Оставь моё сердце в декабре

      Чаще всего люди спешат заполнить пустоту именно в желудке, ведь она всегда очевидна. Проще почувствовать потребности тела, нежели вникнуть в желания души. Рейчел прекрасно осознавала это, заглядывая в холодильник, в котором почти не осталось ничего съестного. Холод и пустота. Разве двум живым и искалеченным судьбой душам здесь это не знакомо?       Зак стоял прямо у девушки за спиной: «Да уж…»       — Надо сходить в магазин, — Гарднер провела рукой по пустой полке, таким образом демонстрируя, что на ней нет ни крошки. — Я же говорила об этом несколько дней назад.       — И без тебя знаю, — резко ответил Фостер. Сдались ему её вялые замечания!       Рейчел закрыла дверцу холодильника и перевела взгляд на мужчину: «Нам стоит вместе сходить. Мы можем найти подсказку»       — Какие подсказки ты в магазине собралась искать? — взвился Зак.       Он наклонился к ней, к такой мелкой — на подобии мухи, которую нельзя раздавить; тыкнул указательным пальцем ей чуть ли не в глаз в очередном своём порыве негодования: «И со мной по всему городу листовки развешаны: «Особо опасен!», «…сбежал из тюрьмы…»!»       — Ты на всех фотографиях в одной одежде, — начала Рейчел со своей привычной рассудительностью. — Можно просто переодеться. Тебя вряд ли быстро узнают.       — Ты понимаешь, что если меня казнят, то я не исполню своё обещание, Рей?       — Да. Я сделаю так, чтобы ты не попался, — Рейчел направилась к лестнице. — Я видела шкаф с одеждой на втором этаже. Тебе что-то может подойти. Она старая, конечно, и…       Болтает и не заткнётся никак. Прошла мимо так, будто он ангел какой-нибудь, а не убийца… Ах, да… Только если ангел кровопролития. И то бредово звучит.       — Опять лясы точить собралась? Просто покажи мне, — перебил Зак и сам, без девушки, поднялся наверх, поэтому Рейчел пришлось догонять его.       В той комнате, куда они пришли, царила мрачноватая атмосфера заброшенности. Никто из них не проводил время там. Только Рейчел в первые дни зашла и нашла шкаф с одеждой. Стёкла единственного в комнате окна покрылись тёмной грязью настолько, что свет еле пробивался сквозь них. После прикосновения к дверце шкафа на ладонях оставался слой серой пыли. Пыль напоминала осадок пустоты.       Рейчел вытащила одежду и положила её на кровать: «Почему они оставили столько вещей?»       — Умер кто-то? — спросил Зак с безразличием, начав тут же копаться в груде тряпок. — Ага… Вот это нормальное вроде…       Он взял в руки старую парку, хлопнул по ней ладонью и маленькие искры пыли появились в воздухе.       — Я подожду внизу, — предупредила Гарднер прежде, чем оставить его одного.       Зак не придал значения её словам: ему не было особой разницы, где она сейчас, даже пусть здесь. Он снял толстовку, посмотрел на окно. Сквозь такую грязищу свет ещё пробивается. Это насколько он с Рей тогда чёрен от их грехов?       — Чёртова ледышка, — огрызнулся сам с собой Зак, поймав себя за философскими размышлениями.       Рейчел зашла в «свою» комнату, где захватила сумку с деньгами, и, спустившись на первый этаж, стала дожидаться мужчину в гостиной. Парка и свитер вместо толстовки, тёмные перчатки на руках, джинсы с маленькой заплаткой на одном колене — Зак сменил всё, кроме ботинок и бинтов, которые при выходе на улицу остались заметны лишь на половине лица — там, куда он не натянул широкий зимний шарф: «Прокатит? Я не выгляжу как я?»       — Вполне, только нам бы быстрее. И не бери с собой оружие, а то убьёшь кого-нибудь.       — По-твоему, я настолько тупой, что не смогу сделать это голыми руками? — ухмыльнулся Фостер.       — Тут уместней сказать «бесполезный», нежели «тупой», - поправила Рейчел менторским тоном.       — Чёрт… У тебя даже чувства юмора нет? — направляясь к выходу из дома, Зак окинул Рейчел недовольным — даже несколько брезгливым — взглядом.       Они шли от окраины к магазину, слыша, как хрустит снег под ногами. Мороз щипал щёки и нос Рейчел. От этого она невольно задумывалась над тем, каким ощущения декабрьский холод вызывает у Фостера, ведь практически вся его кожа скрыта под бинтами. Зак же ни о чём не размышлял, лишь вечно озирался по сторонам, пока Рейчел вела его. Наконец, они увидели впереди вывеску со светящимися буквами. На подходе к автоматическим стеклянным дверям Гарднер бросила мимолётный взгляд на заснеженный асфальт: часть шприца торчала из-под белоснежной насыпи. Кому только могло прийти в голову колоться возле людного места? Ещё несколько секунд, и двое очутились в тепле и шуме. Мысли о недавно увиденном отступили.       — Ты помнишь, что мы едим обычно? — спросила Рейчел.       — Вроде. А ты куда?       — Подумаю, есть ли подсказки.       — Ладно, ненормальная, — Зак скрылся между рядами полок, набитых продуктами.       Я шла одна. Чувствуя себя почти так же, как тогда, когда находила способы включить лифт. Мы и впрямь будто застряли на очередном этаже. Что мне делать? Что нам делать? Ещё раз осматриваюсь по сторонам и вижу двух людей.       Парень и девушка стоят рядом, переговариваются. Они так улыбаются… Зак, тебе бы понравилось, если бы я тоже улыбнулась так. Иду к ним, чтобы узнать, как мне стать ими. Как мне стать тёплой. Растаять.       — Почему вы такие счастливые? — спрашиваю я и ловлю на себе смущённые взгляды.       Зачем молчите? Не уже ли вы не понимаете, что это всё для меня значит?! Говорю им с надрывом в голосе: «Мне правда очень нужно знать. Пожалуйста…»       Они переглядываются. Уже думаю, что так и не получу ответа, но вдруг слышу от девушки: «Мы просто любим друг друга»       Они уходят, а я остаюсь. Растерянность. Прихожу в себя и бегу к тебе. Ты не успеваешь опомниться, когда я обхватываю тебя обеими руками и прижимаюсь щекой.       — Э-э, ты это… Ну… Отвали короче! — выговариваешь ты, и я отхожу, глядя прямо в твои глаза с надеждой.       — Зак, а у нас бы получилось полюбить друг друга?       Ты внимательно и долго смотришь на меня, пока в твоих глазах окончательно не начинает читаться ошеломление, а потом и гнев.       — Чего?! Вот ведь… Снова ты бредишь! Херню не неси, и вообще мы же…       — Послушай меня! — прерываю тебя, иначе так и не выслушаешь. — Я узнала от людей, которые счастливо улыбались, что они любят друг друга. А если хотя бы я полюблю тебя, то ты же сможешь убить меня. Я ведь могу попробовать стать как они.       После услышанного ты задумался, но снова начал доказывать своё, хоть уже и менее уверенно, как будто наигранно: «Что за бред?! Ты так хоть умеешь? Ещё сшить меня захочешь!»       — Успокойся, — говорю тихо. — Осталось понять, как это сделать.       — Берёшь иголку с ниткой и…       — Я про другое.       — Ну тут хрен его знает. Сама придумала ведь. Как всегда. Вообще со мной не советуешься. Я тоже как бы участвую, чтоб ты знала!       Высказав свои претензии к девушке, Зак оторвал от неё взгляд и, посмотрев вперёд, замер: «Рей, ты ж у нас голова, да?»       Рейчел обернулась, чтобы понять, чем взволнован Фостер: неподалёку расхаживали два напарника — полицейских. Гарднер быстро схватила мужчину за перебинтованную ладонь в грубой перчатке и повела за стеллаж, приговаривая: «Они идут прямо сюда»       — Поэтому нам нужно идти отсюда! — чуть ли не рявкнул Зак и вырвал руку.       Двое остановились. Чувствовалось напряжение, которое росло прямо пропорционально с их волнением.       — Надо скорей свалить, пока не наткнулись на них, — сказал Зак.       Рейчел не стала отвечать. Она шагнула прямо к нему, аккуратно взяла за рукав и прошептала: «Бесполезно. Они уже за твоей спиной. Накидывай капюшон и медленно иди где-нибудь подальше от меня»       — А, точно. Тебя ж обратно в дурку запекут, когда отловят, — Зак косо ухмыльнулся под шарфом, сделал, как велела Гарднер, и пошёл вперёд между стеллажами.       Рейчел некоторое время стояла на месте, делая вид, будто капается на полке, и наблюдала то за полицейскими, то за тем, как удаляется Фостер. Пришло время и самой уходить. Весь город наслышан об истории юной девушки и убийцы – лучше держать дистанцию, так меньше шансов вызвать подозрения. Рейчел обогнула стеллаж, тем самым пропав из поля зрения полицейских.       Расходимся. Ты продолжаешь выбирать продукты, а я пытаюсь придумать, как мне полюбить. Это трудно. Сомневаюсь, что действительно любила хоть когда-то. Даже не знаю, как именно родителей любила. Так я забрела в отдел с книгами. Книги ведь бывают про любовь? Может, есть шанс найти что-нибудь в одной из них?       Беру в руки какой-то роман с красной обложкой и нарисованным сердцем. Почему бы и нет? Что терять? Уже ведь не осталось ничего, чем можно дорожить. Книга будто жжёт руку. Покупаю свой шанс за украденные деньги в обычном магазине.

━━━━━━━━━━━━

      Зак поднялся в комнату Рейчел, расположенную на втором этаже рядом с лестницей. Первая дверь слева. Он без стука вошёл: не до лишних манер, когда часть твоих действий игнорируют, либо вечно носом тыкают в недостаток мозгов.       Комната Рейчел - единственное относительно уютное помещение в этой заброшке. Внутри тут вроде бы светлее, чем где-либо в доме, но — куда только не вздумаешь посмотреть — везде сшитая красными нитями мертвечина. Рейчел лишь с виду походила на кого-то милее Зака. Он дал бы хоть время на бегство. Но, конечно, животные его слов не поймут, и вообще Фостер ничего не имел против них.       Блондинка сидела на кровати с книгой в руках. Увлечённая чтением, Рейчел не сразу заметила, как кто-то вошёл, зато Фостер заметил всё, что ему нужно.       — Да ты, блин, издеваешься?! — не сдержался Зак, упираясь взглядом в красную обложку. Им и так жизнь мёдом не кажется в последние месяцы, а тут эта девка с какими-то заумными — считай «бесполезными» — книгами.       Гарднер отвлеклась от романа, чтобы взглянуть на мужчину, застывшего подле кровати: «Хочешь я научу тебя?»       — Чё? Чему научишь? Ты можешь прямо говорить?       — Читать, Зак. Хочешь я научу тебя читать? — как можно мягче пояснила Рейчел.       От тона её голоса у Зака рука дрогнула, но он, тут же заметив выражение лица Гарднер, лишь тяжело вздохнул: «А на кой хрен мне это сдалось? Людей убивать без чтения можно»       — Ты просто не пробовал.       Зак вдруг рассмеялся: «Убивать книгами? До смерти сказки пересказывать? Не в моём вкусе. Или что можно сделать ещё? Заставить учить наизусть тошнотворную историю? Так вроде в школах делают, как я слышал. Только, вроде, от этого никто не помер»       — Тебе даже не интересно?       — Сама знаешь, что я думаю о твоих бреднях.       Мужчина сделал шаг назад к двери. Рейчел не находила в нём никакой решимости, в отличие от себя.       — Пожалуйста, Зак. Вдруг это нам поможет.       Фостер не двигался. Последняя фраза Рейчел заставила замешкаться.       — Вот я влип…, — Зак снова окинул взглядом книгу. — Хуй с ним. Учи, раз хочешь. Всё равно сплошная безнадёга.       — Садись. Я сейчас возьму карандаш.       Зак устроился на кровати, пока Рейчел рылась в тумбочке, ища ту самую злополучную письменную принадлежность, ставшую позднее причиной их умственных мучений. Вернувшись к мужчине, она написала какие-то непонятные для Фостера закорючки на однотонном форзаце.       — Это алфавит, — произнесла Рейчел.       — Не понимаю ни черта.       Гарднер неразборчиво пробормотала себе под нос: «Не удивительно»       — Хорош шептать, а то ещё забуду, как что-то обещал, - парировал Зак, невольно расслышав её фразу.       Рейчел вздохнула, собрала всю свою волу и терпение, чтобы посмотреть Фостеру в глаза и спокойно сказать: «Тебе нужно запомнить буквы и звуки. Ясно?»       — Не возись со мной как с мелким. Ясно?       — Но ты же…, - Рейчел запнулась, поняв, как прозвучит то, что ей секунду назад хотелось произнести.       — Что «я»? — С недоверием спросил Фостер.       Девушка выждала немного прежде, чем сказать сущую истину, которая для Зака являлась ни чем иным, как колкостью.       — Ты и есть как мелкий.       — Пошла к чёрту, — Зак вдруг вырвал книгу из её рук. — Говори уже, что значит вся эта хренотень.       Обучить Фостера чтению оказалось задачей не из простых. К счастью, не такой сложной, как улыбнуться не подобно мертвецу. Так они потеряли несколько дней. Хотя это никак не сравниться с утраченными годами. Рейчел успела выслушать ругань Зака и осознать в очередной раз то, что он в некоторых вещах бестолков абсолютно. Выдались спокойные минуты, в которые девушка лежала около него, положив на мужское плечо свою голову, разбрасывая светлые локоны по одежде и пытаясь закинуть одну из ног на его ноги, однако тот всё время спихивал её. И всё-таки Рейчел смогла чего-то добиться от Зака.       — Попробуй прочитать вот это, — Гарднер указала пальцем на случайную строчку посреди страницы.       Зак склонился над книгой и прищурился. Было очень странно видеть его читающим. Тонкие губы зашевелились.       Фостер несмело начал произносить вслух чёрные слова, напечатанные на белом листе: «Он повернулся к ней, сказал то, что лишь ей предназначено: «Я люблю тебя»…»       Повисло недолгое молчание. Зак растерянно покосился на Рейчел: «Это не те, если что. Подумаешь ведь. Ты-то умеешь»       Что-то кольнуло в груди. Не от того, что эти слова были предназначены не мне, а от того, что я так бесчувственно отнеслась к твоему замечанию. Точно ненормальная, раз мне так всё равно. Настолько ничего не трогает, что даже умереть невозможно. Или что-то всё-таки тронет меня?       Подвинулась к тебе ближе. Молчу. Смотрю в твои разные глаза и тянусь к губам.       — Что ты творишь? — Ты наклоняешься назад, чтобы не дать мне тебя коснуться. Из-за этого падаешь спиной прямо на покрывало и тут же приподнимаешься на локтях.       — Позволь мне попробовать, — произношу я.       Вижу, что ты теряешься, и в твоём взгляде звучит «ты ебанутая», но я всё равно наклоняю голову. Мы очень близко... Внезапно осознаю, что никогда так не разглядывала твоё лицо. У тебя тёплые суховатые губы. Они треснули почти в уголке. От мороза, наверное. Касаюсь их очень аккуратно, потому что не понимаю до сих пор, на что ты рассчитываешь. И всё такое незнакомое. Даже ты.       — Чёрт! Дай сам!       Ты схватил моё лицо. Ты резко дотронулся своими губами моих губ. Теперь я растерялась. И ещё появилось странное чувство… Мне приятно? Думаю о своём, пока ты целуешь меня так, как можешь. Поцелуй — вероятно, то, чего мы вдвоём не знали, и как-то теперь пытались соорудить. У тебя получалось. Не знаю, с чего взяла, что могу сравнить.       Ты перестал, когда я слегка укусила тебя за язык. Не скажу, что мне хотелось остановить тебя, но в твоём понимании это именно так.       — Так херово что ли? — произнёс ты с ноткой досады.       — Нет. Было интересно.       Попытался понять мои слова, но тщетно.       — Так что дальше? — спрашиваешь меня об этом так просто, что, кажется, вместо этого говоришь: «Ты ведь всезнайка!». Ошибаешься.       — Пока ничего.       Я рухнула спиной на кровать, уставилась на потолок, словно белая треснувшая штукатурка могла чем-то помочь.       Зак облизнул свои губы. Всё это странно до жути и малость отвратительно. Если бы и она, и он не проливали чужую кровь, то, пожалуй, Фостер назвал бы случившееся извращением последней инстанции. Хотя нет. Это ещё можно списать на насилие.       — Я явно живее тебя, ледышка.       Рейчел вопрошающе посмотрела на него. Не уж то слово «живее» и все с ним созвучные заводят её в тупик?       — Не-не, забей. Вспомнил факт, — поторопился объясниться Зак.       Девушка вновь отвернулась. Можно спокойно вздохнуть, пока ты скрыт от её пронизывающего мёртвого взгляда.       Начиная с этого раза, они вместе читали книгу. Выходило не слишком быстро, так как Рейчел приходилось растолковывать Заку простейшие для неё, но сложнейшие для него, высказывания.       — Ты действительно понимаешь только убийство, — вздыхала Гарднер.       Они сидели на ступеньках крыльца. Пурга. Ветер разносил снежные хлопья и жалобно выл.       — А ты чем лучше? — спросил Зак. – Или неженка, свалившая из монастыря, стала бы якшаться со мной?       — Ты прав. Во мне зла больше, и мне не заслужить прощения.       — Началось, — почти мученически простонал Фостер и потом уставился на страницы. — Дальше читать будем?       — Да.       Они смотрели в книгу. Постельная сцена началась спустя несколько строк. Бинты на лице чуть сжались в районе бровей — Зак морщился: «Только не говори, что мы ещё и этим займёмся»       Мужчина быстро отвернулся, уставился вдаль: «Скажи, когда эта канитель кончится»       Рейчел медленно накрыла его кисть своей. Её тонкие пальцы протиснулись между его забинтованных. Зак шевельнул рукой, не позволяя Гарднер своевольничать: «Всё там или нет?»       В ответ до него донёсся девичий голос: «Дочитываю»       Зак пытался рассмотреть что-то за снежной пеленой. Виднелись только слабые очертания деревьев и одиноких домов стоящих поодаль. Тоскливо, и отовсюду лютый холод. Фостер посмотрел на читающую Рейчел, путаясь в собственном обострённом восприятии. Человек с руками теплее сердца. В таком захолустье даже в прикосновениях пальцев найдётся нечто личное.       — Закончилось, — сказала Гарднер.       Снова читали вместе.