Ты портишь мне настроение

      Цепляюсь взглядом за пейзаж и перестаю дышать.       Багряный горизонт вспыхивает красными ломаными линиями переплетающихся между собой молний; черные плотные тучи приобретают форму черепов, скрывая за собой кровавую луну и пряча в своей обители ужасающих тварей. Точёные скалы возвышаются к небу, пронзая острыми гранями пространство, теряясь среди грозовых облаков.       Я в Аду.       Нервно хохотнула, накрывая ладонью рот. Не на факультете. В Аду.       — Люцифер, — не отрывая взгляда от кровавых просторов Преисподней, — если это очередная твоя сумасшедшая выходка, то мне вообще не прикольно!       Боковым зрением подмечаю тёмное пятно и поспешно перевожу взгляд. Глянцевая черная коробка расположилась на кофейном столике у одного из окон. Красный атласный бант буквально кричит о своём присутствии, разбавляя мрачные оттенки интерьера.       Прижимая тонкое одеяло, я ступаю на пол, не отрывая взгляда от «подарка». Тело пробрало новой порцией озноба, стоило коснуться холодного мрамора, но я упорно следую к столику.       Сглатываю переживания и, прижимая локтями материю к телу, я снимаю крышку. Черный жидкий шелк, покрытый блестящей пыльцой, аккуратно сложен, складкой к складке в большом отсеке. Рядом, в более маленьком, изящные лаковые лодочки. В глаза бросается кремовый листок, и я цепляю его, медленно раскрывая.       Конечно. Куда же мы без записки!       Пробегаю взглядом по размашистым символам и в ужасе пячусь назад. Упираюсь ногами в кровать и обессиленно падаю, накрывая ладонью рот, заглушая немую панику, рвущуюся из груди.

«Добро пожаловать в Ад…»

***

      Хохотнув, расправляю скрученный в груди комок нервов, убираю записку и выхожу за пределы не своей спальни.       — Мисс… — демон услужливо склонил голову и провёл по воздуху рукой, приглашая к действию.       Нервно сглотнув, я расправила несуществующие складки платья и шагнула по темному коридору. Шелест шелка и перьев за спиной, ног совершенно не чувствую, и только стук шпилек о мрамор оповещает, что я вообще двигаюсь. Платье плотно облегает фигуру, подчёркивая все плавные изгибы талии. Длинные рукава не дают возможности впиться ногтями в предплечья и скрыть ужас, поселившийся в груди с момента пробуждения. И с каждой секундой, с каждым шагом он только нарастал. Вырез на спине до ямочек на пояснице вынуждает держать осанку до боли в позвоночнике, а красные перья, которые я с трудом уложила в ровные ряды после крепкого сна, шлейфом тянутся по полу. И пусть я совершенно их не чувствую, у меня полное ощущение, что они трепещут от страха, нервно подрагивая.       Невысокий демон учтиво открывает передо мной стеклянные двери и пропускает вперёд, склонив голову. Выхожу за пределы небольшого коридора, в который меня привела винтовая лестница, я замираю на месте.       Просторный балкон и широкие ступени, ведут к мощным дорожкам. В переливах красного небосвода изгороди из россыпи черных роз наливаются оттенками крови. Просторный живой коридор увешан бутонами цветов, и я ступаю по каменным плитам, как по гранитным надгробиям, с опаской рассматривая навес из плотной зелени. Завороженная, протягиваю руку к бутону черной розы.       — Не советую, — доносится со стороны, и я одергиваю руку, отступая от стены, когда бутон налился кровавым, а колючие лозы, словно маленькие змейки, потянулись к моей руке.       Демон пошёл дальше, и я засеменила вслед за ним, собирая подол платья, чтобы ненароком не зацепить живую адскую изгородь.       Розы сменились плющем, раскинутым по кованым аркам. Зелёные лианы свисали к полу, застеленому ковром темного газона. Никогда не видела такого цвета травы, но удивляться попросту нет сил. Я в Аду. Мне остаётся только рассмотреть и запомнить каждую невероятную деталь Преисподней, пока моя голова ещё на своем законном месте.       Круглый сад огорожен рядами деревьев, над головой стеклянный купол пропускает вспышки молний. Чёрные и бордовые каллы распространяют невероятный аромат. Бриллиантами рассыпались маленькие угольные лилии, вдоль каменных дорожек. По оранжерее раскинулись лавки, а в самом центре, большое дерево с ветвями, тянущимися к полу. Мелкие листья подсвечиваются красными огоньками, словно по ветвям раскинули нити с лампочками, и они мерцают, отбрасывая замысловатые переплетённые тени.       — Ваше Величество, — демон глубоко поклонился, остановливаясь возле круглого стола, а я так и замёрзла на месте с гордо расправленными плечами.       — Добро пожаловать, Виктория. Присаживайся.       Раскинувшись в плетеном кресле, закинув ногу на ногу, Владыка Преисподней лениво изучал старый пергамент в руках, даже не повернув головы в мою сторону, и я мысленно поблагодарила его, потому что встречаться с нордическим льдом в его взгляде мне совершенно не хочется.       Смакую слова Берты, мысленно давая себе затрещину, не показывать эмоций, а у самой сердце бьётся где-то за пределами тела.       — Вики, — поправила Владыку, подавив ком страха. — Не понимаю, почему всем приходит идиотская мысль, что моё полное имя — «Виктория»?!       — Не нравится имя «Виктория»? — дьявольская семейная привычка общаться с собеседником, полностью погружаясь в изучение старых символов. — По-моему прекрасное имя. Римляне считали, что это имя богини победы Виктории. Достижение цели…       — Вижу, оно нравится вам, — в очередной раз разравняла несуществующие складки на платье.       — Несомненно. Олицетворение победы над.....       — Назовем так вашу внучку.       Сама поперхнулась от сказанного, но виду не подала, как мысленно заклеиваю себе рот скотчем. Шепфа. Пожалуйста, дай мне ума заткнуться и не подливать керосина в голубое пламя.       Сатана недвусмысленно посмотрел на меня с лёгкой паникой в глазах. А я не поняла, что почувствовала. Радость или ужас. Потому что то, как проскользил по моему лицу лазурный взгляд, могло расчленить острой бритвой любого. И, кажется, я прямо сейчас распадаюсь на кусочки под ноги Сатане.       — Чтобы хоть что-то Вам нравилось в этом мире, — поспешно добавляю, и он прыскает смехом.       — Мне много чего нравится в этом мире, Вики. Присаживайся.       Сатана поворачивается к столу, и слуга поспешно снимает металлическую крышку с блюда. В животе неприятно заурчало, но я проигнорировала крики желудка, надеясь, что Владыка спишет это на шумных соседей.       Не понимаю, как тут можно жить и наслаждаться адскими красотами, когда по округе разносятся ужасающие крики грешников, пробирающие до дрожи. В лимбе я была, там младенцы так, что по определению, если я спокойно выстояла там, то и тут постою. Ничего же страшного не случится?! Просто нужно стоять и держать язык за зубами, пока Королю Ада не надоест моя каменная физиономия, и он не насадит глупую головушку на пику. Ничего сложного. Расплюнуть, блять!       — Виктория, присаживайся, не стой над душой. Это раздражает и портит аппетит, — протягивает Сатана, накладывая в тарелку филе красной рыбы и обжаренные овощи.       Где мои ноги? Есть какая-то точка, как и на крыльях? Потому что я ни черта не чувствую. Даже боли от тесных новых туфлей.       — Вики, — отчеканила, сдерживая шлейф гнева. — Стоящие рядом слуги аппетит не портят?       Делаю шаг с полной уверенностью, что моя неуклюжесть проснется именно сейчас, и я облажаюсь, просто садясь за стол. Как большую накидку собрала крылья, перекидывая алый шлейф на одну сторону, и со всей грацией и изяществом села, медленно, незаметно выдыхая, тихо ликуя от радости.       Берта?! Где мои уроки? Почему меня до сих пор нихрена ничему не научили. Я тут с Королем Ада трапезничаю. Блять!       — Прекрасно выглядишь. Все же я не ошибся с размером.       — Вы и ошиблись? — вскидываю в удивлении бровь. — Мне кажется, это две несовместимые вещи. К тому же, вы выкрали меня обнаженную, прямо из собственной постели. Так что у вас было достаточно времени изучить мои параметры.       — Выкрал? — Сатана изогнул бровь, а я задержала дыхание, впервые понимая, как они похожи с Люцифером.       Мимика, жесты, тембер голоса и невидимая, но живущая в каждом движение, взгляде, в каждом уголке — власть.       — А вы можете объяснить другими словами моё присутствие на этом завтраке?       Поместила локти на подлокотники и закинула ногу на ногу, не отрывая взгляда от отца моего дьявола. Характерные их семье скулы, линия губ и прямой подбородок. Взгляд, пронзающий каждую клеточку, выворачивающий душу. И если взгляд Люцифера — кровавое море, в котором я тону раз за разом. То взгляд Сатаны — это Северный Ледовитый океан. Голубые радужки — айсберги, а лазурный огонь — нордический ветер.       — У меня к тебе предложение, поэтому ты здесь. И если тебе удобно думать, что я тебя «выкрал», то, пожалуй, ты в чём-то права, — в бокалы разливают красное вино, и Сатана делает глоток, а я сглатываю очередной ком нервов. — У меня совершенно нет времени отправлять гонцов и ждать, когда ты добровольно посетишь аудиенцию. А с тем учётом, что мой сын постоянно вертится вокруг твоей персоны… Да, я тебя выкрал.       — Лично? — уголки губ тянутся в улыбке, и я позволяю себе вольность, покрываясь румянцем, представляя, какую картину застал Владыка в покоях своего сына.       — К сожалению, пришлось, — он вздыхает и скрещивает пальцы в замок, поднимая на меня взгляд. — Мне не интересно, спишь ты в пижаме или нагая, Виктория. Я не рассматривал тебя и не изучал твоё тело. Мне было достаточно картины, как мой сын накрывал тебя крылом и нежно прижимал к груди, выдыхая в твою макушку. Пренеприятное зрелище.       — От чего же. Мне вот было очень даже приятно, — повела плечами. — Пока я не проснулась на просторах Ада в чужой постели.       — Приятного аппетита, — скрытый приказ, и я покрылась мурашками. — Урчание твоего желудка отвлекает.       — Спасибо. Пожалуй, я откажусь. Вдруг Вы меня отравите, — подаюсь вперёд, и, Шепфа, я не знаю, откуда во мне столько смелости, заглядываю прямо в лазурные глаза.       — Это было бы слишком легко, — семейная умыхлка трогает губы Сатаны, и я выпрямляюсь, но всё ещё не отвожу взгляда. — К тому же я ем тоже самое, что и предлагаю тебе.       — Вы Дьявол! Вам свойственно питаться ядами, — воскликнула и тут же пожалела, но похоже моя дерзость пока ещё не довела Владыку. — К чему я здесь? Что за предложение? Давайте уже закончим этот великолепный завтрак и разойдемся по разным уголкам Ада.       — А вот эта черта, мне в тебе нравится, — Сатана прокручивает пальцами в воздухе, и слуги тут же убирают со стола, оставляя вино и фрукты. — Хорошо. Перейдем к делу. У тебя демонические наклонности, и несмотря на то, что твоя мать, с такими же чертами характера, выбрала сторону света, я предполагаю — ты всё же ступишь в наши ряды. У тебя пару месяцев, Виктория, ты уже приняла решие?       — Приняла и давно.       Поднимает руку в воздух, и я замолкаю. Первый урок. Научись не перебивать!       — Откажись от Люцифера, Вики, — округлила глаза, не понимая, правильно услышала я или нет. — Взамен я обеспечиваю тебе достойное будущее среди демонов. Стремительное повышение, защита и, несомненно, моё расположение.       — Что, простите?       — Послушай, Вики, я не дам вам спокойной жизни, и ты прекрасно об этом знаешь. Я буду отравлять каждый ваш день. И в конечном итоге ты будешь сидеть в своих покоях в страхе переступить порог дома, потому что Я буду везде. А мой сын переедет жить на собрания, круги Ада, тюрьму или ещё куда-то. Выбора много. У меня новый легион стоит без командующего, — Сатана потёр пальцами переносицу, а я так сильно сжала подлокотники, что пальцам больно. — Вам не быть вместе.       — Потому что я человек? Или потому что Люцифер чувствует то, что не чувствуете Вы?       — Мне плевать, кто ты, Вики. Человек, Непризнанная или будешь ангелом. Ты не знаешь истории этих миров. И поверь, ты удивишься, когда узнаешь мою подноготную, и с каких низов я поднялся. Мать Люцифера была человеком, пока не продала мне свою душу. Я не смотрю на эти вещи.       — Значит, потому что он чувствует, — хрипом, усердно сдерживаю слёзы, но они застилают взгляд, и я отворачиваюсь в сторону. — Потому что Люцифер почувствовал что-то хорошее. Почувствовал то, чего вы собственными руками лишили себя, когда он был ребенком. Скажите, вы сейчас… Вы всё ещё чувствуете? Хоть что-то?       — Чувства очень абстрактны, Виктория, — Сатана расслабленно передёрнул плечами, — мы чувствуем тепло или холод. Чувствуем запахи и вкусы.       — Я не об этом, — свела брови к переносице, подавляя раздражение, танцующие на острой грани страха. — Почему Вам просто меня не убить? — проглатываю все эмоции и перевожу взгляд на Владыку. — Щелкните пальцами или подумайте… Не знаю, что Вам нужно сделать, чтобы лишить меня жизни и украсить моим лицом тронный зал.       — И опять же, — Сатана откинулся на спинку, постукивая пальцами по костяшкам, — это слишком просто. Понимаешь ли, Вики, когда ты умрешь, Люцифер перестанет чувствовать. Он будет меня ненавидеть. Несомненно. Даже попытается убить, и есть вероятность, что у него получится. Маленькая, но она есть. Он возненавидит меня пуще прежнего. Только этого мало. Как думаешь, через сколько Люцифер тебя забудет, в школе появится очередная Непризнанная, и он снова влюбится? Год? Пять лет? Или может пару тысячелетий?       Слова Сатаны врезаются в сердце тонкими кинжалами. Отравляя самым смертельным ядом. Бесконечность. Как долго мы будем вместе? Как долго длится бессмертная любовь?       Слуги выставляют новые тарелки с разнообразием десертов, а я так и смотрю в сторону, не обращая внимания на сладкие запахи свежей выпечки и как урчит желудок.       Кошмар на территории Ада. По-другому не назовешь, потому что Сатана в чём-то прав. Только я искренне не понимаю, какую игру затеял старший Дьявол. Шахматы. Мысленно напоминаю себе, какую партию ведёт Люцифер со своим отцом. Шестерёнки закручиваются в том направлении, от которого душа вся сжимается и я перестаю дышать.       Пешки — слуги. Подопечные, готовые отдать жизнь за своего короля. Конь — высшее общество, как и ладья. Сколько у моего дьявола высших существ на побегушках? Сколько встанут на его сторону? Ферзь — самая значимая фигура, и Сатана её лишился, когда родился Люцифер. Так кто же я? Королева или простая пешка, которая без промедления отдаст бесконечность за своего Дьявола?       В чём-то он прав. Бессмертие слишком долго. Тем более для человека. И я — полная дура, если думала, что я справлюсь со всем дерьмом, что пришло в мою вторую жизнь, переступив порог вслед за дьяволом.       Справлюсь.       — Не имеет значения, как долго мы будем вместе, — не поворачиваясь, бормочу в пустоту, усердно сдерживая контроль над эмоциями.       — Твоя плоть начнет гнить, — продолжает Владыка, а у меня тошнота подкатывает, но я упорно сверлю взглядом кору дерева, удерживая на толстой цепи самообладание. — Медленно, но верно, и в конечном итоге ты превратишься в ещё один безликий, ничем не отличающийся от других череп. Со временем мой сын даже не поймет, где твои останки. Да и если вы и правда «любите» друг друга, — Сатана скривился и отвёл взгляд в сторону, — после твоей смерти Люцифер просто перестанет чувствовать. Мне нужно совершенно другое.       Другое. Что, блять, другое? Даже представлять не хочу, как за мою жизнь Люцифер получит трон, убив отца, и будет восседать в зале, с полным безразличием смотреть на моё измученное смертью лицо.       Так и вижу, как он проходит мимо, кидая лишь короткий взгляд, и кривится в отвращении, приказывая слугам вытащить червячков из пустых глазниц, где когда-то светились полные любви и счастья голубые глаза.       — Как насчёт стать моей фавориткой?       Поперхнулась и перевела взгляд, полный удивления на Сатану. Удивления? Нет. Я в ахуе! Фавориткой? Фавориткой, блять?       — Думаете, вы трахаетесь лучше Люцифера? — слова сами сорвались с губ, и я нервно сглотнула, но тут же расправила плечи, натянув на лицо эмоцию безразличия.       — А ты дерзкая, — протянул Сатана и отпил вина, не отрывая от меня ледяного изучающего взгляда.       Держись, Уокер. Просто держись! Помни слова Берты. Помни гордость Люцифера и реакцию его друзей. Подумай о туфлях, которые давят на пальчики, и как твой дьявол будет их массажировать. Вспомни, как билось твоё сердце, когда ты сиганула с балкона, и Люцифер тебя поймал.       Фавориткой, блять. Интересно, что бы сделал мой дьявол, услышав такие слова?!       — Смелая, — парировала я, мысленно собирая чемодан.       Владыка звонко рассмеялся, покачивая головой в стороны. А мне вот нихуя не смешно. Я готова сорваться, влепить ему пощечину и скрыться в параллельной реальности, потому что эта вселенная надо мной явно смеётся.       Сидит там где-то, среди ночи прописывает мою судьбу и наслаждается моим нервным тиком, потому что у меня глаз, блять, задергался.       — Ни капли скромности.       — Просто знаю себе цену, — пожимаю плечами.       Кажется у меня новая игра. Продемонстрировать Королю Ада все блага синонимов.       — И острая на язык, — Владыка стучит пальцами по столу, замораживая мою душу ледяным синим огнем.       — Прямолинейная.       Кто там говорил про смертное бессмертие? Ах, да. Я кажется проспала этот увлекательный урок, и именно поэтому сейчас сижу и огрызаюсь с самым могущественным существом в Аду. В Аду, бля. Это нихера не строгий папа, когда я накосячу, и не мама, которую я уже и не помню, и даже не Фенцио, чтоб его!       Моё безрассудство переходит все границы, не взирая на то, как сильно сжалась попка. Иголка слишком толстая, там даже волосок не пролезет. Но я упорно продолжаю дерзить Дьяволу. И этот, в отличие от моего, меня совершенно не любит. Поэтому…       Шепфа, пожалуйста, заткни мне рот.       — Может перестанем перечислять твои недостатки и перейдем к более существенному вопросу?       — Ваше Величество, вы сами подчеркиваете все мои достоинства. И не только этим платьем, — не отрывая взгляда, я подаюсь вперёд и тянусь за бокалом, — вам нечего мне предложить.       — Ну конечно. Мой недалёкий сын предложил тебе сразу трон и корону, которыми он не обладает. А я тут всего лишь место рядом с собой, полную защиту и неприкосновенность.       — Ваш сын предложил мне не антикварный стул и блестящий аксессуар на голову. А гораздо больше.       — И что же? — усмехнулся Сатана.       — То, что вы давно уничтожили своими руками, — прошипела, сдерживая гнев, и глубоко вздохнула, вспоминая про контроль эмоций.       — Виктория…       — Вики! — либо он это специально, либо у него плохо с памятью, но его хищная улыбка говорит о первом варианте.       И эта улыбка мне не сулит ничего хорошего, потому что я чувствую, как леденеют мои крылья, перо за пером, покрываясь инеем. И вот вообще не ебет, что я совершенно не чувствую пернатую часть тела. Спасибо, Люцифер. В следующий раз приложи краткий путь, как мне съебаться от твоего отца без крыльев и на шпильках.       И почему я всегда в неудобной обуви попадаю в ситуации, где нужно просто молчать и слушать. Я же не умею молчать!       — Вики… — Владыка сдержанно улыбнулся и промокнул губы салфеткой. — Я не предлагаю тебе делить со мной постель и прочие прелести. Не предлагаю стать шлюхой и раздвигать ноги. Я предлагаю тебе место в совете, полную неприкосновенность и скорейший карьерный рост. Ты не нужна мне в качестве… Шепфа, упаси. Даже говорить не буду, — сомкнул пальцы на переносице и устало покачал головой. — Мне нужно совершенно другое.       — И что вам нужно?       — Живое напоминание, Вики, — Сатана делает глоток вина и смотрит так, что я всё понимаю. Но я, блять, отказываюсь об этом даже думать. — Только представь, как будет превосходно гореть его сердце, стоит ему тебя увидеть. Какую нескончаемую боль будет приносить твое лицо, мелькающие рядом со мной. В его доме, на собраниях, по всей территории Ада. Я хочу испепелить его чувства раз и навсегда. Я хочу, чтобы он чувствовал. Но далеко не ваш очеловечный романтизм.       — Вы сейчас серьёзно? — испуганно зашептала, сжимая подлокотники.       — Конечно серьёзно. Мне нужно, чтобы он чувствовал. Конечно. Но то, что ты вызываешь у него, совершенно не то, — Сатана мечтательно улыбнулся, и от этой улыбки по позвоночнику нервы натянулись и мурашки побежали. — Люцифер должен чувствовать только боль и ненависть. Просто представь, как будет болеть его душа при виде того, как ты держишь в своих ручках его любовь, сжигая каждой новой встречей. Ведь ты будешь жива. А значит и ваша «любовь» будет жить.       — Вы хоть понимаете, что вы предлагаете?       — Я предлагаю ускорить процесс, Вики. Ты — человек, и рано или поздно твои чувства увянут; ты потеряешь интерес, и в скором времени Люцифер тебе станет просто безразличен. Не забывай, дорогая, мы живём не век и не два. Мы бессмертны, — отпив ещё вина, Владыка ведёт плечами, расправляя крылья, не отрывая от меня взгляда. — В какой-то момент ты перестанешь его восхвалять и ляжешь под другого. Менее привлекательного и с меньшей властью. Но ты предашь Люцифера. Такие особы, как ты, не умеют держать ноги вместе. Я же тебе предлагаю ускорить этот процесс и предать моего сына раньше, чем он наделает глупостей. Взамен, предлагаю тебе место рядом со мной. Прости. Но стул и аксессуар на голову — это будет слишком.       Переполненная гневом, я поднимаюсь, снимая с контроля цепь, и отпускаю его на все три мира. Тело содрогается от ярости, и я уверена, Сатана четко уловил моё состояние, но мне плевать. Делаю меленький глоток вина, чтобы хоть как-то убрать сухость во рту и менее болезненно проглотить ком, застрявший в горле, выплескиваю полный бокал в лицо Королю Преисподней.       — Идите к черту! — шиплю ему в лицо и поспешно удаляюсь.