассказать?       — Всё, что вам нужно, — коротко ответила героиня, опираясь на стол, — всё, что поможет нам убить его.

***

      — Иди. Исчезни.       Она отчетливо помнила эти слова. Отчетливо помнила, свои чувства — лёгкое раздражение на непослушного сына, тревогу — он рисковал, смешивая дела и отношения в один клубок. Тихую гордость — пусть она и не одобряла его занятий, не одобряла этих новомодных игр, она всё равно гордилась своим сыном — потому, что он нашел своё призвание. Место, где он был успешен — по крайней мере, как понимала она.       Теперь, у неё не было ни сына, ни его хобби. А последними словами стали эти два: иди, исчезни.       Анна Краусе часто заморгала и осторожно положила чистую тарелку на сушилку. Мысли о сыне посещали её регулярно — её, её мужа. Её подруг и друзей — общее горе сплотило их семьи, сделало их ближе, стёрло границы и старые обиды. С исчезновением Мариссы, исчезла и Стерва Ньюленд, оставив разбитую горем женщину. Исчез задира Стоун — отец забитого Оливера, оставив после себя лишь побитого жизнью мужчину. Нельзя сказать, что они стали лучше после такой раны — горечь потери просто сделала старые привычки бессмысленными. Некому, нечего доказывать — они уже проиграли даже не успев понять, что игра началась.       Никто не мог сказать что произошло тогда, два года назад. Говорили что это — взрыв газа. Говорили, что это — дело рук паралюдей с земли Бет или с их собственной — Земли Алеф, но кто мог быть настолько силён? Что за безумец мог стереть с реальности целый многоэтажный дом, оставив вместо него лишь открытый всем ветрам подвал?       Тайна не давала им спать — родителям, потерявшим детей. Если бы это был взрыв газа или атака террористов, или что-то иное… Если бы они увидели своих детей, пусть погибших, может быть они бы смогли двинуться дальше, начать новую жизнь. Но они не могли — Анна не могла даже выбросить вещи Кроузе, потому что боялась, потому что верила — вдруг он всё же вернётся. Бросит куртку на крюк, вместо того, чтобы повесить её на плечики в шкафу, разбросает кроссовки на коврике в прихожей, прогрохочет по лестнице вверх, в свою комнату, слишком загруженный своими мыслями даже для того, чтобы сказать «привет». Надежда — лучший друг дураков.       Анна вздрогнула и подняла голову — с улицы донёсся хорошо различимый шум автомобиля. По звуку, он остановился прямо перед входной дверью — но её муж, Джейсон, всё ещё был на работе. Она знала, она созванивалась с ним полчаса назад. Встревоженная, Анна быстро вытерла руки и поспешила к двери.       У гаража их дома стоял фургон. Черный и непримечательный, без каких-либо опознавательных знаков и с номерами штата Висконсин — он был подозрителен одной своей непримечательностью. Анна осторожно смотрела через одностороннее стекло двери, положив руку на ручку и нервно переступая с ноги на ногу. Из фургона вышло трое — два мужчины в деловых костюмах, слишком плотных для того, чтобы служить простой одеждой. Их глаза были скрыты солнечными очками, а на ушах виднелись бусины гарнитуры. Одним словом — правительственные агенты. Женщина, идущая по дорожке впереди и вовсе выглядела как полевой агент — брюки, черная водолазка, лёгкий бронежилет и фуражка, прикрывающая рыжие волосы.       — Анна Краусе? — женщина нажала на звонок и повысила голос, — Джесси Фейден, Федеральное Бюро Контроля. У нас есть информация по вашему сыну.       Анна осознала что распахнула дверь уже после того, как ступила на крыльцо. Женщина чуть улыбнулась и сделала жест своим подчинённым — те остались чуть позади.       — Разрешите войти? Это будет… Чувствительный разговор.       Анна сглотнула и нервно отступила назад.       — Да. Да, конечно.       Агент Фейден коротко кивнула ей и прошла в дом. Анна поспешила за ней и замешкалась у двери, оглядываясь на двух других агентов. Тот что справа посмотрел на неё и сделал едва заметный жест, предлагая ей закрыть дверь. Она благодарно кивнула и поспешила за Агентом Фейден. Та остановилась в гостиной и деловито начала выкладывать на кофейный столик плотные стопки документов.       — Что это? — осторожно уточнила Анна.       — Подписки о неразглашении на вас и на вашего мужа… Он прибудет через несколько минут, мы уже позаботились. По официальной версии, ваш сын и другие подростки были похищены террористической группировкой «Сыны Палестины». Ваш сын вправе дать вам подробности… Неофициальной версии. Ни вы, ни ваш сын не вправе разглашать подробности другим людям, равно как и факт существования бюро. Вы согласны с условиями?       — Я, — словно в полусне, Анна подписала протянутую ей бумагу и только тогда, в её мозгу забрезжило понимание, — подождите, я не понимаю. Я… Мой сын… Франциск…       — Неплотно прикрытая входная дверь с тихим скрипом отворилась. Франциск, исхудавший, подросший на несколько сантиметров и отрастивший совершенно смешную бородку.       — Мам, — хрипло произнёс он и неловко, смущенно улыбнулся — мы, похоже на международную арену так и не попали…       Глухо охнув, Анна бросилась вперёд и заключила сына в объятья. Джесси печально улыбнулась и повернулась к ним спиной. Ей предстояло увидеть ещё шесть семейных воссоединений.       А потом — она сообщит оставшейся сотне человек о том, что их близкие были убиты Симург.