Ты портишь мне настроение

      От скуки, одиночества или свободы в голову всегда закрадываются идиотские мысли.       На земле, при жизни, (боже, как это странно звучит) я набирала много еды и проводила своё свободное одиночество за просмотром сериалов. Или рисовала. Часами водила кистью по холсту, утопая в умиротворённости ярких красок.       На небесах, при новой жизни, мою свободу красят ангелы и демоны, несчётное количество фолиантов о загробной жизни, магии, волшебных способностях и других обыденно-сверхъестественных вещах. Нескончаемые правила, бесконечные полёты, от которых спину ломит, и Фенцио. Грозный ангел Фенцио, который неустанно меня цепляет или как-то задевает, унижает просто потому, что я Непризнанная, да и другие не зацепили его душу. Хотя и тут я не успела ничего сделать, спасибо моей маме, что так сильно усложнила мне жизнь на небесах. Искреннее благодарна Дино, он постоянно встаёт на мою защиту, ибо от заносчивого старого ангела уже остались бы только пёрышки. Белые мягкие пёрышки. Сделала бы из них подушку, но боюсь, он будет приходить ко мне в кошмарах.       Рождественские каникулы заканчиваются через пару дней, и я с упоением жду минуты, когда дверь в комнату распахнётся, влетит чёрный большой чемодан, а за ним появится запыхавшаяся и радостная Мими. Жду, когда демоница расскажет о всех своих приключениях дома; уверена, их было немало. Жду, когда она потащит меня на очередную вечеринку, а я буду скрываться в библиотеке от её сладкого голоса и бесконечных трелей.       Люцифер пропал. Пропал после жаркого секса и нескольких поистине нежных часов, что я провела в его объятиях в своей постели. Пропал. Я не чувствую ни винограда, ни вкуса крепкого виски, что, разливаясь, обжигает моё нутро. Ежедневная пробежка по запутанным коридорам величественной школы не даёт никаких результатов, и я уже сотни раз успела себя покарать и смешать с грязью за шаг, о котором я не буду жалеть всю свою вечную жизнь. Ибо время, проведённое с демоном, было лучшим в моей земной и небесной жизни. Именно поэтому я буду корить себя бесконечно долго.       Переспать с сыном Сатаны. С Наследником Ада, с самым что ни на есть самовлюблённым демоном-красавчиком в чёртовой школе.       Его красные кровавые глаза, что каждый раз уволакивают меня в свою бездну. Стоит только мимолётно взглянуть, как ты уже на дне чёрной дыры, а вдали маячит алое небо с тонкими бордовыми прожилками. Они точно молнии раскатываются по багряному небосводу, и адское пламя, что разливается в рубиновых радужках, сжигает каждое моё пёрышко, каждый мой нерв и мою сущность, оставляя выжженое поле там, где вместо разумных мыслей витает в воздухе серый невесомый пепел.       Его пухлые вишнёвые губы, что уносят моё сознание в небытие, медленно изгибаясь в язвительную улыбку. Его губы, налитые игристым красным вином, с мелкими трещинками и жемчужными бликами манят меня, как мотыльков на свет. Губ этих нежность подобна раю, и я стремлюсь к его поцелую, словно вольная птица, запертая в клетке. У этих губ особенный вкус — виноградный, сочный и сладкий. Вкусив его, ты оказываешься на плантации под палящим солнцем, тянешься к лиловым гроздьям, срываешь ягоду, и она лопается у тебя на языке, разливая приторный сладкий сок. Ты тянешься ещё за одной, и ещё, пока не насытишься этим вкусом. Только вот его губами не суждено насладиться, сколько бы ты не предавался дегустации.       Его чёрные шелковистые волосы. Мягкие, непокорные и упрямые, так сексуально спадают на лоб, от чего демон без устали их поправляет, запуская пальцы в пряди цвета чёрной смолы. Они отливают горьким шоколадом, играя в лучах тёплого солнца.       А татуировки...       Он позволил мне очертить каждый замысловатый узор.       — Хватит так пялиться, Уокер, — с нотками укора шепчет демон, перебирая мои волосы.       — Я не пялюсь, я рассматриваю, — чуть ёрзаю, удобнее устраиваясь возле демона, упираясь локтями в его крыло.       Мягкие винные перья раскинуты по кровати. Взъерошенные и пушистые переливаются в лучах закатного солнца всеми оттенками алого. Демон невесомо укрывает моё обнажённое тело крылом, словно мягким пледом, прикрывая только бёдра. Длинные бордовые перья приятно щекочут поясницу, вызывая мурашки.       Обнаженная грудь демона вздымается от каждого его вдоха, и я провожу пальцами, еле прикасаясь, по чёрным сложным узорам.       — Что обозначают твои татуировки? — закусываю губу и поднимаю взгляд на Люцифера.       Алые бездны неприкрыто изучают каждое моё действие. Демон хмурит брови, с тяжестью вздыхает, накручивая на палец локон моих волос.       — Если я скажу, что это просто картинки, ты от меня отстанешь? — пухлые губы растягиваются в улыбке.       — Нет, — обиженно шепчу я, — но так уж и быть. Подожду, пока ты расскажешь сам.       — Умница, Непризнанная, — переворачивает меня на спину одним движением.       Его обжигающее дыхание на моих губах, шершавая рука скользит от бедра по талии, цепляет грудь и останавливается на подбородке. Демон большим пальцем проводит по моим губам, а я лишь сжимаю бёдра, чувствуя его тепло и опьяняющий дьявольский запах.       — Мне пора, — сладко шепчет, совсем невесомо целует и отстраняется, пуская на место дьявольского тепла колючую прохладу.       Демон неспешно одевается, стоя ко мне спиной, а мне лишь остаётся неприкрыто наблюдать за его движениями, изучая каждую мышцу идеального тела.       Люцифер ушёл. А я вторые сутки пытаюсь выбросить из головы навязчивый образ дьявола. Его запах, что пропитал каждый сантиметр моей комнаты. Его тяжёлый голос, вызывающий табун мурашек одним только словом — Непризнанная.       Я стою над пропастью. Водоворот от чего-то кружит, словно буря. Облака некогда светлых пастельных оттенков теперь тёмные, серые и чёрные. Тяжёлые, словно мокрая вата. Густые, штормовые бегут по кругу так быстро. Они заворачиваются в смерч, а среди мрачных оттенков молнии сверкают.       Стою над пропастью, а в груди всё сжимается от страха. Страха быть пойманной Фенцио и отбывать очередное его наказание. Страха перед разбушевавшимся водоворотом.       Стою, сжимаю пальцы в кулак и концентрируюсь на том месте, куда хочу сейчас попасть, только назойливый образ дьявола пресекает мои попытки собрать воедино мысли. Врезается яркими картинками, принося собой все ощущения, что я испытываю рядом с ним. Его образ вызывает на губах вкус сладкого винограда, а по телу распространяется тепло янтарного виски, точно демон стоит сейчас рядом и нарочно путает все мои мысли.       — И далеко ты собралась, Непризнанная? — тяжёлый голос вырывает из размышлений, и я убеждаюсь, что сколько бы не пыталась представить место, где хочу скрасить своё одиночество, водоворот бы привел меня к нему. К дьяволу, что стоит за моей спиной.       Я медленно оборачиваюсь, встречаясь с кровавым взглядом. Люцифер стоит гордо, на губах язвительная улыбка, а в глазах игривый блеск. Стоит так, словно я не на землю собиралась отправиться, а тщательно вырисовала на полу сложную пентаграмму и призвала само совершенство Ада.       И вот стоит передо мной всё великолепие преисподней. Кипельно-белая рубашка расстёгнута на три пуговицы, очерчивая чёрные линии на шее и пряча витиеватые рога козла, чей образ раскинулся по его груди. Чёрный галстук расслаблен, словно демон только что потянул за треугольник, давая простор дыханию. В руке у него угольный пиджак. На ногах — идеально выглаженные брюки и лаковые туфли.       — Уокер, приём, — делает шаг, щёлкая перед моими глазами пальцами.       — Хочу прогуляться, — сухо отвечаю я, мысленно давая себе пощёчину.       «Не смотри, боже мой, только не смотри в его глаза»       Я судорожно вдыхаю в попытке отвести взгляд от демона и отвернуться обратно к водовороту, но все мои попытки проваливаются, когда Люцифер делает ещё один шаг ко мне.       — Ищешь приключений на свою задницу? — улыбается, просто улыбается, а я покрываюсь мурашками от макушки до пят. — Как думаешь, что с тобой будет, если Фенцио тебя поймает?       — С чего ты взял, что меня поймают? — держу голос невозмутимым, а внутри подавляю попытки подняться на носочки и прильнуть к его губам.       — Сколько можно отвечать вопросом на вопрос, Непризнанная?       — А сколько можно задавать такие вопросы, на которые только вопросом и можно ответить? — невозмутимо проговариваю демону в грудь.       — Уокер! — рявкает дьявол, и я чуть дёргаюсь от резкой смены настроения и повышенного тона.       Он делает глубокий вдох, медленно закрывает глаза, также медленно выдыхает мне в лицо, словно он мысленно отсчитывает до десяти.       — Ты что-то хотел? — прерываю его медитацию. — Или это очередная забота от самого сына Сатаны? — рисую в воздухе кавычки на слове «забота».       — Хватит язвить, Непризнанная! — сжимает пальцы на моём запястье. — Куда ты собралась?       — Мне кажется, это тебя не касается.       — И почему ты такая вредная? — демон закатывает глаза, а в голосе его сквозит усталость. — Даже не притворишься, что рада меня видеть? — он бережно поднимает мою руку вверх, и мы одновременно опускаем взгляд на кольцо.       Чёрный. Глубокий черный, словно сама бездна смотрит на нас, и только белёсые блики играют на глянцевых гранях камня, отражая солнечные лучи, что просачиваются в помещение сквозь витражные окна.       В который раз убеждаюсь что моё чёрное настроение связано с дьяволом. Только вот Люцифер мне совершенно его не портит. Наоборот. Возвышает бурю эмоций к самому Шепфе.       — Ты переоцениваешь наши отношения, — шепчу я, медленно вытаскивая ладонь из пальцев демона.       «Больше я не поведусь на тебя. Ни за что»       Мысленно напоминаю себе, кто он. Вызываю воспоминания о том, с кем он, о его поведении и отношении ко всем непризнанным. Всеми силами стараюсь не обращать внимания на тонкий голос в моей голове, зарождающий надежду на то, что я особенная, если вспомнить всё внимание демона к своей персоне. И как бы горько не было признавать, но не особенная — очередная.       Разворачиваюсь к нему спиной, взываю в памяти место, которое знала вдоль и поперек, каждую деталь, каждый уголок, цвет, запах, и прыгаю в тёмный, кружащий грозовые облака водоворот, пока демон снова не влез в мою голову и не сбил напрочь все мысли.

***

      Велюровые чёрные шорты на высокой посадке скрывали под собой белое кружевное боди, что изящно подчёркивало мою грудь. Чёрная сетчатая водолазка, совсем невесомая, с аккуратными красными розами и золотыми цепочками из мелких бусин. Чёрный кожаный ремень с золотыми вставками стягивал мою талию. Колготки в крупную сетку и грубые ботинки на толстой подошве без каблука.       Увидел бы меня папа, сказал бы, что я одеваюсь, как девушка, что стоит на заправке для грузовых машин в ожидании очередного дальнобойщика. Не выпустил бы меня из дома, пока я не переоденусь и не смою броский, на его взгляд, макияж. Красные губы и чёрные пушистые ресницы.       — Ох, папа, видел бы ты, как одевается большинство учениц моей школы, сказал бы, что твоя дочь — сама скромность, — проговариваю в пустоту.       В отражении большого зеркала на меня смотрела уставшая печальная блондинка с пухлыми губами, волнистыми волосами, точно она только пришла с пляжа. Зелёные глаза играли всеми оттенками голубого, отражая лучи солнца, играющие в зеркальной поверхности.       Моё отражение смотрело на меня непонимающим взглядом, в точности копируя мимику и изумление.       Я сидела в своей комнате, бывшей комнате, искренне не понимая, почему мой облик не изменился по приходу на землю. Уныло расправляю и складываю крылья, все ещё чувствуя их за спиной, но в отражении нет никаких алых перьев.       Я сидела так уже пару часов, не боясь, что отец вернётся и застукает меня в родном облике. От его присутствия в доме остались разве что шторы на кухне, белый диван в гостиной и мебель из тёмного дерева в его кабинете.       В моей бывшей комнате: старое зеркало в позолоченной резной раме, и то только потому, что оно намертво было приклеено к стене; в свое время я над этим постаралась. Белый пушистый ковролин и встроенная кровать-подиум.       Вся остальная мебель в комнате была для меня чужой. Совершенно незнакомой. Судя по всему, папа продал дом, и теперь я даже представить не могу, как мне его найти. Хотя, думаю, это к лучшему. Меньше терзаний моих, меньше терзаний его и меньше нестерпимой боли от тоски и разлуки. И ещё больше от того, что я не могу ему признаться, что со мной всё в порядке.       Знакомый, такой родной скрип двери вырывает меня из размышлений. Я подскакиваю с пола, мечусь глазами от окна к двери, но стоит мне сделать шаг в сторону деревянного полотна, как оно распахивается и я встречаюсь с карими глазами.       Мы синхронно хлопаем ресницами и открываем рот в изумлении и неловкости ситуации с девушкой, что по всей видимости теперь проживает в моём доме. Бывшем доме.       Волнистые длинные волосы темного шоколада перекинуты на одну сторону. Тёмная загорелая кожа, пухлые идеальные губы, маленький носик, слегка раскосые глаза и шикарная фигура.       — Я. я, — начинаю мямлить, не в силах подобрать хоть какое-то оправдание, почему я залезла к ней в дом. — Прости. Я тут раньше жила.       Обессиленно выдыхаю и опускаю взгляд в пол, не придумав ничего лучше, как рассказать правду. Неполную, но правду. Крыльев она не видит, так что можно придумать себе совершенно новую жизнь.       — Как ты сюда попала? — с удивлением в голосе девушка расправляет плечи и делает шаг ко мне.       — Через дверь в сад, — прячу голову в плечах и заламываю руки виновато смотрю на мулатку, — там очень хилый замок. Я постаралась, когда мне необходимо было сбегать из дома. А вы ещё не успели его поменять. Прости.       Девушка заливается звонким смехом, и я искренне не понимаю её реакции. Если бы ко мне в дом кто-то так бесцеремонно забрался, я бы точно вызвала копов и проверила все свои ценные вещи. Да и остальные тоже.       — Да, мы только недавно переехали и ещё не успели сделать всё под себя, — проходит вглубь комнаты и скидывает на пол синий бомбер, оголяя плечи. — Так и что ты тут делаешь?       — Хотела увидеть отца, — сухо проговариваю я без зазрения совести. — Я много лет жила на другом континенте, мы поссорились и не общались, — всё же светлый путь ангелочков точно не для меня, вряд ли они умеют так искусно врать. К тому же у них нет Люцифера. Чёрт.       — Мы переехали пару недель назад, мой парень купил этот дом у какого то мужчины, я не знаю. Но предполагаю, что это твой отец.       — Наверняка. — поджимаю губы в раздумьях, как бы закончить диалог и упорхнуть побыстрее.       — Ты голодная? — в полуразвороте спрашивает девушка, вызывая во мне перебор удивления, — Я Алиша, — тянет ко мне руку и мило, очень мило, чёрт бы её, улыбается.       — Вики, — жму её ладошку. Нет смысла скрывать свою личность, если она не знает моего отца.

***

      — О боже. Нет. Этого не может быть, — разливается смехом мулатка, так и не закинув наггетс в рот. — Серьезно? Твой отец — классный мужик. Я бы тоже дала этому Тони в челюсть.       — Почему? — возмущаюсь я, макая ломтик фри в сырный соус. — На самом деле он — душка.       За окном давным-давно стемнело, открытое на проветривание окно пропускало лёгкий воздух. Тихая улица подсвечивается жёлтыми фонарями и бледным свечением луны.       Алиша — моя ровесница. Чересчур открытая и доброжелательная. Занимается танцами, иногда присматривает за младшей сестрой и собирается выходить замуж. Она прожужжала мне все уши о своём парне, о недавней помолвке, после которой они, как раз, и купили этот дом. Их родители решили, что будущей семье стоит пожить самостоятельно без помощи мам и пап перед серьезным шагом — заключить их союз браком. В принципе, я была с ними согласна.       Я не заметила, как пролетело время за непринуждённой болтовней, и мне было абсолютно плевать, что сделает со мной Фенцио, если вдруг не обнаружит моего личика в школе. Я проводила время, поедая огромное количество фастфуда. Кажется, курьер уже третий раз привозил нам пиццу, потому как на полу валялось несколько пустых коробок.       Когда-то уютная гостиная сейчас полупустая. Только наш старый диван, что я выклянчила у отца на последние деньги. Журнальный деревянный стол, что в первую очередь приобрели Алиша и Кайл, ломился от количества еды и картона. Напольная лампа с бежевым абажуром и пустующий камин, который, прежде всего, надо почистить перед тем, как разжечь.       Мы сидели прямо на полу, подстелив тёплый мягкий плед. Облокотились на диван и поедали наггетсы с картошкой, приправляя всё это колой.       Я давно не чувствовала себя такой — живой, свободной, а главное, беззаботной. Что не говори, а школа ангелов и демонов порождает в тебе больше ответственности. Все эти законы и правила небес. Сверхсущества с большим обилием чувств собственной важности. Непонятное чувство стыда перед друзьями просто за то, что хочу предложить им земное развлечение. Кажется, на меня будут смотреть, как на человека. Но ведь я и есть человек. Была.       Через приоткрытое окно в комнату просочился противный звук тормозов. Яркая вспышка фар на миг ослепила. Я прикрылась рукой от белого света и всмотрелась в окно.       Черный внедорожник, тонированный в круг, остановился посреди дороги, прямо напротив окон, за которыми сидели мы.       — Алиша, — цепляю мулатку за запястье и в один взмах крыльев перекидываю нас за диван.       В ту же секунду, как мы оказываемся на полу, стёкла разлетаются на мелкие осколки, падая на пол с характерным звуком.       Уши заложило громкими очерёдными выстрелами, отдавая в череп пульсирующей болью, которую перебивало разве что ранение от пули в крыле.       По всей видимости, я успела поймать одну, когда прятала нас за преграду в виде дивана.       — Алиша, — пытаюсь перекричать хлопки и свист пуль, — Алиша, мать твою!       Зажмурившись от нудной боли, что разливалась в левом крыле, я приоткрыла один глаз, рассматривая плывущую затуманенную реальность, в которую всей душой не хотелось верить.       — Вики! — испуганный крик новоиспеченной подруги доносится сквозь нескончаемые выстрелы.       Обивка дивана с характерным звуком лопается, поднимая в воздух ошмётки поролона. Совсем рядом о стену рикошетят пули и катятся к нашим ногам.       Я наощупь потянулась в сторону девушки и притянула её ближе к себе за предплечье.       Раскрываю крылья, создавая барьер между нашими телами и спинкой дивана, принимая перьями просачивающиеся пули сквозь мягкую обивку и фанеру.       Мысленно молю Шепфе, не веря, что тот услышит и пошлёт нам на помощь хоть кого-то. Или хотя бы высшими силами прекратит это пулеметную безумие.       Выстрелы один за другим раздавались за нашими спинами. Присев на корточки, я выглянула из-за спинки дивана. Прошла целая вечность в этом нескончаемом гуле, но по факту — всего несколько секунд.       В слепящем белом свете мои глаза забегали по комнате. Опрокинутая разбитая лампа, развороченная разбросанная еда. Истерзанный в клочья диван и миллионы осколков на полу. Журнальный стол ворсился несчётным количеством щепок.       — Слушай меня, — возвращаюсь обратно и заключаю заплаканное лицо девушки в ладони. — Патроны закончатся, и либо они уедут, либо у нас будет несколько секунд на перезарядку, — испуганные карие глаза забегали по моему лицу. — Как только я скажу, ты на четвереньках покидаешь гостиную и ползешь к задней двери. Я отвлеку их.       «Что там говорили? Второй раз умирать больнее? А вот воскреснуть я смогу?»       — Уокер! — раздался за спиной гневный, до боли знакомый голос среди оглушающе свистящих выстрелов.       Я медленно выглядываю из-за шаткого укрытия.       Два ярких огня отливают алым пламенем. Бордовые крылья раскинулись во всю ширь, играют всеми оттенками темноты под светом фар, принимая в себя бесконечные пули. По перьям скатываются капельки крови, и я прикрываю рот от ужаса, взглянув в пылающие адом глаза Дьявола, словно его зеницы и есть портал в преисподнюю.       — Люцифер, — с испугом и в тоже время с облегчением шепчу я, мысленно благодаря всех святых, что послали мне моего дьявола.       Выстрелы прекратились также резко, как и начались. Демон в один миг вытаскивает меня из-за дивана и осматривает с головы до ног. Коротко кивает своим мыслям и ретируется на улицу через разбитое окно.       Я завороженно смотрю за действиями дьявола, пока тот приближается к внедорожнику, словно в замедленной съёмке.       Уж не знаю, что там происходило, но я слышала истошные крики, гулкие удары и хлопки бордовых крыльев, пока приводила Алишу в чувства.       Девушка отключилась, и это неудивительно. Я сама-то не понимаю, как ещё держась на ногах.       Люцифер вернулся спустя мгновение, как прекратились крики преисподней.       — Ты цела? — поднимает моё лицо за подбородок, вглядываясь в глаза.       Адреналин, перекрывший все чувства, отступил в один миг. Меня трясло крупной дрожью от переизбытка чувств. По щекам побежали потоки слёз, а в горле застрял болезненный ком.       — Люцифер, — надрывный хрип срывается с моих уст, когда я бросаюсь демону на шею.       — Почему? — шепчет демон, прижимая меня к себе. — Почему ты припёрлась на землю одна?       — Я хотела побыть одна, — стискиваю дьявола сильнее, вдыхая его терпкий аромат.       — Тебе мало места на небесах? — чувствую его тепло, чувствую его эмоции, его злость и переживания. — А если бы мне не доложили?       — Я бы справилась сама, — всхлипываю, впиваясь взглядом в кровавое море его глаз. — Что значит «если бы мне не доложили»?       — Это значит, что твою задницу нельзя оставлять без присмотра, Уокер.

***

       — Я бы предложил свою помощь, — язвительно сказал Люцифер, — но ты у нас мисс «Разойдитесь, я всё сделаю сама!»       Очередная попытка достать застрявшую пулю на сгибе крыла провалилась. Я обессиленно выдыхаю и упираюсь руками в раковину.       После перестрелки прошло около часа. Алиша спит крепким сном благодаря воздействию дьявола, а я искренне не хочу покидать это место, несмотря на произошедшее. Да и попросту не могу.       Пуля застряла в линии сгиба крыла, и теперь оно висит, не в состоянии согнуться. А любое движение, даже перьями, сопровождается нудной болью, подкашивая ноги и вызывая тошноту.       — Уокер, — отзывается за спиной Люцифер, — какого черта ты вообще сюда припёрлась?       — Как Алиша? — смотрю на дьявола через зеркало, не собираясь отвечать на его вопросы.       Люцифер застыл в проходе со скрещенными руками на груди, облокотился о дверной косяк. Алый уставший взгляд, сведённые на переносице брови и тяжёлое дыхание.       — Знаешь, Непризнанная, — демон отталкивается и делает шаг ко мне, — если бы ты не решила нарушить в очередной раз правила, — касается ладонями моей талии и разворачивает к себе, вынуждая встретиться с ним взглядом, — на одну смерть сегодня было бы больше.       Заключает меня в поцелуе. Совсем неуместном, но таком желанном, притягивая меня к себе за затылок. Сжимает у корней мои волосы, не церемонясь, сплетая наши языки в диком танце. Демон прижимает меня к раковине, и я прогибаюсь в спине под его напором. Безудержное желание заполняет меня вкусом виноградного виски, призывая буйных бабочек разлетаться по всему телу. Собирает внизу живота тугой узел. Одно прикосновение дьявола, и моё сердце ускоряет свой ритм до запредельного, словно я отправляюсь в космос.       Нестерпимая, секундная боль пронзает моё крыло, Люцифер прикусывает мою губу, когда я делаю попытку вырваться, но только истошное мычание разносится по ванной комнате. Демон тут же зализывает рану. Не разрывая поцелуй, переместил ладонь с затылка на мою шею.       — Держи, Непризнанная, — чуть отстраняется, ловя моё дыхание губами, — на память о твоей безрассудной выходке.       Я опускаю глаза, в окровавленных пальцах Люцифер держит роковую пулю, что я пыталась вытащить из крыла битый час. Подушечкой большого пальца стирает слезу с моей щеки, и я поднимаю глаза на него.       — Ещё раз ты покинешь небеса без меня или моего на то согласия, — касается горячими губами моего лба, — это будет не единственная пуля, застрявшая в твоём крыле.       И я обвиваю руками его талию, притягивая дьявола к себе. Вдыхаю терпкий аромат и закрываю глаза, наслаждаясь его теплом.       Не уверена, что он позволит мне задержаться здесь ещё хоть на полчаса. Но кто сказал, что с дьяволом нельзя договориться?!