Свет полярной звезды

      Паразиты.       Что вы представляете под этим словом? Глистов? Миног? Этих уродливых рачков, которые выгрызают рыбе язык и занимают его место? С этим словом я вспоминаю «богов».       Сущности первой и второй категории были известны людям с самого начала времен. Первые племена ещё не освоили искусство добычи огня, но уже приносили жертвы и накуривались галлюциногенами, пытаясь призвать сущностей иного порядка. Иногда это срабатывало.       «Боги» — и я не устану ставить кавычки над этим словом, разносторонняя шайка. Одни требуют поклонения, другие сделок, третьи крови, четвертые предпочитают жить среди нас, словно тени. Единственное что их объединяет — они связаны с человечеством. Они вращаются вокруг нас, словно спутник вокруг планеты — и многие из них пытаются убедить людей, что происходит ровно противоположное. «Боги» дарят своим последователям силы, это известно и очевидно. Иногда за веру, иногда за службу, иногда просто так. Именно поэтому, я им не верю. Какова цена этой силы? Почему сущность делится ей в обмен на чистосердечный фанатизм, на акт жертвы или в результате сделки? Кому нужна гипотетическая девственность, клятвы в верности или религиозный экстаз? Эти вещи нельзя измерить и оценить. Вы не можете отсыпать кило молитвы, разменять клятву на шестьдесят четыре и пять обещаний или нарезать невинность ломтиками. Это неоценимые понятия.       Понимаете, к чему я веду? НЕОЦЕНИМЫЕ. Человечество не знает истинной цены того, чем торгует. Что предлагает этим существам. Может быть, всё вышеперечисленное абсолютно бесполезно для нас. Может быть, все эти понятия никак не могут влиять на людей, может быть это естественные продукты жизнедеятельности человечества. Тогда боги, принимающие эти дары получают то, что не нужно нам и дают то, что не нужно им. Это приемлемый вариант.       А если это не так? Многие из тварей, встреченных Сиянием, воспринимают людей, как спящих титанов. Как потенциал, не рождённый, но не менее смертоносный. Что если эти вещи, эти понятия, которыми мы так легко разбрасываемся, понадобятся нам в будущем? Что если мы подобны глупым, изнеженным нуворишам, растрачивающим наследие человечества на мимолётные преимущества? Этой ситуации нельзя допустить. Человечество правит Землёй. Всеми землями. Ни твари из космоса, ни Древние, ни порождения наших снов — ни одна из этих тварей не возвысится над нами.       Я не фанатик. Я питаю огромное уважение к консультанту бюро «Ваншэн», оставившего божественность и живущего среди людей. Я не считаю скомпрометированной директора Фейден из-за Совета и этой подружки, живущей у неё в голове. «Боги» могут играть по нашим правилам. «Боги» могут воспринимать нас как равных — братьев или хищников, территорию которых лучше уважать. Воспринимать нас как пешки или как расходный материал они не посмеют никогда… Смотря таким образом, тех, кто встал с нами на одну дорогу, едва ли можно назвать «богами». С этим титулом нельзя быть наравне.       В подобных размышлениях, хорошим тоном считается оставить в конце фразу, подводящую итог моему едва структурированному потоку мысли. Оставлю следующее: Нахуй богов.       «В память погибшему наставнику» — неструктурированный дневник Алексея Дамирова, Ведущего, отдел Сияние, объединённое командование C.H.I.M.E.R.A. Допуск секретности красный-три.

***

      Голос проповедника резонировал под стенами старой церкви. Доски, почерневшие от старости и влаги душно поскрипывали, воздух казалось колебался под дыханием множества прихожан. Атмосфера напряженности и настороженности пульсировала, как струна. Закатные лучи солнца отбрасывали на стены кровавые пятна.       — Не раз и не два они бросили нас, они предали нас, они забыли нас! — отец Сигон опёрся на чуть покосившуюся кафедру и наклонился вперёд, — нет веры неверующим! Нет веры отверженным! Нет веры грешникам!       Толпа — множество голосов мужчин, женщин и детей — откликнулась на его слова:       — НЕТ ВЕРЫ!       Отец Сигон рассмеялся и развел руки в стороны, становясь так, чтобы его кисти держались на фоне креста, стоящего позади.       — Да, дети мои! Да, да, блядь! Правительственные собаки лгали нам! Они скрывали паралюдей, избранных ещё в конце старого века. Они скрывали карающую длань в начале нового! И сейчас, они вновь лгут нам! В своей лжи они забыли себя, забыли скромность и смирение! Они погрузились в ересь!       — ЕРЕСЬ! — C энтузиазмом откликнулись прихожане.       Мускулистые мужчины, закалённые тяжелым трудом, хозяйки, чьи руки загрубели от долгой работы на участках — они были последними реликтами ушедшей эпохи, детьми ржавого пояса Соединённых Штатов. Там, где на Земле-Зеро прогресс, эпоха неверия и потребления медленно перемалывали традиционный уклад, трагедии Земли Бет заставили людей искать убежища в привычных вещах — в семье, вере… И теперь в рядах Падших.       — Пророчицу Его не коснулись ни лазеры, ни ракеты, ни пушки! — с торжеством продолжил пастор, — ни Александрия, ни Эйдолон не справились с ней. Её план не изменился, её великий замысел остался прежним! Пусть глупцы торжествуют, пусть пародируют её… Останки.       Отец Сигон усмехнулся и толпа послушно зарокотала следом за ним.       — Планы раскроются и неверные ещё пожалеют! — прервавшись, он сглотнул и прокашлялся, — тем не менее… Тем не менее, мы не звери, братья и сёстры. Мы не гордецы, не сволочь, поселившаяся в городах. Когда они придут к нам, раскаявшиеся и сломленные, мы…       Двери, ведущие в церковь распахнулись с гулким хлопком. Множество голов повернулись к вбежавшему — он был одним из солдат, длинноволосый юноша с татуировками на лице.       — Алексис, — медленно произнёс пастор, — что за вести ты принёс?       — Отец, — юноша схватил ртом воздух, закашлялся и медленно выдохнул, — отец, я несу дурные известия. Нас окружили. Правительственные агенты. Или кто-то ещё.       С удивительной для своего возраста пластичностью, пастор спрыгнул с кафедры и прошёл мимо рядов прихожан. Остановившись, он положил руки на плечи юноши и тихо, убеждённо произнёс.       — Расскажи всё, что слышал.       Алексис неподвижно замер и заговорил монотонным голосом.       — Карлос и Грегор говорят, что дороги перекрыты кордонами СКП. Они не двигаются, но и не пускают никого из верных из поселения. Мы не можем связаться с нашими братьями из клана Кроули. А кукурузные поля перекрыли другие. У одних есть военная техника — танки, бронетранспортёры. Все в черном — они стоят и ждут. Александер Кропп сказал, что это русские, но он не узнает машины. Он говорит что это что-то новое, а не старая советская техника.       — Никто не тратил время на технику и войны, — отец отвел взгляд и неверяще покачал головой, — Вестник Огня разбил армию России в Москве. Они больше не полагаются на машины… Что насчет третьей армии?       Как только отец отвел взгляд от посланца, его тело тут же расслабилось и он чуть не упал.       — Они… Они носят восьмиконечные кресты. Белые, на черном фоне.       Отец хлопнул посланца по плечу и вышел из церкви. Остановившись на крыльце, он бросил взгляд через плечо и коротко бросил оставшимся внутри прихожанам:       — К оружию, воины Его. Враг пришёл к нашим вратам.       Падшие были одной из тех группировок, что возникли на твёрдой основе. Они не были кучкой анархистов, объединённых лишь желанием пограбить. Они не были почитателями одного, сильнейшего парачеловека. Они были религиозным, идеологическим движением. Они смешали худшие черты старой веры — тоталитарность, разделение на роли, слепое поклонение и добавили туда апокалиптичных веяний — совсем несложная задача для любого жителя земли Бет. На заре века люди легко могли воспринимать паралюдей как святых. После того как появились Губители — будто бы библейские чудовища сошли с древних страниц для того, чтобы наказать согрешивших.       Клан Маззерс состоял из культистов, больше всего почитавших Симург. Эти люди считали её вестником небес, а её пагубное влияние — лишь болезненным, но необходимым последствием. Стоит Симург распространить свою песнь на весь мир, говорили они, и перед человечеством откроются врата в рай. Удивительно, но кейпы Маззерс получали силы, в какой-то мере повторявшие силы Симург. Были среди них и телекинетики, и пророки, но у власти стояла одна женщина — Мама Маззерс. Каждый, кто воспринимал её хотя бы одним чуством — будь то зрение, обоняние, или слух — попадал в её сети. Она получала власть над этим органом — появляясь галлюцинацией, видя всё, что видит жертва, говоря с теми, кто хоть раз слышал её, она могла причинить колоссальную боль тому, кто хоть раз её коснулся. Даже пророки пасовали перед этой силой — стоило им воспринять её при помощи своих способностей, мама Маззерс узнавала об этом и тут же мстила.       Клан Маззерс был одним из самых опасных отделений Падших. Кейпы клана скопили вокруг себя внушительные силы — бывшие солдаты, уволившиеся когда армии потеряли смысл, бывшие сотрудники СКП, привлеченные местечковой властью или ставшие марионетками в руках паралюдей. Множество кейпов, верных идеям Падших или ставших подневольными солдатами — клан Маззерс не раз и не два похищал паралюдей. Стражи, независимые одиночки и многие другие — некоторые умирали, некоторые сбегали, некоторые добровольно оставались в клане.       Попытки СКП переломить ситуацию не срабатывали. Частично, потому что победить одного пророка может лишь другой — а Мама Маззерс позаботилась о том, чтобы при любой попытке предугадать их действия, пророки СКП натыкались на неё. Частично потому, что Котёл нуждался в силах этой женщины. Нуждался, до определенного дня.       Небольшой городок, состоящий практически из одной улицы, превратился в миниатюрный укрепрайон. Каждая семья переоборудовала свой дом в маленькую крепость — простые солдаты доставали из подвалов ружья, дробовики и штурмовые винтовки, готовясь стрелять. Многочисленные кейпы вышли на улицу. Они держались у стен и заборов, напряженные и готовые защищать дом на холме до последней капли крови.       Хрупкая, не по годам старая женщина вышла на балкон. Она не боялась ни живых снайперов, ни технарских устройств — один из телохранителей прикрывал её полупрозрачным щитом, а на первом этаже дома толпились дети и женщины — ценный ресурс и одновременно заложники.       — Время настало, — тихо произнесла Мама Маззерс и, одновременно, эти слова произнесли сотни призрачных копий, стоящих перед взглядами верных, — враг у наших ворот. Они бросили нас, предали нас, лгали нам и теперь пришли сокрушить своим неверием. Они боятся направить против нас просветлённых — лишь солдат, теней былой эпохи, неверных мясников. Настало время…       Ракеты стартовали с востока, откуда-то с кукурузных полей. Они шли по баллистической траектории, оставляя после себя видные дымовые следы и стремительно падали вниз с вечернего неба. Ряды кейпов на улицах смешались, панически ища укрытия и не успевая, мама Маззерс против воли ахнула, прикрывая лицо рукой.       Полноценный залп реактивных снарядов детонировал в воздухе у границ городка — каждая ракета с треском распадалась на множество едва видимых шариков и рушилась на землю. Шарики полетели вниз градом, обрушиваясь на дома, участки и машины, тут же выпуская облака густого и непрозрачного дыма. Дым поднимался, скрывая горизонт, превращая их городок в крошечный островок, посреди бескрайнего белого моря. Мама поморщилась, пытаясь отмахнуться от резкого химического запаха.       — Я вижу тебя.       Она обратила внимание на чувства одного из верных — Сейра. Лошадиная голова, которую один из её сынов носил в качестве маски скрывала обзор, но чужой голос она слышала предельно отчетливо. Сейр вздрогнул, отступая и применяя свои силы — тут же он взорвался множеством теневых силуэтов. Копии вышли из стен дома позади, поднялись из земли, наполовину скрытой дымом и Мама увидела всё вокруг с двенадцати новых точек зрения. Каждая из копий Сейра действовала независимо друг от друга, каждая из копий сжимала в руках армейский дробовик.       — Твои боги — ложь, мы убили их, — снова шепнул голос. Одна из копий высадила всю обойму дробовика в густой туман впереди.       Позади вскрикнул один из солдат. Сейм развернулся, вскидывая дробовик, но тот был в порядке и уже высадил очередь из штурмовой винтовки в густую, молочную пелену.       — Я видел его! — с азартом выкрикнул верный, — Слева, на одиннадцать часов!       Тень появилась за его спиной и грубо рванула солдата назад, вглубь дома. Ни Сейр, ни Мама Мазерс не успели среагировать — все было слишком быстро.       — Нельзя убить то, чего не видишь. Нельзя победить.       Сейр зарычал и выкрикнул команду, приказывая солдатам под его руководством собраться группой — Мама чувствовала, как шевелятся его губы и содрогается гортань, но в воздухе раздались совсем другие слова.       — Джефферсон, Корт, ко мне! Остальные — найдите его и загоните в угол, он не может никуда уйти!       Сейр удивленно замер и бешено оскалился, пытаясь отменить чужой приказ, но его слова вновь исказились, лишь подтверждая приказ.       — Маленькие ягнята лишились пастуха.       Чувства её солдат гасли один за другим. Они все ещё были живы — она это чувствовала, но они не могли сделать ничего, теряя сознание, не успев даже сделать выстрела по врагу. По большей части они даже не могли увидеть, что их атаковало. Паралюдей методично лишали поддержки, окружая жертв как стая волков.       — Где ваши боги? Они бросили вас.       Тени скользили в дыму. Мутные, едва различимые тени, видимые лишь краем глаза. Верные стреляли в пустоту, обрушивали в туман телекинетические удары, лучи энергии, молнии и пули — без толку. Стоило им отвлечься, на миг отвести глаза или замешкаться, и их сознания гасли один за другим. Один из силуэтов внезапно остановился на месте, прямо перед воротами, ведущими в городок. Ещё через секунду он вышел из тумана прямо перед позициями защитников веры — долговязый мужчина, одетый в военную форму чёрного цвета. Он поднял взгляд, окидывая множество винтовок и ружей, направленных в его сторону и повысил голос:       — Бесполезно.       По команде, верные нажали на спуск. Ночной воздух, пропитанный дымом и туманом, разорвала серия глухих щелчков — каждая винтовка, каждое ружьё заклинило. Мужчина двинулся вперёд. Валефор, её верный сын, выступил из рядов братьев и посмотрел чужаку в глаза.       — Остановись. Покорись мне.       Чужак продолжил идти вперёд. Валефор непонимающе нахмурился.       — Я приказываю! Остановись, немедленно. Остановись! Сто…       Челюсть его сына сухо хрустнула и он рухнул наземь. Мужчина провёл пальцами левой руки по костяшкам кулака и посмотрел на остальных, что пытались перезарядить заклинившее оружие.       — Вы проиграли. Смиритесь.       Мама Маззерс нахмурилась. Её призраки одновременно появились перед взглядами послушников, напоминая и предупреждая. Самые нестойкие вздрогнули, отводя взгляд. Балкон под её ногами взорвался облаком щепы и она с криком рухнула вниз.

***

      — Кристина Маззерс.       Она очнулась с резким выдохом и тут же охнула, хватаясь за голову. Их не было. Ничего не было — всё то множество призрачных копий её сознания теперь молчало. Она не могла смотреть чужими глазами, слышать чужими ушами — оставалась только она одна — совсем как много лет назад, ещё до откровения, ещё до того, как она стала собой.       Кристина задушенно захрипела, царапая горло в приступе слепой паники. Она забилась в угол, судорожно пытаясь услышать хоть что-то, хоть кого-то, но не смогла. Так, в панике она провела несколько минут, то начиная скрести себя, то баюкая голову в надежде на то, что всё это сон.       — Кристина Маззерс.       Наконец, она подняла голову и тут же вжалась в стену ещё сильнее — перед ней, в воздухе, висела Александрия.       — У н-нас был договор, — хрипло произнесла она, судорожно пытаясь влезть в голову героине и раз за разом терпя неудачу, — мы не нарушили условий. Мы д-держали слово.       — Да, — легко признала сильнейшая героиня в мире, — это сделали мы.       — Что?! — волна негодования захлестнула Кристину, перевешивая даже панику, — как вы… Как вы смели?! У нас был договор!       — Всё очень просто, — Александрия посмотрела на неё сверху вниз и впервые за очень, очень долгое время Кристина почувствовала себя букашкой, — мы сильнее вас. А вы потеряли свою полезность.       Она сделала паузу, оценивающе глядя на Кристину:       — Симург мертва, — сказала она, наконец, и Кристина дёрнулась, как от пощёчины.       — Симург… — она попыталась возразить.       — Мертва. Уничтожена. Обращена в прах, — продолжила героиня, — а вместе с ней и Бегемот.       Уголки её губ, едва видимые в полумраке комнаты заметно приподнялись.       — В последнем я приняла участие лично.       — Они… — Кристина до боли сжала руки.       — Они не вернутся. Они — прах на ветру, — героиня покачала головой, — Котёл нашел себе новых союзников. Союзников, которые сражаются за человечество. За наше будущее. Что касается вас… Вы пришлись им не по нраву. И стали разменной монетой в наших переговорах.       Она щёлкнула пальцами. За спиной героини ожил тёмный настенный монитор, демонстрируя Кристине картины полного разгрома — верные в наручниках и кандалах, до боли известный каждому вакуумный лифт, ведущий в Клетку — тюрьму без возврата. Маззерсы, Кроули, МакВиви — но среди заключенных, она не видела ни одного лидера клана.       — Вы можете пригодиться нам. Война ещё не закончилась, — Александрия оглянулась на экран, — понадобится каждый парачеловек. Каждый… сверхчеловек. Твои способности полезны, Кристина Маззерс. Ты можешь стать уникальным ресурсом — связным, не ограниченным ни хрупкой электроникой, ни границей между мирами. Ты можешь помочь нам добровольно, а можешь стать марионеткой. Тупым дроном, исполняющим приказы. Выбор за тобой.       Некоторое время Кристина пыталась выдержать взгляд героини, но черный визор скрывал лицо Александрии, давая той преимущество.       — Будь по вашему, — коротко произнесла она, отворачиваясь прочь.       Героиня удовлетворённо кивнула и отвернулась.       — Постарайся поспать. Завтра тебе предстоит трудный день.       В её тоне не было снисходительности. Это было честное, простое предложение и именно поэтому оно пробудило в Кристине вспышку потаённой злобы.       — Я это запомню, — тихо пообещала она себе.       Александрия замерла в дверном проходе. Воздух оглушительно грохнул и голову Кристины прошило ослепительной болью. Она закричала, чувствуя как ноги отрываются от земли, ухватила ближайший предмет, слабо пытаясь подтянуться и ослабить давление на шею.       — Да, ты это запомнишь, — произнёс голос над ней. Она открыла глаза — правый был закрыт, а левый — в левом Кристина увидела своё отражение в черном как ночь визоре. Испуганной до полусмерти, постаревшей раньше времени женщины. Женщины, которую одной рукой держала за голову Александрия.       — Ты запомнишь наше милосердие, Кристина Маззерс, — тихо сказала героиня, — ты запомнишь нашу щедрость. То, что я позволила тебе жить. То, что я позволю тебе уйти и начать жизнь заново — после того, как всё будет окончено. Ты запомнишь, что я не отдала тебя вивисекторам, что не согласилась заточить тебя, что попросила взять живьём. Ты запомнишь это, маленькое, неблагодарное существо.       По щеке отражения Кристины стекла тонкая струйка влаги. Александрия дёрнула запястьем и Кристина рухнула на пол. Не говоря больше ни слова, Александрия вылетела из комнаты, оставляя бывшую Маму Маззерс в холодном свете ламп.

***

      — Мобильная оборона — ключ ко всему, — Хеленн Маршалл хлопнула рукой по столу с картой города, — всё кристально ясно — выдвигаемся в город, занимаем ключевые точки, сжимаем кольцо. Зачищаем всё что шевелится. Всё, что не выглядит как человек — уничтожается. Ринке может считать себя гением и венцом творения, но он не хиссы и не Плесень.       — Нам понадобятся большие пушки, — отметила Джесси, изучая карту, — много больших пушек. Судя по тому, что мы видели в архивах СКП.       — Я припахала русских и их машинки, — Маршалл лениво фыркнула, — артиллерия, тяжелая бронетехника. Бюро этим дерьмом не пользуется, но раз уж они предложили поиграть в союзников…       Джесси почесала нос:       — А где их охотники? Эти элитные ребятки вместе с Ведомым?       — Обосрались, — коротко ответила Маршалл, со вздохом опускаясь на ближайший стул, — я могла бы этого ожидать, но… Планировалось, что операция против Падших будет совместной с Ватиканом. Сов-мест-ной. Охотники решили сыграть в мачо и выдвинулись в одиночку, части госпитальеров прибыли когда всё уже было кончено.       — Они же справились, верно? Всё ведь к лучшему? — Джесси непонимающе пожала плечами.       Маршалл раздраженно ущипнула себя за переносицу, наклонилась вперёд и уставилась на Джесси полным раздражения взглядом.       — Что если бы они НЕ справились?       Джесси поджала губы. Хеленн фыркнула, недовольно складывая руки на груди.       — Союз, девочка. Со-юз. У нас — с ними. И со всеми остальными фракциями. Для тех, кто так продавливает идею этой Химеры, русские не стараются действовать сообща. Вернее не старается Ведомый — сейчас там разгорается нихеровый такой скандал между ними и Ватиканом… Симон пытается разгрести дерьмо. Ведущий направил сюда бронетехнику чтобы… Немного сгладить разногласия.       — Хм-м, — Джесси ненадолго прикрыла глаза.       «Я не думала что дойдёт до такого. Я Директор, да. Но раньше это значило лишь то, что я полезу в любую стрёмную хрень первой. А теперь… Политика. Всё скатывается к ней, а здесь я не лучше деревенской девочки.»       Полярис успокаивающе зазвенела в её голове и Джесси вздохнула, отвечая ей вслух.       — Да. По крайней мере мне есть с кем посоветоваться.       Маршалл хмыкнула, смотря куда-то поверх головы Джесси.       — Верно, девочка. Слушай свою подружку — тебе не обязательно быть лучше всех нас. Тебе достаточно знать те вопросы, которые нужно задать.       Полотно штабной палатки всколыхнулось, впуская внутрь низкорослую, болезненно пухлую женщину. Она передвигалась с упрямой настойчивостью, целеустремлённо переваливаясь с ноги на ногу неестественным, болезненным образом.       — Директор Пиггот, — Джесси коротко кивнула, Маршалл повторила её жест.       Эмили Пиггот взгромоздилась на стул и с подозрением уставилась на Джесси.       — Директор Фейден, — выплюнула она с заметным раздражением, — таинственный парачеловек, появившийся ниоткуда. Шпион из другого мира.       — Мне больше нравится слово разведчик, — Джесси пожала плечами, — я не выведывала никакой критической информации. Лишь общие факты.       Пиггот недовольно засопела, но промолчала.       — Город восстанавливается, — наконец, бросила она, — банды не суются в нашу сторону. Бывшая база Выверта… Нам выделили деньги на восстановление районов города. Скоро туда устремятся орды туристов — как только подтвердится, что воины из другого мира это не слух… Городу станет лучше. Мы разговариваем именно поэтому. И из-за Ринке.       — Нилбога, — уточнила Джесси.       Пиггот оскалилась и навалилась грудью на стол.       — Ринке. Джейми Ринке.       — Нам пригодится ваш опыт, — дипломатично заметила Маршалл.       Пиггот отрывисто кивнула:       — Опыт. Я следила за ним и после того, как покинула город. Отчеты, фотографии, данные со стены. Ринке мало поменялся за это время. Умники говорят, он разработал несколько вариантов воздушной чумы. Решил повторить эпоху холодной войны — пока угроза отравы существует, никто не сможет напасть на него.       — Котёл даст нам время, — Джесси коротко кивнула, — у них есть способы остановить чуму.       — Котёл, — произнесла Пиггот голосом, полным отвращения, — мог остановить Ринке все эти годы.       Она с усилием выдохнула, прикрывая глаза и успокаиваясь.       — Все эти годы мы держали блокаду. Ринке допустил ошибку — он выжал город досуха. Его создания голодают. Он не смог создать самоподдерживающуюся систему — многие из его тварей созданы… Оптимизированы под другие условия. Нельзя создать что-то из ничего — поэтому, новые поколения слабее чем те, что встретили нас тогда. С другой стороны, можете ожидать того, что как только твари начнут жрать — они станут сильнее. Не используйте огонь, Ринке создал монстров, способных плодиться в пламени. Токсины, яды, бактерии? Только если уверены, что сможете добить его сейчас. Иначе он или адаптируется, или обратит их против вас.       — Старая добрая кинетика, — Маршалл удовлетворённо вздохнула — прямо как биокризис в восьмидесятых.       — Ожидайте атак повсюду. Из-под земли, с воздуха. У него есть биологическая артиллерия, авиация, твари-самоубийцы и шпионы. Практически все существа представляют опасность.       — Он контролирует их напрямую? — уточнила Джесси.       Пиггот озадаченно моргнула, но покачала головой:       — Нилбог? Нет. Они его слуги, они обязаны подчиняться. Но мы уверены, что прямого контроля нет.       Джесси довольно прищурилась.       — Ну, это упрощает работу.

***

      Джесси ожидала увидеть танки. Воображение рисовало ей приземистые, угловатые машины с длинными пушками — мельком увиденные из репортажей Би-Би-Си. Её встретили похожие машины, но вместо одного орудия эти были вооружены спарками тонких пушек и металлическими контейнерами, скрывающими в себе ракеты.       — Машины поддержки танков, — прокомментировала Маршалл в гарнитуру Джесси, — мы считали что русские снова маются хернёй — но если считать что они с самого начала делались для таких задач…       Джесси пожала плечами.       — Они в сети?       — Все в сети, — коротко ответила Маршалл, — все готовы.       Джесси обернулась, оглядывая собравшихся за ней солдат. Тактические группы, привычные к условиям городской войны, хладнокровно готовились к бою. Одни проверяли вооружение, другие просто стояли, не отрывая взгляда от стен Эллисбурга. Бронетехника мерно урчала моторами. Над головами кружили несколько ударных беспилотников — эти принадлежали местной Америке.       — Атака через две минуты, — коротко предупредила Джесси, — я не стану утомлять вас речами. Твари хотят жрать людей? Накормим их свинцом.       Она стояла спиной к солдатам и лишь услышала короткие смешки, пролетевшие над рядами. Над головой мелькнула и вспыхнула ослепительным светом яркая точка и воздух вокруг тут же пахнул озоном. Массивные гермодвери, закрывающие проход дрогнули и начали растворяться, открывая опустевшую улицу города.       Не было видно ни кустика, ни травинки — серые бетонные стены, изуродованные временем, переходили в окна и витрины, скалившиеся выбитыми проемами. Казалось, город пуст, в нём нет ни одной живой души.       — Уничтожить здания, — коротко сказала Джесси.       С направляющей одной из машин сорвалась ракета и ушла в окно ближайшего дома. Бетонные стены сложились в себя с глухим звуком. Далеко за ними воздух завибрировал от мерных хлопков. Снаряды прошли над ними со свистом и обрушились на одно- и двухэтажные домики, перемалывая их в пыль. Из поднявшегося дыма с ревом выскочили многочисленные фигуры — человекоподобные и не очень, они стремительно бежали по асфальту. Заговорили автопушки — меньших тварей разрывало на куски. Большие выдерживали несколько попаданий до того, как рухнуть на землю.       Асфальт вздулся трещинами, скрывая форму твари, двигавшейся под землёй. Мужчина в форме параутилитанта бюро остановился рядом с Джесси и вытянул руку. Невидимая волна ударила с его пальцев, превращая мёртвых и умирающих тварей в посеревшие, иссушенные останки. Трещины остановились, неподвижно замирая перед их ногами и тут же вмялись внутрь под гусеницами тяжелой техники.       — Вперёд, — коротко скомандовала Джесси, — уничтожить всё.       С висящих над головой беспилотников сорвались ракеты, ударившие куда-то в центр города.       — Артиллерия противника подавлена, — сухо пробормотала Маршалл, — БПЛА передает положение крупнейших целей.       — Оставьте мне ближайшую, — коротко скомандовала Джесси.       — Триста метров на северо-восток, приближается.       Она и сама слышала глухой рёв — с улицы, разрушенной их внезапной атакой пробиралось что-то большое. Что-то огромное. Оно скользнуло в дыму и пыли и наконец предстало перед ними — комодский варан величиной с двухэтажный дом. Его морда была изуродована почти человеческим лицом, вечно застывшем в безумной улыбке, а на предплечьях топорщились острые как бритва шипы, направленные на группу перед ним. Джесси подняла руку и монстр застыл, завороженно смотря на владелицу рентген-аппарата.       — Убей их всех, — произнесла она и огромный варан стремительно развернулся, набрасываясь на меньших созданий Нилбога и пожирая их. За его спиной в город входили солдаты.       Они очищали город, улица за улицей, дом за домом. Здания обращались в горы мусора, переплетение бетона и арматур — твари Нилбога пасовали перед артиллерийскими ударами и градом снарядов. Они были опасны — они всё ещё были опасны. Бюро несло потери — от метательных шипов, прошивающих бронепластины, от кислоты и ядов, проникавших внутрь костюмов даже через самые совершенные фильтры. Но твари отступали к центру города, готовясь защищать своего господина. Кейпы Протектората и СКП атаковали с востока от города — ни одно из созданий Нилбога не пережило гнева Александрии и методичного натиска обычных людей. СКП не опиралось ни на бронетехнику, ни на подавляющую огневую мощь — они превращали улицы города в коридоры из застывающей пены, сковывающей даже самых сильных монстров. Словно актеры давно разученного спектакля, простые люди земли Бет перемалывали созданий Нилбога в отлаженном, четком ритме.       Героиня Протектората тупо и брутально рвала их на куски. Целые кварталы содрогались и превращались в горы обломков, стоило ей только пролететь над ними на гиперзвуковой скорости. Здания рушились, отсекая и разбивая чудовищные стаи. Подземные создания раздавливало в перемешанный с землёй фарш.       Создания Нилбога были сильны и опасны, но всё же, их было недостаточно. В годы, когда у их властелина было множество биомассы на руках, они смогли уничтожить три ударные команды СКП — меньше тридцати человек. Сейчас? Монстры пасовали перед сотнями хорошо вооруженных пехотинцев, разбивались о шквальный огонь боевых машин и превращались в фарш под ударами артиллерии и авиационных ракет. Твари Нилбога могли спокойно выживать в яростном пламени, но объёмные взрывы просто превращали их внутренности в кровавый кисель, а осколочные боеприпасы артиллерии вспарывали их ряды, словно серп. Монстры огрызались, бросаясь на солдат Бюро, нанося потери, но каждый раз ломаясь и отступая. Они избегали Джесси, пытаясь завалить её множеством мелких тварей и тут же теряя половину от телекинетических атак или от когтей и лап своих же братьев. Они вязли в натиске СКП, бессильно застревая в океанах сдерживающей пены.       От Александрии они просто бежали.       Джесси и её подразделения вышли на площадь когда всё уже было кончено. Над головой глухо вибрировали лопасти вертолётов, эвакуирующих раненных и убитых, рядом скрипела гусеницами боевая машина, изъеденная кислотой, но все ещё рабочая. Александрия парила над площадью, возвышаясь над маленьким, забитым человеком. Рядом, в обломках городской ратуши, остывал труп колоссальной твари — чем-то она напоминала дракона, чем-то морского зверя. Прочнейший панцирь был разорван, как мокрая бумага, открывая раздавленные внутренние органы.       — Я же бог! — слабо выкрикнул Джейми Ринке, пытаясь встать, — я бог здесь!       — Даже боги умирают, — лениво ответила Александрия, наблюдая за ним.       — Бог? — ядовито спросила Джесси, телекинезом отбрасывая преградившую путь тушу, — ты червь, Ринке.       — Да как ты…       — Он вам нужен? — коротко спросила Джесси, обращаясь к Александрии.       — Не более, чем вам, — сухо ответила героиня, стряхивая с костюма кусочек приставшей плоти.       — Отлично, — Джесси обернулась к своим бойцам, — у кого-нибудь есть гарнитура с камерой?       Один из бойцов отошел, укрываясь за бортом боевой машины, снял закреплённую на шлеме камеру и бросил её Джесси. Она подхватила камеру и подняла её над головой телекинезом.       — Пару недель назад я разнесла здание СКП в Броктон-Бэй. Можно сказать, за мной должок.       Ринке наблюдал за ней с открытым ртом.       — Пиггот? Вы видите?       — Да, — с хрипом откликнулась Эмили Пиггот, — я вижу его.       — Должок, — повторила Джесси и сжала руку.       Слова, готовые сорваться с языка Ринке превратились в полузадушенный хрип. В её правую руку скакнуло табельное оружие.       Первая пуля пробила Ринке коленную чашечку. Александрия лениво махнула рукой, давя комок плоти, возникший в руках сломленного Властелина. Джесси подошла к лежащему на земле Джейми и посмотрела на него.       — Их было тридцать. Тридцать солдат, выполнявших свой долг. Выжило всего лишь двое. Двадцать девятый оказался мудаком. Тридцатая передает тебе привет.       Она вышибла Нилбогу мозги и опустила камеру прочь, поднимая взгляд на героиню. Та в ответ посмотрела на неё.       — Он мог бы вам пригодиться, — заметила она, отключив микрофон, — наверное.       — Котёл покрывал чудовищ, — спокойно признала героиня, — всё ещё покрывает. Но это не значит, что нам это нравится. Ринке мёртв, туда ему и дорога.       — Ринке мёртв, — признала Джесси, — что дальше?       — Дальше? — повторила за ней героиня, — дальше… — она задумалась, искоса глядя на Джесси.       — Пришла пора показать вам то, с чем мы боремся, — наконец, решила она, — пришло время показать вам источник всего этого зла.