Ты портишь мне настроение

      — Отвали от меня, Люцифер!       Быстрыми шагами вхожу в холл школы, отстукивая по мраморному полу тонкими каблуками, оставляя за спиной дьявола. Пробегаю взглядом по помещению, заполненному учениками, в поисках шоколадных крыльев.       Грохот стеклянной массивной двери, дрожащий звон стекол — и мои крылья дёргаются в испуге.       — Я с тобой не договорил, — дьявол разворачивает меня к себе, — какого хера ты себе позволяешь, Непризнанная!       — Отпусти меня, — дёргаю рукой, но дьявол крепко удерживает моё запястье, — не прикасайся ко мне! Мне противно!       Глаза Люцифера на короткий миг вспыхивают пламенем удивления, но тут же огонь меняется на гнев.       Скучающие зеваки встрепенулись и уставились на нас несчетным количеством глаз. Гул голосов затих, в тишине эхом отражались шелест перьев и наше прерывистое гневное дыхание.       — Думаешь мне приятно к тебе прикасаться, дрянь? — с омерзением кричит мне в лицо. — Тебя столько перелапало, что вся вода мира не смоет этой грязи, Уокер!       Звонкая пощёчина прокатывается по просторному помещению.       Креплёный виски его злости разливается по полу, дурманя голову дьявольской яростью. Взгляд застилает пеленой слёз, и я моргаю, смахивая размывающую пелену.       — Иди нахуй, Люцифер! — в груди невыносимо печёт от обиды, кольцо мерцает желтыми оттенками, отбрасывая блики, впитывая солнечные лучи.       Выдергиваю руку из крепкой хватки, и, срываясь на бег, пересекаю холл.       — Я разве тебя отпускал? — разворачивает и сжимает пальцы на горле, приподнимая от пола.       Цепляюсь ногтями в его руку в попытке освободиться. Дыхания не хватает, и я хрипло втягиваю воздух, прогоняя потемнение в глазах.       Весь огонь Преисподнии собран в кровавых глазах Дьявола. Энергия Люцифера прожигает всё моё нутро, и я теряюсь под натиском его гнева и силы.       — Люцифер, отпусти Непризнанную! — голос Геральда прокатывается громом, но дьявол лишь сильнее сжимает пальцы на моей шее.       Кислород закончился, обессиленно царапаю его руку, принимая безуспешные попытки вырваться из его мертвой хватки. По щекам текут слёзы, оставляя прозрачные дорожки.       — Люцифер! — Геральд перехватывает его руку, и дьявол разжимает хватку.       Падаю на пол, ударяясь коленями, хватаюсь за горло и растираю пальцами, прогоняя боль.       — Я тебя ненавижу, ничтожество! — шиплю ему в лицо исподлобья.       Алое пламя вспыхивает в его глазах, виноградный виски обволакивает огнём. Дьявол сжимает кулаки, поджимает губы.       — Ещё вчера ты меня любила, — с привычной усмешкой отзывается Люцифер, когда я поднимаюсь на ноги.       — Ещё вчера я была твоей! — гневно бросаю ему в лицо и поспешно удаляюсь, пока Геральд сдерживает дьявольский гнев.

***

      — Маленькая, ты уверена? — с недоверием шепчет мой дьявол, вытаскивая мои волосы из ворота худи.       — Мы должны это сделать, — поворачиваюсь к нему и обнимаю за шею, — у нас нет других вариантов.       — Ты же понимаешь, что это…       — Глупо? — отзываюсь я, прижимаясь к его груди. — Понимаю. Но как ещё мы можем отвести взгляды в сторону?       — Почему ты думаешь, что за нами следят?       — А почему ты думаешь, что кроме Дагона у твоего отца больше нет информаторов?       — Вопрос на вопрос? — с теплой улыбкой проговаривает Люцифер, целуя меня в макушку.       — У нас же по-другому не бывает, — пожимаю плечами и встаю на носочки, утыкаясь носиком в основание шеи.       Терпкий древесный запах муската и жасмина оседает в лёгких. Дьявол прижимает меня к себе.       — Нам пора, Непризнанная, — коротко целует в губы и подталкивает к выходу.

***

      Залетаю в гостиную, судорожно расхаживаю по помещению.       — Переборщила, блять! Ох, как переборщила! Он убьет меня, — бормочу в простоту.       Сжимаю в кулак волосы у корней, закусываю палец, отстукивая шагами нервный ритм. Перья встали дыбом, то и дело дёргаются от натянутых нервов.       — Ты ебанутая, Уокер, какая же ты ебанутая! — восклицаю в звенящую пустоту. — Пощёчина! Он же не простит! — тело непроизвольно дёргается от воспоминаний его взгляда. — Вы просто должны были поругаться, и всё!       Воздух накалялся, руки дрожали от страха, томление в ожидании моего Дьявола сводило с ума.       Открываю настежь окно. Он должен был уже прийти.       Поругаться на глазах у всех. Разойтись в разные стороны и встретиться здесь. Дома.       «Почему его так долго нет?!»       Дверь открывается, и я вздрагиваю, оборачиваясь на звук.       Разъяренный Дьявол с грохотом закрывает за собой дверь. Волосы взъерошены, на щеке ещё проступает красный след моей ладони. В кровавом море его глаз бушует ледяной шторм из алого огня и красного льда.       — Люцифер, — жалобно отзываюсь я, делая шаг назад.       Дьявол наступает на меня размеренными шагами, точно хищник загоняет свою жертву. Ни одна эмоция не трогает его лицо, и я взмаливаю Шепфе, чтобы Люцифер сказал хоть что-то.       Тянет ко мне руку, а я инстинктивно делаю ещё один шаг назад, не отрывая взора от его глаз.       Сжимает мягкую ткань моего белого худи в пальцах и тянет на себя. Необузданно впивается в мои губы, заключая в объятиях, отрывает от пола.       Виноградный виски разливается во мне жаром. Поцелуй переходит в животное желание обладать друг другом.       Сплетает наши языки, до сладкой боли кусает губы и тут же зализывает ранки. Руки моего Дьявола скользят под мягкую ткань худи.       Опускает меня на пол, прижимает к себе, отрывается от губ.       — Я люблю тебя, — влажными короткими поцелуями покрывает моё лицо. — Люблю, Уокер, — дыхание закончилось, на глаза проступают слезы. — До безумия, блять, люблю тебя, — накрывает мои губы своими и, точно сдерживая своё желание, уволакивает в нежнейшем поцелуе.       — Очень интересно!       Хриплый тяжёлый голос прокатывается за спиной моего Дьявола, и Люцифер замирает, точно его превратили в камень.       Неистовый страх чего-то ужасного и неизбежного покрывает каждую клеточку. Пальцы моего Дьявола сжимают до боли талию, делает беззвучный глубокий вдох, а я не понимаю, что такое дышать.       — Совсем недавно ты говорил, что она — очередная шлюха с красивым личиком и телом, — Люцифер отстраняется, не открывая глаз. — Как ты там говорил, сын? Ах, точно. Хочу познать все цвета её настроения.       Мой дьявол разворачивается и прячет меня за своей спиной.       — Вики, иди в комнату, — приглушённым рычанием, подталкивает крылом в сторону спальни.       Напряженное тело, мягкие бордовые перья превратились в тонкие листы острой стали. Вкусная энергия дьявола приобрела крепленые горькие нотки, обжигающие горло. Мышцы прокатываются под рубашкой. А я стою, точно всё моё тело превратилось в свинец.       Люцифер на ощупь берет мою руку и подталкивает в сторону спальни. Делаю неуверенный шаг в страхе открыть глаза.       — Ну же, сын, ты никогда не прятал своих шлюх, — хриплая усмешка слетает с губ Сатаны.       Не видя Владыку, я представляю его выражение лица, и с каким упоением он насаживают мою голову на пику у себя в замке.       — Уокер, в спальню! — срывается на крик Люцифер, отдавая приказ, и я выныриваю из оцепенения, делаю два шага.       Прямо перед моим носом дверь в комнату захлопывается, словно невидимая рука отрезала мне путь к отступлению.       — Разве ты не хочешь познакомить меня со своей подстилкой, сын? — усмешка слетает с губ Сатаны.       Размеренные шаги приближаются со спины, и я зажмуриваюсь, прогоняя страх. Без своей воли, марионетка в руках кукловода, и сейчас дёргают за ниточки, разворачивая меня к хриплому голосу, и я встречаюсь с бушующим голубым пламенем в лазурных глазах Сатаны.       Его взгляд замораживает нордическим ветром, пробираясь в закрома души. В его взгляде бликует северное сияние, переливаясь всеми оттенками морозной радуги.       Сердце останавливается, делает кульбит и отстукивает нервный ритм где-то в ногах. Ничего не слышу, кроме гулкого биения.       Ярко-синие глаза, глубокие морщины покрывают его мягкие черты лица. Изящные губы растянуты в ядовитой ухмылке, щетина обрамляет вытянутое лицо.       Утонченный синий костюм, белая рубашка и бордовый галстук. Крылья Сатаны величественно раскинулись за его спиной, цвета ночного синего неба, лазурного озера, драконьей чешуей отливают всеми цветами холода.       — Не подходи к ней, — Люцифер становится между мной и отцом, расправляет крылья и накрывает меня коконом, прижимая к своей спине.       — Прячешь Непризнанную под крылышком, сын? — с уст Сатаны слетает удивлённая усмешка, а у меня всё внутри сжимается.       Слова Дагона. Реакция Сатаны и напряжение моего дьявола.       — Тебя не должно касаться, кого я прячу под своим крылом, — слишком грубо отзывается Люцифер, и моя душа покидает тело.       Приступ жара и холодного пота, в глазах темнеет, сознание кружит. Чувствую, как белею от накатившего приступа страха, сливаясь с цветом камня на моём пальце.       Пронизывающий сердце страх отливает серым ужасом, закручивает в полупрозрачные клубы сигаретного дыма, покрывая грани камня пепельным отблеском.       Кольцо наливается глубоким серым оттенком, точно весь мой мир, всё моё существование потеряло все краски под гнётом испуга, переродившегося в паническую фобию.       Безграничная холодная пустота, что пронизывала вчера мою душу, не сравнится с тем холодом, что сейчас овладел моим сознанием.       — Смело, — отзывается владыка, — как и ее присутствие в этом доме. — заинтересованные нотки в хриплом голосе. — Было умно с твоей стороны перевезти её вещи сюда, — размеренные шаги Сатаны, — никто не посмеет к тебе сунуться и увидеть отброса в твоём доме, — усмехается, а я всё ещё не дышу, — все же ты выносишь уроки из моего воспитания. Отойди от Непризнанной, сын!       Прямой приказ, Люцифер чуть дёргается, но замирает, вжимая меня крыльями в свою спину.       — Люцифер! — голос владыки яростно прокатывается, пробираясь под кожу.       Люцифер, словно без своей воли раскрывает крылья и делает шаг в сторону, являя меня взору Короля. Оставляет меня без защиты, без дьявольского тепла. Совсем одну, и только прозрачные нити винограда опоясывают, сплетаются в узоры, поднимаясь шершавыми тонкими лозами по ногам.       — Вы, конечно, постарались, — владыка подходит ко мне, с омерзением изучая мою скованность, — я бы не отреагировал и, возможно, повёлся бы даже на вашу наигранную ссору, — кривит лицо в презрении и разочаровании, — ты облажался, сын. За каждым вашим шагом пристально следят. И, убрав с шахматной доски такую пешку, как Дагона, — все ещё не отрывает от меня ледяного взгляда, — не значит, что ты поставил мне «шах и мат».       Их взгляды скрестились, воздух в миг наколился. Стал сухим и жгучим, режущий горло своим жаром.       Кровавое море алого пламени разливается в зеницах моего Дьявола. Бушующие волны во время шторма, обжигающие языки возвышаются к небесам, низвергаются, словно вулкан. Весь огонь трёх миров огненной стеной отгородил нас.       Ледяное пламя в глазах Правителя Ада, будто мертвый дракон-страж всего севера, извергает холод из пасти, разрушая стены нашего дома, как карточный домик.       Алый и синий сплетается в гостиной в неудержимый смерч, забирая весь воздух из атмосферы. Танец льда и пламени приносит с собой разрушения, страх и смерть. И предоставь для этого яростного танца всё свободное место мира, оно не выдержит скорости света, с которой закручивается этот шторм ярости.       Сатана отводит взгляд в сторону, не выдержав сжигающего всё на своём пути напора моего дьявола.       — Вики, иди в спальню. — голос Люцифера прогремел в звенящей густой тишине яркой, опасной молнией.       — Вики останется здесь, Люцифер, — лукаво улыбается Сатана, подходя ко мне.       Приближается вплотную, заглядывает в глаза, изучает черты моего лица.       Сколько я не дышу? Я словно и не живу вовсе. Лишь машинально хлопаю ресницами, сглатываю застрявший болезненый ком в горле и слушаю бешеный ритм своего сердца, просто потому что я больше ничего не слышу.       — Ты не слушаешь меня, сын, — Сатана поднимает моё лицо вверх, касаясь кончиком указательного пальца подбородка. — Я знаю о каждом вашем шаге. О ваших замыслах с Бертой. О том, как Непризнанная выпила дьявольской крови высшего демона и даже не подавилась. — в синих глазах промелькнул нездоровый блеск. — О том, как она стойко выдержала страдания Дагона. — крутит моё лицо в сторону двумя пальцами, изучая каждую деталь. — Сможет ли она также выдержать твои страдания?! — хищная улыбка коснулась лица Правителя, — или поведёт себя также омерзительно, как Ости?!       Сатана отбрасывает моё лицо в сторону, точно я самое мерзкое, чего он когда-либо касался, поворачивается к сыну.       Лёгкий, непринужденый взмах руки — и мой дьявол падает на колени, корчась от боли и утробно рыча.       Дергаюсь с места, но осекаюсь, чувствуя оценивающий ледяной взгляд правителя, вскользь следящий за моей реакцией.       Сатана наносит первый удар, рассекая моему дьяволу бровь, и я закусываю внутреннюю сторону щеки.       Дьявольские удары обрушиваются один за другим, разрывая мою душу в ошмётки. Пощечина на отмашь — и Люцифер валится на бок, сплёвывая кровь.       Сжимаю руки в кулаки, не отводя взгляда от страданий моего дьявола, прокручивая в голове слова Берты, зачитывая, как мантру.       Меня оценивают. Меня изучают. Следят за моими действиями и эмоциями. И, если смотря на истязания Дагона, я возбуждалась, то сейчас я хочу умереть. Ещё раз. Да хоть миллион раз. Испытать все нестерпимые муки всего Ада, которыми наказывают грешников, лишь бы Сатана не трогал моего дьявола.       Я чувствую его боль, чувствую его бессилие и как с каждым новым ударом что-то ломается в его душе.       Что-то ломается в моей душе.       Металлический вкус крови не только в воздухе, но и во рту. Щека онемела от укуса, и я больше не чувствую боли. Только стекающая по пальцам кровь от ран на ладонях в виде полумесяцев.       Я так сильно сжала кулаки, что ногтями прорезала кожу. По щекам скатываются нескончаемые слёзы.       Я не дышу, не моргаю, впитываю всю боль моего дьявола. Вкушаю вкус его бессилия, креплёный виски и сладкий виноград. Металлический привкус его боли смешивается с моей, и я проглатываю всё, принимая, как микстуру. Только микстура совсем не лечебная: она прожигает каждый орган, каждую клеточку, которой касается адское пламя.       Переломаные рёбра демона, и я чувствую, как обломки костей впиваются в мои лёгкие при каждом вдохе. Люцифер харкает кровью, валится на пол и поднимается, снова принимая удары отца.       Предупреждение. Всего лишь предупреждение от Владыки Ада, что он не потерпит меня в большей роли, чем просто подстилка для его сына.       Я не вынесу всего этого дерьма. Каждый удар, что нанёс Сатана своему сыну, разбил меня на мелкие осколки. Хрустальную вазу моей души швырнули на пол, и россыпь острых кристаллов рассыпалась по полу. Собрали, склеили, как могли, не найдя всех деталей, и снова швырнули об пол.       Моя душа — стеклянная пыль под ногами Короля Преисподнии. Моя душа — мусор в его руках. Моя душа — исчерпала себя с последним ударом Сатаны.       Голубые глаза задерживаются на мне, изучают, а я неотрывно смотрю на Люцифера, обессиленно лежащего в луже собственной крови на полу.       Сатана стирает с рук кровь белым шелковым платком. С хищной улыбкой, холодным пронзительным взглядом отмечает кровь, стекающую с моих пальцев, нескончаемые слёзы на щеках, сжатую челюсть и тонкую алую струйку моей крови, стекающую по подбородку.       — Надеюсь мне больше не придется отрываться от дел, — безразлично заключает Сатана, отбрасывая окровавленный платок в сторону. — Это последнее предупреждение, сын. Научись уже думать о своих действиях, и какие могут быть последствия.       Владыка Ада покидает дом, тихо прикрывая за собой дверь.       Падаю на колени и срываюсь на утробный крик, вытаскивая из груди все осколки разбитой души.       Хриплый влажный кашель моего дьявола — и я подрываюсь с места, подлетаю к нему.       — Люцифер, — сквозь истерику шепчу я, стирая кровь с его губ, — прости меня, пожалуйста, прости.       — Мален… — еле слышный шепот, и демон переворачивается на бок, сплёвывая кровь.       — Люцифер, пожалуйста, прости меня, — беру его руку в свою и целую ладонь, — это я виновата. Это все из-за меня.       Чувство вины за то, что испытал дьявол, кутает меня в свои объятия, сжимает неистовой силой.       Люцифер окровавленными пальцами смазано проводит по моей щеке, стирая слёзы.       — Главное, что он не тронул тебя, — шепчет демон, не раскрывая век, притягивает меня к себе.       Сворачиваюсь в клубок под боком, сжимая пальцами его руку.       Тяжёлое дыхание моего дьявола, металлический привкус крови в воздухе, надрывные всхлипы моей истерики и виноградный виски, разливающийся по полу.