Лунные ночи замка Хогвартс

      Открыв глаза, Гарри в первую очередь сверился с календарем в компьютере — и довольно оскалился. Он проспал меньше суток. Всего несколько часов, приближался полдень. Закончив приводить себя в порядок и заклинанием высушив забытые ночью в стиральной машине вещи, Гарри направился на кухню, открыл холодильник, постоял немного, глядя на пакеты с холодным кровавым сублиматом, вздрогнул, закрыл холодильник обратно. «Нет уж, лучше потерпеть до вечера или подкрепиться обычной пищей, чем глотать эту мерзость». — Решил он.       Впереди было еще много дел, которые следовало разрешить. В первую очередь, Гарри намеревался зайти к Дурслям. Попрощаться и забрать всего пять вещей, которые он бы хотел забрать с собой. Метлу, клетку с совой, карту Мародеров, мантию-невидимку и рюкзачок с заклятием незримого расширения, который он купил себе в прошлом году перед самым отъездом из Хогсмида и которым намеревался заменить большой и неудобный школьный чемодан. Собственно, поэтому молодой вампир выждал несколько часов, пока смертельное для него светило не стало клониться к закату, надел на шею амулет, накрыл голову капюшоном, а руки — перчатками — и вышел в мир. На самом деле, если бы не подогнанная заклинанием одежда — раньше Гарри этого сделать не мог из-за запрета колдовства несовершеннолетним, но смерть развязала ему руки — он рисковал бы оказаться в руках первого же полицейского патруля, но более-менее прилежный внешний вид делал из него простого подростка из тех, кого называют «неформалы».       Добравшись до дома номер четыре на Тисовой улице, Гарри замер и прислушался. Судя по полному отсутствию разговоров в доме и работающему телевизору, по которому показывали «Шоу Великого Умберто», дома был один только Дадли, а дядя с тетей, скорее всего, уехали в театр, куда их еще в начале каникул пригласил мистер Тингельсон, с которым Дурсль-старший намеревался заключить крупную сделку на поставку дрелей. Тем лучше. Никто мешать не будет. А уж с кузеном он справится. Особенно теперь. Улыбнувшись самому себе, Поттер постучал в дверь. Запыхающегося кузена было слышно все те две минуты, что он поднимал свой жирный зад с дивана и шел к двери.       — Кто там? — Проорал запыхавшийся кузен.       — Большой Дэ, открывай. Это я, Гарри!       — Уходите отсюда! — В голосе Дадли послышался испуг. — Полицейский приходил вчера, сказал, что Гарри убили! Уходите! Или я вызову полицию!       — Большой Дэ, либо ты откроешь дверь, или я скажу тетушке, что у тебя в комнате под кроватью лежит стыренный у Джонсона кусок торта!       — Гарри? — Дверь осторожно приоткрылась, в щели показалось свинообразное рыло двоюродного брата. — Черт!       — Не «черт», а «дорогой кузен, как я рад тебя видеть». — Поправил Гарри, быстро входя и закрывая за собой дверь. Лишь убедившись, что в прихожую не проникает ни единого лучика солнца, Гарри снял капюшон.       — О, боже… — Отшатнулся Дадли, невольно оседая на пол. — Ты… Ты не Гарри! Я не верю! Поттер сдох! Кто вы?       — Дурак ты, Дадли. — Гарри стал подниматься по лестнице в свою комнату. — Вот как есть дурак…       — Я сейчас полицию вызову, если вы не уйдете! — Крикнул Дадли, но пошел не к телефону, а за молодым вампиром.       — Не вызовешь. — Поттер вложил в голос столько сил, сколько хватило бы, чтобы запугать небольшую армию. — Более того, ни тете Петунье, ни дяде Вернону слова не скажешь, что я приходил. Понял меня?       — По-понял. — Испуганно проскулил Дадли, всей своей необъятной тушей ощущая волну пугающей мощи в голосе собеседника. Ему показалось, что этот очень похожий на признанного погибшим Поттера человек реально может в любой момент убить его, если он хотя бы заикнется кому-то о визите необычного гостя.       — Ну, раз понял, то хорошо. — Гарри сноровисто уложил в рюкзачок метлу, карту, мантию. Он уже намеревался запихнуть в рюкзак пустую клетку, из которой выпустил Буклю, но тут случилось то, чего он никак ожидать не мог.       Огромная полярная сова своего бывшего хозяина не признала. Испуганно ухнув, его верная совушка расправила крылья и рванула в поднебесье сквозь открытую форточку, стоило Гарри выпустить ее из заточения. Поттер проводил верную птичку опечаленным взглядом. Если бы вампиры могли плакать, сейчас по его щекам текли бы слезы. Но увы, сейчас волшебник мог лишь с ужасом и печалью смотреть на то, как исчезает в безоблачном небе еще одно напоминание о смертной жизни. Раздосадованный таким зрелищем Гарри обиженно ударил кулаком по столу, от чего тот с чудовищным грохотом развалился на две части. Бледный Дадли, наблюдая эту картину, сполз на пол. Поттер отбросил в сторону ставшую бесполезной клетку, закинул немного потяжелевший рюкзак на плечи — на полноценное заклятие расширения он в тот раз пожлобился, так что имеющийся у вампира на руках образец умел только скрывать объем, и лишь немного уменьшать вес предметов. Да и защиты никакой не имел — ни от воров, ни от износа. Посредственный, в общем, рюкзачок. Зато очень распространенный среди волшебников среднего звена контейнер, который есть чуть не у каждого второго студента, который может себе его позволить.       Закончив сборы, Гарри уже собрался уходить, но решил все же подстраховаться. Обернувшись на потерявшего сознание кузена, он поднял палочку. Дадли, конечно, и так бы ничего не рассказал, но сюда могли наведаться мракоборцы, так что молодой вампир решил, что лучше так, чем потом объясняться перед всеми, каким образом признанный умершим герой вдруг оказывается живым и здоровым.       — Обливиэйт!       Не было ничего более непримечательного, чем худой подросток с рюкзаком за плечами. Ну, мало ли что — с тренировки идет человек, чего отвлекать. Но Гарри все же старался не привлекать лишнего внимания и выбирать такую дорогу, по которой он гарантированно не должен был повстречать никого знакомого. И путь его лежал почти к самому центру города Литтл-Уингинг. К крошечному полуподвальному помещению, где расположился уютный и маленький магазинчик, в котором Гарри как-то даже заработал себе на мороженое тем, что помог уставшему хозяину перетащить тюки с товаром из фургона в подсобку. Да и после, во время своих прогулок, Гарри неоднократно захаживал в эту лавочку, разглядывая ассортимент и слушая рассказы одинокого вояки, который и содержал этот магазин и к которому редко наведывались посетители. Мистер Стоун был добрым и обходительным мужчиной, отставным сержантом морской пехоты, так что и магазинчик его торговал всяким околовоенным барахлом — кобурами, формой, обувью, тактической одеждой, охотничьими ножами, фонариками и всякой прочей дребеденью. Жителям маленького и спокойного городка особо всякое военное имущество было не нужно, так что его постоянными клиентами оставались лишь редкие охотники да рыбаки, которые периодически заглядывали в уютный подвальчик, порой оставляя там до тысячи фунтов за, например, небольшую лодку с моторчиком.       — Чем могу помочь, молодой человек? — Продавец не узнал своего добровольного помощника.       — Добрый день, сэр. — Отозвался Гарри. — Ищу для себя одежду из такого, что не совсем военное, но и не «кэйжуал». Тактическая, для рейнджеров и скаутов подошла бы лучше всего. Впрочем… — Гарри задумался. — От пары лишних гражданских рубашек я тоже не отказался бы.       — Сэр, так точно, сэр! — По-военному ответил отставной сержант, поманивший Поттера за собой в глубины магазина, к прилавку с тактической одеждой.       Прошло по меньшей мере два часа, прежде, чем Гарри смог подобрать на себя хоть что-то подходящее. У продавца элементарно почти не было одежды столь маленького размера. Но Поттер остался доволен выбором, хоть и пришлось заплатить продавцу почти четыре сотни фунтов из тех запасов, что вручил ему Дэн. Зато Гарри полностью обновил свой гардероб. Две пары гражданских джинсов черного цвета, три гражданские же рубахи — две белые, одна в клетку; тактические кроссовки, новая оливкового цвета «худи», три набора простого, но крепкого белья и носков из запасов армии Соединенного Королевства. Помимо всей этой гражданской одежды, Гарри не поскупился и на тактическую — в отдельном пакете болтались два набора из темно-серых "карго" и таких же темно-серых «комбат ширт». Отдельно лежали пара теплых зеленых свитеров, высокие ботинки-берцы и штурмовые перчатки. Гражданская одежда и свитеры были больше рассчитаны на осень и позднюю весну, остальное — на более холодный период. Продавец так растрогался большим заказом, что даже не поинтересовался возрастом своего покупателя. На будущее, Гарри заприметил для себя еще одну вещицу, которую сегодня брать не стал, но попросил отложить на недельку. Уж больно вампиру понравился этот здоровенный армейский штык-нож с маркировкой «М7-1964». Только стоил он пятьдесят фунтов и Гарри решил подумать — так ли ему нужен этот образец, ведь в лавке были ножи и попроще.       Довольный собой, Поттер добрался до дома, бросил вещи на кровать, а сам нырнул в душ. Одним из правил, которые сам для себя обозначил юный представитель Бруха, стало то, что на охоту он отныне будет отправляться чистым и свежим. Тем более, что надевать новую одежду на грязное тело он считал моветоном. Закончив со своими делами, Гарри посмотрел сам на себя в зеркало, усмехнулся. Ни борода, ни волосы у него теперь не росли — еще одно занимательное преимущество быть не-мертвым. Поттер задумался. Так ли он голоден, чтобы снова выходить в ночь на охоту? Поразмышляв некоторое время, Гарри решил просто пройтись по ночному Литтл-Уингингу. А если кто-то ему встретится на неприметной тропинке — он будет решать по ситуации. Переодевшись в джинсы с футболкой и худи и обувшись в берцы, положив в карманы ключи, пачку одолженных у сира сигарет и немного маггловских банкнот, молодой вампир выскочил в уже глубокую ночь и направился на прогулку.

***

      Вот уже началась ночь с четырнадцатого на пятнадцатое августа. Вот уже четырнадцать ночей Гарри не-жил в форме вампира-неоната из клана Бруха. За прошедшие с момента обращения ночи, Гарри почти полностью адаптировался к своим новым возможностям, определил для себя какие-то базовые моральные нормы, якоря, которые позволяли ему сохранять человечность, и общие границы своих возможностей. Сейчас волшебник собирал свои нехитрые пожитки, намереваясь остаток каникул провести в «Дырявом Котле». Конечно, квартира, снятая Дэном, была шикарна, но молодой вампир хотел удостовериться, что сможет нормально жить среди волшебников, что его никто не узнает, что ему самому не снесет крышу от обилия магии вокруг и что он хотя бы краем глаза сможет понаблюдать за своими друзьями, когда они уже утром наведаются в Косой Переулок, чтобы купить все необходимое. Гарри уже собирался выходить из дому, как вдруг затрещала трель телефонного звонка, у которого Поттер оказался спустя мгновение. Номер этого телефона знали всего три человека — хозяин квартиры, сам Гарри и его сир — Дэн Родригез.       — Здорово, Поттер! — Проговорила трубка голосом наставника. — Мне тут ранние пташки нашептали, что ты надумал сруливать обратно в мир волшебников. Не брешут?       — Нет, не врут, сир. — Гарри понимал, что отпираться бессмысленно. — Хочу хоть краем глаза увидеть своих ребят, заодно и обстановку поразведать.       — А-а, ну это ты правильно делаешь. — Судя по тону, Дэн изрядно расслабился после этих слов. — А то я уже подумал, что что-то случилось, что ты из убежища деру даешь. Ну да ладно. Обратно, я так понимаю, не ждать?       — Не ждать. — Подтвердил неонат.       — Тогда оставь ключи в почтовом ящике, я чуть позже загляну, заберу пакеты из холодильника. Или ты заберешь?       — Нет, не стану. В Лютном прикорм найду, если что. Или в кварталах Лондона.       — Здравая мысль. — Согласился собеседник. — Ну что же, тогда не буду тебя задерживать. Удачной охоты, молодой.       — Спасибо, Дэн.       — Бывай!       Гарри выбрался на улицу, прикинул, как будет добираться до Лондона. Самым простым решением было бы добраться до бара на автобусе «Ночной рыцарь». Поттер задумался. До Лондона было не более пятидесяти миль. Пользуясь собственной метлой, способной мчать на скорости до ста пятидесяти миль в час, он бы оказался на месте за двадцать-тридцать минут, плюс найти сам бар. Но во-первых, ночь была слишком прохладной для полетов без одежды, а во-вторых, Гарри понимал, что сейчас еще не очень глубокая ночь, так что его взлет мог бы привлечь нежелательное внимание. Словом, выбирая между перспективой примерзнуть к собственной метле и возможностью испытать свой вестибулярный аппарат во мчащем автобусе, Гарри выбрал последнее. Была еще возможность, конечно, воспользоваться талантами Бруха к стремительности, но тогда требовалось бы обходить самые короткие пути по кругу, чтобы не нарушить маскарад. В конце концов Гарри убедил сам себя, что тошнить ему все равно нечем — выпитая прошлой ночью кровь какого-то пьянчужки уже усвоилась организмом вампира, а другой пищи он не употреблял — и взмахнул палочкой, вызывая к себе сей «чудесный» транспорт.       — Это автобус «Ночной рыцарь», транспорт для волшебников и ведьм, оказавшихся в трудной ситуации. Я — Стэн Шанпайк, ваш кондуктор на этот вечер!       — Сколько до «Котла»? — Поинтересовался Гарри, поднимаясь на платформу.       — Десять сиклей.       — Держи. — Гарри протянул волшебнику серебро. — Через сколько там будем?       — Две минуты примерно.       — Тогда я, пожалуй, сяду…       Спустя две минуты, покидая автобус, Гарри с трудом стоял на ногах и проклинал сам себя за глупую самоуверенность. Водитель по имени Эрни обладал весьма своеобразной манерой вождения под названием «вижу цель — не вижу препятствий». Если бы Поттер мог — он бы сейчас был зеленым от тошноты. Но увы. Если заставить свою бледную физиономию покраснеть, вызвав искусственный приток поглощенной крови к лицу, Гарри еще мог, то вот позеленеть ему бы точно не удалось. Но все же, кое-что неонат понял — волшебники не только не узнают в нем Мальчика-Который-Выжил, но и не видят в нем вампира. Кое-как удержавшись на ногах, молодой Бруха-анарх, покачиваясь после поездки, пошел к двери в бар.       Бармен Том еще не спал, но посетителей в зале уже почти не было — начинался одиннадцатый час ночи, большая часть завсегдатаев уже разошлись, а постояльцы уже спали. Так что за столиками сейчас сидело, дай бог, с десяток визитеров, мирно попивающих кто что. Дверь распахнулась, в помещение вошел молодой парень — высокий, но худой как палка, лицо немного прикрыто курткой с капюшоном явно маггловского покроя. Под заинтересованные взгляды визитеров, Гарри подошел к барной стойке.       — Чего изволите, молодой мистер… — Трактирщик Том, лицом похожий на сушеную картофелину, замялся, не зная, как обратиться к визитеру.       — Эванс. — Подсказал Гарри, невольно отмечая, что уже и сам себя почти не считает Поттером.       — Так чего изволите, мистер Эванс?       — Ищу комнату на две недели. Плачу заранее, но будет кое-какое условие.       — Есть односпальная комната на втором этаже. — Мгновенно почуял барыш старик-трактирщик. — Какое у вас будет условие?       — Я только недавно прибыл в Туманный Альбион. — Принялся следовать заранее продуманной Дэном легенде Гарри. — Можете меня ввести в курс дела о происходящем в магической Британии за последние, скажем, два месяца. Чтобы я хоть примерно понимал, стоит ли тут задерживаться.       — Я не занимаюсь сбором слухов и сплетен. — Резко возразил трактирщик. Молодой вампир мгновенно услышал, как стал прыгать пульс этого человека. Врет. Однозначно врет.       — А если я немного освежу вам память?       — Ну, попытайтесь, мистер Эванс.       — Не сейчас. Завтра. Маршрут был очень долгим, мне нужно отдохнуть. — Гарри достал из кармана заранее подготовленный кошель. — Сколько за комнату до конца лета?       — С завтраком?       — Без. Предпочитаю не завтракать.       — Сейчас посчитаем. — Том достал конторскую книгу. — Т-э-э-кс. По три галлеона за сутки, множим на шестнадцать дней. Сорок восемь. Минус двадцать процентов за то, что не берете завтрак… — Бармен щелкал старыми счетами. — Это… Если ровным счетом, то тридцать восемь галлеонов, шесть сиклей и двадцать три кната.       — Годится. — Гарри выложил на стойку тридцать девять золотых монет, пересчитал сдачу, получил ключ от номера.       Выходило, конечно, несколько дороговато — за такую сумму можно одного ребенка в школу собрать почти полностью, если компоненты для эликсиров не считать, но Эванс не жаловался — по меркам магической Британии, «Котел» был одной из немногих гостиниц, пользующихся великолепной репутацией, да еще и расположенной на хорошем месте. Да еще и в самом разгаре сезон закупок к школе. Так что хозяин заведения имел полное моральное право несколько завышать цены. Вампир поднялся наверх, отпер замок, огляделся.       Комнатушка оказалась совсем небольшой — из всего убранства была только одноместная кровать, небольшой письменный стол со стулом, что стояли у окна, выходящего на Косой Переулок, невысокий шкаф… Все просто, но большего Эвансу было и не нужно. Более того, эта комната поразила тем, что в ней был отдельный санузел с ванной. Неслыханная роскошь для большей части гостиниц магической части Британии. Бросив рюкзак с вещами на кровать — в «Котле» никто не рисковал воровать из номеров, да и чары на двери не пустили бы чужого — новоявленный вампир открыл окно. Второй этаж, высота — чуть больше трех метров. Если он свесится на подоконнике — то падать будет не больше полутора метров даже при самых хреновых расчетах. Уж такое столкновение с реальностью тело вампира выдержит. Мягко спрыгнув на дорогу, Гарри улыбнулся, клыки его сами собой удлинились. Впереди его ждала славная охота.       Ближе к рассвету молодой вампир вернулся к тому месту, с которого началось полуночное приключение. Охота выдалась на редкость удачной — уже через час после его выхода из «Дырявого котла» вышел низенький мужик в клетчатом костюме, от которого очень дурно несло дешевым табаком. Сначала Гарри не знал, стоит ли ему цепляться этому волшебнику в шею. Но когда тот потрусил в сторону Лютного Переулка, вампир уже решился. Без всякой жалости и сомнений, Эванс впился в шею человека, даже не подозревая, что пьет кровь того, благодаря которому, собственно, и стал вампиром. Ведь если бы Наземникус тогда не ушел с поста, то и Дэниэл Родригез не смог бы совершить запланированное обращение тогда еще Поттера. Сделав всего несколько глотков, Гарри зализал рану на шее несчастного мистера Флетчера, который от большого количества спиртного и резко снизившего количества крови просто рухнул на сырую землю, произнес уже ставшее привычным заклятие забвения — и ушел прогуливаться по ночному Косому Переулку, едва слышно напевая нечто в духе «когда цвели каштаны в заброшенном саду». Почему? А все потому, что напившись крови пьяного, Гарри, как и любой другой вампир, хмелел, хотя при обычном употреблении спиртного, ему бы потребовалось значительно больше алкоголя, чем вообще может проглотить смертное тело, чтобы на него стало оказываться хоть какое-то влияние. Большая часть лавок на ночь закрывались, так что оставалось лишь пройтись по улочке туда-сюда, заглядывая во все уголки.       Вдоволь нагулявшись, Гарри вернулся в свой номер, одним прыжком преодолев необходимую высоту и подтянувшись на пальцах, после чего снова обмылся — и рухнул спать, дав себе внутреннюю установку проснуться через четыре часа. К тому, что тело слушается любой команды мозга, подкрепленной крошечной капелькой магической силы, Гарри уже привык.       Ранним утром он спустился вниз. Сытый, выспавшийся и довольный жизнью. Чтобы не привлекать внимания, Гарри подошел к трактирщику, заказал чашку кофе с печеньем и утреннюю газету, после чего уселся у стойки, благо, бармен абсолютно не возражал. Эванс дождался, пока ему принесут кофе, принюхался, попробовал чуть-чуть, подождал, ожидая реакции организма, но ничего не произошло. За неделю перед отбытием в мир волшебников, вампир принялся сам себя приучивать по-новой есть человеческую пищу. Со слов Дэниэла, это был великий талант, который позволял ему куда лучше интегрироваться среди смертных, так что талант этот следовало развивать, не отказываясь от простой пищи. Теперь Гарри мог спокойно пить и усваивать большую часть любых жидкостей, в том числе — супы. Но вот с тяжелой твердой едой все еще возникали некоторые затруднения. И если с мясом молодой вампир выкручивался элементарно — просто готовил его до состояния «С кровью» или и вовсе до «Экстра-рэйр» — а из овощей обходился сочными томатами и консервированными огурцами и грибочками, то с большей частью гарниров возникали проблемы. Никак организм вампира не принимал даже самую простую жареную картошку. Вернее, принимал, но расщеплять и усваивать ее было очень трудно.       Поскольку время еще было слишком раннее, Эванс достал кошелек, отсчитал полтора десятка золотых. Вполне хватит, чтобы Том выложил ему все произошедшее в волшебном мире за две недели, тем более, что вампир-анархист не требовал ничего секретного, а просто просил пересказать кратко и по сути все то, о чем писали «Пророк» и другие издания за последние два месяца. Как источник информации, Том оказался бесценен. За жалких три часа он рассказал Гарри обо всем, что произошло в Туманном Альбионе с того момента, как он сам отправился к магглам и потерял связь с миром волшебников. О факте собственной смерти он и так знал, равно как и знал, что в Англии в его честь был объявлен недельный траур. Но вот того факта, что ему установили памятную усыпальницу в Хогвартсе — правда, пустую, тело героя, которое сейчас пило кофе с печеньками, так и не нашли — Гарри не знал. «Интересно, как это будет — побывать на собственной могиле?» — Подумал Бруха, допивая чашку кофе и заказывая еще одну.       Вторым любопытным фактом было то, что Министерство под шумок пропихнуло кого-то из своих соглядатаев в Хогвартс — после выступления Дамблдора перед студентами и рассказа об истинной причине гибели Седрика, директор впал в немилость министерства. Так что весь волшебный мир разделился. Были те, кто верил директору и те, кто считал его параноиком. И хотя внезапная гибель Избранного несколько охладила горячие головы, совсем гонения на директора не прекратились. По слухам, Альбус собирал в Хогвартсе чуть ли не собственную армию, с которой готовился брать штурмом Министерство, что, разумеется, было бредом сумасшедшего. Гарри, спросивший, кто это придумал, с удивлением узнал, что «сумасшедшим» оказался Фадж.       Они с трактирщиком успели обсудить почти все самые значимые события, Том даже был горд таким интересом и под конец разговора со слезами на глазах объявил посетителю, что пару лет назад он вот так же растолковывал тринадцатилетнему Гарри Поттеру его домашние задания. Вампир только легонько улыбнулся. Уж кто-кто, а он точно знал, что эта фраза куда как правдива. Сердобольный анарх уже даже приготовился своим Присутствием немного поуспокоить разрыдавшегося бармена, но, в очередной раз обернувшись в зал, увидел, как в помещение заходят они… Такие близкие, такие родные и знакомые. Такие… убитые горем.       Если взрослые еще пытались хоть как-то держать лицо, то для младшего поколения каждый визит в любое мало-мальски знакомое место заканчивался очередной истерикой и очередной порцией рыданий. Дети отказывались верить, что их добрый и открытый всем ветрам друг больше не с ними. У Гарри сжалось его не-мертвое сердце. Больше всего на свете он сейчас хотел подойти к ним, крепко пожать здоровенную клешню Рона, обнять Гермиону и Джинни, но понимал, что делать этого нельзя. Не поверят. При всей его похожести на себя хотя бы отдаленно. Даже если он расскажет им про них все, что знает. Даже если покажет карту Мародеров и мантию-невидимку. Особенно в последнем случае не поверят, да еще и могут приложить чем-то за попытку самозванства, а то и обвинить его в убийстве самого себя. А со слов бармена — толпа разъяренных убийством волшебников сейчас порвала бы любого, на кого указали бы как на убийцу национального героя и привели хоть минимальные доказательства.       Глядя на своих убитых горем друзей, Гарри искренне жалел о том, что он действительно не умер. Рон как будто разом постарел лет на десять и походил не на вечно веселого пятнадцатилетнего парня-раздолбая, а сурового пьющего мужика лет двадцати пяти. Весь какой-то серый и мрачный, рыжие волосы не зачесаны, лицо осунулось, кулаки сжаты, а глаза… Больше всего Гарри сказали эти глаза. Такие же холодные и мертвые, как его собственные. Надо сказать, что ни Джинни, ни Гермиона не выглядели лучше. Гермиона и вовсе зашла одетой во все черное — хотя официальный траур уже давно закончился, мисс Грейнджер все еще скорбела о своем лучшем друге и заступнике. Даже сама себе мисс Хочу-Все-Знать не могла признаться, что последние полгода и вовсе считала Гарри не просто другом, а очень даже парнем и хотела дальнейших отношений. Но увы, не получилось.       Когда друзья посмотрели в сторону стойки, Рон вдруг споткнулся, отвернувшийся от них Гарри обостренным слухом уловил звук того, как врезался носок ботинка в щель деревянного пола. Его рыжий друг уже через мгновение оказался возле него, взглянул ему в глаза. Встретившись с ним взглядами, молодой вампир понял, что старый друг его не узнает. Пока не узнает. Лишь мимолетное сходство по фигуре и растрепанным волосам выдавало в вампире что-то похожее на легендарного Мальчика-который-выжил. Поскольку Рон повернул его к себе, ухватив за плечо, Гарри принялся сосредоточенно его рассматривать. Молчание затягивалось.       — Простите, сэр. — Первым сдался шестой сын семейства Уизли. — Я обознался.       — Все в порядке, Рон. — Ляпнул в ответ Гарри, прежде чем успел поймать себя за язык.       — А откуда вы знаете как меня зовут? — Как-то с подозрением и какой-то надеждой в голосе спросил тот.       — Фотография в Египте, в «Пророке» за август девяносто третьего года. Там была вся семья Уизли. — Моментально отбрехался Гарри, хотя ему было очень больно на душе — врать лучшему другу. Идея про фото пришла как-то сама собой, тот случай обсуждала тогда вся Британия. — Я запомнил из газеты.       — Извините его, мистер…       — Эванс. — Дополнил Гарри, искренне желая исчезнуть отсюда. К нему подошла Гермиона. Его Гермиона. От одного ее вида молодому порождению ночи захотелось выскочить под палящие лучи смертоносного светила, настолько убитой выглядела его девочка.       — Простите, мистер Эванс. — Повторила Гермиона, не сводя с вампира глаз. Гениальный мозг лучшей ученицы Хогвартса явно пытался выследить в Гарри что-то приметное. Она его не узнавала, но какое-то шестое чувство явно пыталось ей намекнуть, кто перед ней сидит. — Вы очень похожи на нашего лучшего друга… Он… Его…       — Я знаю, мисс Грейнджер. — Гарри не удержался, положил руку ей на плечо, Гермиона вздрогнула от его ледяного касания. — Поверьте, мне, как его родственнику, тоже очень-очень жаль моего безвременно ушедшего брата.       — Вы — Гарри Дэниэл Эванс! — Поняла отличница. — В «Пророке» была опубликована последняя воля вашего кузена, по которой все его имущество отходило вам.       — Я предпочел бы называть его братом. — Парню было как-то неловко говорить о себе самом, да еще и в третьем лице. — Хоть мы с ним ни разу особенно не общались, я как будто каждый день вижу его в зеркале. Поверьте мне, я очень сожалею о его гибели.       — Но почему Гарри никогда не говорил о вас? — К стойке подошла миссис Уизли. — Единственные родственники, о которых говорил нам ваш брат, было семейство Дурслей? Почему он ни разу не упоминал о вас?       — Я не знаю, а у мертвых, как известно, не спросишь. — Отрезал Эванс. — Но все то время, что он был один, я был к нему ближе, чем кто-либо, можете мне поверить. Был ему и братом, и сестрой, и девушкой, и другом.       — И давно вы прибыли? — Начала уже форменный допрос миссис Уизли.       — Конкретно здесь, в «Котле», со вчерашнего вечера. — Продолжал нагло выкручиваться Гарри, внутренне ненавидя себя за это. — Но если вы про Британию, то я живу здесь всю жизнь, хоть и часто мне приходилось посещать подолгу другие страны.       — Вы выглядите очень молодо. — Признался мистер Уизли, тоже присоединившийся к разговору. — Сколько вам лет, мистер Эванс?       — Пятнадцать, как и моему погибшему брату. — Позволил себе грустную улыбку Гарри. — Мы с ним очень во многом похожи. Когда в редкие моменты встреч мы с ним стояли рядом, нас считали совсем уж близнецами.       — А ваши родители?       — К огромному сожалению, они не так давно погибли. — Удрученно сказал вампир.       — И вы не учитесь в Хогвартсе? — Поразился мистер Уизли.       — Не учился до этого года, предпочитал частных учителей, которых мне нанимал родной дядя — Дэниэл Родригез.       — И что же изменилось?       — В первую очередь сам факт того, что мои путешествия по миру пока что остановлены. — Гарри строго следовал легенде, мысленно благодаря наставника за столь хорошо продуманную историю, при чем документально подтвержденную в Министерстве на всех возможных уровнях. Сам вампир боялся даже подумать о том, сколько заплатил клан Бруха, чтобы организовать все документы так, чтобы комар носа не подточил. — Плюс начинаются достаточно сложные темы, которые могут быть досконально изучены лишь при систематическом подходе к обучению, чего дома было просто не добиться. Опять же, сдавать СОВ в школе гораздо удобнее, чем экзаменоваться у индивидуальной комиссии.       Такое объяснение всех устроило. Гарри допил вторую кружку кофе, выложил перед барменом шесть сиклей — и задал первый встречный вопрос:       — Насколько я понимаю, вы с моим братом были даже больше, чем просто лучшие друзья. — Он улыбнулся, в последний момент успев втянуть клыки. — Вы не будете возражать, если я пройдусь по Косому вместе с вами?       — Да-да, конечно. — Миссис Уизли утерла проступившие слезы платком. — Идемте, дети…       Гарри специально шел замыкающим, чтобы не ощущать на себе взглядов всей этой честной компании, которую он был вынужден пока что обманывать, для их же блага. Но он все равно то и дело ловил на себе взгляд Гермионы — то в отражении на стеклянной витрине, то просто так… И это было очень приятно.       Гермиона не просто так носила статус самой умной волшебницы Хогвартса. Она всегда нутром чуяла, где что неправильно. И вот теперь, глядя на этого странного волшебника, мисс Грейнджер чувствовала, что что-то тут не то. Слишком сильно пепельноволосый маг похож на Гарри. Точно так же строит речь, точно так же закидывает сползающие на лицо пряди… Он даже в точности скопировал жесты ее друга в тот момент, когда положил ей руку на плечо. Гермиона вспомнила это касание. Совершенно холодное, как если бы ее по плечу похлопал призрак. В какой-то миг она даже усомнилась, а не может ли это быть дух ее погибшего друга? Но нет, призрак был куда как материален.       Уже чуть позже, когда они, груженные покупками, точно мулы, расстались, Гермиону не покидал взгляд янтарных глаз Гарри Эванса. И было в них что-то такое особенное, с чем обычно смотрел на нее совсем другой Гарри. Ее парень, Гарри Джеймс Поттер. Упав на кровать, которую ей выделили в доме на площади Гриммо, отличница посмотрела в потолок. Перед тем, как уснуть, она очень долго ерзала туда-сюда, перебирая в голове все возможные и невозможные варианты. Наконец, уже засыпая, она спросила, сказав в пустоту:       — Кто же ты такой, Гарри Дэниэл Эванс?