Ты портишь мне настроение

      — Переодевайся, Уокер, — фыркает Люцифер, отворачиваясь от меня.       — Вот ответь мне на вопрос, — подхожу к нему, поворачиваюсь спиной и перекидываю волосы на одно плечо, тем самым прося помощи со сложными застёжками на корсете, — ты когда покупал мне костюмы, о чём думал?       — Я не думал, что ты так сексуально в них выглядишь, — горячие ладони опускаются на талию, и демон рывком прижимает меня к себе. — Я сказал — переодевайся, Непризнанная, — шепчет на ухо, обжигая кожу.       — У нас нет времени, — откидываю голову, упираясь затылком демону в грудь, чувствуя возбуждение Люцифера ягодицами.       — В таком случае ты останешься дома, — тихо рычит на ухо, прижимая меня к себе.       — В таком случае, — завожу руку за спину, провожу ладонью по затвердевшему члену, сжимая через ткань, — ты тоже никуда не идёшь, — шумно вдыхает, подаваясь бедрами мне навстречу, вскользь прикусывает плечо. — Дагон сам умрет в ожидании. Потому что я перемерю все костюмы в этом доме.       — Сука, — шипит Люцифер и отстраняется. — Твоя власть надо мной выльется мне боком.       Теплые пальцы касаются позвоночника, и демон принимается застёгивать корсет.       Победно улыбаюсь, покрываясь мурашками от его прикосновений.       Покончив с застёжками, дьявол накрывает мои плечи алым пиджаком, недовольно бурчит себе под нос и, сплетая наши пальцы, выводит меня в гостиную.       — Я рада, что вы помирились, — отзывается Берта, не поднимая взгляда от книги, — и мне определенно нравится способ, как вы это делаете, — растягивает губы в ухмылке и поднимает взгляд, а я в момент вспыхиваю смущением, сливаясь с цветом костюма.       Стыдливо отворачиваю в сторону взгляд и сжимаю ладонь демона.       — Девочка моя, — приковывает мой взгляд Берта и поднимается с места, — ты так утонченно выглядишь, так эстетично и сексуально. Тебе определенно идёт такой стиль, — подходит ближе, а Люцифер фыркает в раздражении. — И, милая, прекрати смущаться. Я всё прекрасно понимаю. Вы молодые, кровь бурлит, эмоции зашкаливают, а тем более у моего сына, — улыбается женщина, а я покрываюсь новой волной пунцового стеснения.       — Мам, мы пошли, — отзывается дьявол, подталкивая меня к выходу.       — Что значит Вы пошли? — в недоумении смотрит Берта.       — Уокер хочет присутствовать — пусть, — недовольно отзывается Люцифер, — но присутствовать будет только она.       — Сын, ты не думаешь, что девочке понадобится как минимум поддержка. Боюсь, она не переживет твоих пристрастий в наказаниях.       — Зато больше не будет совать свой нос, куда ей не надо.       — Милый, ей нужна поддержка, — с тонкими нотками строгости почти шепчет дьяволица.       — Я сказал — нет! И это последнее моё слово.       Берта недовольно закатывает глаза, берет мои руки в свои и сжимает пальчиками.       — Вики, дорогая, послушай, — смотрит пристально, — будет сложно. Как эмоционально, так и физически. Смотреть на чьи-то муки даже нам больно. Найди в этом что-то… — замолкает, задумалась. — Что тебе нравится в Люцифере? Так, что ты взгляда оторвать не можешь? Чтобы возбуждение накатывало волной и сбивало с ног. То, от чего весь мир перестает существовать, и ты не замечаешь больше ничего вокруг, кроме его действий.       — Мам, — прерывает Люцифер, на что дьяволица переводит на него недовольный взгляд, и демон упрямо выдыхает.       — Как он курит, — опускаю взгляд в пол и закусываю губу, чувствуя, как меня прожигают кровавым взглядом.       — Отлично, Вики, — поднимаю глаза на Берту, встречаясь с довольной улыбкой. — Запомни, милая, — чуть сильнее сжимает мои пальцы, — неважно, что происходит внутри. Неважно, насколько тебе страшно, больно и некомфортно. Неважно, какие будут ураганы в твоей душе, и как сильно тебя будут душить слёзы жалости, — чувствую руку дьявола на пояснице. — Ни один мускул на твоём лице не должен дрогнуть. Найди ниточку того, что будет вызывать в тебе те чувства, что ты испытываешь, когда он курит.       — Вы закончили? — недовольно бубнит Люцифер.       — Вики? — пристально смотрит на меня Берта, и я коротко киваю, сглатывая ком нервов.

***

      — Ты случайно не забыл меня предупредить, что мне придётся проделать такой путь на шпильках, ещё и по неровной поверхности?! — шиплю от боли, в очередной раз подворачивая ногу на каменистой почве, цепляясь в руку демона.       Длинные путанные коридоры факультета, что изредка подсвечивались факелами, тонули в темноте. Бесконечные ступени без перил и поручней, ведущие в непроглядную мглу. Портал — и мы в пещере с острыми камнями, россыпью булыжников под ногами, путанными поворотами и могильным холодом.       — Я говорил тебе «переодевайся», — отзывается Люцифер, разжигая красное пламя на ладони, — нет же, нам нужно выебнуться.       Очередное шипение с моей стороны. Новые туфли жмут, натирая мозоли, и, кажется, ещё пару шагов — и я точно перестану чувствовать пальцы на ногах. Тонкая шпилька то и дело застревает в камнях, вынуждая меня всматриваться в пол и судорожно выбирать, куда мне наступить, чтобы не свернуть себе шею, пока дьявол уверенно шагает, даже не смотря себе под ноги. —       Ты мог сказать, что мне придётся пройти через Ад, — втягиваю холодный сырой воздух сквозь сжатые зубы. — И что каблуки для такой прогулки чреваты переломанной шеей.       — Какая же ты… — в одно движение закидывает меня на плечо, отпуская шлепок по заднице.       — Какая, Люцифер? — упираюсь руками в его поясницу, сдуваю прядь волос с лица. — Ну?       — Капризная! — сжимает пальцами моё бедро. — Я больше с тобой никуда не пойду.       — Пойдешь, — улыбаюсь от комичности ситуации, — я ещё с Цербером хотела познакомиться.       — Вот скажи мне, — нагибается, не выпуская меня из рук, — ты нормальная? — слишком резко ставит меня на землю, удерживая за талию.       — Я похожа на нормальную? — двумя руками перекидываю волосы назад, поспешно сдувая пряди с лица, пытаясь удержать равновесие.       Усталый алый взгляд поднимается к небу, демон что-то недовольно ворчит на непонятном наречии и делает шаг в сторону, сплетая наши пальцы, тащит меня за собой.       Огромная скала с острыми черными выступами осталась за нашими спинами. Багровый горизонт; по небу кружат гарпии, а на фоне всего этого — выжженный пустырь, разрушенные здания, гнилые деревья, и на поляне в ожидании стоит Элита школы.       Люцифер разжимает пальцы и кладет мне руку под основание крыльев, и я непроизвольно расправляю плечи. Уверенной походкой мы приближаемся к ожидающим. Полное безразличие на лице моего дьявола: очерченные скулы, спокойный алый взгляд без единого проблеска огонька. Энергия его обволакивает нас сладким вкусом виноградного виски, не вспыхивает янтарными пятнами и не обжигает горло своей крепостью.       Ости стоит рядом с двумя демонами-неразлучниками. Дагон в шаге от них. Ближе к нам — Мими и Ади.       Шесть пар глаз пристально следят за каждым нашим шагом.       — Опаздывашь, Люций, — с улыбкой встречает нас Дагон, делая шаг вперёд, отделяясь от компании.       — Я мог вообще не выбираться из постели и убить тебя ожиданием, — лениво проговаривает дьявол, опускает руку на мою поясницу, пуская в меня тепло, и делает шаг вперёд, а я останавливаюсь.       Поправляя чуть сползший пиджак, накинутый на плечи, я обвожу всех присутствующих взглядом.       — Люций, — подаёт голос Ости, делая шаг к двум демонам, что выжигают взглядом дыры друг в друге.       — Хочешь разделить с ним учесть? — бросает Люцифер и поднимает руку ладонью вверх, как бы приглашая демоницу.       — Вик, он это серьёзно? — шепчет мне на ухо Ади, а я заключаю Мими в объятиях, коротким кивком отвечаю другу.       В серых глазах подруги страх, черная пелена обиды и слабые искры её злости.       — Мими, прости меня, — шепчу ей на ухо, чтобы слышала только она.       — Не надо, Вики, он заслужил. Я потом тебе расскажу, — отзывается таким же шепотом, чуть сильнее прижимает меня к себе, и отстраняется, делая два шага назад.       Несмотря на присутствующих, чувствую себя одиноко. Точно всё в один момент отвернулись от меня, одаривают презрением и жалеют о том, что я появилась в их жизни.       Возможно так и было. Из-за меня сейчас умрет высший демон. Из-за меня от Люцифера отвернутся «друзья». Из-за меня убьют любовь Мими.       Стою, нервно сглатываю, наблюдая за тем, как Дагон пытается вести переговоры. Не вслушиваясь в слова, чувствую, как мой дьявол сдерживает свою злость.       «Ни одна мышца твоего лица не должна дрогнуть»       Снова поправляю пиджак, скрывая за этим движением нервозность, и ещё сильнее расправляю плечи.       Я хотела это видеть. Так почему же сейчас я готова сорваться с места и вернуться домой, невзирая на боль в ногах? Туфли давят, и, кажется, я благодарна за эти болезненные колющие ощущения, ибо они — всё, что отвлекает меня от всех остальных чувств.       — Да ладно тебе, Люцифер, — Дагон тянет руку к дьяволу, — ты совсем умом тронулся из-за жалкой суки?       Мой дьявол перехватывает руку и одним лёгким движением ломает демону палец.       Характерный влажный хруст на миг разносится по пустырю и теряется в приглушенном плаче младенцев, что эхом доносится с линии горизонта. Зажмуриваю глаза и отворачиваю голову в сторону. Слова Берты проносятся в сознании, и я и поспешно возвращаю взгляд.       Жалко ли мне его? Нет. Мне противно. Противно от влажного звука ломающихся костей, противно от представления той боли, что почувствовал демон. Тошнота подкатывает от картинки, что всплывает в сознании. Медленное воспроизведение того, как две маленькие косточки упираются друг в друга, прогибаются под давлением и лопаются, принося неимоверную боль.       — Когда ты тронул её первый раз, — сталь в голосе, Люцифер надвигается на демона, выворачивая его пальцы, — и я сделал с тобой тоже самое, что ты с ней, — Дагон прогибается под моим демоном, сгибаясь в коленях, — ты дал обещание, что даже не посмотришь в её сторону, — демон неотрывно смотрит в глаза Люциферу, и я готова поклясться, в кровавых радужках разливается огонь преисподней. — Так где же твоё обещание, ничтожество?       — Люций, я, — морщась от боли, хрипит демон.       — Люцифер, ты совсем рехнулся из-за этой убогой? — в испуге делает шаг Ости.       — Ещё один шаг — и ты повторишь его судьбу, — равнодушно бросает Люцифер, не отрывая взгляда от Дагона.       Демоница замирает на месте, прижимая руку к груди.       — Из-за этой жалкой убогой суки собираешься поставить под угрозу нашу дружбу? Ты и сам ничтожество, Люцифер!       Дьявол перехватывает лицо Дагона, сжимая пальцами челюсть, вынуждая неотрывно смотреть в глаза. Убираю руки в карманы брюк, сжимаю кулаки, вкушая обжигающий вкус ярости Люцифера.       — Ты слишком много болтаешь, Дагон, — кажется я вижу, как под натиском пальцев дьявола проминается челюсть Дагона. — Твой язык — твой враг! Посмотри, к чему он тебя привел?!       Стальные нотки в голосе Люцифера. Он никогда так со мной не говорил. Властно, твердо и жёстко, голос настоящего Дьявола. От его голоса по телу бегут мурашки, и я неосознанно сжимаю бедра, подавляя волну возбуждения.       Желание собирается тугим узлом внизу живота. Я так хочу почувствовать его силу, пальцы на моей шее, услышать властный голос над ухом, прямо здесь. Сейчас.       — Что тебе пообещал Сатана? — голос моего дьявола вернул в реальность. — Льёшь мне в уши про дружбу, лицемерная тварь, — Люцифер убирает руку с челюсти, надавливает на плечо демона, опуская его на колени. — Как давно ты доносишь на меня Сатане?       Возбуждает, как дьявол курит? Мир перестаёт существовать? Враньё. Не вижу никого и ничего вокруг. Только его движения, только его голос, и я хочу стоять сейчас перед ним на коленях.       — Даже представить не можешь, насколько давно, — хрипит Дагон, — но ты всё строил из себя приличного мальчика, пока не появилась человеческая сука, — сплевывает под ноги Люциферу.       Пощёчина наотмашь тыльной стороной ладони — и демон валится на бок, упираясь руками в землю, сплевывает кровь.       — Что же пообещал тебе мой отец, что Ты пожертвовал нашей дружбой, вылизывая ему ботинки? — поднимает демона за волосы, смотрит пристально в глаза.       — Надеюсь ты когда-нибудь об этом узнаешь, — с усмешкой отзывается Дагон. — Твой папаша не скупился на благодарность за информацию о тебе. А как он щедро отблагодарил меня за историю о Непризнанной, на которую только и смотрит его жалкий сын.       Люцифер сжимает пальцами его горло. Кожа синеет, наливается кровью, и в какой-то момент под натиском силы дьявола лопается, оставляя в его руках кадык.       Короткий ничтожный миг, а у меня словно время остановилось, и всё пространство замедлилось.       Ости вскрикивает, зажимая ладонями рот. Боковым зрением вижу, как Мими утыкается носиком в грудь Ади, а рыжий демон не отрывает испуганного взгляда.       Дагон падает на колени, прижимая руки к горлу. Бордовая кровь стекает по его запястьям, тяжёлыми каплями падая на горячую землю.       Сглатываю тошнотворный позыв, не отрывая глаз от багровых красок. Металлический привкус на языке, воздух наполнен характерным тяжёлым запахом.       Люцифер обходит Дагона, становится за спиной. Безразличный взгляд, ни одной эмоции на лице, полная сосредоточенность.       По пальцам его тянется тягучая кровь. Люцифер растирает ее подушечками, а у меня перед глазами всплывает картинка, как дьявол слизывал с пальцев моё возбуждение. Такое же тягучее, липкое, солоноватые на вкус.       Дыхание сбивается, чувствую, как вспыхивают щёки, и я закусываю губу в попытке скрыть накатившее желание почувствовать его пальцы в себе. Сжимаю кулаки в карманах в надежде, что пылающее красным кольцо не светится через ткань. В надежде, что моё состояние сочтут за отвращение. Ибо никто не может возбудиться от такой картины.       Я могу. Я, чёрт возьми, я чувствую, как моё возбуждение стекает по бедру под плотной тканью брюк.       Поднимаю глаза на моего дьявола и встречаюсь с алыми радужками, хищным прищуром и довольной ухмылкой.       Он всё понял. Вспыхнувшее на секунду пламя в его глазах. Виноградный обжигающий виски подбирается со спины, и точно сам Люцифер кутает меня в теплых объятиях.       Мой дьявол держит слово, и я убедилась в этом наглядно. Все, что он пообещал Мими сделать с её любовью, он демонстрирует без лишних эмоций.       Не знаю, сколько прошло времени. Не знаю, как долго я тут стою, неотрывно смотрю за действиями Люцифера. За тем, как он ломает Дагону кости. За тем, как выворачивает его наизнанку. За тем, как лёгким движением руки воспламеняет демона изнутри. Слушаю ужасающие крики демона в агонии боли. Покрываюсь неприятными мурашками и продолжаю с полным безразличием наблюдать за тем, как мой дьявол держит свое слово.       У меня нет жалости, нет страха. Я точно ничего не чувствую. Только волны возбуждения от силы Люцифера, от картинок, что всплывают в сознании, от своей беспомощности перед ним и от того, что дьявол со мной совершенно другой. Металлический привкус крови в воздухе уже давно не вызывает тошноту, не дурманит голову, и, кажется, я даже перестала слышать звуки Ада.       Два демона-неразлучника удерживают Ости и успокаивают от истерики. Ади крепко держит Мими, не позволяя подруге смотреть на действия Люцифера, сам же не отрывает зелёного взора от того, что осталось от Дагона.       И я так хочу потянуть к Мими руки, заключить её в своих объятиях, долго и слёзно просить прощения, но не могу.       «Ни одна мышца твоего лица не должна дрогнуть»       Сколько ещё мне предстоит увидеть подобных картин в своей жизни? Когда я познаю всю силу Люцифера и буду также спокойно реагировать на него, как Берта?       Если мой дьявол способен на такое, что говорить о его отце? Сколько ещё я проживу? Когда он обо всём узнает? Он ведь уже знает. Догадывается, это точно. Когда слетит моя голова?       Я хочу залезть под бордовое крыло и никогда не выбираться оттуда. Хочу запечатать наш дом на все замки мира, всеми защитными заклинаниями, чтобы только я и мой дьявол.       Не знаю, почему он так не хотел, чтобы я шла с ним. Думал, что я испугаюсь? Что я отвернуть от него? Боялся моей реакции?       Шепфа, я сама боюсь своей реакции.       Мои нервные клетки восстанавливаются от его действий. Успокоение ложится на плечи и растекается по венам, как кровь Дагона растекается по земле. Волны животного похотливого желания от стального и властного голоса моего дьявола.       Я никогда не видела трупов. Разве что по телевизору, и то всегда отворачивалась. Я не смотрела ужастиков, триллеры или что-то подобное. Не могу сказать, что я была обычной спокойной девушкой. Нет. Со своими тараканами и загонами. Со своим взглядом на жизнь. Со своей болью и утратой. Со странными желаниями и причудами. Но я бы никогда, ни за что в жизни бы не подумала, что я такая равнодушная.       Принцесса среди бандитов. Так меня называли друзья. Всегда среди парней, свой пацан в доску, братан и прочие прозвища. Пару подруг, любовь к платьям и джинсам. Словно во мне всегда жили две разные личности.       Прилежная дочь, девочка во всех смыслах этого слова. С характером принцессы и вечными капризами.       Пацанка и горе на голову отца. Разбитые коленки, побеги из дома, алкоголь и табак. Тусовки с байкерами, ночные клубы и буйный характер.       Острое желание познать весь мир, влюбиться до потери себя, побывать во всех странах и бесконечную жизнь, чтобы всё успеть.       Мне дали шанс на бесконечную жизнь. Ещё успею повидать весь мир и познать всё, что желала. Я влюбилась до потери себя. В Дьявола. Растворилась в нём без остатка. Отдала каждую частичку своей души. И впитала в себя его душу. Черную, густую, с яркими янтарными вспышками его эмоций. Его контроль всего сущего, его безразличие и холод. Отстранённость и власть. Я точно стала им. За короткие мгновения, проведенные вместе, я научилась быть им. И если Люцифер научился чувствовать, то я научилась не чувствовать.       — Люцифер, — безразличным тоном отзываюсь я, привлекая внимание моего дьявола.       Руки по локоть в крови, черная рубашка пропиталась багровой вязкой жидкостью, прилипает к телу, уставший алый взгляд.       Делаю шаг к нему. Дагон ещё в сознании, без единого живого места на теле, стоит перед Люцифером на коленях.       Все взгляды обращены ко мне. Приближаюсь вплотную к Люциферу, сплетаю пальцы, не обращая внимания на окровавленные руки демона, тянусь на носочки и оставляю короткий поцелуй на колючей щеке.       — Мне жмут туфли, — расстроенно проговариваю, глядя прямо в глаза, — мне скучно, и я хочу кушать, — надуваю губки. — Я пойду домой, а ты развлекайся. Мими и Ади проводят меня.       В кровавом море плещется удивление и одобрение, сладкий виноград разливается по телу теплом. Пухлые губы трогает мимолётная улыбка.       — Я скоро буду, — тяжёлый голос, короткий поцелуй в лоб, окровавленная рука на талии.       Люцифер на секунду прижимает меня к себе, оставляя на алом пиджаке темные отпечатки крови, и отпускает.