Вечность и Безумие

Вечер. Эрмина сидела у окна, выходящего в сад, обречённо уронив голову на руки. На полу, рядом с окном трепетался на ветру листок пергамента. На нём крупным кривым почерком были написаны слова, которых девушка не пожелала бы ни одной невесте. — Что же я сделала не так, что навлекла на себя твой гнев, Боже? — в отчаянии выкрикнула она. Тибальт тяжело вздохнул, стоя прямо под балконом сестры. Та резко замолчала и выглянула на улицу, свесив вниз длинные огненно-рыжие волосы. — Что ты здесь делаешь? — выдавила она из себя, стараясь унять дрожь в голосе. — Я просто гулял и услышал тебя, — развел мужчина руками. — Вижу, тебе нужна компания, — серьёзно добавил он. Та ничего не ответила. Только окно в её комнату распахнулось шире. Тибальт ловко ухватился за карниз руками, подтянувшись на нём и расположился на подоконнике. Эрмина села на свою кровать, ещё с утра идеально заправленную фрейлинами. Капулетти поднял с пола злосчастный листок и быстро пробежался по нему взглядом. — Ты не виновата, — наконец сказал он. — Этот… Человек не достоин тебя, он повёл себя не как мужчина. — Тебе легко говорить, — всхлипнула она, спрятав заплаканное лицо в ладонях. — Ты не любил этого человека, не клялся ему в любви до самой смерти. — И не собираюсь, — горько усмехнулся Тибальт. — Но дело даже не в этом, — внезапно воскликнула девушка, отняв руки от щёк. — А в чём тогда? — поднял брови мужчина. — В том, что я уже люблю другого человека, но старалась выбросить из головы эту мысль ради него. В то время как он просто взял и женился на первой встречной! — Погоди, — остановил её Тибальт движением руки. — Ты здесь полюбила кого-то? Девушка в одно мгновение смутилась и потупила взгляд: — Да, но ни ты, ни клан не одобрите мой выбор. Поэтому об этом человеке и говорить нечего, — стала она теребить верхнюю драпировку платья. Мужчина посмотрел на неё глазами, полными сочувствия: — Кем бы ни был тот человек, я уверен, что ты не ошиблась в своём выборе, даже если он — Монтекки. — Так же, как и с Джорджем? — грустно усмехнулась Эрмина. — Нет, не к чему думать об этом. — Можешь смело говорить его имя, — решительно продолжал тот. — В конце концов, не в эту паршивую шавку Скалигера же ты влюбилась… хотя, постой, не в него же?.. Девушку тут же бросило в краску до самых кончиков ушей. — Ну и вкусы же у вас, синьорина! — шокировано всплеснул Капулетти руками. — Что такого мог сделать этот человек, чтобы кто-то полюбил его? Та лишь пожала плечами: — Но это не имеет никакого значения. Тибальту очень хотелось подтвердить слова сестры, ведь всё так и было, но глядя на влажные дорожки от слёз, на трясущиеся руки и дрожащие плечи, он сказал то, о чем и подумать не мог в самом страшном сне: — Поговори с ним, может, ваши чувства взаимны, — убеждая скорее самого себя, воскликнул он. — Я, конечно, готов проткнуть его тысячи раз, но если ты испытываешь к нему чувство любви… то я сделаю это несколько позже. Эрмина так и просияла. В янтарных глазах зажглись золотые искорки надежды, но лишь для того, чтобы снова погаснуть. — А вдруг завтра я не смогу с ним увидеться? Я же умру от нетерпения! Капулетти тяжко вздохнул. Он снова открыл окно в сад и осторожно помог сестре спуститься вниз. Как только её ноги коснулись земли, Тибальт слегка поклонился девушке: — Жди здесь, — и скрылся за фруктовыми деревьями.