Ты портишь мне настроение

      — Ты когда-нибудь об этом забудешь?       — Только если вторая Картер накосячит, и ты тоже станешь мне омерзителен.       Люцифер приподнимается на локте, а в кровавом море недоумение. Виноградный виски застыл, словно его поймали с поличным, и он не знает, куда себя деть, а я продолжаю невозмутимо смотреть прямо в глаза моего Дьявола, сдерживая дебильную улыбку.       — Когда? — шепчет Люцифер, продолжая испепелять меня ахуевшим взглядом.       — Ты сейчас спросил что-то? Или просто меня позвал?       Шепфа, как же иногда сложно включать дуру, но я дотяну до конца. Я просто обязана насладиться пиздецом непонимания, отразившимся на его лице.       — Либо ты прикидываешься, либо я долбоеб; или мне оргазмом окончательно снесло башню.       — А тебе оргазмами сносит башню?       Прижав к себе, Люцифер стремительно меня поднимает, резко меняя положение, усаживает сверху. Упираюсь ладошками в его грудь, совершенно невинно очерчиваю ноготками чернильные узоры, опуская взгляд, и с лёгкой виной закусываю губу.       — Уокер! — грозно так, не терпяще препирательств, и виски крепнет, медленно обступая меня со всех сторон.       Не реагирую. Боже, я должна помотать ему нервы и свести окончательно с ума.       Будто не слыша его возмущений и явного ожидания объяснений, витающего стрекочущим гулом в воздухе, я устраиваюсь у него на груди, пряча нос в основание шеи.       Ещё немного, совсем чуть-чуть. Я должна насладиться его замешательством, напряжённым телом и полным непониманием. И пусть я потом огребу по полной, я хочу разбавить грёбаный страх сладким гневом дьявола.       — Маленькая, — будто голосом сжимает мои ягодицы, передавая нетерпение через грубые пальцы.       Молчу, изнутри кусая щеки, чтобы не выдать улыбку, продолжаю сдерживать эмоции и энергию, спрятав её внутри себя в маленький хрустальный шар, который от перенапряжения готов взорваться в любой момент и окатить дьявола волной.       — Вики!       Властный, грубый, чувствую, как очертились его скулы и венки заиграли на висках, а я молчу. В нетерпении ворочаюсь, устраиваюсь удобнее, накрывая нас крыльями, что Люцифер любезно включил, когда я спала в доме его друга.       — Непризнанная, блять!       Крепленый виски ударяет волной, и я разливаюсь смехом, отстраняюсь и цепляюсь за плечо дьявола, потому что чертов диван слишком узкий для нас двоих, и я попросту чуть не свалилась на пол, но Люцифер вовремя меня подхватил.       — Когда ты начала слышать?       Встретилась с его взглядом, полыхающим огнем раздражения. Густые брови сведены на переносице, об острые скулы можно пораниться, настолько они очертились в гневный оскал. Кажется ещё немного, и дьявол вонзится зубами в мою артерию, если я продолжу и дальше молчать и хлопать невинно глазками.       — А сам как думаешь?       — Нормально ответить можешь?       — Я когда-то могла ответить нормально?       — Уокер, блять! — всё, я довольна, довела, вывела, довыебывалась. — Когда ты начала меня слышать?       — Ты настолько погрузился в себя, что даже не почувствовал изменений? — добьём до конца, чтобы получить пиздюлей, а потом нежиться в его крепких объятиях.       Люцифер выплеснет на меня свой гнев, забудет про страх и вину, и у нас снова всё будет в порядке. Без постоянных извинений, с нормальным полноценным сном и без стражи за дверью, которую дьявол приставил по возвращению домой.       Поднимаюсь и, подхватив с пола халат, накидываю на плечи, на носочках перебираясь в кухню. Довольная улыбка, крылья трепещут от наслаждения, когда за спиной раздается гневное шипение и последующий скрип дивана, оповещающий, что мой дьявол следует по пятам.       Достаю молоко и, открутив крышку, припадаю к горлышку, поворачиваясь к Люциферу. Даже брюки не застегнул, только натянул бельё, и сейчас стоит очень близко, как скала, возвышаясь над маленькой мной, упираясь руками в холодильник.       — Я люблю тебя, — поднимаюсь на носочки и оставляю влажный след холодных молочных губ на его щеке. — В этот момент я начала слышать. Я сказала, а ты эхом повторил. Твой чуть хриплый голос пронесся у меня в сознании, вознеся на восьмое небо от радости, — касаюсь его щеки, смотря в глубины рубиновых очей, — я скучала по нему, Люцифер. Не знаю, как работают ваши заклинания, но я безумно по тебе скучала. По энергии, по голосу, за твоим «маленькая» и строгим «Уокер». Только ты так произносишь мою фамилию. Только ты ласкаешь бархатом своего голоса каждую частичку меня. И я не переживу ещё хоть одного дня без твоего голоса и виноградного виски.

***

Два дня спустя.

      Стоило заклинанию раствориться в эйфории наших чувств, как пища начала усваиваться, кожа приобрела естественный оттенок, и я даже немного поправилась, а самое главное — перестала мёрзнуть, даже в объятиях Люцифера.       И вот я стою посреди огромного тренировочного зала, заламывая пальцы и бесконечно поправляя высокий хвост, рассматривая носки белых кроссовок в ожидании новых пиздюлей от Люцифера.       Он обещал мне горящую задницу, и я её получила. До сих пор больно садиться, и я всё время ёрзаю на стуле, потому что ягодицы покрыты фиолетовыми ладонями Люцифера. Обещал отодрать меня по полной, чтобы научилась вовремя и правильно отвечать на его вопросы — ответами, а не другими вопросами — и отодрал. Шепфа. Так меня никто никогда не трахал.       Связал по рукам и ногам, обжёг нежную кожу ягодиц своими руками, а потом пальцами доводил до сумасшествия, запрещая кончать. И за первый оргазм, что я не удержала в своем теле, он одарил меня новой порцией шлепков по заднице. Я простонала несвязно: «Я не могу контролировать, когда мне кончать, когда ты так надо мной издеваешься!»       И он взял контроль в свои руки. Точнее в пальцы. Возвышал на восьмое, девятое, десятое небо, а потом грубо, властно, лишая кислорода, возвращал обратно в Ад, когда моё тело почти дотягивалось до звёзд. И снова. Снова и снова.       — Дьявол меня дери, Люцифер!       Молила со связанными за спиной руками, содрогаясь от очередного утерянного оргазма.       — Именно это Дьявол и делает, — шептал мне на ухо, остужая нежную кожу россыпью горячих поцелуев, — дерёт маленькую непослушную Непризнанную.       Медленно раздвигая стенки пальцами, ускоряя поступательные движения, пока я лежала животом на его коленях, он поглаживал горящие ягодицы шершавыми ладонями и размазывал смазку по набухшему клитору. Касался подушечками пальцев таких точек, о которых я и не знала, нашел ещё одну эрогенную зону на моем теле, проводя пальцами под коленками, а я сходила с ума, потому что в его руках всё моё тело — сплошная эрогенная зона.       И трахал. Безбожно трахал, вколачивая меня бедрами в матрас, в хрупкое стекло шкафа, оставляя испарину моего тела отпечатком на стенах. Кухня, ванна, потом снова кухня, когда я пыталась приготовить блядский ужин, пока у меня всё валилось из трясущихся рук, Люцифер продолжал осыпать моё тело оргазмами. Одним за другим.       — Если ты меня будешь наказывать так за каждое непослушание, — впиваясь пальцами в его волосы, оттягивала назад, заставляя дьявола рычать от боли, — ты никогда не увидишь во мне смирения и послушания, — усмехнувшись, Люцифер вышел, одним лёгким движением перевернул меня и прижал грудью к двери, за которой стояла стража. Вошел до основания и продолжил темп, будто не останавливался, пока я стонала, царапая дверь, а за ней энергия стражи не знала, куда себя деть.       Мне казалось — мне хватит на целую вечность. Остаток дня, вечер и ночь, остановившись только к рассвету, дьявол обессиленно рухнул рядом. Мне казалось, что у меня всё будет болеть. Я не чувствовала своё тело, крылья и разум. Я воспаряла в небесах, бескрайних просторах эйфории, где каждая клеточка моего тела, по отдельности, содрогалась под блаженными оргазмами.       Я проснулась часов через пять, переполненная силами и энергией. Проскользила взглядом по спящему Люциферу, заправив прядки смоляных волос на место. Очертила пальцами каждую татуировку, оставив на груди лёгкий поцелуй. Мой дьявол сквозь сон перевернулся на спину, перехватив меня одной рукой и притянул к себе. И зря он это сделал.       Люцифер проснулся с блаженной, слегка панической улыбкой на вишнёвых губах, когда я провела языком по члену и обхватила головку губами. Раскинув руки в стороны, наслаждаясь утром, он чуть подмахивал бедрами, хрипло постанывая, пока я интенсивно вбирала утреннюю эрекцию в рот.       Я не настолько жестока, чтобы издеваться так, как он надо мной накануне. Сжимая ствол в руке, насаживаясь в грубом темпе, чтобы головка упиралась в горло и по щекам текли прозрачные капли от нехватки воздуха, я зацепила слегка зубами, от чего Люцифер потерялся в наслаждении.       Дала ему возможность восстановить дыхание, стереть с лица довольную улыбку, пусть и не до конца. Он пробормотал что-то неразборчиво, где я услышала только «моя» и «лучшая», и я перебралась выше, упираясь ладонями в крепкую грудь. И уже я трахала дьявола.       Грохот двери, крепкий виски и матерное изложение раскатом эха по спортивному залу.       — Что случилось? — поджала крылья, провожая взглядом яростную походку Люцифера.       Кинув в меня взгляд, налитый огнем Преисподней, Люцифер выругался, как я поняла, на демоническом, и устало выдохнул, запуская пальцы в смоляные пряди волос.       — Всё хорошо, — стремительно приблизился и, заключив мои щеки в ладони, коснулся губами лба. — Всё хорошо, маленькая, — повторил Дьявол, скорее убеждая себя, чем меня.       — Что случилось? — накрываю его руки своими и всматриваюсь в глаза.       — Совет, перенос бала и блядский легион, которым меня наградил Сатана.       «Я не дам вам спокойной жизни. Мой сын переедет жить на собрания, круги Ада, тюрьму или ещё куда-то. У меня новый легион стоит без командующего. Вам не быть вместе»       — Он же это специально, да? — робко, почти без звука прошептала дьяволу в губы, чувствуя, как взгляд застилает новой порцией слёз.       — Мой голос многое решает в Аду, мой ангел. Когда ты пропала, был совет, на котором решали вопрос с командующим нового легиона, — Люцифер прижал меня к себе, опуская подбородок на макушку. — Кандидаты, которые были предложены — бесполезные олухи, но мне было так поебать, кого совет поставит, потому что я потерял тебя. Я не знал, где ты и что с тобой. Сидел на блядском собрании, не слушая, просто потому что я обязан присутствовать, пока тебя искали другие, — короткий поцелуй, тепло винограда и размеренное сердцебиение Люцифера сопровождается крепкими объятиями. — Я сорвался и доебал отца вопросом «где ты». Напоследок бросил, что мне поебать, кто будет предводителем, и ушел искать тебя.       — Теперь Сатана считает, что тебе похер на обязанности, и в целом, на Ад, а виновата я, — не вопросом и не утверждением, просто предположила, и что-то мне подсказывает, что я попала в цель.       — Отчасти. Просто из-за этого порыва так и не отдали толпу нечисти на попечительство. Соответственно, легионом править некому, бал не может состояться и его переносят, а мне в наказание все грехи Ада и лопату для расхлебывания всего этого дерьма.       — Посмотри на меня, — чуть прихлопывая его по щекам, направляю взгляд на себя, — первое: никаких эмоций. Второе: я могу переночевать у Мими. Третье: ты пойдешь и разгребешь всё это дерьмо, потому что Ад — наш дом. Я не хочу встретить на пороге негодующих существ, потому что ими некому заправлять. Ты выключишь весь гнев на отца и прочих и пойдешь решать вопросы, Люцифер. Иначе Сатана тебя завалит ещё больше адским дерьмом.       — Да, моя королева, — улыбается и коротко целует в носик.

***

      — Запомни — глаза, кадык и пах, — стояла, переступая с ноги на ногу, закусывая губу, наблюдая за тем, как мой серьёзный дьявол принимал стойку нападения, — это три первые и самые важные точки на теле противника. Следом — пятиминутки.       — Пятиминутки? — вскинула бровь, не понимая, о чём он говорит.       — Шепфа, Вики, ты серьёзно?       — Откуда мне знать, что это такое?       — Вот расскажи мне, как ты собиралась себя защищать? Хоть когда-то об этом задумывалась?       Дьявол стукнул себя ладонью по бедру, красноречивым взглядом впиваясь в моё лицо, демонстрируя, где располагаются эти самые пятиминутки, на что я театрально закатила глаза.       — Конечно задумывалась, — фыркнула, скрещивая руки на груди, — я всегда рассчитывала на специально уготовленную фразу.       — Бей, — указывает взглядом на мою ногу, и я, глубоко вздохнув, оставляю первый слабый удар, соприкасаясь голенью с местом, на которое указал Люцифер. — И что за фраза такая? Сильнее, — снова делаю выпад ногой, и Люцифер выставляет руку, закрывая бедро.       — Ты хоть знаешь, кто мой муж?       Перехватывает очередной удар, и я наклоняюсь чуть в бок, пока дьявол удерживает на весу мою ногу.       — Ты не замужем, — усмехнувшись, Люцифер отпускает меня и приманивает пальцами к следующему удару.       — Какая разница? — наношу удар, и снова дьявол закрывает бедро, увернувшись, от чего я прикладываюсь совершенно не тем местом и не потому, по которому нужно. — Когда-то же ты на мне женишься, — делаю шаг, резко замахиваюсь, нацелившись выше, и слава Шепфе, Люцифер пропускает удар под воздействием моих слов, и я ударяю его в бок, от чего дьявол чуть отстраняется в сторону. — А пока я могу парировать тем, что мой мужчина — сущий, самый настоящий дьявол, — не мешкая, вспоминаю былую растяжку и валю дьявола на мат ударом с ноги в плечо. — И ведь заметь, это чистая правда, — довольная нависаю над Люцифером, всматриваясь в красные омуты.       — Про мужа звучит более убедительно, — смеётся дьявол, дёргая меня за лодыжку, и я валюсь рядом с ним, разливаясь хохотом.       — Всё же я думаю, что твои уроки самообороны будут более эффективны, применяй я только фразу, — впиваюсь взглядом в потолок с блаженной улыбкой, пока Люцифер, поглаживает мои голени.       Энергия его заполняет теплом, а учащенное дыхание и бархатный искренний смех, который я слышу всё чаще, ласкает каждую клеточку души.       И несмотря на все проблемы, окутавшие нас, страх перед Сатаной, и совершенно, как мне кажется, бессмысленные физические тренировки — я счастлива. До безумия, с несползающей улыбкой. Уставшая после пробежки по залу около пяти кругов, сопровождаемая моим мужчиной; растяжки мышц после неумелых отжиманий, трёх подходов приседаний, и, кажется, я готова была свалиться, стоило дойти до мягких матов, но Люцифер и тут опередил меня, не позволяя расслабиться.       Поставил в стойку, и я, как дура, била кулачками по его выставленным ладоням.       Не понимаю, какого черта он со мной возится и зачем ему вообще это надо?! Люцифер мог спокойно приставить мне тренера, а по вечерам за ужином выслушивать моё нытье на тему усталости и боли во всем теле. И он бы делал мне массаж. Расслабляющий, с обильными количество масла с запахом сандала, что пропитал бы всю спальню.       — Хорошо, — резко встаёт Люцифер и протягивает мне руку, — представим ситуацию — ты на земле, на задании, к примеру, с бугаями-нариками, — опускаю ладошку в его руку, и он рывком поднимает меня на ноги и тут же прижимает к своему телу, опаляя горячим дыханием кожу, сжимая за спиной мои запястья одной рукой, — тебя скрутили, связали, — нашёптывает на ухо, оставляя болезненные отпечатки своих пальцев на нежной коже, другой рукой скользит по груди к шее, — у тебя нет и малейшего шанса вырваться из захвата. И я сомневаюсь, что на такого идиота подействуют слова о муже или дьяволе.       Прижимаюсь к нему всем телом, вспыхивая возбуждением, как спичка, расслабляю руки и провожу носиком линию от основания шеи к уху, поднимаясь на носочки и томно выдыхаю. Чувствую его напряжение, и как виноград обволакивает сладостью с примесью горечи, оседая на губах. Медленно завожу ногу, перехватывая дьявола под коленом, и дёргаю на себя.       Сгибается, и я, превозмогая боль в запястьях, одариваю дьявола коленом в живот, а после, выдернув руки, оглушаю хлопками по ушам.       И я готова въебать от него куда подальше, стоило вспыхнуть огоньку в кровавых глазах, устремленных на меня, пока дьявол поднимался с колен.       — Ты спросил, я показала! — затараторила, выставив руку вперёд, и пятилась назад, пока Люцифер медленно вскидывает бровь — и это единственная эмоция на его лице, не считая смеси из чувств в глазах, и я уверена — чувства далеко не из приятных.       Рывком тянет, смыкая пальцы на запястье, поворачивая к себе спиной, заламывает руки и своим коленом давит под моим, ставя меня на четвереньки.       — Засчитано, Непризнанная, — сильнее сжимает руки, и я прогибаюсь в спине, пока дьявол шепчет мне на ухо, — но если ты так же поведешь себя с каким-то уродом, я убью его, а тебя, — надавив между лопаток, нагибает меня, и я упираюсь лбом в мат, чувствуя ягодицами упирающийся член дьявола, — ждёт такое наказание, Уокер, что ни Шепфа, ни Сатана не спасет, — отвешивает шлепок, и я вскрикиваю, а сама растеклась от возбуждения, — поняла?       — Да.       Подаюсь бедрами к нему, и дьявол сквозь плотно сомкнутые зубы втягивает воздух, усиливая хватку.       — Ты понимаешь, что я могу тебя трахнуть прямо сейчас, и ты даже дернуться не сможешь?       — Да, — на автомате выплевываю, выпуская из лёгких кислород, а Люцифер проводит ладонью по возбужденному лону, надавливая, и я чувствую его пальцы через ткань. Прижимаюсь к нему, сильнее прогибаясь в пояснице.       — Сюда могут войти, — шепчет дьявол, с нажимом очерчивает по кругу клитор, — мы не дома, маленькая. Мы в тренировочном зале демонов.       — Боже, Люцифер, возьми меня! — простонала, разводя колени шире под довольную усмешку.       Все ещё удерживая запястья, свободной рукой дьявол сдергивает легинсы вместе с бельем. И я вздрагиваю, покрываясь мурашками под лаской прохладного воздуха.       — Волем, откроется дверь, и я высеку каждого, кто посмеет сунуться!       Эхом власть прокатилась по просторному залу, и его приказ точно услышала стража за дверью, следующая по пятам, куда бы мы не пошли.       Нарочито медленно провёл рукой, раздвигая складки, размазывая тягучую смазку, и я разрезала помещение стоном, когда Люцифер проник пальцами внутрь, поглаживая стенки. Плевать, кто за дверью, может войти или услышать, я теряла разум под искусными пальцами дьявола, пока он ускорял поступательные движения, управляя моим наслаждением.       Распахнула веки, всхлипывая от неожиданности, когда влажный язык собрал смазку, а пальцы переместились на клитор, заставляя узел удовольствия в животе затягиваться ещё туже. Выдыхала накалившийся за секунды воздух, ощущая, как его мягкие губы оставляют влажный поцелуи. Втягивая, создавая вакуум, Люцифер скользил языком, задевая горошину. С нажимом, задевая зубами и опаляя дыханием, то подключая, то убирая пальцы, доводил до мелкой дрожи во всем теле.       Задыхалась, плавилась без возможности расслабиться, пока мой дьявол ласкал меня языком до беспамятства, до опьянения.       Заливаясь краской от понимания, в каком помещении и в какой раскрепощенной развратной позе он ласкает меня, я до крови закусывала губы, чтобы не разносить эхо наслаждения по тренировочному залу. Его горячее дыхание обжигает лоно, а совместно с уверенными ласками языка, скользящим по клитору и между половых губ, чуть надавливая на вход, доводят до иступления, и я хрипом возношу его имя.       Властные умелые движения, бабочки ордой собрались внизу живота, трепеща в предвкушении. Проталкиваясь горячим языком, слизывая моё возбуждение, Люцифер играет шершавыми подушечками пальцев с клитором, ускоряя свои движения, надавливая сильнее и сильнее, переходя на грубость, вознося меня на восьмое небо. Тело дрожит, покрываясь оргазмом, но мой дьявол и не думает останавливаться, лишь сменяет язык на пальцы, проталкивая фаланги, и, потянув за запястья, поднимает меня, а я теряю равновесие, не в силах контролировать обессиленно содрогающееся в истоме тело.       Прижимая к себе, Люцифер упирается головкой, раздвигая складки, и я всхлипываю, потому что дьявол растягивает до изнеможения, скользя членом по входу к клитору и обратно, лишь чуть надавливая. Поскуливаю в нетерпении, и в уголках глаз собираются слезы от необузданного животного желания почувствовать его в себе. Все тело горит, разум поплыл, и я давно сошла с ума от звона в ушах, пребывая на пике возбуждения, когда каждая клеточка просит лишь одного.       — Трахни меня, Дьявол!       Словно ждал этих слов, Люцифер входит, толкаясь до упора бедрами, а я потерялась в спектре эмоций. Дыхание перехватывает, кислород обжигает лёгкие, пока дьявол сжимает грубыми пальцами горло, и я не своим голосом, а скорее болезненным хрипом смешиваю стоны со шлепками наших тел.       Грубо толкаясь в меня, Люцифер ласкает грудь, перекатывая чувствительные соски между пальцев, покрывая шею поцелуями, попутно прижимая к себе. Повернув голову, ловлю его губы, и он проталкивается в меня не только бедрами, но и языком. Кусая губы, вдыхая один воздух на двоих, зализывая раны друг друга, собирая соленые капельки крови, мы отчаянно тянемся ещё ближе, без возможности когда-либо насладиться, насытиться друг другом.       Я — безвольная кукла в его в руках, но мне так плевать, потому что дьявол отпускает мои затекшие руки, бережно, но стремительно переворачивает меня на спину и, закинув ноги себе на плечи, врывается в меня с хриплым рыком от переизбытка наслаждения.       И это, блять, самое невыносимо-приятное, до безобразия нереальное, что я испытывала. От ощущений сносит крышу, и я кусаю своё колено, чтобы хоть как-то отвлечься от феерии, возносящейся в теле. Его член упирается в такие точки, что я взрываюсь с каждым толчком снова и снова.       Склоняется надо мной, меняя угол, и накрывает жадным поцелуем. Тела, покрытые испариной, с влажными шлепками сталкиваются, капельки пота скатываются по вискам, и сладкие стоны лишь друг для друга.       — Я, — отрывистый толчок, — схожу, — ещё один, и я поскуливаю от переизбытка, — от тебя, — дьявол изливается в меня, разнося эйфорические волны по телу, и бабочки отбивают такт его сердца, оглушая весь мир небывалым наслаждением, — с ума! — выдохнул мне в губы и упёрся влажным лбом в основание шеи, а я так и лежала, раскинув руки в сторону, с ногами на плечах моего Дьявола, пребывая в фантастичном мире, где только я, он, и никого, никогда больше.