Ты портишь мне настроение

      Тьма рассеивается, забирая с собой блаженство сна. Привкус крови осел в лёгких, и я кашляю, поднимаясь с пола.       Ночная мгла кровавым свечением луны пробирается багровым просветом в гостиную. Лёгкий тюль колышется холодным воздухом, просачиваясь в открытое окно.       Упираюсь на локоть и поднимаюсь. Тело отзывается колючими ощущениями, всё онемело и ужасно болит.       Люцифер так и лежит на спине, закрыв глаза, и я вслушиваюсь в тихое дыхание демона, подмечая взглядом затянувшиеся раны.       Поднимаюсь с пола и стягиваю с себя белое худи и джинсы, пропитанные бурой кровью, оставаясь в одном белье. В полной темноте на цыпочках бреду на кухню, смачиваю полотенце водой и возвращаюсь к Люциферу.       Тихая истерика накатывает новой волной, срывая с глаз слёзы. Влажной тканью касаюсь его лица, смывая кровь, вслушиваясь в дыхание демона.       — Ты отлично себя проявила, — хриплый, почти неразборчивый шёпот срывается с вишнёвых губ дьявола, и я замираю, так и не коснувшись.       — Люцифер, я…       Надрывно всхлипываю, закрываю глаза, поддаваясь эмоциям.       — Ты не виновата, Уокер, — демон касается моих волос, запуская пальцы в пряди, успокаивающе поглаживает.       — Это из-за меня, — эмоции захлестнули волной, и я срываюсь в истерику, прижимая махровую влажную ткань к лицу.       — Я просчитался, Вики. Ты была права в том, что за нами следят, — тяжёлый болезненный вдох. — Надо выбрать другую тактику.       — О чём ты? — убираю полотенце от лица и смотрю на дьявола.       — Он тебя проверял, маленькая.       Люцифер так и лежит на спине, перебирает мои волосы, не открывая глаз.       — Что значит проверял? — в недоумении спрашиваю я, сжимая пальцами влажное полотенце.       — Проявишь ли ты эмоции и кинешься ко мне.       — Прости меня, — шепчу я, виновато опуская взгляд в пол.       — Ты всё сделала правильно, Непризнанная, — поднимает моё лицо, вынуждая встретиться с ним взглядом. — Малейшее твоё движение в мою сторону — и твоя голова, — замолкает, прикрывая веки, — ну ты сама знаешь.       — Зачем ему это? — в непонимании шепчу я, прижимаясь щекой к теплой ладони.       — Мы с отцом всю жизнь играем против друг друга, — перемещает руку к себе на грудь, — моя мать проиграла. И я занял её место.       — Что это значит? — подминая ноги под себя, устраиваюсь удобнее под боком моего дьявола. Протягиваю руку и стираю кровь с его щеки.       — Мать была против жестокости по отношению ко мне, но Сатана был нацелен воспитать в сыне достойного правителя, — Люцифер расслабляется, погружаясь в свои мысли, позволяя мне касаться его ран. Как телесных, так и душевных. — Когда у меня начали прорезаться крылья, мать не могла стоять в стороне и наблюдать за моими муками. Она лишилась жизни из-за любви ко мне, — поджимает губы, и отворачивает голову в сторону. — Я не помню её. Не знаю, как она выглядела. Я знаю только то, что мне рассказывала Берта.       — Люцифер, — касаюсь пальцами его губ.       Он поворачивается ко мне, и я встречаюсь с алым морем, переполненным болью. Подносит палец к моим губам, призывая к тишине.       — Лёля говорила, что мой отец безумно любил мою мать, — смотрит мне прямо глаза, всё ещё касаясь губ. — Вики, в нашем мире если ты кого-то полюбил, то это навечно, понимаешь?! — на губах тепло виноградного виски, алые глаза демона бликуют в темноте, и я теряюсь под его взглядом. — Любовь моей матери ко мне преобладала над тем, что она чувствовала к Сатане. Это и погубило её, — горько вздыхает. — С раннего детства отец воспитывал меня через боль. Он тренировал мою силу воли через нестерпимые терзания разума и души. Всё, что меня окружало — это постоянные испытания на прочность, страхи и боль, Вики. Я не знаю, что такое любить. Не знал, — Люцифер усмехается, проводя пальцем по моей щеке, — до тебя, Непризнанная. Всё тепло и ласка, что окружали меня, давала мне Берта. Я не позволял себе что-то чувствовать к кому-то. Для меня это было странно и дико. В этом не было необходимости. И только с твоим появлением в моей холодной жизни, я понял, что это такое и как мне это необходимо. Чувствовать тебя, — целую его ладонь, и дьявол тепло улыбается. — Сатана бесится, не потому что ты Непризнанная, не потому что была человеком, Вики, и не достойна его сына. Он в ярости, потому что я начал чувствовать. Всю мою жизнь он выжигал во мне любое тепло, любой свет, а тут появилась ты, и я слетел с катушек. Вырвался из его колючей проволоки в виде полного безразличия ко всему. Он бесится, потому что понимает, что теперь не может контролировать меня. Я поставил ему «шах и мат» не тем, что убрал его пешку с доски. Он бесится, потому что я поставил ему «шах и мат», полюбив кого-то. Полюбив тебя.       Солёная капля скатывается по щеке и срывается с подбородка, разбиваясь о колени. Где-то в груди быстро бьётся сердце, окутанное янтарным виски. Душа собирается по крупицам, принимая прежнюю форму, но всё, что я чувствую — это нежность моего дьявола.       Его взгляд, полный боли, скорби и печали по отношению к прошлому наливается бархатистым теплом, отдавая мягкими лучами солнца, словно сама природа одаривает меня любовью.       — Люцифер, — всхлипываю и прижимаюсь к его груди, обнимая крепко-крепко.       — Уокер, блять, — резко втягивает воздух сквозь сомкнутые зубы, и я поспешно отстраняюсь, с испугом взирая на дьявола. — Несмотря на то, что я проспал целый день, — кривится от боли. — Мы спали на полу — это первое, — усмехается мой дьявол, притягивая к себе, — второе: регенерация справилась только с поверхностными повреждениями. У меня всё ещё переломаны рёбра и отбиты внутренние органы, — обнимает меня руками, устраивая мою голову у себя на груди. — И третье: твоя любовь меня погубит, Непризнанная. И если ни отец уничтожит мою душу, то ты своими объятиями задушишь меня.       Задорный смех дьявола перерастает в хриплый кашель, и я отрываюсь от Люцифера.       — Пойдем в ванную, — провожу пальцами по его волосам, заправляя выбившиеся пряди.       — Сжалься надо мной, Уокер, — смеётся Люцифер, а в алых радужках играет блеск, — боюсь я не смогу удовлетворить тебя ещё пару дней.       — Дурак, — легонько бью его в бок, и дьявол шипит от боли. — Прости, — быстро бормочу, прикрывая ладонями рот.       — Я сегодня сплю на диване, — Люцифер переворачивается на бок и поднимается на локоть. — Если ты меня во сне не заобнимаешь, то запинаешь точно, — теплая ухмылка трогает его губы, и я поддаюсь порыву, отливающему в груди.       Заключаю его лицо в ладони и уволакиваю в жадном поцелуе, точно у меня есть только пару мгновений насладиться вишнёвым вкусом.       Дьявол отвечает на мой порыв, запускает руку в волосы и надавливает на затылок, углубляя поцелуй. Вишневый вкус сливается с виноградной энергией дьявола, отдавая медовой сладостью цветочной энергии.       — Если ты сейчас, — на миг отрывается и снова приникает к губам, — не остановишься, — сплетает языки, закусывает губу и шумно выдыхает, — я трахну тебя.       Отодвигается, прикрывая веки в попытке успокоиться.       — Уокер, твоё сладкое возбуждение, — глубоко вдыхает через нос, — маленький вампир.       — Вампир? — удивляюсь я, наблюдая за реакцией Люцифера.       — А как тебя назвать? — распахивает глаза, — мёдом не корми, дай капельку крови — и ты вся течешь. Ещё и сидишь тут в одном белье. Нимфоманка, блять.       — Дурак, — обиженно отзываюсь я, поднимаясь на ноги, — вот и смывай теперь всю эту кровь сам, — направляюсь в спальню, но замираю у самых дверей, — боюсь я вытрахаю из тебя всё до последней капли.       Поспешно захожу в спальню, обиженно хлопаю за собой дверью под громкое довольное «сука» из уст моего дьявола.

***

      Горячая вода заполняет мраморную чашу, клубы пара бесцветно поднимаются в воздух, напитывая его сыростью.       Сбрасываю к ногам белье и забираюсь в воду, наслаждаясь морским запахом.       Недовольное кряхтение, неразборчивая раздраженная речь за спиной, и я улыбаюсь, прикрывая веки.       — Ты же понимаешь, что вся ванна будет в крови? — раздражённо пыхтит Люцифер, с шипением освобождаясь от окровавленной одежды.       — Мы проспали в луже твоей крови целый день, — безразлично отзываюсь я, потягиваясь всем телом.       — Я куплю тебе водолазный костюм, — выдыхает мой дьявол, и я слышу звон ударившей об пол пряжки ремня.       — Зачем? — откидываю голову на обод ванны, растягиваясь в улыбке.       — Затем, чтобы я мог без стояка принимать с тобой ванну, — прилив горячей воды обдает тело, дьявол сжимает мои лодыжки и аккуратно тянет на себя.       — Э, нет, — упираюсь руками в дно чаши, встречаясь с удивлёнными взглядом, прижимаю ноги обратно к себе.       Тянусь за мягкой мочалкой, напитываю её водой и придвигаюсь к демону.       Бережно касаюсь его груди, смывая кровь, провожу пальцами по татуировкам, бережно, будто касаюсь самого изысканного произведения искусства в страхе испортить драгоценность.       Дыхание дьявола учащается, чувствую на себе изучающий взгляд. Закусываю губу, не отрываясь от своих движений, подмечая на его теле ссадины и ушибы.       Люцифер болезненно морщится, когда я провожу по его ребрам, и я сильнее прикусываю губу в попытке сдержать слёзы.       Прозрачная вода окрашивается красными оттенками, словно в ванну кинули баночку с алой краской. Металлический терпкий привкус наполняет воздух, добавляя к морскому запаху ещё больше соли.       — Мой ангел Ада, — шепчет Люцифер, и я поднимаю взгляд на него.       Дьявол ждал, пока я обращу на него внимание, один миг — и он накрывает мои губы блаженным поцелуем. Сплетает языки в медленном танце, притягивает к себе, усаживая на колени.       — В тебе столько света, Уокер, — смазанно целует в губы, — что ты попросту не можешь быть демоном, — обнимает меня, и я плавно прижимаюсь к нему. — Ты мой личный ангел Ада, Непризнанная.       Бережно прижимает меня к себе, целует макушку, зарываясь носом в волосы.       — С завтрашнего дня у тебя плотный график, Уокер, — хриплый полушепот на самое ухо.       — Почему?       — Потому что мы ограничены по времени, маленькая.       — Не понимаю, — упираюсь ладонями в обод чаши, встречаясь с уставшим взглядом демона.       — Скоро «бал Сатаны», и я хочу представить на нём тебя, — проводит пальцем по моей щеке, — первую половину дня ты проводишь в школе. Боюсь, Фенцио за прогулы тебя в живых не оставит своими нравоучениями и тестами, — заправляет влажную пряди волос мне за ухо, — вторая половина дня с Бертой. Через пару дней, как я восстановлюсь, мы займёмся физическими тренировками. У нас есть пару недель подготовить тебя к балу.       — К балу? — восклицаю я, — Бал Сатаны! Люцифер, ты в своём уме?       — Вики, — призывает к успокоению мой дьявол.       — Я не пойду ни на какой бал!       — Уокер, ты идёшь, и это не обсуждается, — в раздражении отзывается дьявол, и в его глазах на миг вспыхивает огонь.       — Ты мне сейчас отдал приказ? — поднимаюсь на ноги, но демон опережает меня, слишком резко сажает обратно, расплескивая воду из ванны.       — Маленькая, — устало выдыхает, прикрывая глаза.       — Я не приняла сторону, чтобы ты отдавал мне приказы! — упираюсь ладонями в его грудь, делаю безуспешную попытку подняться. — И когда приму, подумай над тем, какие у нас отношения, Люцифер! Либо я подчиняюсь тебе, либо ты меня любишь.       Сбрасываю его руки с талии и выбираюсь из ванны.       — Я не собираюсь идти на бал и преподносить свою жизнь на блюдце с золотой каёмкой прямо в руки твоему отцу! — сдергиваю полотенце и оборачиваюсь в махровую ткань.       — Уокер, — фыркает мой дьявол.       — Пораскинь отбитыми мозгами и подумай, чем это может обернуться! И если моя жизнь, если я для тебя что-то значу. Если я для тебя важна, — замолкаю, вкушая креплёный виски его гнева, — я планирую ещё пожить. Как минимум — ты не познакомил меня с Цербером. Как максимум — на моей голове ещё нет короны, чтобы я подчинилась твоему приказу, и ты мог преподнести меня в руки своему отцу. Уверена, моя голова прекрасно дополнит интерьер твоего замка!       Громко хлопаю дверью, поспешно вытираю воду с тела и забираюсь под золотое одеяло, прижимая колени к груди.