Ты портишь мне настроение

      Как нашкодивший ребёнок, прислушиваясь к каждому шороху, и, оглядываясь по сторонам, медленно ступаю по запутанным коридорам факультета Ада, пробираясь домой.       «У Ада есть глаза и уши»       И я только сейчас в полной мере осознаю слова Берты, ибо даже представить не могу, как за нами следит владыка.       Полное ощущение, что со всех темных углов, с потолка, со всех фресок, что отпечатали на каменных стенах историю мироздания, создание всех грехов и сотворение девяти кругов наказания — на меня устремлены невидимые глаза.       Оборачиваюсь последний раз, подмечая взглядом пустой коридор, и захожу домой.       Запах муската заполняет гостиную, багровый горизонт наливается яркими закатными красками, кутая помещение в алый, просачиваясь сквозь окно.        — Непризнанная! — властный голос моего дьявола разносится за спиной, и я, оборачиваясь, встречаюсь с кровавым морем, наполненным огнём Преисподней.       Люцифер размеренно подходит ко мне, отделяясь от компании Дамара и Ронела.       — После урока сразу домой, — подходит вплотную, склоняется над ухом, опаляя нежную кожу шеи своим дьявольским дыханием, — мама будет тебя ждать. Вещи приготовлены.       — И какой у меня будет второй урок? — судорожно втягиваю воздух с его вкусом, напрягаясь всем телом.       Путается носом в моих волосах, еле касается губами мочки, нервно выдыхает, и я слышу, как мой дьявол сжимает кулаки в карманах.       — Это ты спросишь у неё, — слишком резко отстраняется, и я задираю голову, пристально смотря в кровавые глаза, закусываю губу, — и я прошу тебя. Будь послушной девочкой, — большим пальцем проводит по линии моего подбородка, натягивая на губы ухмылку, а я закусываю губу. — Одно наказание тебя уже ждёт.

***

      Глубокого синего оттенка ткань аккуратно лежит на кровати, упакованная в прозрачный чехол. Рядом черная коробка с закрученной размашистой серебряной гравюрой. Расплывшись в улыбке, я поспешно достаю из чехла наряд и прикладываю к телу. Пышная юбка от талии ниже колен, в тон топ на толстых бретелях. Кружусь перед зеркалом, завороженно наблюдая за переливами синих тонов в багровых оттенках заката, прижимая прохладную ткань к телу.       Откидывая вещи обратно на кровать, я поспешно открываю коробку. Черные замшевые босоножки с тонкими ремешками и устойчивым каблуком на платформе. Всматриваюсь в цифры на подошве, искренне удивляясь тому, откуда Люцифер знает параметры не только моего тела, но и размер обуви.       Не помню, чтобы он с линейкой измерял моё тело, а значит определенно где-то есть секретная папка с надписью «Вики Уокер» и полным досье, где определенно точно будут детские идиотские фотографии, награды, промахи; в подробностях описан каждый мой шаг. А ещё больничная карта. Дьявол наверняка знает, чем я болела, когда ходила пешком под стол.       Знает? Надо спросить.       Перед глазами мелькает кремовый листок, и я беру записку в руки.

«Непризнанная, убедительно прошу тебя во всём слушать Берту. Всё, что тебе необходимо в ванной. Я вернусь поздно. Подготовь, пожалуйста, объяснение произошедшему сегодня. Л»

      Фыркув, откладываю записку на прикроватную тумбу, упираю кулачки в бока, пристально разглядываю наряд, судорожно перебирая в голове идеи, чему меня будет учить Берта. Что именно должна знать Королева Ада, какими качествами обладать, и как долго я буду учиться идеалу?       Слова Дьявола о наказании и просьба приготовить объяснения чему-то произошедшему, и я искренне не понимаю, что такого произошло, за что меня ждёт наказание, пробираются под кожу. Закатив глаза, поворачиваюсь по направлению ванной и на ходу стягиваю вещи.       До банальности типичные женские принадлежности аккуратно разложены на тумбе с раковиной. Фен, плойка, утюжок, увесистая косметичка и три флакона с туалетной водой.       Перевернув всё содержимое чемоданчика с косметикой, отобрала для себя именно то, что мне необходимо, отложив в сторону лишнее. Мой Дьявол явно переборщил, и я усмехаюсь, представляя, как он выбирал для меня косметику, пока консультантки в магазине истекали слюной, сбивчиво дышали и отводили взгляд в сторону, когда Люцифер отрывался от изучения очередного косметического средства. Если, конечно, он лично проделывал столь сложный для мужчины путь. Обилие помад, теней и несколько тюбиков тонального крема, разной консистенции консилеры, разновидность кистей и блёстки…       Где ты видел на мне блёстки?       С опаской разложив всё по полочкам, окинула взглядом теперь уже и моё пространство, нервно дернула крыльями, мысленно давая себе распоряжение привыкнуть к новому дому, прошла в душевую.       Горячие капли воды пропитывают каждое пёрышко, кутая теплом и расслабляя ноющие мышцы. Гель со вкусом муската впитывается в тело, придавая коже аромат моего дьявола. Несмотря на то, что Люцифер позаботился о том, чтобы у меня были собственные средства гигиены, его запах я не променяю ни на что.       Как могут сравниться все эти гели для душа с экзотическими фруктами с запахом моего дьявола?!       Вспышка голубого огня разрезает свистом воздух, и я недвусмысленно смотрю на кружащий в пространстве обугленный кусочек бумаги.       Выключив воду, ступаю на холодный кафель и с третьей попытки ловлю послание, что плывёт по воздуху, будто осенний листочек сорвался с ветки, и порывы ветра никак не дают ему упасть на сырую землю.       Кутаюсь в полотенце, рассматривая белую рельефную печать с орнаментом веточки. Бережно срываю пломбу и вчитываюсь в поистине красивый размашистый прочерк.

«Девочка моя, прошу меня простить. Появились неотложные дела. Я свяжусь с тобой, дорогая, и мы распланируем твоё обучение. Берта»

      Обернувшись плотнее в полотенце, выхожу из ванны и устало сажусь на кровать. Синяя переливающаяся перламутром ткань привлекает взгляд, и я провожу пальцами, разравнивая складки, обречённо вздыхая.       Понятия не имею, как, где и при каких условиях и обстоятельствах будет проходить моё обучение. Чему я вообще должна научиться, чтобы стать королевой?! И зачем мне всё это, если Сатана всё равно не позволит мне подняться хотя бы на ступень выше, чем подстилка для его сына? Что меня ждёт, когда я приму сторону тьмы?       Приглушённый стук в дверь вырывает мой больной разум от размышлений, и я поднимаюсь с кровати, кидая взгляд на синюю ткань.       Стук в дверь постепенно нарастает, переходя в нетерпеливый, и я раздражённо открываю дверь.       — Вики?! — чёрные глаза распахиваются, вторя моим.       Маленький кулачок завис в воздухе. Пухлые губы в немом изумлении открываются и закрываются, глотая воздух.       — Какого чёрта ты тут делаешь? — шиплю, скрещивая руки на груди, придерживая махровое полотенце.       — Прости, я кажется… — Камила заглядывает за мою спину, выискивая чего-то или кого-то, — ошиблась. Мне сказали, что Люцифер живёт тут.       Вскидываю вверх брови, сжимая пальцами предплечья в попытке унять разъедающую сознание ревность.       — Что тебе от него нужно? — не скрывая эмоций, гневно шиплю, расправляя крылья.       — Я хотела… — переводит на меня глаза Непризнанная. — Так он живёт тут? Что ты тут делаешь?       Спокойная погода за окном вторит моим эмоциям, закручиваясь в огненную вьюгу. Прилив ревности и непонимания ледяным потоком прошёл по телу, концентрируясь на кончиках пальцах, что сжимают до треска полотенце. В секунду алые перья искусно легли ровными рядами, встали колом, заостряясь на концах, смахивая нервным тремором остатки воды на пол.       — Зачем тебе Люцифер?       Бесшумно сглатываю эмоции, подавляя желание раз и навсегда поставить точку над «i», разъяснить новенькой, на кого стоит вешаться, а на кого нет, а если ещё точнее, вбить настырной девчонке, что дьявол — мой!       Плевать, на кого она будет смотреть, главное чтобы чёрные обсидианы её взгляда не цеплялись за бордовые крылья, отчётливо выпирающие мышцы, кровавый огненый взгляд и ядовитую, но такую любимую ухмылку.       — Люцифер мой наставник, — тороторит растерянная Камила, — Я хотела…       — Именно! — слишком резко и громко прерываю речь брюнетки. — Наставник. Не советую тебе соваться к нему домой, — тянусь рукой к двери, не отрывая взгляда от Непризнанной. — И да — ты ошиблась адресом.       Выставленная рука и спутанное «Вики, подожди» не дают мне захлопнуть перед Камилой дверь, и я в который раз вскидываю брови вверх, сдерживая порывы придать её макияжу немного фиолетовых оттенков.       — Мне сказали, что он живёт тут, — торотит серокрылая. — Но если я ошиблась… — замялась, переступая с ноги на ногу. — Не подскажешь, где его дверь?       — С чего бы?       Камила, свали восвояси, пока я не набила тебе морду и не нарушила договоренность держать в тайне всё, что касается нас с Дьяволом.       — Ну ты ведь тоже в Аду живёшь, — пожимает плечами, с мольбой заглядывая в глаза. — Кстати, почему ты живёшь тут?       — Это не Ад, — перехватываю руки под грудью, прижимая полотенце, — это факультет, и это разные вещи — это первое. Второе: я не собираюсь выдавать адрес дьявола. Поверь. Ничем хорошим для тебя это не закончится. И третье: кто тебе вообще сказал, что Люцифер живёт тут?       — Я не знаю, как её зовут, — Камила снова заглядывает за мою спину, а я так и стою на пороге, замерев в проёме, как древняя статуя. — Она очень красивая демоница…       — Дай угадаю… — упираюсь плечом в косяк. — Жгучие чёрные волосы, зелёные глаза и бордовые губы, пышные формы и стервозный характер?       — Мне она показалась очень милой, — Ками переводит взгляд на меня.       Ости. Сука. Сама не справилась, решила обзавестись марионеткой?!       — Плевать. Поднимайся наверх, — отталкиваюсь, поворачиваясь спиной к Непризнанной, — и запомни одну вещь: Люцифер — не школьный мальчик-красавчик. Он — Дьявол, сын Сатаны и наследник всего Ада. Свернёт тебе шею и даже пальцем не пошевелит, — кидаю короткий взгляд на Ками. — Наставник! Не больше. Подумай о будущем. Не многим даётся второй шанс на жизнь.       И если не Люцифер лишит тебя этого шанса, я сама лично отдам тебя в руки смерти, если ты будешь к нему липнуть.       Захлопываю дверь и прижимаюсь спиной, глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, прогоняя обжигающее чувство ревности из своей души.

***

      Оранжевый глифт наполняет бокал, разнося по воздуху цитрусовые вкусы. Делаю глоток, и пока дьявольское пойло не прожгло моё нутро, делаю ещё один, нервно выдыхаю, прикрывая веки. Яркие синие лучи моей злости срываются с камня на пальце, утопая в темно-бордовых красках вечернего Ада.       Звон стекла о камень — и я ловлю бокал с моим оранжевым расслаблением, пока он не сорвался с перил и не разлетелся в осколки где-то под ногами моей неуклюжести, быстро и спокойно возвращаю его на место.       Перехватив полотенце, я снова завернулась в махровую ткань, стягивая узел на груди потуже, накрывая плечи мокрыми крыльями. Поистине зимняя погода закручивает ураганы, растрепывая волосы то горячими, то холодными потоками воздуха. Крупные обледеневшие снежинки не успевают расстаять в теплом густом паре, поднимающимся с выжженной земли, врезаются в кожу, отврезляя сознание россыпью красных отметин.       Густой серый дым наполняет лёгкие, и я блаженно закрываю глаза, погружаясь в сигаретное умиротворение. Назойливая прожигающая нутро картинка, как чёрные блестящие обсидианы утопают в кровавом море, угольные волосы намотаны на кулак, тонкие пальчики очерчивают чернильные контуры татуировок, а бёдра прижимаются вплотную к паху моего дьявола, растворяясь в табачном наслаждении.       Я доверяю Люциферу. Искренне доверяю, но это не отменяет того, что его верность мне не утонет в воздействии женских рук, соблазнительных тел, прожигающих похотью душу моего дьявола. Я доверяю ему! Я не доверяю другим. Всем этим ангелам, демонам, а теперь ещё и Непризнанной, что так открыто пожирает взглядом моего мужчину.       Понятия не имею, что задумала Ости, но отправлять девочку на верную смерть в руки Люцифера было опрометчиво и до безобразия глупо с её стороны. Малышка Камила только чудом не нарушила личное пространство Дьявола и осталась жива. Сам Шепфа сжалился над бедняжкой, когда я открыла ей дверь. Пусть молится Сатане и благодарит его по всем религиозным праздникам, ибо только из-за его вездесущих ледяных глаз, что отмечают каждый наш с Люцифером шаг, Камила сохранила свою густую шевелюру и ушла с целым лицом.       Последняя затяжка обжигает кончики пальцев, опустошеннный залпом бокал с оранжевым глифтом — и я возвращаюсь в гостиную, встряхивая обледеневшие крылья.       Я не чувствую холод, только пронизывающее желание показать всем живым существам в трёх мирах, с кем ложится в постель Люцифер, для кого он покупает необходимые вещи, кого нежно целует и кому говорит «люблю».       Около месяца назад, встретив его в коридоре школы, я и подумать не могла, что он будет моим. Властный, строгий, сексуальный, с бархатным голосом и вишнёвыми губами, пренебрегающий всё и вся — будет любить меня. Наследник Ада, принц всей, мать его, Преисподней будет смотреть на меня кровавым морем нежности, целовать и кутать бордовыми крыльями, как самым теплым и мягким пуховым одеялом, оберегая и защищая от всего мира.       До безумия красивый, невозможно прекрасный, Апполон, Бог и Дьявол в одном лице будет принадлежать мне. Поистине великолепный, мужчина с картинки, всё очарование мира, феерически невероятный, удивительный и несравненный, неповторимый будет засыпать, обнимая меня.       Потрёпанный том с историей создания девяти кругов Ада расположился на коленях, теплый плед кутает крылья, и я аккуратно переворачиваю пожелтевшие страницы, погружаясь в изучение сотворения моего дома.       «Королева Ада»       Женщина, разделившая власть и титул мужа. И только сейчас, чёрт возьми, я задумываюсь, в каком статусе меня видит Люцифер рядом с собой.       И если в тот вечер я просто поперхнулась от его просьбы, то сейчас я кажется умерла и обрела третий шанс на новую жизнь, где сам Дьявол видит меня в качество своей…       Я, блять, произнести это даже не могу!       Он определенно точно сошел с ума, ибо другого объяснения столь скоротечному и столь ужасающе приятному исходу моей жизни я найти не могу.       По телу пробегают мурашки, замирают и с новой силой поднимают дыбом волосы на голове, теряясь где-то в перьях. В ужасе смотрю в одну точку перед собой, судорожно втягивая воздух от осознания всего произошедшего за короткий срок.       Эти существа бессмертны, живут веками, не обращая никакого внимания на время. Так какого хуя я, меньше чем за месяц, поднялась по карьерной лестнице до самого трона, даже не успев ступить в ряды темных существ?! Какого хуя за такое короткое время я обрела столь много?! На мои плечи ложилась ответственность не только за обучение, за весь, сука, Ад. За его желания, за его чувства и эмоции. Ответственность за нас.       Пора научиться играть в «шахматы»!       Именно эту игру и ведёт мой Дьявол со своим отцом нескончаемое количество лет. Сотни веков они разыгрывают одну партию, все на той же доске.       Пространство для игры — Ад. У каждого во власти свои пешки, что готовы отдать жизнь за своего короля. Синее и красное, как чёрное и белое в игре, которой меня учил папа ещё в детстве.       Пора разузнать подробнее правила, принять учесть и желания моего Дьявола. И как бы я не страшилась его отца, я буду стоять рядом со своим королем.       Королева никогда не проигрывает, она может быть убита на поле боя, отдать свою голову для украшения замка противника, но не повреждена.       Пора взять себя в руки, обдумывать свои действия и каждый последующий шаг, просчитывать ходы Владыки Ада и последствия, что принесут нам наши ходы. И если в шахматах проигрывает король, выбрав заведомо неправильную стратегию битвы, поддавшись своим слабостям или неразумности, то я буду той, кто направит Дьявола на верный путь и поможет поставить отцу «шах и мат»!       Я стану именно той женщиной, которая будет поддержкой своему мужчине, его верной спутницей в любые радостные и трудные для него времена, буду искренне и по-настоящему любить его, ценить отношения и любовь, которую дарит мне Дьявол.       Стираю с щек тёплые слезинки, продолжая смотреть строго перед собой. Втягиваю воздух и, приняв для себя всю обескураживающую реальность, прикрываю веки. Буря за окном успокаивается, вторя моему плавному дыханию, и я ловлю себя на идиотской мысли, что Ад меняется под моё настроение.       Опускаю взгляд в книгу, с усердием вчитываюсь в текст, как никогда четко ощущая свою цель и своё место. Место рядом с Люцифером.

***

      Белая рубашка дьявола скрывает оголенное тело; застёгиваю маленькие пуговицы, не трогая верхние. Закатываю на три четверти рукава и, покрутившись у зеркала, босыми ногами направляюсь в кухню.       Волосы в небрежный пучок, на душе — полное спокойствие и умиротворение. Я дома. И как бы странно это не звучало, в покоях моего дьявола я чувствую себя гораздо уютнее, чем на Земле, в своей комнате, когда из гостиной доносились звуки телепередачи и сопение отца, что уснул прямо в кресле.       Я дома. И от этой мысли душу наполняет непреодолимый восторг, необузданная радость и счастье, будто я обрела своё место. Словно я много веков скиталась по разным мирам, искала саму себя, не имея ничего за душой и в душе, без какой-либо цели и желаний.       Разложив на стол продукты, я окидываю содержимое холодильника взглядом. В голове разом проносятся сотни рецептов, и с хитрой улыбкой я выбираю один.       Кажется я впервые так рада тому, что умерла. И всё же странные чувства закрадываются в душу. Назойливая мысль о том, что я обязана выяснить, кто меня убил, не покидает сознание. Неразгаданная тайна, загадка на миллион, и от ответа зависит всё моё дальнейшее существование.       Пританцовывая под музыку в своей голове, отделяю нужные продукты от остальных и принимаюсь готовить наш ужин.       Длинные спагетти медленно напитываются кипящей водой, в сковороде раскаляется оливковое масло, и я опускаю бекон, жмурясь от шипения.       Различные ароматы наполняют кухню, смешиваясь с запахом цитруса. Глубоко вдыхаю, прикрывая веки, делаю глоток апельсинового глифта, растворяясь в блаженном ощущении уюта.       Щелчок двери; по полу тянется сладкая энергия моего дьявола, и я растягиваюсь в счастливой улыбке, опираясь бедром в кухонную тумбу.       — Ты умеешь готовить? — удивленный голос с лёгкой хрипотцой ласкает слух.       Горячие ладони скользят по талии, и я сжимаюсь от накативших волной до безумия приятных мурашек, от прикосновений колючей щеки к шее. Лёгкий поцелуй в линию роста волос, и я содрагаюсь, не контролируя донельзя приятные ощущения.       — Люцифер, — чуть отталкиваю демона, со смехом отстраняясь, — щекотно.       Сгребая в охапку, демонстративно покрывает шею точечными поцелуями, и я заливаюсь смехом от щекотки, упираясь ладонями в крепкую грудь в попытке отстраниться.       — Люцифер, сейчас бекон сгорит.       — Пусть горит, — накрывает губы поцелуем и, подхватив под ягодицы, сажает на кухонный остров.       Заглядываю в кровавые глаза, проводя пальчиками по скулам, утопая в его взгляде. Шершавые пальцы касаются щеки, дьявол переводит взгляд и недовольно хмурит брови.       — Не объяснишь? — проводит подушечкой пальца по царапине, и я поджимаю губы.       — Я сегодня встречала Непризнанных, — вжимаюсь под пристальным взглядом, смотря на дьявола из-под опущенных ресниц.       В одно мгновение Люцифер подхватаеват меня, разворачивает и опускает на ноги, зажимая между своим крепким телом и кухоннной тумбой.       Невольно вскрикиваю, упираясь ладонями в столешницу. Крепкая рука перехватывает под грудью, другая ложится на шею, вынуждая запрокинуть голову. Крепленый виски разливается в теле, прожигая горечью каждый орган, и я судорожно втягиваю воздух, впитывая гнев дьявола.       — Кто он?       Горячее дыхание обжигает шею, пальцы сдавливают с новым напором, и я теряюсь в ощущениях непонимания и возбуждения.       — Кто он, Уокер?       Влажные губы касаются основания шеи, и я ахаю, когда дьявол прикусывает и оттягивает нежную кожу, сильнее прижимая к напряженному телу.       Шершавая ладонь скользит по бедру, медленно забираясь под полы рубашки. Голову кружит, на губах — приторно-сладкий вкус винограда, и я знаю — он ждёт от меня ответа. Но всё, что я могу сделать — это царапать столешницу, подаваться бедрами к нему, прижимаясь к затвердевшему члену.       Во рту пересохло, и я облизываю губы, закатывая глаза. Тугой узел собирается в низу живота, бабочки, завидев хозяина, затрепетали крыльями, пробуждаясь ото сна, вспорхнули, разнося по телу импульсы тока.       Люцифер коленом раздвигает мои ноги, накрывая ладонью пах, надавливает пальцами на пульсирующую точку.       — От его пальцев ты также течешь?       Гневный шепот на самое ухо, прикусывает мочку и, слишком резко меняя положение, опускает меня на мраморную холодную столешницу грудью. Перехватывая мои руки, заводит за спину, сжимая запястья, и я сильнее раставляю ноги, подчиняясь его эмоциям.       Поглаживая бёдра, обжигает ягодицу ладонью, и я вскрикиваю, отдавая себя во власть безумному возбуждению. Пальцы дьявола скользят по половым губам, растирая смазку — и ещё один шлепок.       Втягиваю воздух, закусываю губу и упираюсь лбом в столешницу. Дергаю руками, но Люцифер сильнее сжимает запястья и вводит два пальца, разбирая мой мир на молекулы.       Теряясь в ощущениях, срываю с губ стоны, подаюсь навстречу его движениям, взмаливая Шепфе, чтобы мой дьявол прекратил эти муки, и в то же время молю всем грешным, чтобы он не останавливался.       Слишком приятно, до безумия невероятно. Ускоряет движения, подводя меня к сумасшествию. Сжимаю стенками его пальцы, уверенно шагая навстречу к сладкому оргазму.       Ощущение пустоты возвращает в реальность, забирая сознание с пространства восьмого неба, и я хныкаю, виляя бедрами и прогибаясь в спине, как могу.       — Люцифер, — всхлипываю, разнося по дому его имя криком от обжигающиющих ощущений на мягкой коже ягодицы.       Звук расстегиваемой ширинки, и я напрягаюсь, когда головка касается входа.       — Скажи мне, Непризнанная, — шепчет на самое ухо и слишком резко входит, призывая в глазах звёзды. — Кто он такой? И какого хуя он к тебе прикасается?!       Грубые толчки, горло дерёт сухостью, но я продолжаю стонать под дьяволом. Руки онемели, и на запястьях определенно останутся синяки, но я с каждым толчком поднимаюсь всё выше, уходя за грани наслаждения.       — Ну же, Уокер. Кто он?       Ещё один шлепок, дьявол разжимает хватку и, опустив руку на шею, отрывает от столешницы, прижимает к себе, продолжая неистово толкаться в меня.       — Что за татуированный брюнет-красавчик появился в твоей жизни?       Грубый толчок вбивает меня в край тумбы, пальцы до хрипа сжимают шею, перекрывая пути кислоду. Стремительно темнеет в глазах, по телу взрываются тысячи импульсов, проходя током вожделения по каждому нерву. Прикусывая плечо, дьявол замедляет движения и расслабляет хватку, позволяя втянуть сухой воздух.       — В моей жизни, — упираюсь затылком в его грудь, сильнее прогибаясь в спине, — только один татуированный брюнет-красавчик, — сжимаю стенками его член, перехватывая инициативу, двигаюсь в своём темпе, доводя медленными глубокими движениями дьявола до безумия, и он, срываясь на рык, толкается до упора, забирая у меня власть. — И сейчас… Ах… Он трахает меня на кухонном столе.       Виноградный виски бьёт по рецепторам, буйные бабочки разливаются по всему телу, касаясь тонкими крыльями каждого оголеного нерва, собирая воедино всё возбуждение, в одно мгновение отправляя меня на просторы галактики, окуная с головой в эфорию.       Напрочь сбитое дыхание, дрожь в ногах и крыльях, темнота в глазах с мерцающими янтарными звёздами. Внутри разливается обжигающее ощущение, и я обессиленно падаю на мраморную столешницу.       — Запомни, Непризнанная, — точечный поцелуй между лопаток, — ты моя, Уокер, — сжимает пальцами бёдра, прикусывая неждую кожу спины, тут же целуя влажными губами. — Переломаю нахуй все пальцы, что будут к тебе прикасаться.