Ты портишь мне настроение

      — Сын, ты в порядке?       Перо ломается под натиском пальцев, и взгляды девяти высших обращаются ко мне.       Судя по реакции этих утырков, моим взглядом можно сжечь Ад, потому что они поспешно отворачиваются в страхе и продолжают щебетать, как пташки на тему… Да хуй знает, какая там тема.       Два часа я сижу на ебаном собрании, нихуя не слушая. Все мысли заняты одной маленькой Непризнанной, которая пропала прямо из моих рук. Прижимал же к себе. Пиздец как сильно. Сквозь сон всегда слышу, как хрустят её кости, и как Вики пытается выбраться из моих рук, потому что ей жарко. Конечно жарко. Моё тело имеет постоянную температуру Ада, а сейчас в разы превысило норму, потому что мне самому, блять, жарко.       Постукиваю пальцами по столу, подпирая щёку кулаком. Нога непроизвольно дёргается, а про крылья я намеренно забыл, потому что эта часть меня живёт своей жизнью, нервируя ещё больше.       Где ты, маленькая?       — Может ты выйдешь и вернёшься, когда приведёшь себя в порядок? — поднимаю взгляд на отца, встречаясь через громадный круглый стол с раздраженным синем пламенем, а у самого костяшки на пальцах зудят.       — Я в порядке, — цежу сквозь зубы, отчаянно сдерживая эмоции. — Спасибо за заботу, папа.       В порядке. Ну да. В полном, блять, порядке. Уокер объявится и вообще буду самым порядочным существом на планете.       Незнание — самая ебанутая вещь. Я прошерстил весь факультет, Мими проверила каждый уголок в школе на пару с Ади. Ронел облетел все острова, а Дамар искал Непризнанную в облаках. Ничего. Словно её и не существовало никогда. Только остатки цветочной энергии, как выветренный запах духов, витает по дому, и это единственное место, которого коснулось существование Уокер.       Прямо из рук. Это же как, сука, надо крепко спать, чтобы не почувствовать, как любимое тело исчезает прямо из-под твоего носа.       Блядское собрание. Сижу тут, как дебил, и слушаю старых олухов вместо того, чтобы проверять каждый уголок Ада в поисках Вики. Если её и тут нет, то остаётся Земля. Вот там-то я умом и тронусь. Кроме её бывшего дома я понятия не имею, куда она может свалить. И ведь не сама свалила. Либо ей кто-то помог, и я не ебу, кто, либо реально отец постарался. И от этого ещё хуже.       Если это он, то я в очке. В полном таком очке. Тронул он её или нет — остаётся только гадать. Ведь я всё ещё чувствую. Все ещё люблю её. Каждое алое перышко, голубые бездонные глаза, каждый изящный пальчик холодных рук и её прикосновения. Она касается меня, а у меня волосы дыбом встают от приятности.       Стук в дверь — и я оборачиваюсь вместе со всеми присутствующими. В щель просовывается макушка Дамара, и после поклона он подходит ко мне, а я напрягаюсь.       — Её нигде нет, — шепчет на ухо, не обращая внимание на косые взгляды высших.       — Зал? — пальцы непроизвольно сжимаются, как и очко, потому что я не хочу слышать ответ.       Если она в тронном зале, то я могу смело отправится в небытие. Если её там нет, то это ещё хуже, потому что я всё ещё не ебу, куда спряталась Вики. Куда спрятали Вики.       Она не могла исчезнуть сама. Моя глупая Непризнанная ещё не знает всех заклинаний, и ей попросту не хватит сил, а щелчок передастся только после ритуала.       Впиваю взгляд в перстень, концентрируясь на маленьких черных бриллиантах. Да нет… Не, это точно бред.       Мою девочку определенно выкрали прямо из моих рук, не оставив следов, а значит у меня только один вариант виновного…       Поднимаю пропитанный гневом взгляд на отца.

***

Ранее

      Переполненная яростью, я поспешно удаляюсь, не забывая про осанку. Позвоночник скрипит от каждого шага, и кажется, я перестала его чувствовать, но всеми стараниями гордо расправляю плечи, пока мою голую спину пронизывает ледяное пламя. Слова Сатаны врезаются в тело тонкими острыми иглами. Его правда отравляет сознание. Его замыслы призывают свихнуться.       Фаворитка.       Хватило же ума такое предложить? Слава всем Богам, Люцифер этого не слышал. Одного дьявола бы мир лишился. И я очень сомневаюсь, что не моего.       Такие как ты…       Ахуеть. Какие такие, Ваше блядское Величество? Всех под одно слово. Конечно, мы же можем себе позволить оскорблять каждую женщину, просто потому что мы — женщины. Захотелось вылить ему на голову целую бутылку.       Предать Люцифера.       Иди нахуй, владыка Ада!       Усердно сдерживаюсь, чтобы не вскинуть фак в воздух. Не обращая внимания на тянущиеся ко мне черные розы, я уверенно двигаюсь по живому коридору, совершенно не представляя, куда мне идти. Да и похуй. Главное подальше от Сатаны, ибо я в полном объеме продемонстрирую свой гнев и как женщина может предать. До конца бесконечности запомнит. Я позже, конечно, украшу своей моськой его замок, но продемонстрирую, блять.       Кромешная тьма обволакивает в одно мгновение, и я вдыхаю черный воздух, потерявшись в ужасе.       На несколько секунд сердце перестало биться, а в груди прорастает мгла. Паника захлёстывает, не давая вдохнуть, и я мысленно прощаюсь с Люцифером, пуская в свою душу картинки, где дьявол сжимает моё обезглавленное холодное тело в своих объятиях.       Темнота рассеивается, и я фокусирую взгляд.       Толстые прутья металла от пола до потолка, а за ними пустота. Кружусь на одном месте, задыхаясь от понимания. Я в клетке.       В большой такой клетке. За пределами камеры простор. Бетонные стены и пол. Ни одного окна, и только в полумраке на одной из стен железные ворота. Эхо моих всхлипов теряется в отдаленной темноте.       По углам моей тюрьмы четыре ярких светильника собираются белыми плотными лучами в центре. Там, где стою я.       Не понимая, что делать, кричать, дышать или молиться, я подхожу к прутьям и с силой дёргаю, но только разрезаю кожу ладоней.       Гнев, паника, истерика постепенно нарастают, и я заливаюсь хохотом, не совладав с чувствами, сжимая волосы окровавленными руками.

***

Сейчас

      — Где она?       Советники оборачиваются ко мне, а я смотрю прямо на отца. Не выдержал. Заебало.       — Где она?       Сжимаю кулаки, подавляя дрожь в теле, медленно поднимаюсь с места. Ебаное самообладание покинуло тело. Отсутствие Вики даже в Аду накручивает мою ярость до бесконечного, прожигая каждую клеточку тела. Уверен, Дамар просмотрел всё вплоть до девятого круга. С десяток демонов бегали по всему Аду в поисках одной маленькой девчонки. И ни один не нашел. А значит…       Казалось, самое страшное, это то, что я думал, что пристрастии отца к головам на пиках коснулись Уокер. Нихуя. Страшнее всего понимать, что Владыка причастен к её исчезновению и не знать о его планах.       — Люцифер, — Сатана удивлённо приподнимает бровь и откидывается на спинку.       — Где она?! — срываюсь на крик и ебашу кулаками по столу, от чего советники подпрыгивают, а в глазах отца вспыхивает синее пламя.       —Выйди и приведи себя в порядок! — отчеканивает отец, взмахивая рукой, и за спиной открывается дверь.       Высшие вжались в спинки стульев и поджали крылья, а я упорно удерживаю крупицы контроля, но ещё пару мыслей о том, что моя девочка мертва, и я свихнусь.       — Я не выйду, пока ты не скажешь: где она и что ты сделал?!       Ну же, дьявол, контроль. Вчера вечером все было гораздо хуже. Просто держи себя в руках и не разъеби тут всё к чертям собачьим.       Дерево хрустит под пальцами, ярость разливается по венам, а в мозгах стучит, заглушая все звуки тупой болью.       — Люцифер, ты о чём вообще?       — Не прикидывался дебилом, отец. Тебе по статусу не походит, — не узнаю свой голос, скорее рычание озлобленной псины; Цербер определенно бы позавидовал. — Где Уокер?       — Уокер? — наигранное удивление, а я готов въебать ему прямо при посторонних.       Он же не полный идиот. Должен прекрасно понимать, что я знаю каждую его эмоцию. Я различаю переливы пламени в глазах, когда он спокоен, в ярости или наслаждается картиной. И сейчас он определенно наслаждается моими эмоциями, натягивая струны моего контроля до опасного. Ещё немного — и он лопнет, и тогда я набью ебальник отцу.       И поебать, что он потом сделает. Рёбра сломает, органы сожжёт или на пару тысячелетий в тюрьме закроет, но я всё равно хочу ему въебать. Не первый и не последний раз. Не всегда, конечно, я добиваюсь того результата, к которому стремлюсь, но пару раз проехать кулаком по его челюсти у меня получится.       Лишь один раз мне удалось его выключить, но он быстро пришел в норму, а я вот с недели две валялся с переломами почти всех костей. И силы то равны. Почти. Пару капель мне не достаёт, но эти капли, как целый океан, и только из-за блядской крови.       — Где Непризнанная, отец?       — Я откуда знаю. Это же твоя подстилка, — пожимает плечами и стучит пальцами по столу, а для меня этот звук, как тиканье секунд до старта, — нужно лучше следить за своими шлюхами. Размахивают отключенными крылышками, эмоции не умеют сдерживать, так ещё и посылают к какому-то чёрту, — отец усмехается, а я чуть теряюсь. — Попробуй поискать, сын. Уверен, младшая Уокер будет рада выбраться. Но предупреждаю, — его мимика сменилась, а я сглотнул, — при следующей нашей встрече в интерьер зала добавятся оттенки ярких голубых глаз. Свободен!

***

      Считать время по секундам, это же нормально? Потому что я насчитала уже дохерлион секунд, минут и несколько часов. А может суток. В душе не ебу, сколько я тут нахожусь, но, кажется, целую вечность.       Я даже поспать успела. Не знаю, правда, сколько, просто отключилась, а потом включилась. Как по щелчку.       Вот по такому, блять, щелчку.       Долго и упорно складываю пальцы, надеясь, что в какой-то момент сработают силы моего дьявола, и я перенесусь домой. Перенесусь же?       Можно мне, пожалуйста, мел или хотя бы карандаш? Да что угодно, только бы рисовало. Я вспомнила пентаграмму и осталось пару строчек заклинания. Призову Люцифера, очень надеюсь, что в этот раз он откликнется, и я свалю домой! Домой, блять, хочу! В объятия моего Дьявола, теплые такие, крепкие. Вдохнуть аромат муската и почувствовать себя защищённой.       Хочу, чтобы щетина колола кожу. Хочу синяки на бедрах. Всхлипнула и стёрла мокрую дорожку с щёки. Хочу утонуть в кровавом море, виноградный виски и горячее дыхание на макушке.       Невыносимо. Разревелась, как маленький ребенок. Уткнулась лицом в ладони, глотая соленые слёзы. Страшно. Неимоверно страшно. Не понимаю, почему ещё жива. Не понимаю, что задумал Сатана. Что мне вообще делать, и знает ли Люцифер о том, что вытворил его отец?       Когда мне его ждать? Найдет он меня тут? Или в тронном зале?       Выдохнула, собрала всю себя в кулак и откинулась на спину, расположив руки над головой. Холодный бетон грозит мне остаться без детей, но мне поебать. Маленькая кровать ничем не лучше пола. Я лучше буду лежать на крыльях, чем там. И укрываться длинным шлейфом платья. Жалко, сука. Оно шикарное. Очень надеюсь, что химчистка справится с толстым слоем пыли. Невероятно отвратительно выгляжу.       А ещё я поняла, как сильно скучаю по солнцу. Очень скучаю по солнцу.       Во-первых: солнце дарит тепло, согревает лучами, подрумянивая кожу и расслабляя разум. В моей тюрьме очень холодно, сыро и… Холодно. Пиздец, сука, как холодно.       Во-вторых: солнце — это свет. Яркий такой свет, прожигающий глаза, но мне плевать. Главное светло, потому что мне порой кажется, что из темноты на меня кто-то смотрит, иногда рычит и причмокивает. Надеюсь, мне просто кажется.       В-третьих: по солнцу можно вычислить время. Восток, запад там, все дела. Но солнца нет, луны тоже, хотя моя красная луна всегда на одном месте, а ночь в Аду приходит с затмением той самой луны. Невероятное зрелище.       Медленно на лунный диск наплывает таких же размеров черный, погружая Ад во мглу, но красные молнии продолжают подсвечивать небо, подкрашивая облака бордовым красками.       Все же по луне я скучаю больше, чем по солнцу. Досадно. А ещё по одеялу. Хочу своё пуховое одеяло. Если мне суждено провести тут бессмертие, то будьте любезны доставить мне моё одеяло. И дьявола в него заверните. И я без проблем просижу тут до конца бесконечности.       Перестану дёргаться от каждого шороха, напевать земные песенки, чтобы не слушать приглушенный лязг цепей где-то в темноте. И перестану считать секунды.       Долгие мучительные секунды.

***

      Дагон, Люцифер и Азазель. Три друга, брата и самые близкие друг другу. И среди них затерялась малышка Мими с мягкими пухлыми щёчками, жгучими черными волосами и звонким голосом.       Бегала хвостиком за тремя демонами, хранила их секреты и тайны. Ей раскрывали души. Маленькая демоница была всем для троих бунтарей. Маленьким светом, ярким маячком в их жизни.       Какие планы только не строили взрослые. Какое будущее не рисовали для своих детей. Пророчили Мими стать женой Аза. Красивый, смышлёный сын Азазеля, третьего советника Сатаны. Воспитывался по всем правилам и приличиям. Только сердце маленькой дьяволицы выбрало Дагона.       — Аз?! — распахиваю дверь и бесцеремонно врываюсь в дом.       — Воу, Люцифер, тише… — Азазель вскидывает руки в капитуляции, складывает черные крылья, притормаживая меня на пороге. — Чувак, у тебя всё в порядке?       Лучший друг детства касается плеча и направляет меня вглубь коридора. Прикладывая палец к губам, призывая сохранять тишину.       — Ты знаешь что-нибудь о скрытых местах в Аду, о которых не знаю я? — запускаю руку в пряди и с каким-то отчаянием выдыхаю.       — Брат, давай ты сейчас успокоишься, все расскажешь, а потом мы решим твои… Проблемы, — молча следую за демоном. — Ты мне ребенка испугаешь своей энергией. Как ты вообще на ногах то держишься?       — В душе не ебу, — выдыхаю и прохожу в кабинет.       Азазель разливает кровавый глифт, а я обессиленно падаю в кресло. Рьяно тру лицо ладонями, упираясь локтями в колени. Ярость и гнев давно уступили место бессилию и отчаянию. Все мысли и идеи, где может быть Вики, упорхнули вольной птицей прямо в небытие.       Моя девочка определенно общалась с отцом, потому что про крылья он знать не мог. И я нихуя не понял насчёт несдерживаемых эмоций и про какого черта говорил отец.       Ладно эмоции. Вики и правда не умеет их контролировать. Выходит из себя взмахом пушистых ресниц и не держит язык за зубами. Только вот я сомневаюсь, что после знакомства с отцом она вдруг набралась храбрости и начала проявлять характер. Она не настолько дура, чтобы показывать зубки Сатане. Хуй с ним я. Маленькая прекрасно знает, что я не причиню ей никакого вреда, поэтому и выебывается. Но Сатана…       Что такого сделала Вики, что он в ярости, а он определенно в ярости, я чувствовал его энергию. Вибрацией гуляла по залу совета, разливая гнев на присутствующих. И он не тронул её.       Если вообще не тронул.       В тронном зале её нет, а значит я могу ещё сохранять в душе медленно сгорающую надежду, что моя невыносимая жива.       — Люц, — поднимаю голову, устало выдыхая, открываю глаза, — что случилось?       — Отец выкрал Вики и где-то спрятал. И я нихуя не могу её найти, — забираю бокал из рук друга и осушаю в пару глотков.       — Вики — это твоя Непризнанная?       — Наслышан?       — Дагон рассказывал, — Аз пожимает плечами и передает мне новый бокал. Только вот пить вообще не хочется. До опизденения противно, что аж блевать тянет.       — Походу Дагон дохуя чего рассказывал и много кому.       — Слушай, я отдален от вашей школьной драмы, но я знаю во всех красках, что произошло, и могу сказать, — тянет бокал, и я отвечаю ему с характерным звоном, — если бы Даг тронул Релию или Фей, я бы поступил также, брат, — демон садится в соседнее кресло, а я откидываю голову на спинку. — Помнишь, твой отец как-то говорил о том, какие должны быть чувства? — роняю голову на бок, не догоняя, к чему эти воспоминания сейчас. — О том, какой должна быть любовь и как нужно за неё бороться?!       — Ты тогда реально его слушал? — фыркаю, переводя взгляд в потолок. — Аз, мой отец убил свою любовь, когда мне и двух лет не было. Он не знает, что это такое. Не знает, как необходимо бороться, защищать и что вообще с ней делать.       — Люц, ответишь честно на один вопрос?       — Ты прекрасно знаешь, что отвечу, — все же делаю глоток и морщусь, отставляя бокал подальше, — смысл об этом спрашивать? С кем, с кем, а с тобой я всегда был честен. Как и с Дагоном.       — Ну я тебя уж точно сдавать не собираюсь, — усмехается брюнет. — Это оно? Непризнанная твоя, это действительно та любовь, о которой ходят легенды, и она не всем подвластна?       — Что ты чувствуешь рядом с Арелией? Почему ты соединил души с ней, а не с какой-нибудь другой демоницей? Почему она, Аз? — пристально смотрю на друга, пока он погружается в себя. — Вокруг тебя всегда крутилось много женщин. Даже побольше, чем вокруг меня. Так почему ты выбрал простую демоницу, которая даже в школу не имела возможности поступить? Ты — сын третьего советника, перед тобой открыто столько возможностей, а ты увидел её на площади, а я потерял друга, — усмехаюсь, придаваясь воспоминаниям. — Я слышал, как рухнуло твоё сердце на мостовую и покатилось к ногам этой девчонки.       — Рели, она… — демон мечтательно прикрыл глаза, а я продолжал следить за его эмоциями. — Блять, да не знаю я. Просто увидел и всё. Перед глазами пронеслась вся жизнь рядом с ней, а когда прикоснулся… Твою мать. Это не передать словами. До сих пор. Она проводит пальчиками по позвоночнику, а я весь сжимаюсь, не понимая, как можно испытать столько чувств одновременно и в таком количестве, — он вздрогнул, а я рассмеялся.       — Вот теперь я уверен, что ты меня понимаешь, — тянусь за бокалом и против себя делаю глоток. — Уокер, она… Это не объяснить. Она невыносимая, характером только чертей наказывать. Пиздец какая капризная и вредная. Конченая истеричка. Порой мне хочется её придушить, утопить, расчленить, но смотря в её глаза, переполненные каким-то детским счастьем. В одном взгляде чувствовать всю любовь ко мне, что живёт в её сердечке… Я с ума схожу, брат. Поверишь, если я скажу, что мне ни трон, ни Ад нахуй не нужен?!       — Ну если бы ты говорил про Ости, я бы сейчас от души поржал.       — Ости, блять, — рассмеялся в голос, — нашел, кого вспомнить.       — Вот чисто ради интереса, — вскидываю бровь, а сам понимаю, о чем он хочет спросить, и я вообще не хочу отвечать на этот вопрос, — когда меня назовут дядей? — вот по лицу вижу, как он упорно сдерживает смех, только мне нихуя не смешно.       — Ты мне скажешь, какие новые секретные локации появились в Аду? — отворачиваюсь и впиваю взгляд в камин, разжигая поленья.       Дядей. Пиздец. Вот жопой чувствовал, что такой разговор однажды да случится. Прокручивал варианты ответов и как спиздеть, чтобы не спалили. Если его назовут дядей, то меня папой. Я аж вздрогнул.       — Я так понимаю, скоро, — продолжает наседать Аз, а у меня костяшки по новой зачесались.       — Что ты хочешь от меня услышать? — в разражении поворачиваюсь к другу. — Что я детей хочу? Вижу ли её в роли матери своих детей? Куда кончаю? В неё! — опрокидываю залпом бокал, даже не чувствуя вкуса. — Я сообщу тебе первым, как только Непризнанная залетит! Порадуешься за нас двоих, семьянин хренов. А сейчас, будь любезен, напряги свой мозг и помоги мне найти чёртову Непризнанную или так и останешься без племянников.       — Дядя Лю?! Скрип двери и топот маленьких ножек прерывает моё раздражение, и я оборачиваюсь.       Потирая сонные глазки, волоча за собой вороньи крылья, маленькая демонесса входит в кабинет. Помятая пижама с детским рисунком, взъерошенные смоляные волосы, босые ножки, и в руках плюшевая игрушка. Зевая на ходу, она надувает губки и вздергивает вверх бровки домиком.       — Моя маленькая фея, — присаживаюсь на корточки и развожу руки в стороны, заключая Фейлин в объятиях. — ты чего не спишь?       Обнимая со всей имеющейся силой, мелкая укладывает голову мне плечо и ещё раз громко зевает.       — Я почувствовала виноград. А такой вкус только у твоей энергии, — отрывается и заключает моё лицо в маленькие ладошки, всматриваясь черными заспанными абсидиантами прямо в душу. — Ты же дьявол, дядя Лю, не переживай.       Вскидываю в удивлении бровь, переводя взгляд на Аза, но демоненок насильно приковывает взгляд обратно.       — Твоя энергия очень горькая, — перехватываю Фейлин удобнее, а она продолжает смотреть прямо в душу, и у меня ощущение, что она своими маленькими ручками переворачивает там всё с ног на голову, — и у нее тоже. Как будто заставили прожевать все цветы её души. Запах есть, но вкус…       — Аз, какого дьявола сейчас происходит?       — Дядя Лю, ей страшно, — неунимается чертёнок в моих руках, а у меня мурашки бегут по позвоночнику, потому что мне тоже, блять, страшно.       Последний раз я видел Фейлин с пол года назад. Топала под столом и тянула за штанину, привлекая внимание к своей персоне. Как там у людей называется? Когда кто-то близкий становится покровителем маленького чуда. Ей исполнилось три, и Азазель негласно приписал меня в эти самые покровители. Инициация, принятие в ряды демонов и назначение статуса — слишком высоко для маленькой демоницы.       Мама чуть ли не пищала от восторга, трепеща голубыми крыльями и распевая в надежде, что и в её семье скоро появится маленькое создание.       Стоял, как дебил, переполненный обилием непонятных чувств, усердно сдерживал маску на лице, что мне на всё похер и мою душу вообще не колышат возлагающиеся на меня надежды других.       Я и семья. Насмешили Шепфу. А потом появилась Уокер. Стоило расслабиться и подпустить её ближе, как мозг поплыл. Прямо, как сейчас.       Стою, хлопаю глазами и даже не дышу, лишь крепче прижимаю маленькое сонное тело племянницы, вслушиваясь в детский голос, но каждое слово сквозь меня. В одно ухо влетело, в другое вылетело.       — Люцифер, — брат треплет по плечу, и я чуть дергаюсь, а он забирает из моих рук дочь.       — Я щас чет ниху…       — Не выражаться, — очеканивает Аз, и я прикусываю язык.       — Дядя Лю, она не далеко. Почему ты её не чувствуешь?       — Моя маленькая бестия, — протягиваю руку и провожу костяшками пальцев по пухлой щечке, — объясни своему дяде, что происходит? Ты же чувствуешь мою энергию. Ты большая девочка и понимаешь, что я сейчас в том состоянии, в котором вообще ничего не понимаю.       Чертёнок тянет руки ко мне, и я забираю её у отца. Маленькая привилегия для будущей наследницы третьего пояса. Я пропустил её рождение, отсиживаясь в тюрьме. Появился, когда она уже топала, что-то несвязно бормотала и всё время лезла на руки, стараясь дотянуться до когтей на крыльях.       — Твоя цветочная душа, — она снова заключает моё лицо в маленькие тёплые ладошки, всматриваясь в глаза.       —У неё силы не так давно открылись, — заговорщическим шепотом, боясь спугнуть, Аз нарушает волнение, — просто послушай, а потом я тебе всё объясню.       — Твоей душе страшно и очень холодно. Цветы замерзают, чернеют и увядают. Она ждёт тебя, дядя Лю.       — Где? — выдавил сдавленным хрипом.       К горлу подступил ком, а я будто снова почувствовал моего цветочного ангела. Вкусы её энергии, запахи гортензий и мимолётный шлеф красного пиона, который не оставляет мою девочку ни на секунду, когда я рядом. Её энергия яркими полевыми цветами вспыхивает в душе, но только сердце ускоряет свой ритм от понимания, что маленькая демоница у меня на руках просто создаёт иллюзию.       — Моя волшебная фея, — сглатываю ком, а глаза жжёт, и необъяснимый страх закручивается в груди, — скажи мне, где она?       — Папочка, — чертёнок отрывает от меня взгляд, а я жмурю глаза и сжимаю челюсь до скрипа, — можно я покажу дяде Лю? Он не найдет её. Никто не найдет.