Помни меня

Слэш
NC-17
Завершён
738
автор
Размер:
273 страницы, 36 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
738 Нравится 490 Отзывы 254 В сборник Скачать

2.6

Настройки текста
      СТРАЙК отмечает чей-то день рождения. Баки не знает именинника и явно не находится в списке приглашенных, но «альфа» тянет его за собой. Стив должен был пойти с ним, но в последний момент уезжает в Нью-Йорк на деловую встречу с руководством ГИДРЫ, поэтому приставляет к нему «альфу» в качестве телохранителей. Будто что-то может случиться на чертовом дне рождения в пределах штаба. Про указания Стива Баки узнает постфактум – от Брока, и не может не злиться, ощущая себя бунтующим подростком при излишне опекающих родителях. А Брок только подливает масла в огонь шутками про медвежонка и его папочку, которые охотно поддерживают Майк и Родригез.       Баки давно отвык от шумных мероприятий, они его утомляют и нервируют. Но он сидит в знакомой компании «альфы», охраняющей его от лишних контактов, и в целом постепенно расслабляется. Он с наслаждением пьет пиво, и оно как-то фантомно пьянит, хотя Баки и не подвержен действию алкоголя, это просто давно забытые ощущения, которые он бы хотел почувствовать вновь. «Альфа» бухает нещадно, их всех пытается вразумить Джек, напоминая, что Кэп дал четкие указания присматривать за Барнсом. Но его увещевания действуют только на Майка и то не так уж сильно. Тем более, Баки сидит на одном месте – ему даже еду заботливо приносит Мэй, а пивом снабжают все остальные по очереди.       Чем больше пьянеет Брок, тем более долгими и многозначительными становятся его взгляды. Баки делает вид, что не замечает, специально смотрит в сторону, – ему неловко и он совершенно не знает, как себя вести. И в то же время внимание Брока лестно и очень приятно, но Баки гонит прочь эти мысли – ни к чему хорошему они не приведут. Даже если бы не было Стива, у них бы все равно ничего не вышло. Брок слишком вспыльчивый, непостоянный, с ним нет чувства стабильности и защиты, в чем Баки сейчас остро нуждается. Общение с ним – это вечный проход по минному полю. Баки и сам эмоционально нестабилен, поэтому эмоционально несдержанный партнер – явно не лучший выбор. Потом секс. Броку же нужен секс. Это настолько очевидно, из него это так и прет. А Баки не сможет ему этого дать. Баки перед ним даже раздеться не сможет, потому что из головы не выходит, что «на жирных не встает». И вообще не ясно в таком случае, какого черта Брок сейчас смотрит на него так, будто у Баки на лбу выведена проекция порнофильма.       Брок поднимается на ноги и хлопает его по руке:       – Барнс, пошли покурим.       Баки не курит, да и все тут курят на месте – идти куда-то нет нужды. Но Брок ждет, да и Баки сам позорно хочет пойти, хотя понимает, что это чревато. Спасает то, что вместе с ними увязываются Джек и Мэй, и вся двусмысленность тут же рассеивается.       Они идут в зону для курения большой компанией, Брок с Мэй весело переругиваются, Баки смеется над их шутками, Джек по обыкновению молчит, и ничего необычно, все как всегда. Вчетвером они заваливаются на узкую металлическую скамейку, она не слишком длинная и сидят они достаточно плотно, – Мэй и Джек по краям, Баки оказывается рядом с Броком. В отличие от монолитного Джека, Брок спокойно сидеть не может, постоянно вертится – то тянется за пивом, то за сигаретами, то жестикулирует чересчур активно, что-то доказывая Мэй – и за счет всего этого они с Баки постоянно соприкасаются коленями. Сначала это кажется случайным, но через какое-то время Брок уже беззастенчиво прижимается бедром к его ноге и в этом положении наконец застывает. И можно было бы решить, что им просто тесно вчетвером, но Джек, сидящий по левую руку от Баки, не касается его вообще и близко. Брок между тем кладет руку себе на колено и половина его ладони невзначай оказывается уже на колене у Баки.       Мэй выкуривает сигарету и уходит. Баки понимает, что должен последовать ее примеру, но не может. Ему стыдно, но странно приятно сидеть вот так рядом с Броком, чувствовать его горячее бедро, расслабленную ладонь, вдыхать исходящий от него запах табака, смешанный с кожей. Баки знает, что так нельзя. Знает, что ничего у них не будет. Он сам ничего не хочет. Ничего больше, чем этот короткий момент, которым он наслаждается сейчас. Похоже на маленькую изощренную пытку. Или на неосознанное желание почувствовать себя прежним, живым. Он не собирается изменять Стиву. Конечно, нет. Он любит Стива, только его. Да и ничего такого он сейчас и не делает. Они просто болтают. Даже не наедине.       Хотя места теперь достаточно, Брок ногу не убирает, не отодвигается ни на миллиметр. Баки мог бы попросить его сам, но тоже этого не делает. И если раньше их близость еще могла казаться вынужденным совпадением, то теперь все настолько откровенно, что их обоих пронзает странная неловкость. Брок, обычно не испытывающий затруднений в поиске тем для разговоров, замолкает и просто зажигает очередную сигарету.       – Дашь мне закурить? – просит Баки. Он уже много раз отказывался, поэтому ему и не предлагают. Но сейчас он смотрит, как это делает Брок, и тоже неожиданно очень хочет курить, вспомнить, каково это.       Брок молча протягивает ему свою сигарету. Ту, которую курит сам. Баки может отказаться. Может сделать брезгливое выражение лица и достать новую из пачки, – она лежит рядом. На ней же зажигалка. Но он берет сигарету из рук Брока, неизбежно переплетая свои пальцы с его, чтобы не уронить тонкий окурок. И затягивается с наслаждением.       Брок наблюдает за ним в каком-то расслабленном блаженстве.       – Не смотри так.       – Не могу.       Его золотистые глаза гипнотизируют. Баки видит там собственное отражение, сигаретный дым поволокой и яркие точки уличных ламп. И в эту чужую реальность будто затягивает, физически, похоже на какое-то безумие, и Баки совершенно плывет.       Но вдруг взгляд Брока резко становится очень осмысленным и фокусируется где-то позади, за его плечом. И Баки со стыдом понимает, что Джек никуда не ушел. Сидит рядом и смотрит на них. Момент притяжения разрушен, но это определенно к лучшему. Убережет от глупостей их обоих. Брок, правда, придерживается иного мнения и стремится избавиться от нежелательной компании.       – Старик, сгоняй за пивом.       – Тебе надо – ты и иди, – спокойно возражает ему Джек.       – Я пойду, – тут же вызывается Баки, намереваясь сбежать. Но Брок его удерживает. Пользуясь случаем, все-таки кладет руку ему на колено и уже не убирает.       – Джек пойдет, – говорит он с нажимом.       – Нихуя, – отвечает Джек. Демонстративно вытягивает ноги и принимает самую расслабленную позу. Он тут надолго.       Невзирая на протесты Брока, Баки все-таки уходит. Джек прав. Он беспокоится за Брока и не зря. А Баки только провоцирует. Так нельзя. У него же нет чувств. Он любит Стива. А с Броком просто тешит свое самолюбие, наслаждается его вниманием и влюбленностью, но никогда не ответит взаимностью. Нужно это прекращать.       Баки возвращается обратно в кружок «альфы», Брок и Джек подходят через пару минут. Они поругались – это очевидно по лицу Брока, Джек же совершенно спокоен и невозмутим. Баки кусает щеку, чувствуя себя неловко и виновато. Они сидят все вместе еще какое-то время, но настроение уже не то, и Баки собирается домой. Он сообщает о своем намерении Броку как руководителю группы его импровизированной охраны, но тот шепотом просит подождать.       – Сейчас Джек уйдет отлить, и я тебя провожу.       Баки кивает, и Джек действительно через какое-то время отходит по нужде. Брок тут же хлопает Баки по плечу, и они уходят вместе под благовидным предлогом соблюдения указаний Капитана Роджерса.       Пересекая двор, Баки замечает вход в тренировочный бассейн СТРАЙКА. По непонятной причине эта пристройка невероятно привлекает его внимание. Наверное, потому что он там никогда не был, но такое ощущение будто был. И не один раз. Туда буквально тянет и, если бы Баки был один, то непременно свернул бы и посмотрел что там внутри. Насколько картинка в его голове, взявшая непонятно откуда, соотносится с действительностью.       – Пойдем поплаваем?       Баки качает головой. Они идут дальше, но через пару шагов Брок осторожно берет его за руку и тянет в тень, прочь от фонарей и случайных взглядов.       Баки боится, что за этим последует поцелуй, но ничего такого Брок не делает. Просто улыбается немного пьяно и предлагает:       – Барнс, давай сбежим отсюда? Поехали к океану? Тут всего час езды. Можем встретить там рассвет. Кэп все равно только к завтрашнему вечеру вернется.       Баки очень хочет. Невероятно хочет. Но боится, понимая необратимость последствий.       – Ты пьян, – отвечает он уклончиво, потому что сказать однозначное «нет» не поворачивается язык. Улавливая его сомнение, Брок продолжает уговаривать:       – Но ты-то не пьянеешь и умеешь водить машину. Сядешь за руль. В чем проблема?       – Я не хочу, чтобы нас вместе видели на проходной. И не хочу, чтобы видели, что я уезжаю за пределы базы. Тем более, с тобой.       – Все решаемо. Я выеду за ворота, ты спрячешься на заднем сиденье, а потом просто поменяемся местами. Мою машину никто не будет проверять.       – Нет, я думаю, нам не стоит, – все-таки говорит Баки, отводя взгляд.       Брок не злится, по-прежнему расслабленно улыбается и так внимательно смотрит, будто не может наглядеться. Ласково заправляет за уши его волосы и, пользуясь моментом, проводит ладонью по щеке. Баки отстраняется, а Брок продолжает уговаривать:       – Ну, чего ты боишься? Что я буду приставать? Так ты физически сильнее, оттолкнешь меня, ты теперь умеешь. Или боишься, что сам не сможешь удержаться?       Баки сглатывает. Он знает, что переспать они точно не переспят – даже если накроет, даже если очень будет хотеться. В лучшем случае у него просто не встанет. В худшем – сработают триггеры, и это выльется в неконтролируемый срыв.       Но все эти прикосновения, взгляды, неуловимое притяжение, которое исходит от Брока, – если поддаться, то это ведь тоже измена. Предательство по отношению к Стиву. Баки себе не простит. Сам себя возненавидит. Ему уже стыдно и неприятно. Это того не стоит. Просто секундная блажь.       – Слушай, я… нет. Я люблю Стива. Не надо, правда. Хватит. И провожать меня не надо. Я сам дойду. Спокойной ночи, Брок.       Баки боится, что тот не отстанет так просто, но Брок отстает. Выдыхает ему в ответ: «Спокойной ночи», – и уходит. Возвращается обратно на вечеринку, не оглядываясь. И совершенно неясно, обиделся ли он, понял ли что-то или по-прежнему продолжает надеяться.       Баки идет к своему корпусу, но останавливается на полпути. И дело не в Броке. С ним все решено. Дело в чертовом бассейне. Эта длинная невысокая пристройка так и манит. И Баки не может уйти, не посмотрев, что там внутри.       Он дергает дверь, она заперта, но почему-то он знает, где взять ключ. Кто-то рассказывал ему об этом. Кто-то уже брал ключ и рассказывал, где берет. Баки идет к дежурному, тот смотрит на него несколько странно, но все-таки дает ключи без лишних вопросов. Наверное, тут же сообщит кому-нибудь, но Баки всего на пару минут. Посмотрит и уйдет. И вернет ключи на место.       Баки толкает дверь бассейна и проходит внутрь. Он действительно здесь был. Хотя не знает когда, как и при каких обстоятельствах. По стенам будто проходит странное эхо, какие-то образы мельтешат в темноте, но все настолько призрачно и неуловимо, что он не успевает за них ухватиться. Баки не зажигает свет, не знает, где выключатель, но отсвета фонарей сквозь стеклянную крышу ему хватает. Очертания огромных бассейнов теряются, вода бликует и пространство превращается в большое крытое море, бьющееся о стены черного коридора. Баки идет по кромке кафеля, загипнотизированный этими переливами и влажными отсветами. Он проходит один бассейн, идет к следующему, и к следующему, останавливается, чтобы посмотреть вниз и больше не может оторвать взгляд. Слишком темно, и он не видит дна, пытается разглядеть цифру на бортике, но никак не может ее отыскать. Отдаленным гулом в голове звучит чей-то голос: «Глубокий, для погружения с аквалангом». Баки продолжает смотреть вниз в черную колеблющуюся пропасть и вдруг вспоминает, почему боится воды.       «Если ты не выплывешь, мы пустим тебя в расход», – говорит ему куратор, а у него на искореженном плече висит неподъемный, только что вживленный протез. Раны не затянулись, все болит, он натягивает несуществующие нервы и сухожилия, пытаясь управлять искусственной рукой, но та не поддается, выворачивается, будто живет своей жизнью, отдельно от него. Даже не живет. А просто тянет вниз.       Его толкают в воду, и он пытается выплыть. Барахтается, борется с невозможной тягой и хочется просто оторвать мешающую конечность. Ему хочется выжить. В тот момент очень хочется – отомстить, увидеть Стива и просто жить. Баки плохо помнит период начала модификаций и привыкания к новому телу и новому мышлению – все просто сплетается в бесконечно глубоком бассейне и неподъемной чужеродной руке, приваренной к открытой ране. Он тонет. Тонет бесконечное количество раз. Бесконечное количество раз срывается с полосы препятствий. Пропускает бесконечное количество ударов. Но не перестает бороться. Не позволяет себе сдаться. Хендлеры им довольны, другие сдавались быстрее. А он живет и борется им назло. И ненавистный протез становится его главной надеждой, его силой, которая – он верит – однажды поможет ему победить, расквитаться. С маниакальным упорством он разрабатывает бионическую руку, учится с ней жить, учится ей управлять, вырабатывает мельчайшую моторику, представляя, с каким наслаждением будет пропускать пальцы сквозь ребра своих мучителей, расплющивая внутренности, как резиновые мячи.       Но для этого ему необходимо выжить. Выплыть. И он семьдесят лет выплывал. Выталкивал себя из глубокой комы обнулений, барахтался в воспоминаниях – неясных, вечно колеблющихся, расплывающихся, как вода. Тонул в собственном ужасе. Задыхался под толщей отчаяния. Боялся окончательно провалиться. Не выбраться. Не выплыть.       Но каждый раз выплывал. На протяжении семидесяти лет.       А потом появился Стив, и Баки с облегчением понял, что в этом больше нет нужны. Ему больше ничего не угрожает. Все в прошлом. У борьбы нет цели, а вся его ненависть рассосалась сквозь годы, мучители умерли без его участия. И это больше не имеет значения. Двери в Красные комнаты Баки старается держать закрытыми. Главное, что у него есть Стив. И если платой за счастье стала лишь потеря возможности плавать, то обмен получился более чем выгодный.       Пространство вдруг вспыхивает белым светом, и Баки вздрагивает от неожиданности. Огромные лампы щелкают одна за одной, и резкий окрик окончательно возвращает его в реальность:       – Барнс! Что ты здесь делаешь?!       Это Брок, но голос у него странный. Он не злится, он будто страшно напуган, хотя причин нет. Баки всего лишь стоит у бассейна, – никто не знает, что он не умеет плавать.       Ослепленный яркими лампами, он разворачивается на голос, но скользкая подошва соскакивает с бортика. Рука, как и раньше, тянет вниз, будто примагниченная ко дну. Дезориентированный, Баки не успевает сгруппироваться, тело выворачивается под странной амплитудой, следуя за бионикой, вдруг ставшей неподъемной. И он падает в воду настолько неловко, что ударяется о бортик лицом. В глазах темнеет ровно на секунду, но этого достаточно, чтобы он не успел ухватиться за край.       Сначала ему почти не страшно, – Брок его достанет. «Зимний Солдат способен задерживать дыхание до получаса», – щелкает в его голове, но очень скоро Баки начинает понимать, что на дно его утягивает слишком быстро, будто он не тонет, а падает. И все никак не может упасть, не может достать дна, потому что оно бесконечно, потому что «глубоко, для плавания с аквалангом». А Брока все нет. И никого нет. И Стив далеко. И в этот момент Баки пронзает страх. Животный страх, и он дергает и барахтается, расходуя драгоценные запасы кислорода, которого и так немного. Не продержится он полчаса, а Брок его не достанет, не вытащит. Слишком глубоко. Слишком быстро он идет ко дну. И сам он неподъемно тяжелый, особенно рука.       Стив. Ему нужен Стив. Только Стив может ему помочь. Но он далеко и точно не успеет. Баки дергается, пытаясь ухватиться за воду, за колеблющуюся пустоту, но его лишь быстрее затягивает вниз, как в трясину.       Брок действительно ныряет за ним и действительно не может до него достать. Ему тяжело плыть, он пьян, не хватает скорости и очевидно не хватит дыхания. Но появляется кто-то еще. Крупная фигура и на мгновение Баки кажется, что это Стив каким-то волшебным образом пришел ему на помощь. Но это Джек. Оттягивает Брока на полпути и не без усилия, но все-таки хватается за Баки, тащит его наверх. Брок, глотнувший воздуха, погружается снова и помогает им обоим окончательно выплыть.       Баки падает на четвереньки, хватаясь за опору, за твердую поверхность. Он откашливается, задыхаясь, из разбитого носа течет кровь, падая крупными водянистыми каплями на белый кафель. В ушах стоит странный гул, он ничего не слышит, ничего не видит и мало что соображает. Его бьют по щекам, осматривают лицо, что-то спрашивают, но он не разбирает слов, только моргает часто, пытаясь сфокусировать взгляд.       Словно издалека до него доносятся перекрики на повышенных тонах. Начинает Джек, ему отвечает Брок, а потом уже становится неясно, кто что орет – слишком много голосов, добавляются новые и новые – «альфа» собирается в полном составе.       – Какого хуя ты не проводил его до конца, если уж вызвался!       – Да он был стабилен!       – Нас Кэп теперь вздернет! И тебя в первую очередь!       – Да он не узнает! Барнс ему не скажет. Эй, Барнс?       – Дежурный доложил ему, что Солдат пошел в бассейн!       – Не будет Кэп из-за этого срываться с переговоров! Что за бред! Тебе нервы надо лечить!       – А тебе голову!       – Кэп будет здесь уже меньше чем через час.       – С чего, блять?!       – Диспетчеры сообщили.       – Просто потому что он пошел в бассейн?! Что за бред?!       – Меньше чем через час.       – Блять, у него еще рожа вся в крови. Пойдемте переоденем его хотя бы и отведем в медотсек.       Баки переодевают в чистую униформу ГИДРЫ со склада и отводят в медотсек. За это время он полностью приходит в себя и в целом чувствует себя нормально, не считая разбитого лица. Хотя это мелочи. Нос у него даже не сломан, просто ударился он сильно и еще подбородок содрал. Сидит с напиханной в ноздри ватой и с уродским пластырем. Видок тот еще. И никаких шансов, что это все заживет к приезду Стива. Понадобится около суток. Джек рассматривает его весьма красноречиво и выдыхает обреченное: «Блять».       Джек и Брок остаются с Баки вдвоем, остальных отпустили привести себя в порядок, с учетом того, что Капитан Роджерс, наверняка, захочет с ними побеседовать по поводу произошедшего. Но первый удар командир и его зам намерены взять на себя.       В ожидании Стива они втроем сидят на мягком диване в коридоре. Баки наотрез отказался оставаться в палате, а его неудавшиеся телохранители наотрез отказываются отвести его домой – больше не доверяют.       Джек нервничает и злится, Брок на удивление спокоен, будто они поменялись телами. Но это спокойствие с очевидным оттенком обреченности. Баки даже странно, насколько они боятся Стива. Для него все это выглядит до смешного преувеличенным. Стив ведь ничего им не сделает, просто отчитает, – причем, в куда менее жестких выражениях, чем они употребляют по отношению друг к другу. Вот для Баки последствия произошедшего будут куда более ощутимыми – появится еще один аргумент в пользу пожизненного запрета на миссии для него.       Джек в очередной раз страдальчески вздыхает, и Баки уже не выдерживает этой комедии абсурда:       – Вам нечего бояться. Я объясню Стиву, как все было. Скажу, что в случившемся нет вашей вины. Наоборот, вы меня спасли. Вытащили. А я сам пошел в бассейн, словил триггер и упал.       – Ты словил триггер? – Брок медленно переводит на него взгляд, хочет спросить что-то еще, но его перебивает Джек. Глухо сообщает, что им пиздец. Брок оказывается не так спокоен, как хочет казаться, и тут же срывается:       – Блять, Роллинс, съеби отсюда на пять минут!       Удивительно, но на этот раз Джек подчиняется. Отходит к автомату с кофе в противоположном конце коридора и задумчиво изучает ассортимент.       Брок тут же спрашивает Баки в полголоса:       – Слушай, Барнс, скажи мне: что это за триггер? Что ты вспомнил?       – Да ничего особенного. Все очень смутно, – отвечает Баки уклончиво. Он не готов делиться с Броком воспоминаниями о своей бытности Зимним Солдатом. Но Брок не отстает:       – Зачем ты прыгнул в бассейн?       – Я упал.       – Хорошо. Зачем ты туда вообще пошел, если не умеешь плавать?       – Я умею плавать. Просто ударился и начал тонуть.       – Ты сейчас мне врешь. Не доверяешь?       – Нет, я…       – Мне не говоришь, а своему Стиву расскажешь, да?       Баки вспыхивает и отвечает ему жестко:       – Да! И это логично! Потому что я со Стивом.       Брок откидывается на спинку дивана и проводит ладонью по изможденному лицу.       – Да, но… просто имей в виду: если ты что-то скажешь ему… что-то не то, – он меня убьет.       Баки вообще этого не понимает. Стив не будет никого убивать, что за бред. Брок, конечно, выражается фигурально, но все равно раздражает невероятно. И Баки начинает злиться:       – Ты боишься, я скажу ему что? Что ты не довел меня до дверей? Или что у тебя есть некие чувства ко мне? Или что ты на протяжении нескольких месяцев надо мной измывался? Я ему ничего не скажу. Вообще ничего. И не говорил никогда. И смысла в этом нет. У нас с тобой ничего нет и не будет. Но выдавать тебя Стиву я не собираюсь.       Брок смотрит на него очень внимательно, выжидающе и вдруг полностью расслабляется. Выдыхает:       – Хорошо. Отлично, Барнс. Теперь я спокоен.       Баки хмурится:       – Вы все преувеличиваете. Делаете из Стива какого-то монстра.       – Да, и правда, – смеется Брок, но совсем неясно, сарказм это или все-таки нет.       При появлении Стива Брок с Джеком подскакивают, как по команде. Действительно боятся, вытягиваются по стойке смирно. Один Баки остается сидеть, радуясь его приходу, но одновременно чувствуя себя невероятно виноватым. Неприятно, но приходится признать, что Стив оказался прав, приставляя к нему телохранителей.       От Брока с Джеком Стив избавляется сразу же. Даже не дает ничего сказать. Коротко кивает им в сторону выхода и кривит лицо в крайнем неудовольствии. Разговор с ними состоится позже. Но только стихают их шаги, как Стив сразу же сбрасывает маску Капитана Гидра и смотрит на Баки привычным родным взглядом, расстроенный и полный беспокойства.       Стив весь облачен в черную матовую кожу, страшная эмблема ГИДРЫ расползается вдоль его груди алыми щупальцами, а он снимает жесткие перчатки и ласково кладет теплые ладони Баки на колени. Опускается на корточки и преданно заглядывает ему в глаза. Точь-в-точь как милый голден-ретривер, как он сам себя когда-то назвал. Контраст между Стивом-Капитаном-Гидра и Стивом-для-Баки настолько силен, что совершенно не укладывается в голове. Но невероятно льстит, что рядом с ним, рядом с ним одним, Стив вот такой, настоящий.       – Малыш, ты как? Что произошло?       Баки пожимает плечами. Он и сам не знает. Но пытается максимально выгородить «альфу».       – Меня проводили до двери, но потом я почему-то решил пойти к бассейну. Мне стало интересно, что там. Что там внутри. И стоя у воды, я словил триггер, поскользнулся и упал. Ударился о бортик и не смог выплыть. А Брок с Джеком достали меня из воды. Они не виноваты, Стив.       Стив фыркает, смешно оттопыривая губу:       – Конечно, не виноваты. Вот только им сказано было не упускать тебя из виду, а они нажрались, как свиньи. Элитный отряд, хочу заметить. И элементарнейшая задача – охранять тебя в течение одного вечера в штабе. А так не виноваты – конечно, нет.       – Я не ребенок, – обиженно говорит Баки и запоздало понимает, насколько тупым ребенком, не отвечающим за свои действия, он должен быть сейчас в глазах Стива. Причем совершенно справедливо. Но Стив тактично об этом умалчивает, спрашивает только:       – В чем был триггер, Бак?       – Про Красную комнату.       Обычно после этих слов Стив оставляет его в покое, но сейчас явно ждет развернутого ответа, и Баки его дает:       – Я вспомнил, как меня учили использовать протез, когда только его установили. Нужно было плавать, а это было очень тяжело.       Стив целует его живую руку, прикасается губами к каждой костяшке, и шепчет:       – Родной мой, прости. Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.       Стив порывается взять его на руки, но Баки не дается, краснея до кончиков ушей. Не дай бог, их кто-нибудь увидит. На него и так еще долго будут смотреть, как на неполноценного дебила, после происшествия в бассейне. Усугублять не хочется.       Когда они заходят к себе, Баки раздевается и ждет, что Стив поможет ему отсоединить протез и они примут душ вместе. Но Стив странно мнется. Нерешительно проводит рукой по месту крепления и выдыхает виновато:       – Бак, они просили меня вернуться к утру. Обратно в Нью-Йорк. В девять второй раунд переговоров и нам это важно, убедить все ячейки в правильности нашего решения, протолкнуть «Озарение». Там Пирс и все остальные… Мы долго готовили эту встречу и…       – Стив, езжай, конечно, что за вопрос, – Баки сглатывает от прилива чувств, понимая, что Стив рванул к нему посреди ночи, просто чтобы увидеть, чтобы убедиться, что он в порядке. А Баки еще выделывается и упрекает его в излишней опеке. А ведь он и, правда, как ребенок. И зачем только пошел к этим бассейнам – Баки и сам не знает.       Но Стив неверно толкует изменения в его лице, смотрит испуганно и тут же говорит:       – Бак, если нужно, я останусь.       – Нет, мелкий, я в полном порядке, правда, – Баки улыбается и целует его. Чертов ватный тампон вываливается из носа, момент романтики испорчен, и они вдвоем заходятся хохотом. Зато Стив выдыхает с облегчением, видит, что все хорошо.       – Спасибо, что приехал, – шепчет Баки, прижимаясь к нему на прощание.       – Господи, Бак, о чем ты, – бормочет Стив, целуя его в макушку. – Конечно, я приехал и приеду и буду рядом. Всегда буду рядом, когда тебе нужно.       Стив уходит, и Баки слышит, как он идет по коридору и отдает команду готовить джет, а потом делает следующий звонок: просит «альфу» немедленно собраться в переговорной.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.