Свет полярной звезды

Операция «Превосходство»       Операция по уничтожению экстратерриториальной сущности «Зион» до сих пор является наиболее ресурснозатратной и разрушительной за всю историю существования союза «Х.И.М.Е.Р.А». Совокупного потенциала подразделений, вовлеченных в уничтожение «Зион», хватило бы на уничтожение нескольких измерений планеты. Однако, даже этого напряжения сил, хватило лишь по минимальной границе. Подавляющая огневая мощь вновь спасла человечество, но восстановление разрушительного потенциала организации займет от 20 до 30 лет даже с учетом действий Полярис и ресурсов Котла. Оперативная рекомендация на текущий период заключается в направлении всех сил на предварительный анализ и ликвидацию угроз, недопущению момента их взрывной эскалации. Федеральное Бюро Контроля, оперативный отдел, общая сводка 15.10.2014. ***       Оперативная база «Предел» кипела активностью. Когда-то это было чистое поле где-то в Восточной Европе, на территории неназванной Земли. Человечество здесь никогда не поднялось до уровня сообразительных приматов, природа была чиста и нетронута. Никаких угрожающих патогенов, никаких паразитов или мегахищников — версии Земли, такие как эта, оперативно осваивались и превращались в тайные убежища. Химера из множества организаций, вставших на защиту человечества, готовилась встретиться с самым страшным врагом. И на тот случай если победа дастся слишком высокой ценой, закладывались тайные убежища. Укрытые под землёй фабрики клонов, артефакты темпорального сдвига, слепки реальности и целая планета, уменьшенная до размера спичечного коробка и помещенная в ящик, симулирующий солнечную систему. Все козырные карты, обеспечивающие выживание людского рода даже в самом страшном исходе были выложены на стол, а затем припрятаны по всем мирам, доступным Котлу.       Джесси стояла на краю временного палаточного лагеря и изучала полосу леса, начинающуюся всего лишь в нескольких метрах. Неприятно было говорить, но лес её напрягал — слишком непривычное место для городской крысы. Даже Ординари был построен на равнине. Город, окруженный бесконечными полями кукурузы, город, нанизанный на скоростное шоссе как бусина на проволоку. Город из фильма-ужастика вроде Детей Кукурузы. Впрочем, именно это с ним и произошло.       Джесси поморщилась и отвернулась от угрожающе шумящей линии деревьев. Земляной вал под её ногами мягко пружинил — насыпь была нужна не для обороны, её просто свалили на краю лагеря, когда рыли коммуникации. Пусть в лагере было исчезающе мало обычных, бессильных людей — даже мифические персонажи, великие мудрецы и супергерои всё равно нуждались в канализации и электричестве.       К её облегчению, такое скопление сверхлюдей не деградировало в цирк вроде того чемпионата в фильме про мальчика-волшебника. Подавляющее большинство удовольствовалось обычными армейскими палатками. Концентрическими кругами, они расходились вокруг центрального здания — двухэтажного штаба, возведенного из десятка транспортных контейнеров, собранных воедино. Каждый сектор круга занимала своя организация — слева от Джесси мелькала яркая мешанина цветов от героев Протектората. Самые надежные, отважные и сильные герои собрались на битву с последним Губителем. Даже сейчас, добрый десяток человек собрался вокруг Легенды, вдохновенно рассказывающего что-то аудитории. Полярис обосновалась рядом с ними — её обретенная сестра носила теперь облегающий костюм героини, синий, с белыми звездами на фоне. Джесси тепло улыбнулась — Полярис напоминала ей саму себя, ту, которой ещё не коснулся взрослый цинизм и приобретенная недоверчивость. Почувствовав на себе взгляд, Полярис улыбнулась в ответ и помахала Джесси, не переставая парить в воздухе рядом с Легендой. Джесси махнула рукой в ответ и перевела взгляд.       Соседний сектор пестрел множеством флагов. Знакомый ей триколор, красный флаг с молотом и серпом — гроза добрых американцев в множестве старых боевиков. Черный флаг России Земли-Бет - символ непроходящего траура по уничтоженной Москве и одинокая белая звезда надежды в самом углу. Были и другие: черно-бело-жёлтое полотнище, голубой флаг с орлом под солнцем, сине-желтый, — Дамбиев и Литвинов собрали всех. Агентов Сияния её земли, раскиданных по локальным офисам и местным отделениям. Мрачных боевиков Российского директората, вечно готовых отражать удары Имперского Китая и Гессельшафта, непредсказуемых революционеров и агрессивных мечтателей Красной Перчатки. Старые обиды и многолетняя вражда оказалась отброшена в сторону, непримиримые враги отбросили спрятанные в рукавах ножи и выступили одной стороной.       «Самые страшные ссоры — семейные», сказал ей Ведущий Литвинов несколько дней назад, когда сотни кейпов влились в отстраивающийся лагерь бурной рекой. Двое незнакомцев за ним, при этих словах лишь переглянулась. Женщина лет сорока, с короткой стрижкой, фиолетовыми волосами и алым протезом вместо левого взгляда мягко рассмеялась, игриво покосилась на своего спутника и молча протянула ему руку. Он, худощавый, высокий и вечно хмурый, почти что старик, мрачно глянул в её сторону, улыбнулся в ответ, коротко и тонко, и ответил на рукопожатие.       Верховный Главнокомандующий Российского Директората Юрий Трофимов и Ведущая Алой Перчатки, Мира Хан, впервые за долгие годы заключили полноценный союз. Огромное потрясение для Земли Бет, но всего-лишь рабочий момент в истории Химеры.       Над гомоном голосов и звоном гитары «русского» сектора разносились звуки молитвы — персонал Ватикана собирался на последнее богослужение. После, обычные люди эвакуируются и залягут на дно, небольшими отрядами распределяясь по различным землям, оставляя после себя лишь Крестелли и его новую игрушку. Она видела силовую броню даже отсюда — белоснежный корпус, напоминающий ей рыцарский доспех, пересекал золотой крест.       Джесси никак не могла взять в голову, зачем рыцарю Господа силовой доспех, а в ответ он лишь рассмеялся и ответил: — Потому что мне всегда нравились как они выглядят, мисс Фейден.       В тот раз она пожала плечами — если у кого-то был незакрытый гештальт, то самое время закрыть его.       Два дальних сектора занимали Искатели Великого Архива и Тринадцатое полицейское управление Парижа. Искатели, как и служащие Ватикана, явились только для демонстрации флага. Как только прозвучит сигнал они исчезнут, разбегутся по отражениям земли, готовясь продолжать цивилизацию в том случае, если их усилий окажется недостаточно. Но даже сейчас, почти никто из них не оставался в палатке. Суровые мужчины и женщины, несущие на лице отметки многолетнего недоедания и жизни в полумраке бункеров и убежищ, каждую свободную секунду проводили на свежем воздухе, наслаждаясь окружающей природой. Многие из них даже вытаскивали спальники под открытое небо и в ночь жгли костры, с восторгом воспринимая даже укусы ночной мошки.       «Чокнутые» снова подумала Джесси, бросая неприязненный взгляд в сторону леса. «Совершенно чокнутые».       В своей странности не отставали и парижане. В них не было ни затаенной враждебности, ни недружелюбия, но никто из них даже не пытался общаться. Спустя десять дней после создания лагеря, можно было спокойно наткнуться на странное зрелище, когда герои Протектората, боевики Армии и Искатели Архива собирались вместе, общаясь на кошмарной смеси из жестов и слов из четырех различных языков — но никогда, она не видела как с кем-то заговаривали парижане. Они держались вместе — буквально, постоянно находясь в физическом контакте с кем-то из их круга. Обнимающиеся парочки, взрослые мужчины, идущие вместе под ручку, постоянные прикосновения и интимные жесты. К её удивлению, в них не было сексуального контекста или неестественности, вместо этого, в каждом парижанине сквозило лёгкое отчаяние обреченного. Отчаяние приговоренного к смерти, в последний раз прикасающегося к траве в тюремном дворнике, печальное принятие своей смертности. Чувствуя это, Джесси и сама не хотела приближаться к ним, не желая разрушать интимность момента.       Она ступила вниз с земляной насыпи, частично спускаясь, частично планируя телекинезом, и пошла к центру, к площади перед штабом лагеря. Вокруг завершались последние приготовления — деловито паковали вещи выжившие и служаки Ватикана, исчезая во множестве возникающих в воздухе порталов. В последний раз проверяли снаряжение солдаты и кейпы. Одна за одной, опадали в грязь палатки.       На одном из военных ящиков с едва различимой маркировкой, заляпанной грязью, одинокой птицей сидела Зеленая Госпожа. С момента их прошлой встречи, девушка на глазах постарела, превращаясь в молодую женщину. Она сменила тюремные облачения на обычную одежду — водолазку, джинсы и кроссовки и задумчиво смотрела в предрассветное небо. — Эй, — произнесла Джесси, останавливаясь рядом.       Заключенные Клетки растворились среди героев, одни — слишком запуганные демонстрацией, другие — «убежденные» сессией с Контессой. Котёл был уверен, что каждый из принявших сделку злодеев отработает её на все сто и у Джесси не было причин сомневаться. — Сколько же он отнял у нас?.. — Спросила Зеленая Госпожа, не отрывая взгляда от неба, — сколько же мы потеряли от этой силы? — Радикальная смена репертуара, — прокомментировала Джесси с усмешкой и облокотилась на лежащий рядом грузовой контейнер.       Зеленая Госпожа вздохнула и опустила глаза, поворачиваясь к ней. — Я не была безумна в привычном понимании этого слова, Директор Фейден, — ответила она, покусывая губу, — я лишь… Я была утёнком, вылупившимся из яйца. Но вместо матери-утки, первым я увидела хищного кота и следовала за ним, за первым на что упали мои глаза. И до сих пор я была жива лишь потому, что кот пока что был сыт и попросту не замечал глупый комочек пуха, бредущий следом за ним.       Она ненадолго замолчала, поправляя упавшую на глаза прядь волос. — Это было жесткое пробуждение, — продолжила она, — и всё же необходимое. Финальный акт жнеца всё ещё перед нами, но лишь теперь я поняла, что в наших силах закидать нелюбимого актера гнилыми овощами. Джесси прищурилась, изучая собеседницу взглядом. «Месяц назад, она считала себя частью плана Зиона. Теперь — считает себя частью нашего плана. Она мыслит абсолютами.» — Верно, — откликнулась Зеленая Госпожа, будто прочитав мысли Джесси. — Я не безумна, — снова повторила она, — но буду честна, моя психика искажена. Я не знаю своего места в мире, цепляюсь за идеи, как за спасительный круг. Лиши меня сил и я убью себя, не в силах выдержать неопределенности. Верни меня в общество, и я разделю его на своих и чужих, на часть плана и его преграду. Возможно…       Она сделала паузу и посмотрела на проглядывающий из палаток горизонт. — Возможно это и к лучшему. Изоляция что ждёт меня — я не нуждаюсь в людях. Я построю себе и лачугу бедняка, и дворец фейри и пифос философа. Я несу с собой компанию героев и злодеев, глупцов и мудрецов. Осталось лишь одно — победа.       Джесси пожала плечами. Ей было сложно понять бывшую Королеву Фей, она всегда была оппортунисткой. Странствия по Америке в поисках брата научили её что среди людей было крайне мало праведников и злодеев. И тому, что пусть и у монеты две стороны, повлиять на то, что выпадет ей может и сама Джесси. Заводить врагов и друзей, находить помощь там, где это невозможно, возглавить то же самое Бюро, от которого она бежала много лет, всё это не вызывало у Джесси никаких вопросов. У неё была работа, необходимость выполнить эту работу и люди, каждый из которых может стать и препятствием, и помощником.       Она оставила Королеву Фей любоваться рассветом и прошла дальше, остановившись лишь когда её путь преградил один из французов. Мужчина лет пятидесяти, с лишним весом, моржовыми усами и формой полицейского сержанта с удостоверением на груди, он тяжело дышал, пробираясь по границе земляной насыпи и разбираемой палаткой. — Директор Фейден… — он махнул рукой, прося Джесси замедлить ход, — минуту… Ух, минуту вашего внимания, пожалуйста.       Поравнявшись с Джесси, он протянул ей мясистую и влажную от пота руку и тяжело вздохнул. — Бернар Фарси, Национальная полиция Франции, комиссар тринадцатого управления.       Подняв бровь, Джесси ответила на рукопожатие и Бернар с облегчением вздохнул, тряхнув её руку в потной ладони. — Вы уж простите за то, что мы не слишком разговорчивы, — прямо сказал он, утирая ладонью пот с лица, — видите ли, времени у нас мало. — Времени? — уточнила Джесси, — времени на что? — Так значит, Бюро всё ещё не догадалось? — полицейский поднял на неё взгляд и усмехнулся, поправляя ус, — ох, ну хоть будет над чем посмеяться. Вы, Директор Фейден, считаете что мы просто… Ну вот как эти супергерои, с силами и прочим? Джесси наклонила голову, осматривая Бернара. — А это?.. — Тринадцать раз по тринадцать, и ещё тринадцать раз, — процитировал комиссар Фарси, разом утратив всю несерьёзность, — тринадцать жертв на каждый ключ, тринадцать ключей на каждую цепь, тринадцать цепей для одного узника. — Так значит вы… — Тюремщики, — договорил за неё Фарси, — мы храним зверя в темнице. И в самый темный час, на время он обретет свободу, скованный нашей последней волей. И в тот же час когда вернётся он в свою темницу, две тысячи сто девяносто семь людей выберут своё предназначение и своё проклятье. — Ох, — Джесси замолкла, подбирая слова. — Сложно это, — грустно улыбнулся комиссар полиции, — заводить новые знакомства на своих поминках. Вы уж простите нас за это, но мы всё же люди, и боимся конца. Пусть и готовы к нему. — Кто-то из нас точно погибнет, — ответила ему Джесси, озвучивая вслух неприятную мысль, терзающую её уже долгое время, — он слишком силён, чтобы всё было просто. — И вас это тоже пугает? — спросил комиссар, заглядывая Джесси в глаза. — Пугает, — признала она, — но я же сама виновата. Никто же не просил меня поднимать это дурацкое табельное оружие. Комиссар сочувственно вздохнул, похлопал Джесси и на прощание сказал: — Вы не печальтесь за нас, Директор. Мы, конечно, ребята не религиозные, но положить жизнь за други своя всегда звучало здорово.       Шмыгнув напоследок носом, он коротко поклонился и развернулся на месте, возвращаясь к своим. Джесси вздохнула, продолжая свой путь и остановилась у стены штаба, опираясь на неё спиной и смотря на исчезающий прямо на глазах временный лагерь. Опадали палатки, пустели контейнеры, исчезали в порталах армейские грузовики. С грохотом приземлился боевой модуль Дракон — один из сотен, построенных в месяцы перед боем. Чирикнул динамик на её ухе. — Контроль, общая проверка связи. Подтвердите. — Подтверждаю, — откликнулась Джесси и хор голосов вокруг неё повторил эти слова на нескольких языках. Постепенно, площадь перед ней заполнялась людьми. Герои — Александрия, Эйдолон, Легенда и даже Доктор Мама и Контесса. Сияние и его новые союзники — солдаты, коммандос, революционеры и мечтатели собрались небольшой армией, над которой реяли уже знакомые Джесси флаги.       Дамиров коротко отсалютовал Джесси. Как и Крестелли, он носил новую обновку — такой же силовой доспех, но его был черного цвета и опутан тонкими трубками, по которым текла золотистая жидкость. Сжиженный соларит — Джесси знала, что каждая из этих трубок соединена с телом Ведомого, словно десяток капельниц, в любую секунду готовых впрыснуть в пациента свое содержимое. По утверждениям русских, это давало ему возможность стать ровней Ведущему, не потеряв свою жизнь. Но костюм был лишь один, столь сложна и дорога была его конструкция и столь требовательна к оператору.       Чуть дальше, в круге неповрежденной травы, сидел Великий Архив. Проводив своих подчиненных, старик не произнёс ни слова, лишь расслабленно сидя на земле и аккуратно поглаживая стебель полевого цветка, пробившегося из травяного ковра.       Крестелли вышел из полевой часовни и тут же его броня разошлась, как раковина, впуская в себя оператора. Взревели моторы, ослепительно вспыхнули белым доспехи и в небо взлетел механический ангел с крыльями из алого выхлопа и белоснежным клинком в руке. — Все системы в штатном режиме! — с гордостью и едва заметной ноткой детсткого восторга рапортовал паладин. Джесси улыбнулась в ответ, но её улыбка тут же угасла, когда её взгляд упал на парижан. Они собрались мрачной, обреченной толпой, в последние минуты своей жизни ища утешения друг в друге. Комиссар Фарси стоял впереди толпы и встретив взгляд Джесси, печально улыбнулся ей и успокаивающе кивнул.       Полярис спикировала с небес и приземлилась рядом с Джесси, сразу заключая её в объятья. Джесси усмехнулась, прижимая к себе своё зеркальное отражение, свою сестру-близнеца и на секунду прикрыла глаза. — Спасибо тебе, — тепло сказала Полярис, отстраняясь, — я больше не пою одна. — Спасибо тебе, — возразила Джесси, держа сестру за руку, — я тоже никогда не была одна. Благодаря тебе. Полярис кивнула и отстранилась. — Ну вот и всё, — произнёс кто-то и лишь через секунду, поняла что это её слова. Почувствовав, как взгляды всех собравшихся обратились к ней, Джесси оттолкнулась от стены штаба и повторила громче. — Ну вот и всё! Я не буду тратить время на речи. Мы здесь потому, что у нас такая работа. Она опасная, эта работа, но мы выбрали её сами. Сделаем что надо, а там будь что будет. Разберемся как и всегда.       Легенда рассмеялся и вскинул руку в воздух. Яркий луч света ворвался в рассветное небо и разметал облака. — Наш свет не погаснет! — Выкрикнул он и герои и злодеи протектората откликнулись шумом и гомоном. Великий Архив поднялся на ноги, вскинул подбородок и улыбнулся. — Ро-сси-я! Ро-сси-я! Ро-сси-я! — Сияние и кейпы земли Бет ответили ей хором мужских и женских голосов, всё повторяя и повторяя название одной и той же страны. Крестелли молча вскинул меч и клинок осветил всё вокруг мягким золотом рождённого на рассвете солнца.       Юная французская девушка с огненно рыжими волосами, отпустила руку темноволосого спутника, звонко рассмеялась и подкинула в небо берет — и берет тут же истаял в воздухе, обращаясь в десяток исчезнувших лепестков розы, а следом за беретом исчезла и девушка, чей смех метался по опустевшему полю. Комиссар Фарси в последний раз поймал взгляд Джесси, улыбнулся и одними губами произнёс: «Помните нас».       Он рассеялся в воздухе как и остальные, а над тем местом, где до этого стояли сто шестьдесят девять человек набухла и открылась рана в пространстве — шрам искаженного воздуха, вибрирующий и растущий вширь. Секундой спустя исчезли кейпы, Ведомый и Ведущий, скрылись Крестелли и Великий Архив, порталами уходя к другим землям и другим временным базам. Остались лишь Джесси и Полярис. — Жаль, — сказала Джесси, — что ему нельзя просто сказать «убирайся». — Он не поймёт вас, — ответила ей Полярис, — как человек не поймёт писк таракана. Для него существует один вид — его и его подобных. Джесси выдохнула и прикрыла глаза, вновь опираясь спиной на временную постройку.       Вспышка белого залила её сознание, открывая вид на колоссальных размеров пирамиду. Но в этот раз, вокруг черной пирамиды обвился колоссальных размеров механический змей, созданный из миллионов крошечных кубов. Из её головы, квадратной, в два или три раза больше тела, росли огромные и тонкие лапы, как фонари или стволы деревьев, угольно черные и гнущиеся под неестественными углами. Одинокий глаз в центре заливал площадку на которой стояла Джесси ярким белоснежным светом. Совет/Корпорация/Мы приветствуем Директора/Оружие. Печенье. - Саркастически откликнулась огромная змея, наклоняя голову ближе к Джесси. Вредители. Я помочь. Не обращайте внимания на диссидента/предателя/сотрудника. Запрос на предоставление всех ресурсов на рассмотрении/обсуждается. — Вы же в курсе, что он и до вас доберется? — уточнила Джесси, приподнимая бровь, — Вы же сами открыли дорогу на Бет. Дерзость/Сарказм не приветствуется. Печенье. Дерзость/Сарказм не приветствуется — Вновь откликнулся совет, на этот раз обращаясь к змее. Бизе. Суфле. Змея презрительно свернулась, поворачиваясь спиной к пирамиде Совета и кивнула Джесси. Я помогать. Выживание. — У вас что-тут, корпоративные разборки? — Джесси покачала головой, — у меня нет времени. У нас всех его нет, хватит страдать хернёй. Помогать. Согласилась с ней змея и её глаз ослепительно вспыхнул, вливая в Джесси яркий, бушующий свет. Змея исчезла, а пирамида за её спиной раздраженно завибрировала. Приоритет открыт. Доступ/Использование разрешено.       Краткий миг и Джесси вышибло в реальность. Она помотала головой, сосредотачиваясь, твёрдо встала на ноги, в последний раз всмотрелась в чистый, не знающий светового загрязнения рассвет и выдохнула, кивая Полярис и прикладывая палец к гарнитуре связи. — Рассвет. Рассвет! Рассвет!       Кивнув ей в ответ, Полярис взмыла в воздух и замерла в паре десятков метров над землей. Волна невидимой энергии разошлась от неё, как от удара в гонг и спустя лишь секунду, над ними в золотой вспышке возник Зион. В первый миг на его лице застыло выражение надежды, переходящей в недоверие. Но один лишь взгляд на Полярис и черты лица золотого человека затопила дикая, животная ненависть. Силуэт Полярис растаял в воздухе за секунду до того, как воздух прошил золотой луч. Волна разрушения разметала перегретый газ, ударной волной сложила постройки и раскидала деревья, уходя далеко за линию горизонта и золотой иглой прошивая атмосферу.       Секунду, Зион парил над Джесси как разгневанный древнегреческий бог, как Юпитер, готовый обрушить на землю кары небесные. Джесси цокнула языком, привлекая его внимание и он внезапно навис над ней, как топор гильотины. — Не стоило тебе лезть на нашу планету, — просто сказала она и вытянула правую руку пистолетом, пальцем указывая на Зиона. В ответ он поднял ладонь, осветившуюся золотым — божество, готовое раздавить наглого таракана, ставшего свидетелем его скорби. — Бах. — просто сказала Джесси.       Ей не нужно было табельное оружие. Оно было лишь символом, предметом силы, концентрацией концепта, идеи убийства. И как бы ни пытались люди убедить себя в обратном, ни нож, ни пистолет, ни ядерная бомба ни разу не убили людей самостоятельно. Всегда был тот, кто держит рукоять и нажимает на кнопку.       Энергия вырвалась из её руки смертоносным телекинетическим тараном. Ударная волна прошлась по лагерю, полю, лесу, с корнем вырывая деревья, ровняя землю в кратер и поджигая воздух. Неуязвимое тело Зиона снесло как пушинку, пронося по воздуху, вытаскивая за пределы атмосферы и швыряя в каменистую плоть луны — и верный спутник планеты Земля не выдержал. Ударная волна распространилась по планете сетью трещин, огромных ущелий, вышибла ослепительные языки расплавленной магмы и разорвала луну на части.       Джесси взмыла в воздух, за секунды преодолевая километры и вовремя — столп золота упал с небес как кара яростных богов, взрываясь с мощью ядерного заряда. Зион обрушился из космоса разъяренным метеором, без усилий находя Джесси — крохотную точку на фоне запылавшего леса. Он ударился в телекинетический щит с грохотом и треском испаряющегося воздуха, замер, оценивая его прочность. Джесси прищурилась и в воздухе вспыхнули поглощающие свет черные точки. Как самонаводящиеся ракеты, они ударили со всех сторон, целясь в тело пришельца. Он же тем временем вспыхнул ослепительным сиянием и её щит смело в сторону. Джесси рванулась прочь, телекинезом протаскивая себя на километры вперёд, а Зион последовал за ней. Одна из черных точек настигла своей цели и прошила его тело насквозь, заставив на секунду остановиться.       Они замерли друг напротив друга, Джесси, окруженная искаженным от телекинеза воздухом, сжатым до алмазной прочности и сияющий золотом идол, повторяющий контур человека. — Что, — нарушил тишину Зион, опуская руку на живот и сращивая пробитую плоть одним жестом, — ты такое. — Всё то тебе расскажи, — саркастично откликнулась Джесси, — никто не звал тебя на Землю, червяк-говноед. — Что, — повторил Зион и воздух вокруг него загудел от угрозы, — ты такое.       Чуждое Джесси желание подчиниться родилось в её разуме и тут же исчезло, задавленное саркастически звучащим белым шумом. — Печенье, — ответила ему она голосом Диссидента и лицо Зиона окаменело. Волна золотого света сбила Джесси на землю, словно тараном. Скала за её спиной превратилась в каменную крошку, раздавленная телекинетическим щитом, прикрывшим её тело. Зион не дал ей подняться — он завис прямо над её головой, опустил руки и луч энергии пригвоздил её к земле. Вокруг испарился камень, обрушилась земля и вспыхнули, за доли секунды сгорая деревья. Джесси скрестила руки перед собой, до боли сжимая зубы и концентрируя и концентрируя вокруг себя телекинетическую энергию.       Достигнув своего предела, щит вокруг неё детонировал с силой ядерного боеприпаса, оставляя спокойный пятачок внутри — центр шторма, и облако бушующего пламени вокруг.       Она выдохнула, усилием воли заставляя изломанное тело восстановиться и поднялась на ноги, вырываясь из облака пламени и пепла. Зион обернулся к ней — карающий бог, заносящий длань над грешницей, но тут же развернулся, вскидывая руку в защитном жесте.       Белоснежной вспышкой в воздухе мелькнуло лезвие меча, запущенного верной рукой и вонзилось в ладонь Зиона. Он замер в воздухе, с неверием глядя на звенящий от ненависти клинок, пробивший его ладонь.       Секунду неподвижности разорвал Крестелли. Механический ангел, союз технологии и веры, наполовину — прекрасная статуя из мрамора и хрусталя, ожившая для защиты смертных, наполовину — священный механизм из брони и ревущих двигателей, врезался в Зиона как пушечный снаряд. Бронированный кулак ударил в его лицо с силой лавины, порождая ударную волну, разметавшую облако взрыва. Зион отлетел прочь, а меч выскользнул из его ладони и оказался в руке Крестелли. Серебристой молнией клинок мелькнул в воздухе, взрезая золотистую плоть. Ещё один удар, но в этот раз Зион уклонился, перехватывая божественную машину за запястье и застывая с ней в противостоянии.       Джесси вскинула руку, но кто-то оказался быстрее. Реальность вокруг треснула, разрезанная двумя линиями. Запястье Зиона вспыхнуло и распалось на две части — отрезанная кисть смялась в воздухе, поменяла направление и прилипла к силуэту пришельца, растворяясь в нём как в пластелине. Но этого краткого мига оказалось достаточно. Вновь сверкнул клинок и обрушился на голову Зиона, пробивая череп и застывая в нём. — Аутодафе, — холодно произнёс Крестелли в динамиках её гарнитуры, чудом выжившей апокалиптичную схватку. Серебро детонировало, расшвыривая золотую плоть и безголовое тело Зиона вбило в скалу с грохотом воздуха, перешедшего звуковой барьер. Прочная гора перед ними поддалась как пластелин, под пулей и Зион скрылся в раскалённом туннеле, уходящем в глубокие недра. Земля под ногами Джесси забилась словно припадочная и она взлетела в воздухе, равняясь с Крестелли. Рядом с ней завис Дамиров — трубки за его спиной сияли золотым светом, не освещающим ничего вокруг. Таким же золотым светились и его глаза. — Как ты, Фейден? — уточнил он, не отрывая взгляда от мелко дрожащей горы. — Бывало и хуже, — ответила Джесси, — Крестелли? — Я гнев Господень, — отрешённо произнёс паладин, наблюдая за происходящим, — я его карающая длань…       Гора перед ними сдетонировала, исчезая в облаке золотого свечения целиком. Не осталось ни песчинки, ни камешка — просто кратер с гладкими стенами, над дном которого завис Зион. Золотой человек с ненавистью взглянул на них и поднял руки.       Забытый всеми разрыв в пространстве возник за его спиной и взорвался, словно переполненная гноем рана и породил из себя нечто омерзительное. Область искаженного пространства, внушающая первобытное, непосильное отвращение — словно сам мозг Джесси не мог воспринять скрытого за искажением чудовища и лишь сигнализировал о неестественности и отвратительности этого существа. Угадывался лишь силуэт, видимый по искажению падающего света. Тонкие конечности поддерживали грузное, обвисшее тело, крохотная голова возвышалась на длинной шее, а из зада существа торчал такой же длинный хвост, почти не отличимый от шеи. На его кончике пульсировала, разрастаясь и поглощая пространство, сфера — миниатюрная черная дыра. Чудовище рванулось вперёд, тараня Зиона своим телом и на секунду, золотой человек распался на множество частей, соединившихся друг с другом в золотой вспышке. Мелькнул в воздухе хвост, ударяя о землю и разрывая прочный камень гравитационным штормом, и через секунду, золотой человек моргнул в воздухе и исчез.       Джесси прикоснулась к бусине гарнитуры и коротко бросила в микрофон. — Цель исчезла, где он?       Потеряв противника, монстр развернулся к Крестелли и с ненавистью заревел. Паладин развернулся к нему и склонил голову на бок. — Ну здравствуй, старый враг… Чудовище с ненавистью захрипело. — Цель на орбите. Немедленное уклонение,..       Джесси взвилась в воздух. Рядом с ней мелькнул Крестелли, вспарывающий атмосферу рёвом двигателей, исчезли Зверь и Дамиров, а земля под ногами всё уменьшалась и уменьшалась, скрываясь за дымом бушующего пожара, белоснежным пухом облаков и голубой пленкой атмосферы. Джесси задержала дыхание и с удивлением отметила что не чувствует удушья — сила Совета переполняла её тело, залечивая раны и обеспечивая ей временную неуязвимость.       Столб энергии обрушился на планету, испаряя атмосферу, ударной волной расшвыривая облака и прошибая земную кору насквозь. Целый мир под её ногами — Земля, лишенная людей, девственный мир с миллиардами живых организмов на поверхности, коллапсировал вовнутрь себя, разваливаясь в облаках астероидов, плёнке газов и вспышках перегретой магмы.       Джесси вытянула руку и её силы направили палец к золотистой точке, застывшей между обломков Луны. — Бах, — повторила она в тишине вакуума и снаряд, едва видимый в космической пустоте, таранной волной устремился вперёд. Малые астероиды, отколовшиеся от Луны исчезли с пути снаряда, поглощенные сверхплотной телекинетической волной. Золотая фигурка Зиона, едва видимая вдали, ослепительно вспыхнула и ударила лучом навстречу. Их снаряды столкнулись посреди тьмы космоса с силой термоядерного взрыва — и Джесси победила. Концепция убийства, напитанная смертью планеты позади неё, смела Зиона с места, швыряя его в далёкую бездну космоса с релятивистским ускорением.       Что-то вспыхнуло прямо перед ней и облако золотого сияния окутало Джесси, проедая через её щит, как самая едкая кислота. Яркой линией, Крестелли врезался в телепортировавшегося перед ними Зион, отбрасывая его прочь и давая Джесси убраться из зоны разрушения. Зион перехватил клинок рукой как опытный фехтовальщик, но тут же уклонился от от взрезавшей пространство линии и ответил тонким лучом, ударившим в грудь Дамирову. Русского швырнуло в сторону в облаке внутренностей — и тут же они исчезли, оставляя неповрежденную плоть.       Чудовище вынырнуло из черноты вакуума, как жуткая туманность и поглотила Зиона, широко распахивая пасть. Секунда, и оно взорвалось, разлетаясь на клочки и освобождая золотого человека. Тут же в него врезался брошенный Джесси астероид, потрескивающий от разрушительной энергии Табельного Оружия, испаряя правую руку Зиона. Вспыхнуло сияние соларита и на краткий миг, оголённая грудь Зиона обрела человеческую текстуру и тут же окрасилась кровью от брошенного метательного ножа, вновь приобретая золотой цвет и неразрушимость. Но нож, застрявший в теле Зиона остался внутри раны, став таким же золотым как и всё его тело, продолжая причинять ему страдания.       Сотканное из звезд и тьмы между ними чудовище снова возникло перед золотым человеком, ударом хвоста встречая золотой луч и поглощая разрушительную энергию как губка воду. Грани черной дыры прошлись по плоти Зиона, оставляя тут же исчезнувшие раны и золотой человек развел руки прочь, ударяя во все стороны миллионом лучей и расшвыривая их в стороны. Джесси выровнялась в пространстве, замирая напротив Зиона и напротив останков от альтернативной земли, превращающейся в месиво из раскалённой магмы, газа и новорождённых астероидов. Позади неё умирало Солнце, пронзённое выстрелом из табельного оружия — ослепительно яркое светило детонировало, расширяясь в три или пять раз больше своего объёма и тут же коллапсируя в себя. Миллиарды лет жизни звезды прошли в ускоренной съёмке за считанные секунды, и вот, желтый карлик обратился в черную дыру, жадно поглощающую солнечную систему.       Зион бросился на неё, ударяя своей силой как разрушительным веером. Как и прежде, Крестелли рванулся на перехват, но Зион сместился в сторону и разделился на две копии. Одна уклонилась от удара мечом, сместилась вперёд, принимая на себя удар разрезавшего мир Соларита и ударом ладони разорвала доспех Крестелли надвое. Другая тараном снесла телекинетический щит Джесси и схватило её за голову обеими руками, упираясь большими пальцами в надбровные дуги и притягивая к себе. — Что ты такое? — прогремел Голос Зиона и Джесси закричала, чувствуя как чуждый ей разум вторгается в её мозг как ребенок, раскапывающий муравейник. Мир вокруг исчез, сменяясь вспышкой агонии, мысли начали размываться, ускользая из разума как вода в песок. Агония ослепила её, низвела до неразумного зверя и оставила во тьме и рёве крови в ушах.       Джесси чувствовало, как чуждое ей присутствие потрошит нейроны один за другим, взламывает её рассудок в поисках информации, как лопаются в мозгу сосуды, один за другим, заливая её череп волнами агонии. Обезумевшая от боли, она рванулась хоть куда-то в сторону, в убежище, подальше от нависшей над ней смерти и пространство вокруг неё сместилось.       Тьма космоса исчезла, заменённая на холодный свет ламп и Джесси упала на знакомый ей пол Старейшего Дома. Зрение рывком восстановилось — перед ней, золотой статуей, замер Зион. Он осматривался по сторонам, задерживая взгляд на подвижных стенах Дома, ощетинившихся в его присутствии как иглы ежа, затем перевёл взгляд на Джесси и поднял руку. Золотой свет сорвался с его кисти карающей вспышкой и последним своим жестом Джесси попыталась заслониться от гибели и тут же, стены Дома пришли в движение, разбивая коридор и отделяя её от Зиона.       Удар золотого света расколол аномальную каменную породу, нагрел её до тусклого алого свечения и остановился. Воин наклонил голову, имитируя жест человека. Его вид был способен к эмоции, называемой у приматов «любопытство», но в отличии от человечества, его любопытство было сугубо практическим инструментом, призванным отделить угрозу от ресурса. В данном случае информации, полученной им от самки примата, было недостаточно — сущность ещё ни разу не сталкивалась с подобными явлениями. Табельное Оружие, Старейший Дом, концепции смерти и религиозные мифы, обретающие плоть. Аномальные существа очевидно могли представлять угрозу, нанести сущности заметный урон, который не восстановить и за несколько десятков местных циклов, но вместе с этим несли в себе потенциал. Если он получит эти способности, изучит их, использует их, будет ли возможно восстановление партнера? Решение проблемы вымирания?       Мимика его проекции исказилась от мысли о партнере. Аномальная сущность «Полярис», энергетическое существо, вступившее в симбиотические отношения с «Джесси Фейден», захватила тело его партнера в пародии на эффекты его осколков. Ему будет необходимо изгнать это присутствие или подавить его, переформатировав в привычные мыслительные паттерны партнёра. Но для этого, необходима информация.       Канал энергии, связывающий его с основным телом, протекал здесь с трудом. В центре пространственной аномалии Старейший Дом, схватка была затруднена, но из полученной информации он знал, что это распространяется и на всех остальных его противников.              Вероятность того, что его атакуют здесь пренебрежительно мала. А возможность получить информацию, наоборот, велика.       Он пробудил один из инструментов пре- и посткогниции, задавая нужные параметры цели и рванулся по пустому коридору. На его пути встали приматы, облаченные в черную броню и вооруженные огнестрельным оружием. Один из них парил над полом, скользя по поверхности, другой был облачен в примитивный экзоскелет. Воин не стал тратить времени на дальнейший анализ и ударил лучом, разрезая приматов и обрывая их жизнедеятельность. Затем он полетел дальше по коридору, поражая всех встречных приматов излучением. Стены Старейшего Дома вновь попытались сомкнуться перед ним, но в этот раз, в них ударила волна разъедающего излучения, давая ему время продвигаться дальше. Он преодолел мосты над пропастью, уходящую в черноту пустоты, уничтожая укрепленные двери, прорвался через коридоры, уничтожая военные силы приматов и наконец, воспарил в полутёмном помещении, протянувшемся на сотни метров.       Цилиндрическая тюрьма, в которой содержались «объекты силы» и хранились архивы, описывающие возможности этих предметов. Но более того, здесь находился один из приматов, обладающий нужной ему информацией. Воин рванул вперёд, прошивая хрупкие мосты, ведущие с одного края Паноптикума на другой, остановился перёд дверью бункера и жестом вспорол её, отшвыривая в сторону. Двое вооруженных приматов открыли по нему огонь, но он лишь отмахнулся, сжигая их со вспышкой распадающихся атомов и приземлился на пол, возвышаясь над последним выжившим приматом. В отличии от более здоровых особей, атаковавших Воин, этот примат страдал от ожирения и находился в последней четверти своего жизненного цикла. Его редеющие волосы прилипли к черепу, верхняя одежда запачкалась пылью, а сам он полз от него спиной вперёд, безуспешно стремясь ускользнуть. — Фредерик Ленгстон, — произнёс Воин обозначение примата, — мне нужна информация. — Я н-ничего не скажу без согласия директора Фейден, — ответил примат. Его голос прерывался от стресса, а сердцебиение превысило здоровые показатели. Воин остановился, на секунду задумавшись. Методы добычи информации, доступные ему, отличались неточностью и разрушительностью. Здоровье примата находится на критичной отметке, он может не пережить извлечения информации до конца процесса. Возможно, его стоит каким-то образом мотивировать для добровольной передачи?       Внимание Воина привлекло средних размеров кошачье, мяукнувшее где-то в углу разрушенной комнаты. — Тише, Альфред! — панически выкрикнул Ленгстон, поворачиваясь туда и подслеповато щурясь, пытаясь найти кошачье в поднявшемся облаке пыли, — Тише, ради всего святого! Куда же ты идёшь, беги! Беги! Кыш, мой глупый котик!       Кошачье проигнорировало команды примата и вышло перед Зионом. Крупный домашний кот среднего возраста, полностью здоров, персидская порода. Животное-компаньон. Зион угрожающе поднял руку, осветившую комнату золотым сиянием и перевёл взгляд на Фредерика Ленгстона. Тот застонал, держась за сердце и с ужасом смотря на своё животное. — Беги же, Альфред!       Животное-компаньон. Воин определился - сначала он причинит животному несмертельные повреждения и будет эскалировать с периодом в десять единиц времени, обозначаемыми приматами как "секунда", пока Фредерик Лэнгстон не согласится на добровольную передачу информации.       Сияние энергии в руках зиона отбрасывало позади кота вытянутую, длинную тень. Не чувствуя угрозы, примитивное млекопитающее вылизало себе лапу, а затем перевело взгляд на Зиона. В тени кота, прямо в силуэте его головы, открылись два оранжевых глаза. — Ты знаешь, как сложно найти хороших компаньонов в эти славные времена?       Зион замер, пытаясь определить источник голоса. Тень за спиной млекопитающего разрослась, сначала просто увеличиваясь в размерах, а затем выращивая всё новые и новые конечности. Она достигла размеров крупного млекопитающего из семейства кошачьих, "тигра", чей силуэт был полностью скрыт руками, щупальцами, когтями и лапами, растущими из его тела под произвольными углами, переплетающимися, переходящими с одного участка тела на другой. Повсюду начали открываться золотистые глаза — копии обычных глаз животного-компаньона. Сам же персидский кот будто бы посерел и потерял в объёме, частично сам становясь тенью — и в то же время, тень начала обретать объём. — Альфред, — слабо произнёс Лэнгстон, — куда же ты… Это очень плохой дядя, Альберт, не надо с ним драться… Пожалуйста, беги…       Часть многочисленных глаз, обращенных в сторону Зиона, перевела взгляд на примата и тень издала низкую вибрацию — ту же, что издавали кошачьи компаньоны, чувствуя себя в безопасности. — Тише, тише мой глупый человечек. Закрой глазки, поспи и плохой дядя уйдет… И покупай мне влажный корм с телятиной, цыплёнок это для плебса. — Цыпленок для плебса, — сонно согласился Фредерик Ленгстон, откинулся на каменный пол, счастливо улыбнулся и захрапел. — Теперь же ты… — Зион приготовился к атаке, но тут же замер, услышав слова теневой сущности, — Вы, небесные червяки и ваш конец вселенной. Жалкие, скучные тараканы, копошащиеся на плоти мироздания. Вы не получите того, что ищете. Вы дефектны с самого своего появления, шерстяной комок, отрыгнутый Создателем и закатившийся под диван. — Что ты? — спросил Зион, анализируя аномалию всеми своими сенсорными способностями. Но каждая из них давала лишь один результат — млекопитающее, семейство кошачьих, домашняя кошка. Тень домашней кошки. — Я был рожден когда первый из этих глупых обезьян посмотрел на звезды и принял их за глаза зверя. Я был в каждом их страхе, в каждом выбросе адреналина, в каждой бессонной ночи. Я там, где начальник отчитывает подчинённого, там где парочка взвизгивает от нарисованного монстра на экране, там где истекающий кровью солдат скребет по земле и ползёт от смерти. Они моя кормовая база, мои охотничьи угодья. И ты, приходишь сюда, пытаешься убить моего человечка?       Белый персидский кот провалился в пол, становясь двумерной тенью, а тигр о множестве конечностей поднялся на ноги и навис над Зионом, капая слюной на землю. — Он кормит меня как царя. А тебе, маленькая глупая мышка, я выпущу кишочки и заставлю бежать без них. ***       В сотнях метров под Паноптикумом, зарождалась катастрофа. Защитные экраны, из которых состоял Саркофаг Сдерживания Нортмура, плавились и не выдерживали один за другим. Персонал спешно эвакуировался, спеша в убежища, даже не пытаясь бороться с бедствием — катастрофу такого уровня могла бы остановить только директор Фейден, но Старейший Дом будто специально не пускал её вовнутрь, каждый раз встречая её тупиковыми коридорами и запертыми дверями. Цилиндрическая силовая установка, питающая энергией весь Старейший дом, задрожала, завыла и вдруг детонировала, разбрасывая обломки — в её боку зияла дыра, истекающая раскалённым паром и тусклым светом металла. И по реке из раскаленного сплава прошествовал мужчина лет пятидесяти, европейского происхождения, все ещё сохранивший развитую мускулатуру. Абсолютно нагой, он ступил на пол энергостанции босыми ногами, поморщился и щелкнул пальцами. В краткий миг пока звук распространился по помещению, он тут же оказался одет в деловой костюм и старомодные ботинки. Удовлетворенно проведя рукой по седеющим волосам, мужчина самодовольно кивнул и прошёл к лифту. Замерший у лифта оперативник Бюро вздрогнул, вытянулся по стойке смирно и осторожно спросил: — Директор Нортмур?       Бродерик Нортмур широко улыбнулся, хлопнул его по плечу и ответил: — В отставке, сынок.       Он прошел в лифт, оставляя после себя разрушенную фабрику и вой резервных генераторов и нажал на клавишу. Лифт медленно пошел вперёд, остановился на середине пути и впустил в себя ещё двух человек. Пожилой уборщик с широким носом и кудрявыми волосами, а с ним, юная светловолосая девушка, тоже в форме уборщицы. — А, Ахти, старина, — Нортмур широко распахнул объятья и аккуратно сжал старика, — Боже мой, сколько же мы не виделись?! — Бродерик Нортмур, vanha hölmö, — Ахти раздраженно заворчал, но на объятья ответил, — наследил тут, а нам убирать! — Ну полно, полно, не ворчи! — Нортмур похлопал его по спине, — тут не только я наследил! А что это у тебя, помощница? Девушка вздрогнула, прижимая к себе тележку с вёдрами и тряпками. — Д…добрый день, мистер Нортмур. Я младшая уборщица, Ноэль Майнхардт. — Дело, дело, — Нортмур с энтузиазмом пожал девушке руку, — молодёжи тоже пора включаться. Ну, не в это дельце, тут уж вы, госпожа Майнхардт, дайте нам всё разгрести.       Девушка робко кивнула, а Ахти тяжело вздохнул и успокаивающе похлопал её по плечу. Лифт звякнул, прибывая на нужный этаж и записанный голос возвестил. — Паноптикум. — Ну, — Бродерик вежливо наклонил голову, — приятно было познакомиться, юная леди. Ахти мужик мировой, вы за него держитесь. И не волнуйтесь, сейчас всё быстро разберем, сегодня вернётесь домой вовремя.       Смущенная Ноэль робко кивнула, Ахти закатил глаза, аккуратно взял из её рук тележку с ведрами и ободряюще улыбнулся. Двери лифта за их спинами закрылись, увозя девушку в безопасность и Бродерик повёл плечами как боксер, разминающийся перед боем. — Ну что, значит Зион? — Он поднял палец и на его кончике разгорелась ослепительно яркая вспышка атомарного огня, — Значит, поджарим этого Зиона. Ахти тяжело вздохнул и пнул ведро, опрокидывая его на пол. Волна растеклась по полу бурной рекой, подхватывая их и неся вперёд. Ахти повернулся к ухмыляющемуся Нортмуру, шмыгнул носом и вдруг усмехнулся. — Kyllä, vanha ystävä. Поджарить это можно.