Ты портишь мне настроение

      — Люцифер, — голос осип, и я прокашливаюсь, подаваясь бедрами ему навстречу, — бекон сгорел и спагетти разварились, — улыбаюсь, продолжая лежать грудью на столешнице под телом дьявола.       Продолжительный теплый поцелуй в спину, бережно касается плеч, прижимает к телу и выпрямляется, все ещё не выходя из меня.       Счастливая улыбка трогает губы, и я кутаюсь в руки демона, как в теплый плед, прижимаясь спиной к вздымающейся крепкой груди.       — Плевать мне на бекон и спагетти, Уокер.       Крепленый сладкий виски ласкает рецепторы, грубые ладони плавно скользят по талии, и я разрываю наше единство, переворачиваюсь в его руках.       — Какой же ты…       Заключаю колючие щёки в ладони, тяну на себя и накрываю вишнёвые губы поцелуем, вкладывая всю любовь к дьяволу. Сплетаю энергии, нежно, но требовательно провожу пальцами по скулам, перемещаю руки на шею, зарываясь пальцами в чёрные пряди, углубляю поцелуй.       — Какой? — шепчет мне в губы, подхватывает и сажает на стол.       — Ревнивый.       Снова целую, обнимаю дьявола крыльями, прижимая к себе, и Люцифер улыбается сквозь поцелуй. Энергия дьявола горит янтарными вспышками, обволакивая теплом.       — В моей жизни есть только ты, — прерываюсь и с полной серьёзностью смотрю в кровавое море, — только один татуированный брюнет-красавчик, — дьявол хмурит брови, и я чуть надавливаю пальцами на его щёки. — Только ты, Люцифер. И мне будет мало целой бесконечности, проведенной рядом с тобой.       — Уокер… — сбивчиво шепчет Люцифер.       — Ты — всё что мне необходимо, — прижимаюсь лбом к его переносице. — Я не знаю, что для вас значат эти слова и чувства, но я люблю тебя, Люцифер. Тебя…       Влажные губы касаются лба продолжительным поцелуем, призывая волну мурашек, медленно спускающихся по позвоночнику вниз.       — Я всё равно переломаю к хуям все пальцы, что будут к тебе прикасаться, — ворчит мой дьявол, и я закатываю глаза.       — В таком случае в школе не останется ни одной женской особы, — хмыкаю и обнимаю дьявола, прижимаясь щекой к татуированной груди.       — Почему?       — Потому что ещё раз к тебе прикоснётся или на порог нашего дома явится женское тело, — сжимаю пальцами его спину, — это женское тело отправится прямиком на круги Ада, — касается подбородка, поднимает моё лицо, ловит взгляд. — Женщин много — кругов наказаний у меня тоже много, — пожимаю плечами, а брови дьявола изгибаются в непонимании.       — О чем ты?       — О том, что если твоя Непризнанная ещё раз прикоснётся к тебе или заявится на порог нашего дома — я отправлю её к Церберу. Заодно и познакомлюсь с одним из хранителей кругов. Убью двух зайцев одним выстрелом.       Ухмылка трогает вишнёвые губы, и дьявол прижимается ко мне лбом.       — В моей жизни только одна Непризнанная, — усмехается Люцифер, — маленькая и вредная, — точечный поцелуй в щёку, — до безобразия красивая и сексуальная, — ещё один короткий поцелуй в кончик носа, — капризная и ревнивая, — вишнёвые губы касаются уголка моих губ, — и мне не хватит бесконечной вечности рядом с ней.       Довольно улыбаюсь, не сдерживая счастливых порывов в душе, прижимаюсь к демону с крепкими объятьями.       Безграничная радость наполняет меня, сливаясь с энергией моего дьявола. Непрошеная слеза скатывается по щеке, срываясь на грудь Люцифера, и я всхлипываю, не веря, что всё это происходит со мной. Что он со мной.       Мысленно благодарю всех святых и вымаливаю прощение за своё плохое поведение, ибо даже представить не могу, за какой такой хороший поступок мне послали на рождество Дьявола.       — Собирайся, — шепчет на ухо, подхватывает под талию и ставит на пол, а я недоуменно смотрю на него, смахивая с ресниц слезинки счастья.

***

      — Маленькая, ты уверена? — ухмыляется Люцифер за моей спиной.       Застёгиваю босоножки и резко выпрямляюсь, разглаживая складки индиговой юбки.       — Ты не уточнил, куда меня тащишь среди ночи, так что, — поправляю лямки и прокручиваюсь перед зеркалом, оценивая поистине волшебный образ, — да, я уверена.       — Уокер, переоденься, — смеется дьявол, подпирая плечом дверной косяк, со скрещенными на груди руками.       Лёгкие кроссовки, темно-синие джинсы и хлопковая черная футболка, сексуально обтягивающая мышцы демона. Взлохмаченные волосы, на лоб спадают пряди, и я запрявляю их на место, заглядывая в кровавые игривые глаза.       — Так ты скажешь, мне куда мы идём?       — Нет, — усмехается Люцифер.       — Тогда — я готова, — фыркаю и выхожу из спальни, задевая дьявола плечом.       Недовольное бормотание смешивается с усмешкой за спиной, и я закатываю глаза под обрывки фраз «только попробуй заныть» и «я тебя предупредил».       О чём предупредил — понятия не имею, ибо дьявол искусным мастерством скрыл, как самую страшную тайну и самый важный секрет в трёх мирах, место, куда мы отправляемся. Лишил меня ужина во всех смыслах, отправил на просторы восьмого неба, утопать в бескрайнем счастье, нагло вернул в реальность своим «собирайся» и заставляет переодеваться, не давая и тонкого намека, что меня ожидает и куда он меня тащит среди ночи.       Из принципа не сменила фантастический наряд на что-то более удобное и практичное, и не взирая на прошлый опыт, когда я шипела от боли, цепляясь ногтями в руку Люцифера от каждого шага, а потом ещё долго заклеивала мазоли от новых туфлей — надо предупреждать! И вот вроде бы предупредил же, но как бы не так. Понапридумывает там себе, составит план и начерчит карту в голове, обязательно выбрав путь, где моя страсть к каблукам выльется ноющими мышцами, колючими ощущениями и свёрнутой шеей.       Почему нельзя просто сказать, куда мы, блять, идём? Почему обязательно эти тайны и секреты, хищный взгляд, лукавая ухмылка и строгое «переодевайся».       Я то переоденусь, это вообще не проблема. Но каблуки можно и с джинсами носить!       Уверенно ступаю по коридорам факультета, опережая Люцифера на пару шагов, на ходу заправляя пряди в небрежный пучок.       Единственная информация, которой поделился мой дьявол — это то, что мы отправляемся на Землю. На кой чёрт — понятия не имею, но в душе искренне надеюсь на ужин, потому что сгоревший бекон, как и переваренные спагетти испарились щелчком пальцев дьявола, а я предалась греху в этот момент, искренне позавидовав его умениям. Мне бы пригодились навыки выбрасывать мусор силой мысли ещё на Земле.       Останавливаюсь на краю водоворота и скрещиваю руки на груди, поднимая взгляд в небо, не желая лицезреть довольное лицо Люцифера, на котором четко отпечаталась фраза «только попробуй сказать, что у тебя болят ноги, ты заебалась и вообще — почему ты меня не предупредил, что я пройду на каблуках через Ад, во всех смыслах этого слова».       Меньше скрытности, Люцифер, и я перестану ныть по таким поводам. Больше информации, и я поменяю стиль на что-то более удобное. Какая Королева ходит в кроссовках и джинсах?       — Готова? — приближается вплотную, обвивая рукой талию.       — Я бы ответила на твой вопрос более точно, если бы обладала большим количеством информации. — ворчу, прижимаясь к его груди. — А так как ты от меня всё скрываешь, говоришь загадками и только призываешь сменить наряд, нихера не раскрывая своих планов — довольствуйся моим доверием, самое скрытное создание в трёх мирах.       — Я тебя тоже люблю, ворчунья, — усмехаясь, целует макушку.       Сжимаю пальцами его майку, подавляя желание раскрыть крылья, и сглатываю порывающийся из груди крик от резкого падения. Жмурю глаза, не в силах сконцентрироваться на картинке, стремительно сливающейся в одно неразборчивое пятно от скорости дьявола. Сильные взмахи бордовых крыльев разрезают кучевые облака, порывы холодного ветра обдают тело, прижимая пышную юбку, обволакивая атласом ноги. Прическа снова растрепана, и я недовольно бурчу под нос, когда ноги касаются земли; отстраняюсь от Люцифера, заправляя пряди в пучок.       Оглушительный ритмичный стук, восторженные крики и заливистый радостный смех ласкает слух, и я поднимаю глаза, осматриваясь по сторонам.       Темный узкий переулок затерялся среди высоток, и, кажется, весь мир расположился за границами небоскребов, и только яркое мерцание жизни за пределами стен отражается в зеркальных окнах.       Люцифер стоит чуть в стороне от меня, подкуривает и одаривает меня игривым взглядом, а я так и кружу взглядом по сторонам в попытке найти выход.       Звуки праздника, веселья и безграничной жизни доносятся со всех сторон, и я остро ощущаю, что пропускаю что-то очень важное, очень нужное и, несомненно, великолепное, громко протекающее там, за пределами темной ловушки, в которую привёл меня дьявол.       Подхватив подол юбки, я расхаживаю из стороны в сторону, выискивая во мраке хоть какой-то выход, хоть щель, маленький луч света, что откроет мне тайну праздника, что так и наровит меня забрать с собой, протягивая невидимые руки ритмичной мелодии и радостного гула.       Нервно встряхиваю крыльями, поднимаю взгляд к небу. Мерцание звёзд теряется во вспышках ярких цветов, и мою душу наполняет ощущение, что я в самом центре чего-то очень невероятного. Я — маленький мотылек, что так отчаянно тянется к свету, но зеркальные стены, отражающие этот свет — моё препятствие.       Раскрываю крылья, делаю шаг, и…       — Ну и куда ты собралась? — прерывает меня Люцифер, и я обращаю на него недовольный взор.       — Что там происходит?       — Потерпи, — усмехается дьявол, втягивая сигаретный дым в лёгкие.       Топаю ногой и поднимаю взгляд обратно в небо, нетерпеливо впиваюсь взглядом в мерцающие блики.       Откинув в сторону окурок, дьявол переплетает пальцы и ведёт меня за собой, а я так и смотрю в небо, не в силах оторвать взгляда от мерцания ярких вспышек.       Музыка сменилась, гул голосов тоже, и я опускаю взгляд, поспешно оборачиваясь за спину.       — Как ты…       Металлическая дверь, яркая зеленая табличка «Exit» рассеивает полумрак. Дьявол уверенно ведёт меня по коридору, и я впиваюсь взглядом в его расслабленную спину.       — Люцифер, — моляще привлекаю его внимание, сжимая пальцы демона.       — Шепфа, какая же ты нетерпеливая!       Тянет меня за руку выводя вперёд, и моему взору предстает просторный вестибюль в золотых отенках. Возбуждённая толпа туристов сливается в одну картинку, разнося по огромному помещению оглушающий гул.       Избегая моих вопросов, демон уверенно ступает в гущу событий, распихивая широкими плечами толпу, и я следую строго за ним, сжимая руку в страхе потеряться в этом гомоне.       Прохладный воздух, резкая смена музыки, дьявол становится за спиной, сжимая пальцами плечи, являя моим глазам восхитительную картину.       Калейдоскоп цветов вызывает шквал эмоций, окуная с головой в веселье, вихрь перьев, страз, полуобнажённых тел, зажигательно отплясывающих под бешеные ритмы. Яркие вспышки мерцают перед глазами, и я блуждаю взглядом не в силах сконцентрироваться на чем-то одном. Дыхание перехватило, сердце отстукивает где-то в пятках, так громко, что все звуки теряются, вторя барабанщикам, что задают такт этой жизни.       Оглушающие удары вибрацией отзываются в теле, напитывая эмоциями, и я вскипаю, теряясь в ощущениях. Мощная подпитка в виде бурной энергии, музыки и танцев пробирает до дрожи, и я, завороженная, тяну за собой дьявола в гущу праздника.       Пробираясь сквозь толпу, совершенно не обращая внимания на возмущения Люцифера, я протискиваюсь в первые ряды, распихивая окружение локтями.       Яркие, начищенные до блеска винтажные автомобили с атрибутикой и эмблемами медленно проезжают мимо, осыпая из пушек зрителей серпантином и конфетти. Восторженные крики, четкий ритм барабанов, огромный оркестр заводит толпу. Мужчины и женщины в фантастических костюмах устраивают феерию. Бессчетное количество перьев всех оттенков на обнаженных телах покачиваются в такт. Девушки танцуют самбу, одаривая всех зрителей восхитительными улыбками, призывая присоединиться к эйфории, что заполнила, кажется, всю планету.       Прикрываю ладонями лицо, не веря в происходящее. Слизываю с губ соленые слезинки и упираюсь спиной в грудь дьявола, чувствуя, как крепкие руки оплетают объятиями талию.       Горячее дыхание ласкает нежную кожу, виноградный виски окутывает теплом, и это — единственное, что держит меня в мире реальности, не позволяя рассыпаться на мелкие частицы и отправить разум в небытие. Своё личное забвение, где мрак пропитается счастьем и теплом моего дьявола.       Не сдерживая переполняющих эмоций, всхлипываю, сильнее прижимая ладони к лицу.       — Вики?       Люцифер разворачивает меня к себе и аккуратно опускает мои руки вниз, стирая большими пальцами слёзы.       — Маленькая, — обеспокоенно шепчет дьявол, заглядывая в глаза.       — Всё… — хныкаю и прижимаюсь к нему. — Всё нормально. Я просто…       Переполняющие эмоции затмевают разум, и я не в силах собрать слова воедино, заключаю дьявола в крепкие объятия в попытке высказать этим движением свою благодарность.       Шанс на бесконечную жизнь, чтобы увидеть всё и познать то, что было недоступно. Любимый мужчина, открывающий двери в исполнение заветных желаний, воплощающий все мои мечты. Шквал эмоций, закручивающийся в ураганы в моей душе, и я попросту не в силах держать всё в себе.       Эмоции распирают, виноградный виски на губах и крепкие объятия моего дьявола удерживают в мире, где каждую минуту меня сбивает с ног новая порция счастья, одаривая любовью и накрывая плечи умиротворением.       Сжимаю в объятиях демона так крепко, что с его уст срывается хрип, и он насильно отрывает меня от себя.       — Если ты помнишь, — накрывает губы поцелуем, а я стою с распахнутыми глазами, полными слёз, — встреча с отцом ещё отдает переломаными ребрами, — улыбается мой дьявол, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Тебе нравится?       Утвердительно киваю много раз и, поднимаясь на носочки, целую дьявола, выражая свои эмоции через действия, ибо словами высказать всё я попросту не могу.       — Пошли, Непризнанная, — усмехается Люцифер, переплетая пальцы, тянет в сторону.       Оборачиваюсь за спину, не ведая, куда меня ведут, провожаю взглядом затерявшуюся среди зрителей яркую платформу.       Гул голосов, эмоций и чувств сливается в единую какофонию, перекрывая музыкальное сопровождение карнавала.       — Куда ты меня ведёшь? — кричу в спину дьявола, не разбирая дороги от быстрого шага.       — Если бы ты не ломанулась в толпу, как только мы вышли из отеля, мы были бы уже на месте! — возмущается Люцифер, резко разворачивается и, подхватывая меня за талию, отставляет в сторону, как раз в том момент, когда мимо промчался велосипед с обилием цветных шаров, перьев и флагов.       — Так ты скажешь, куда мы теперь? — в неведомом страхе прижимаюсь к его груди, и дьявол прячет меня в кокон из невидимых для смертных глаз крыльев, осматривается по сторонам.       — Первое: мы так и не поужинали, и я не хочу отвлекаться на устрашающее урчание твоего желудка. — усмехается, заглядывая в глаза, а я хмурю брови. — Второе: здесь только репетиционная часть улицы. Тут собираются зеваки, кому не хватило мест или денег на билеты, чтобы смотреть всё празднование с трибун. Поэтому сейчас мы ищем для тебя еду, а потом очень быстро пробираемся через толпу, — касается щёки, изгибая бровь, ища в моих глазах понимание. — Непризнанная, отпустишь мою руку — и я оставлю тебя тут на все пять дней, пока будет длится это сумасшествие.       — Не оставишь! — возмущаюсь я, мотая головой в стороны.       — Не оставлю, — устало подтверждает мои слова демон, закатывая глаза. — Но это не говорит о том, что ты обязана потеряться среди обилия всех этих перьев, и я буду вынужден судорожно выискивать твою макушку среди голых женщин, страз и прочей пёстрой херни, отвлекающей моё внимание.       — То есть ты отвлекаешься на голых женщин?       — Уокер, блять, это всё, что ты услышала?       — Я достаточно услышала, Люцифер!       — Невыносимая! — закидывает меня на плечо, поправляя складки юбки, скрывая за тканью бёдра.       Не обращая внимания на мои возмущения, дьявол уверенно шагает в только ему известном направлении, и я ловлю себя на мысли, что перед ним расступается в стороны народ. Непонятное гневное восклицание сбоку теряется в какофонии голосов, но я всё же четко различаю недовольство мужчины, явно выражающегося матом, разливаясь смехом, провожаю взглядом всплеск рук с неприличными жестами.

***

      — Как раз вовремя.       Опускает меня на ноги, придерживая за талию, и я разминаю затёкшее тело, пока дьявол с довольной улыбкой изучает меня.       Окидываю взглядом округу и охаю в изумлении. Длинная пустая дорога, скорее похожая на взлетную полосу, чем на улицу, огорожена невысоким забором, подсвечивается лентами белоснежного яркого света и россыпью фанарей. Ровные ряды трибун тянутся вдоль широкой дороги, скрываясь где-то на горизонте, и возвышаются к звёздному ночному небу. Бесчетное количество людей сливается в море, переполненное драйвом, воодушевлением и радостью, застилая пёстрым ковром трибуны.       На отдельных участках местные жители танцуют традиционные танцы, не дождавшись начала шествия. И я в который раз благодарю всех святых за шанс на жизнь и дьявола, что крепко прижимает меня к себе, исполняя желания, тянущиеся с самого детства.       Ещё будучи ребенком, увидев по телевизору зажигательные танцы, обилие красок и перьев, я уверенно старалась повторить движения танцоров, мечтая однажды воочию увидеть бразильский карнавал своими глазами.       — Откуда у тебя билеты? — шепчу, продолжая завороженно наблюдать за трибунами, подмечая взглядом невидимые для людей энергии, кружащие прозрачными нитями по воздуху.       — Мне не нужны билеты, Непризнанная, — усмехается Люцифер.       — Тогда как нас сюда пустили?       — Вики, ты забываешь о том, кто я.       — Да-да, я помню, что ты — дьявол, много что можешь, и всё в таком роде. Я не понимаю, почему мы здесь? Как мы тут оказались, и было ли это решение спонтанным?! — перевожу взгляд на Люцифера, сводя брови на переносице. — Ответь мне честно: на небесах есть какая-то папка с моим именем и полным досье?       — Есть, — прыскает смехом мой дьявол, а я недоуменно глотаю ртом воздух, — архив называется. На каждое существо заводится документация при рождении.       — Читал? — скрещиваю руки на груди, примерно представляя, что мог прочитать дьявол о моей жизни, если в этот «архив» и правда вносят все данные.       — Нет, — отводит взгляд в сторону, поджимает губы, усиленно сдерживая эмоции.       — Каким было моё первое слово? — делаю шаг назад, выжидательно наблюдая за демоном.       — Ты серьезно?       — Да, Люцифер, я серьезно! — хмурю брови, пытаясь взглядом показать всю серьезность своих вопросов. Я должна знать, читал он или нет.       — Мапа, — закатывает глаза, скрещивая руки на груди.       — Как звали мою лучшую подругу?       — Это ту, которой ты набила морду в третьем классе? Лизи, кажется.       — Читал! — восклицаю, не сдерживая возмущений. — Люцифер, ты прочитал всё?!       — Шепфа, да какая разница?       — Большая!       — Мне плевать на твою поднаготную, Уокер, — приближается и нависает надо мной, касается подбородка и поднимает моё лицо, прожигая взглядом. — Знаешь, в какой момент я влюбился? — шепчет мне в губы, обжигая горячим дыханием. — Когда прочитал, что ты в семь лет попросила у Санты подарить на Рождество Цербера для того, чтобы адская псина катала тебя зимой на санках. Когда в пятнадцать ты рисовала в комнате на полу пентаграммы, призывая домой «Люцифера», потому что хотела потребовать у Дьявола разъяснений по всем грехам. Прости, маленькая, в тот момент я отбывал наказание отца, гния в одной из камер адской тюрьмы, — его слова проходят дрожью в теле, а горячее дыхание так и ласкает губы. — Я влюбился в тебя, когда прочитал, что ты с гневом, переполененая уверенностью доказывала всем окружающим, включая верующим святым, что у тебя нет ангела-хранителя, потому что вместо него твою душу оберегает демон-хранитель. Туриэль, ангел, который таскался за твоей задницей шестнадцать лет, покинул свой пост, не дождавшись твоего восемнадцатилетия, с жалобой самому Шепфе: «Вики Уокер безнадежна к свету. Её путь лежит в закрома Ада. Её душа обречена на гниение от самых страшных мук!» Он отвернулся от тебя, Непризнанная, а я влюблялся с каждой строчкой. С каждым твоим темным поступком влюблялся в твою демоническую душу.       Признание дьявола и поспешный требовательный поцелуй выбил почву под ногами. Почуяв хозяина, бабочки в животе встрепенулись, проносясь со скоростью света по телу, громкими хлопками крыльев обиваясь о рёбра, просясь наружу в теплые ласкающие щёки руки моего дьявола.       — Когда? — мой хриплый голос теряется на вишнёвых губах. — Когда ты это читал?       — Это так важно? — касается пальцами моей щеки, а я так и смотрю в центр накачанной груди дьявола.       — Да, — отзываюсь коротким полушепотом, сглатывая болезненный ком.       — Сразу после встречи на озере, — поднимаю глаза на демона. Вишнёвые губы растянуты в нежной улыбке, кровавое море наполнено любовью, а виноградный виски ласкает душу.       Удар в гонг, взрыв аплодисментов и ликование толпы прошлись волной мурашек по телу, и я дернулась от оглушительных звуков. Невидимые крылья проняло дрожью, и я потерялась в неразборчивом гуле, что накрыл меня непроницаемым куполом. Забыв, как дышать, я так и стояла, сжимая пальцами подол юбки, с широко распахнутыми глазами, концентрируясь на приглушённом откровении моего демона.        — Я прочитал, потому что узнал тебя, Вики, — поднимаю на него глаза, а в душе закручивается ураган непонимания. — В семь лет, когда ты просила Цербера, тебе подарили щенка добермана. Ты была строгой хозяйкой, воспитывая собаку соответствующе его имени. Цербер, — усмехается Люцифер, а я так и стою, с непониманием смотря в кровавое море его проницательного взгляда. — Это я подарил тебе щенка, — от удивления открываю рот, но так и не успеваю ничего сказать.       Слова Люцифера прокатываются в сознании, отбиваясь о непроницаемые стены купола, заглушая реальность, эхом проникая в самое сердце.       Маленький Цер рос вместе со мной, был лучшим другом и верной охраной. И его подарил мне мой дьявол. Мой любимый мужчина преподнес мне самый желанный подарок, воплотил детскую мечту. Душа трепещет от счастья, и я сглатываю слёзы, заворожено вслушиваясь в слова моего дьявола.       — Я был на задании и видел, как твой отец выбирал для тебя «Цербера». Я пришёл в ваш дом в лице старого знакомого и подарил тебе щенка. Я помню твои глаза, переполненные счастьем. Помню, как ты радостно бегала по дому в красном пышном платье. Помню твой строгий детский голос, отдающий команды, и как Цер засыпал у твоих ног, оберегая твоё спокойствие, — поджимаю губы из последних сил, сдерживая ураган эмоций. — Какое-то время я следил за тобой, маленькая. Спускался к тебе после каждой нотации Туриэля: Эта девчонка дьявольски невыносима! — Ни один ангел так не жаловался на своего подопечного, как жаловались на тебя, — теплая улыбка трогает губы дьявола, и он прикрывает веки. — Я следил какое-то время за твоей жизнью, видел, как вы росли вместе с Цером. Пока отец не отправил меня на десяток лет в тюрьму, наказывая за оплошность. Когда вернулся, ты уже была в школе. Я не сразу узнал тебя. Твоё кольцо… — поднимает мою руку и касается губами черного камня. — Твоё кольцо помогло мне вспомнить тебя, и я пошёл в архив. Несколько суток я читал на бумаге твою жизнь, влюбляясь в каждую строчку. Влюбляясь в твои действия, в характер и поведение. С каждой строчкой ко мне возвращались воспоминания. Туриэль был прав, — проводит большим пальцем по моей щеке, смахивая слезу. — Твоё место в Аду, Уокер. Рядом со мной. И я никуда тебя не отпущу.