4. На кладбище слов
10 октября 2020 г., 10:00
Прошло достаточно дней после нападения, чтобы единственный родственник жертвы смог опознать погибшего, придя в морг в сопровождении следователя; узнать, кем было совершено преступление, и начать рассылать приглашения на похороны. Уолт приходился старшим братом Джону (так звали парня, убитого Заком в проулке). Именно его постигла участь быть тем, кому показали труп в таком виде, в каком он найден на месте преступления, не считая одной детали — головы сшитой с шеей.
Мужчина сидел на диване в скромной съёмной квартире, где раньше и жил Джон. В руке Уолт сжимал фотографию, где они вдвоём ещё детьми стоят рядом с озером, из которого минут пять назад выловили большущую рыбину.
— Славный был денёк, — болезненно улыбнувшись, он заметил, как слеза капнула прямо на снимок, рядом с головой Джона. — Ты даже муху не мог обидеть. Почему ты? Что тебе дома не сиделось, дурак?
В порыве злости и отчаяния Уолт вскочил и кинул пустую кружку прямо в стену. Она с дребезгом разлетелась на множество осколков. В квартире замерла тишина. Уолт снова сел, приложил фотографию к своему лицо и заплакал: «Я отомщу за тебя. Слышишь? Я сделаю всё, чтобы отомстить. Я сотру с лица того, кто это сделал»
Всхлипы и неразборчивая речь прекратились одновременно спустя несколько минут. Уолт встал, подошёл к окну, чтобы окинуть взглядом город, вид которого открывался с высоты девятого этажа. Он прищурился, смотря теперь куда-то за дома, будто заметив там нечто особенное. На лице появилась ухмылка. Теперь Уолт взглянул на своё отражение: то ли человек, вкусивший отчаяние, то ли сумасшедший смотрел на него с оконного стекла. Мужчина припомнил разговор в полицейском участке, повторил в уме имя прежде, чем прошипеть: «Ты обо всём пожалеешь, Айзек Фостер»
━━━━━━━━━━━━
Первые дни после нападения в доме на окраине проходили не совсем так, как обычно. Точнее сказать, этот раз оказался из ряда вон выходящим. Зак по-прежнему просыпался с утра, по-прежнему сразу спускался вниз, чтобы зайти в ванную, а потом позавтракать тем, что в холодильнике на самом видном месте. Дальше всё шло наперекосяк. Рейчел заходила в кухню, бросала ему «доброе утро, Зак», готовила себе (иногда и ему) завтрак и садилась рядом за стол. И он поклясться мог, что раньше ему было похрену или хотя бы просто тошнило от ледышки рядом, но теперь его словно током било. Оттого Зак ел быстрее обычного — хотелось скорей свалить куда-нибудь, только бы вообще не находится с Рей. Она, конечно, всё это заметила, не тупая ведь (теперь данный факт вызывал у обоих больше сожаление, чем облегчение). Зак чертовски злился, зная, что из-за любопытства она его о чём-нибудь да спросит. — Всё в порядке? Ты нервный, — поинтересовалась Гарднер, глядя на мужчину, который, выскочив из-за стола, отправился мыть за собой тарелку. Он почти никогда этого не делал. Оставлял такую работу Рей. Зак и сам подумал, что творит сейчас какую-то хрень, поэтому вдруг выключил воду, оставил тарелку и уставился на девушку: «Не припомню, когда всё было спокойно. Мы только недавно свалили от легавых, а они, поди, ищут нас во всех щелях» — Тебя никогда это так не беспокоило. Но ты не врёшь, так ведь? — Я никогда не вру, — грубо отрезал Зак. Его и правда немного волновал последний побег, впрочем, не так сильно, как то, чему он никак не мог дать объяснения и из-за чего чувствовал себя донельзя тупым. Рейчел задумчиво нахмурилась, а потом выронила: «Зак… Мне нужно обсудить кое-что…» — У меня башка раскалывается! Отвали, — с этими словами Фостер вылетел с кухни, после чего и из дома вышел. Он быстро прошёл несколько десятков футов по снегу, думая о том, что за хрень на него нашла в той коморке и почему ему так сложно отвлечься от этого бреда. Сам того не замечая, Фостер приговаривал вслух: «Нервный я! Ни черта я не нервный» Зак очухался, когда вдруг остановился, чтобы обернуться. Только в этот момент до него дошло, как далеко он забрёл от дома. — Какого хуя?! И Фостер пошёл обратно. Рейчел не поднимала больше больную тему, но между собой они безмолвно знали, что не выпускают это из головы. Чувствовалась незавершённость и недосказанность. Рано или поздно придётся приоткрыть завесу и посмотреть на самих себя, на то, какие они теперь — после появления у Гарднер странной идеи с попыткой полюбить. Время шло… Рейчел в доме сейчас не было: она в одиночку ушла за продуктами, оставив книгу в последней комнате, где двое читали её. Фостер заинтересованно поглядывал на красную обложку. Книга лежала на камине перед диваном. Зак не имел не малейшего понятия, сколько времени он уже пялится на этот «бумажный недокирпич, которому в печи самое место». В отражении на лезвии косы мужчина заметил свой же раздражённый и пытливый взгляд. Зак резко встал, подошёл к стене, схватил книгу и повалился обратно на скрипнувший по обычаю диван (будто ему тут больше всех досталось!). Он начал быстро переворачивать страницы, чтобы найти тот единственный момент, который не удосужился прочесть раньше. Вот он перед ним. Заку приходилось самому сейчас разбираться в ярких описаниях и подробностях. Многое он для себя упростил. Задумавшись, парень отвлёкся от книги и прошептал: «Можно, наверное, с Рей… Просто так ради её бреда…» Одновременно с его последними словами в прихожей раздались знакомые шаги. На несколько секунд внутри похолодало от морозного воздуха, попавшего внутрь сквозь дверной проём. — Блять! — воскликнул Зак и швырнул книгу в угол, когда Рейчел вошла в гостиную. Гарднер застыла у входа в комнату. Её взгляд привлекла раскрытая книга, которая только мгновение назад врезалась прямиком в стену и упала на паркет. — Ты так не рад меня видеть? — холодно спросила Рейчел, посмотрев теперь на Зака. — Или тебе так стыдно читать? — Еды принесла? — ответил вопросом на вопрос Фостер. Девушка медленно кивнула и подняла книгу с пола, чтобы, подойдя, протянуть её Заку. Она застыла в позе с выставленной вперёд рукой, сжимая пальцами жёсткую обложку. Мужчина только опасливо посматривал на Рейчел в ответ: «Что те надо-то?» — Возьми. Ты же читал. — Потом вместе почитаем. Толку мне одному? Еле понял, что там за брехня, — торопливо проговорил Зак. — Твоя вина будет, если от твоей книжонки поумнею ещё. Рейчел сдалась. Провожаемая взглядом Фостера, она положила книгу обратно на камин. Девушка понесла продукты на кухню, чтобы разложить их по нужным местам. Зак вошёл в помещение, глядя на то, как Рейчел засовывает что-то на полку: «Как ты?» — Нормально, — растерянно ответила девушка. — В смысле… Ты же сказала, что тебе надо попробовать полюбить. Ты полюбила? Рейчел пожала плечами: «Кому-то это проще даётся» Зак от такого ответа раздосадовано хмыкнул: «Не улыбнёшься пока, да?» Та в очередной раз не стала отвечать. Фостер и сам всё понял: сегодня явно не тот самый день. — Пойдём отсюда, Зак. — Куда ещё? — Куда угодно. В лес. От нас до него близко. — Нормальная девка такого бы не предложила, — Зак ухмыльнулся, но весёлость сразу угасла. — А ты как раз отбитая. Охрененное везение. Фостер, захватив косу, стремительно направился к выходу из дома. Рейчел поплелась за ним. Шли по снегу в холоде, который им стал почти так же близок, как крики, кровь и безгласные трупы; который хрустел так же мелодично, как ломающиеся кости. Ветер напевал Рейчел на ухо: «Не волнуйся. Умрёшь». Заку далеко до подобной игры воображения, поэтому он только лишь отчасти злился на происходящее в последние дни. На пути начали попадаться деревья, постепенно двое зашли в глубокую чащу. Остановились. Рейчел подняла голову, чтобы с единственной оставшейся частицей надежды посмотреть сквозь небо куда-то за облака — туда, где, по её мнению, бог. — Он точно забыл меня. Или его никогда не было со мной? — выронила девушка. — Сделаю вид, что мне понятна твоя очередная хрень, сказанная вслух, — отозвался Зак и облокотился спиной на ствол ближайшего дерева. — Я о боге, — Рейчел обратила свой взгляд на Зака. — Помню, как ты сказал мне, что ты не мой бог. — Твою мать! Фостер схватился за косу обеими руками. Крепкая сталь оказалась у Рейчел под подбородком. — В душе знать не хочу, к чему все эти сопли! Прекрати уже! Вечно одно и то же! Как можно нести эту херню?! И ведь не улыбнулась ни разу! И он продолжал, продолжал, продолжал… Рейчел качнулась. Упала подобно снегу с веток. Она лежала, снова смотря в высь, своей недосягаемостью походящую на её смерть. — Зак, ложись тоже. После этого предложения мужчина наконец замолчал. Он приготовился говорить о другом: «Совсем сбрендила? На кой мне лежать как в долбанной морозилке?» — Вдруг это поможет? — Это поможет, то поможет, сё поможет…, — перечислил гневно Зак. Снова запричитал. Рейчел перестала слушать, лишь продолжала смотреть на небо. Внутри холод, но не из-за зимы или снега под спиной — он из-за страха очередного провала. Беспощадные мысли. Как быстро замёрзнут слёзы, если заплакать прямо здесь? Изменившийся тон голоса Зака отвлёк девушку. — Эй, Рей, а чё там за хреновина торчит? Гарднер встала, заинтригованная его вопросом, и посмотрела в ту же сторону, что и он. — Это…, - не успел договорить мужчина, когда Рейчел перебила его. — Надгробие, - закончила Гарднер и пошла к тому месту. Зак невольно пошагал за ней. Спустя несколько пройденных ими футов он услышал: «Здесь старое кладбище» — Видать, они к тебе тоже тянутся, — с издёвкой произнёс Фостер, но не получил ответа. — Только не говори, что здесь и твоя могила есть. — Когда-нибудь будет. Рейчел дотронулась пальцами холодной кладбищенской ограды: «Здесь где-то должна быть калитка» — Точно дура. Ещё и калитку собралась искать, — огрызнулся Зак и, замахнувшись, сломал ограду косой. — Уже забыла, с кем ты? — Это вандализм, Зак, - произнесла Рейчел, глядя на сломанные прутья. — Но оно же заброшенное, — Мужчина вошёл на территорию кладбища. Могилы и надгробия чуть ли не тонули в снегу. Никто уже не приходил сюда. Рейчел присела, провела рукой по одному из могильных камней, чтобы узнать дату смерти захороненного человека. — Больше ста лет назад… Об этих людях уже вряд ли кто-то помнит, а если и помнит, то сюда неудобно добираться, — она встала и осмотрелась. — О нас тоже не вспомнят. — Копам скажи об этом. Ты теперь каждый день сюда будешь таскаться? — Нет. Но мне здесь нравится. — Так может тебе сейчас прямо здесь и остаться? — произнёс Зак немного приглушённо. — Хочешь, чтобы я снова попробовала? — Атмосфера подходящая. — Хорошо. Смотрю на тебя. Ты ждёшь — я это и вижу, и чувствую, даже как будто слышу твои мысли. Улыбаюсь, но сама уже понимаю, что снова выходит не то. Сразу сдаюсь. Не выдержу больше этой пытки. — Нет. Ничего не выходит. — По тебе видно. — Мы можем похоронить здесь кое-что другое, — странная мысль приходит мне в голову. Догадываюсь, что ты этого не одобришь, но всё же… Мне слишком хочется знать. — Зак, тебе нравится, когда я целую тебя? Удивлённо смотришь на меня. — Да? Я поставила тебя в неудобное положение?- Внутри у меня какое-то странное ликование, но я даже объяснить не могу, почему твоё замешательство вдруг заставляет меня немного радоваться. — В неудобное положение ты меня поставила ещё в нашу первую встречу, так что завались. — Не уходи от ответа. Или правда так тяготит тебя? Просто скажи мне, Айзек. — С хера ли ты меня теперь Айзеком зовёшь? Пошли отсюда. Тебя тут распирает на всякий бред. — Если тут не ответишь, то я и в доме спрошу. Хоть бы злилась, но нет. Говорит до сих пор холодно. Эмоций нет у неё. Ничего нет у неё живого. Слёзы одни и обещания. Чёртов бред.... Как всё это достало. — Хочешь, чтобы ответил? — Зак грозно навис над ней, и его тень упала прямо на девушку, которая казалась на его фоне беззащитной. — Так получи свой ответ, если это хоть что-то изменит. Да блять! Мне нравилось. Просто так, а не потому что это ты делала, усекла?! — говоря, он выделил слово «ты». — Да. Как скажешь. И мы оставим это здесь. Навсегда. — Отлично. Зак положил косу на плечо, развернулся к Рейчел спиной и пошёл прочь с кладбища. Он даже не стал проверять идёт ли девушка за ним. Потеряется и помрёт с голоду — проблем у него от этого не прибавиться. Кулак невольно сжался от нового осознания. С ней ему уже привычней, чем без неё. Зак обернулся и понял, что может спокойно выдохнуть: Рейчел, понурив голову, шла позади.━━━━━━━━━━━━
Тот же день. Смеркалось. Перед тем, как отойти ко сну, Рейчел пришла с книгой в комнату Зака. Тут создавалось ощущение, будто время никогда не шло. Стрелки больших часов, висевших на стене напротив кровати, давно остановились. Периодически Гарднер наводила порядок, но на данный момент в помещении вновь воцарился хаос. Рейчел уселась рядом с Заком на мятое покрывало и, открыв книгу, по привычке положила голову на чужое плечо. Тепло чувствовалось под щекой. На сей раз Зак осилил только три страницы, после чего устало озвучил мысли вслух: «Я спать уже хочу» — Значит, давай ляжем, — Рейчел отложила книгу и улеглась на кровати. Зак, выжидая, смотрел на девушку, и Гарднер пришлось ответить ему вопросом: «В чём дело?» — Иди отсюда. — Я хочу переночевать с тобой. Мои слова подействовали на тебя тут же. Ты чуть ли не зло произнёс: «Сейчас точно издеваешься!» — Нет. Так просто надо, — объяснила я. Ты сразу понял, что тебе со мной не поспорить. Встал, выключил свет, лёг рядом и повернулся ко мне спиной. Я коснулась пальцами места между твоих лопаток: «Зак?» — Спи спокойно, — Раздражённо откликаешься, чтобы я отстала. — Хватит быть таким упёртым. Перелезла через тебя. Теперь наши лица оказались напротив. Мы лежим очень близко, и я могу почувствовать твоё тёплое дыхание. — Не надо жаться ко мне, — Пытаешься разглядеть моё лицо в полутьме. — Надо, — утыкаюсь носом в мягкую толстовку, а моя макушка едва касается твоего подбородка. Слушаю, как ты тихо ругаешься. Твои слова меня только убаюкивают. Зак легонько потряс Рейчел за плечо. Она заворочалась, но не открыла глаза. Значит уснула. — Во сне человека напоминаешь, — выронил едва слышно Зак и ощутил дежавю. Вскоре и он отправился в царство Морфея. Сон — мир иллюзий. Это сладкий обман, то место, где всё может складываться идеально, пока глаза не откроешь и не столкнёшься с реальностью, которая и режет, и бьёт, и надежду то даёт, то отнимает, словно игрушку какую-то. Иногда случается по-другому. Когда видишь кошмары, в сравнении с которыми реальность куда легче принять. Обещание… Всего восемь букв, зато цепей целая тьма. Рассуждения об этом лишены смысла. Никуда уже не деться. Зак в запущенной до безобразия комнате своего этажа. Бинты в кровавых пятнах грудами лежат, где им вздумается. Остатки вчерашнего завтрака на столе. Пустые упаковки по всему полу. И тут вдруг та, от которой мозоли даже в извилинах. Рейчел Гарднер. Сидит за столом, холодная как всегда. — Улыбнись. Зак произнёс это без особой надежды, но девушка повернула к нему голову и уголки её губ поползли вверх. Улыбка? Самая настоящая! Та самая, из-за которой хочется лишить эту ненормальную головы на плечах! Искры у Зака в глазах. Заносит косу, и лезвие её сверкает в последний раз перед тем, как окраситься в алый. Ещё немного… Две секунды… Одна… Внезапно слёзы хлынули из глаз Рейчел. Улыбки будто и не было. Ликование сменяется абсолютным разочарованием. — Опять? — Зак медленно опускает оружие. — Ну и дура же… Вечно в мгновении от убийства. Вечно разрывая все цепи, но не в силах справиться с последней. Вечный кошмар. От него не сбежать в реальность — он её отражение. И если какой-то бред Рейчел сможет помочь, то, наверное, всё стоит того, чтобы пытаться. Зак проснулся от собственных всполошившихся мыслей. Они походили на рой пчёл внутри головы: жужжат и жалят, не могут угомониться, тронешь их — станет ещё хуже. Пытаться… За окном, высоко в тёмном небе, висит полная луна. Зак с прищуром смотрит на кукольное лицо рядом с собой. Рейчел тихо и спокойно дышит, веки скрывают глаза. Мужчина медленно обхватывает руками хрупкое тело, внутри которого разбитая душа, какой никогда не собраться воедино из своих же осколков. Тепло Рейчел просто биология. Тридцать шесть с лишним градусов, если по Цельсию. И даже этого она лишится, умерев. Следующий пункт из того, что же у Зака есть с Рейчел общего, помимо убийств и обещаний: они теряют всё.
