Лунные ночи замка Хогвартс

      Раздался осторожный стук, дверь открылась, пропуская в купе всех тех, по общению с кем Гарри соскучился больше всего. Все те, кто ему нужен — и ни одного лишнего человека. Уже не такой мрачный, как при встрече в «Котле» Рон, все еще расстроенная Джинни… И Гермиона. Единственная девушка во всем Хогвартсе, с которой он был хоть немного близок. Девушка, которая не отказалась от него, когда вся школа, включая большую часть преподавателей, от него отвернулась, считая, что он обманул защиту Кубка Огня. После общения с ним в Косом Переулке, отличница, наконец, избавилась от траурного наряда и переоделась в простую одежду, от чего, кажется, даже расцвела. Рон и Джинни поглядывали на нее с неодобрением, считая, что сразу после смерти товарища начать общаться с его сколько-то-там-юродным братом — это, все же, предательство памяти их друга, но вслух ничего не говорили.       — Извините, мистер Эванс… То есть, Гарри. — Мгновенно исправилась Гермиона, столкнувшись с вампиром взглядом. — Вы… В смысле, ты не возражаешь, если мы составим тебе компанию?       — Конечно, присаживайтесь. — Гарри дождался, пока все они усядутся.       Он любовался на своих друзей, которые едва не похоронили себя заживо, когда получили известие о его смерти. Нет, он не мог теперь на них обижаться, что они не писали ему на каникулах. Только не сейчас. Не после того, как он увидел, как они по нему скорбят. Ох, сколько бы он сейчас отдал за возможность рассказать им, кем является на самом деле Гарри Эванс. Но нельзя. Маскарад и обещание Сиру связали его по рукам и ногам. Да и неизвестно еще, как они отреагируют. Словом, пришлось держаться. Из краткой задумчивости его вырвал голос Рона.       — Гарри, скажи… Неловко, конечно, об этом спрашивать, но… Да нет, наверное, я не хочу этого знать.       — Говори уже. — Подбодрил его вампир.       — Гарри, ну наш, погибший Гарри, он не рассказывал о нас что-нибудь такое… Чего мы могли не знать?       Молодой Бруха откинулся на спинку сидения. Сказать им, что он был на них обижен? А смысл? Только загонит их еще больше в траур, из которого его друзья только-только начали выходить. В нем боролись любопытство и сострадание к друзьям. Рон воспринял его молчание по-своему.       — Он, хотя бы, не говорил, что знать нас больше не хочет?       — Нет, конечно нет. — Гарри возблагодарил все живое и не-живое за то, что Уизли дал ему эту отправную точку для беседы. — Он столько рассказывал и писал обо всех ваших приключениях еще с первого курса…       — Прямо обо всех? — Удивился Рон.       — Хоть книги пиши. — Кивнул вампир, на ходу подбирая что-нибудь такое, про что на самом деле ни за что не стал бы трепаться. — Как вы с ним сначала терпеть Гермиону не могли, а потом вытащили ее с того света, оглушив тролля. Как подозревали своего учителя зельеварения и как потащились вытаскивать философский камень…       — Он и об этом рассказывал? — Воскликнул Рон. — Вы, похоже, вообще все о нем и о нас знаете…       — И даже немного больше. — Позволил себе улыбнуться Гарри, хотя в душе у него начинало закипать зло на самого себя. — Я знаю о вас все, что о вас знал мой погибший брат.       — Какие мои любимые цветы? — Тут же решила проверить его Гермиона.       — Белые розы, на пыльцу которых у тебя, по иронии судьбы, аллергия. Поэтому ты предпочитаешь, чтобы тебе дарили оранжевые тюльпаны — вторые по значимости для тебя цветы. — Улыбнулся Гарри, вспоминая, как однажды сопроводил плачущую и чихающую от аллергической реакции подругу в больничное крыло. Тогда она и рассказала ему про этот свой маленький секрет.       Гермиона же отреагировала странно. Вместо того, чтобы просто улыбнуться, она подпрыгнула на месте, в руку отличницы скользнула палочка, которую она мгновенно направила на несчастного вампира.       — Что такое?       — Покажи зубы! — Потребовала она. Гарри с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Он не укоротил клыки! А ведь родители Гермионы — стоматологи! Она же справочник по анатомии челюсти вместо сказки на ночь читала, ей в глаза любое отличие от нормы должно бросаться! Хорошо хоть, она дала ему те несколько секунд, которых хватило, чтобы исправить оплошность.       — Постоянная бдительность, привитая Грюмом? Или вы, мисс Грейнджер, желаете направить меня на прием к собственным родителям? — Снова улыбнулся Гарри, на этот раз уже нормальной, человеческой улыбкой. — Согласен, не голливудская улыбка, но меня устраивает. По крайней мере пока что.       — Извините, мистер Эванс… Просто показалось что-то необычное.       — Все в порядке. — Кивнул Гарри. Вдруг он решил кое-что для себя прояснить. — Ладно, ребят, можно я теперь у вас кое-что спрошу?       — Конечно, давай.       — А каким он для вас был?       После этого вопроса ненадолго повисла тишина. Гарри мысленно выругался, когда понял, про что он сейчас спросил. Он зацепил друзей за живое. За то, чего нельзя было трогать ни в коем случае. Однако, ребята, подумав, начали говорить:       — Ну… О покойных или хорошо, или ничего. — Потер подбородок Рон.       — Или ничего, кроме правды. — Дополнил Гарри. — Так вот, я бы хотел услышать от вас правду. Гарри, каким я его знал, ни разу не солгал друзьям. Даже тогда, когда некоторые из этих друзей ему не поверили.       Рон смутился, Гарри мысленно порадовался за себя каким-то мрачным удовольствием, которое принадлежало словно не ему, а чему-то очень темному, что поселилось в его душе после обращения. Еще один небольшой подкол, про истинную суть которого могли догадаться только эти трое. Рон не поверил ему, когда он пытался убедить его, что не бросал имя в Кубок Огня. Гермиона же вдруг совсем побледнела. Похоже, в ее не по годам умной головке начала складываться какая-то картинка, в которую Гарри намеревался постепенно добавлять детали. Пусть она поскорее догадается! Тогда ему не придется больше лгать этим ребятам.       — Гарри… Он был для нас всем. — Честно признала отличница каким-то отрешенным голосом, который появлялся у нее всякий раз, когда она крепко задумывалась. — Для меня — особенно. Я его полюбила давно, еще на третьем курсе, но никак не могла улучить момент и сказать ему… Собиралась признаться об этом в этом году… — Отличница едва не заплакала. — Не успела… Он был добрый и в чем-то даже очень милый, хоть и немного неловкий в общении с девушками.       Вампир замер. Он готов был услышать от друзей что угодно. Но чтобы такое? Гермиона, девочка к которой он сам испытывал теплые чувства и которых не мог высказать, оказывается, тоже его любила! Да нет, не может такого быть! Так не бывает! Или, вернее, так не должно было быть. Но так, к счастью, было. Гарри решил, что если выдастся такая возможность, когда они с Гермионой останутся одни — он найдет способ еще сильнее подтолкнуть ее к разгадке. Все же, даже будучи теперь темной тварью, вампиром, он какой-то своей частью оставался человеком. Случилось немыслимое — вампир испытывал искренние эмоции и чувства, хотя все книги Дэна слово в слово твердили, что Сородичи, обладая не-мертвой душой, не могут их испытывать! Симулировать или кратковременно пробуждать, чтобы околдовать жертву — сколько угодно, но не испытывать! Гарри пообещал себе, что обязательно найдет разгадку и этому.       Рон и Джинни наперебой рассказывали ему, каким они его видели, приводя в примеры некоторые совместные приключения, но Гарри их почти не слушал. Его мысли были заняты той, кто его любила. Гермиона… Каких бы симпатий он не испытывал при жизни к Джинни, это были всего лишь симпатии, он относился к ней как к младшей сестре лучшего друга. Как к своей собственной сестре. Но не более того, как бы ему не пытались навязать или подтолкнуть к чему-то большему. За этим разговором он и не заметил, как уже стемнело. Ребята куда-то вдруг засобирались.       — Гарри не знал, что меня и Рона назначили старостами, надо сделать обход. — Смутилась Гермиона, выпустив рыжих в коридор. — А Джинни просто отправится к своим однокурсникам. Или к близнецам, она к их разработкам неровно дышит. — Гермиона уже собралась выйти, но тут на ее плечо легла ледяная рука, большой палец чуть-чуть скользнул по ее шейке, указательный лег на ямочку на плече. — Что?       — Нет… Ничего, прости.       Гермиона вышла, но по ее взгляду Гарри понял, что этот простой намек не только услышан, но и интерпретирован именно так, как он хотел. Именно так он держал ее, когда они гуляли по озеру после первого испытания того злосчастного Турнира. Она поймет. Должна понять. Или это не та Гермиона, которую он знал. Гарри уже собрался прикрыть глаза и подремать те пару часов, что остались до прибытия в Хогвартс, но у него не вышло.       — Грейнджер, у кого ты сперла этот значок? — Послышался самодовольный, издевательский голос Малфоя. — Или Дамблдор уже раздает грязнокровкам должности? Кошмар, куда катится этот мир…       — Заткни свой поганый рот, Малфой. — Мгновенно завелся Рон.       — А ты, Уизли? Сколько твоя семейка заплатила, чтобы ты получил этот значок? Вы хоть голодать несколько лет не будете? — С издевкой продолжал Драко. — Ну, чего так смотрите?       — Рон, не надо! — Гермиона, похоже, попыталась остановить друга от разборки.       — Нет-нет, похоже наш рыженький Рон пытается показать зубки! — Хохотнул Драко. — О-о, какая занимательная и трогательная картина: предатель крови и грязнокровная шлюха.       Этого Гарри стерпеть уже не мог. Рона он еще готов был бы с натяжкой простить. Изучая книги вампиров, он прочитал в том числе о проклятии предателя крови. Ничего обидного в этом нет. Это страшно! Предатель крови — человек, убивший кровного родственника. Каин, праотец всех вампиров, был предателем крови. Впрочем, едва ли Драко мог знать такие тонкости. Для него предатели крови — это те, кто не скрывает привязанности к магглам. И все это Гарри готов был Малфою отпустить. Пока что отпустить. Но Гермиона… Гарри вышел в коридор. Удачно, белобрысый козел стоит к их купе спиной. И ни он, ни Крэбб, ни Гойл, которые всегда шлялись за ним хвостиком, его не видят. Раньше он бы ему ничего не сделал, во всяком случае, без последствий…       Но сейчас Гарри во-первых был способен скрутить блондина и его дружков в один сложный узел, во-вторых, Драко оскорбил девушку, в-третьих, самому Гарри было теперь все равно. Кулаки сами собой наполнились Могуществом Бруха, два подзатыльника уронили Крэбба и Гойла на пол. Сотрясения не будет, но в отключке поваляются. Оставшийся в меньшинстве Драко мигом потерял всю свою гордость и лоск. С ужасом глядя на два бессознательных тела, он попытался вжаться в стену. Гарри одной рукой взял его за шкирку и швырнул в купе, точно нашкодившего котенка в переноску, обернулся на обалдевших друзей, проворчал «минуточку», закрыл дверь, оставшись с Драко наедине. Левой рукой прижал несчастного Малфоя к двери с другой стороны, сверкнувшее в правой руке лезвие боевого ножа уперлось блондину в кадык.       — Слушай сюда, хорек. — Прорычал он, чувствуя, как кровь уходит из жил, обращаясь в магию, навевающую на Драко волну страха и животного ужаса. — Слушай внимательно, повторять не стану. Эта девочка, Грейнджер, под моей защитой. Усек тему? Или тебе немного более грубо объяснить?       — Не надо… — Проскулил Драко, не сводя глаз с ножа, видимо, представляя, что произойдет, если он начнет выпендриваться. — Понял.       — Учти, я тебе не Поттер, мир его праху. — Оскалился Гарри, с трудом удерживаясь от того, чтобы не показать клыки и останавливая собственное присутствие, крови оставалось не сильно много, а ведь еще черт его знает, когда удасться покормиться. — От меня небольшой дуэлью рядом с кабинетом любимого декана не отвертишься. Узнаю, что ты кого-то обидел — найду и закопаю на опушке леса.       — Я расскажу отцу! — Попытался выкрутиться Драко, чувствуя, как отступает животный ужас.       — Кому? Пожирателю Смерти, который откупился от Азкабана? — Гарри с наслаждением смотрел на то, как дрожит этот двуличный ублюдок. — Попробуй. А вообще — чего только к папочке побежишь? Почему не сразу под теплое крылышко Волан-де-Морта? Учти, Драко, есть силы, против которых ни Дамблдор, ни Волан-де-Морт не пляшут. И есть те, у кого с этими силами есть контакт. Но это потом. — Гарри убрал оружие в ножны. — Минута, которую я попросил у друзей, истекает. Надеюсь, мой намек об их неприкосновенности понятен? Или тебе еще раз объяснить?       — Не надо, я понял…       — Вот и отлично. — Эванс щелкнул замком, чтобы была возможность открыть дверь. — А сейчас мы выйдем, ты разбудишь своих дружков — и вы быстренько скроетесь прочь с глаз моих. И, я надеюсь, ты понял еще и то, что этого разговора между нами не было… И извинись перед Грейнджер. Все, вали отсюда, пока я добрый…       И Гарри выпихнул оторопевшего блондина обратно. Он испытывал удовольствие, когда ставил на место это зазнавшееся ничтожество. Проблема в том, что Драко — скотина мстительная. Сейчас он напуган до смерти, поэтому на ближайшие несколько дней, может быть на месяц, он заляжет на дно. А потом начнутся мелкие, но неприятные попытки мести, начнутся попытки выяснить, насколько опасен на деле Гарри Эванс. И что он может. Ну, пусть ищет. Вот только докопается ли? Гарри задумался. Раньше он об этом не думал, но сейчас он действительно может устроить обидчикам темную, если захочет. Раньше он как-то оглядывался на влияние, на авторитеты… В какой-то степени старался решить конфликты миром. Но теперь он был готов убивать, внутренний зверь позволит ему сделать это без всяких угрызений совести. И Гарри совсем не давал гарантии, что сумеет этого зверя удержать.

***

      Гермиона сидела в индивидуальном купе в вагоне старост. Обход был завершен, а до прибытия было еще около часа. Перед магглорожденной волшебницей лежал ежедневник, в который девочка обычной шариковой ручкой записывала свои подозрения по поводу Эванса. Список получился достаточно внушительный, но девочке не хватало каких-то маленьких деталей. Этот Гарри был слишком скрытным, как будто специально пытался быть противоположностью кого-то. Это странное, как будто скрытое маской, поведение насторожило девушку. Она помнила, как убедительно вел себя лже-Грюм, про которого им с Роном рассказал их погибший друг. Неужели Волан-де-Морт осмелился забросить еще одного своего слугу в Хогвартс, но на этот раз под видом школьника? Ей хотелось разобраться. Гермиона перечитала список своих подозрений и планов, которые успела построить, чтобы во всем разобраться.       Картинка с Пожирателем Смерти не складывалась совершенно. Во-первых, Эванс знает слишком много того, о чем ему мог поведать только ее Гарри. Например, об аллергии на белые розы. Во-вторых, Пожиратель Смерти никогда бы не поднял на Малфоя руку, услышав, как тот оскорбляет ее, называет грязнокровкой. По той простой причине, что Гарри называл Люциуса Малфоя в числе тех, кто прибыл на кладбище в ночь возрождения Волан-де-Морта. Никто из Пожирателей даже не помыслил бы о нападении на сына члена Ближнего Круга. Гермиона перекручивала в голове весь сегодняшний день и тот день, когда они прибыли в Косой Переулок. Что-то очень сильно ее смущало.       Раньше действия Эванса будили в ней ностальгию и горе по поводу умершего парня. Но теперь мисс Всезнайка понимала, что он не только будит в ней интерес, но и как будто пытается ей что-то донести. Что-то, чего никак не может сказать и пытается выразить намеками и жестами. Любовь? Бред, она его знает всего ничего, да и он с ней знаком всего несколько дней. Гермиона вспоминала все то, что предпринимал в ее отношении Эванс. Вот он в Косом Переулке накрывает ее курткой точно также, как сделал бы Гарри. Он назвал ее Мионой, что тоже делали только Гарри и Рон. Он знает о них все, что знал Гарри — он сам об этом сказал. Он даже выглядит почти также, как ее парень, только очков на нем нет, глаза другие и цвет волос светлее. Ну, может быть, стиль одежды немного другой. Еще он чуть более вспыльчивый и решительный. Не считается с авторитетами и статусами. Да и питомец признал в нем темного мага… Еще у него очень холодные руки. И — хоть ей и действительно могло показаться — странно удлиненные клыки. И в янтарно-золотых глазах сияет какой-то странный потусторонний голод.       Гермиона думала, отгоняла откровенно бредовые идеи, зачеркивая их на тетрадке, и снова думала. Наконец, она в ярости захлопнула ежедневник и кинула его в сумку. Мало данных. Слишком мало данных. Ну, ничего. Она еще докопается до правды, пусть только ей дадут время. А времени у нее будет много. Она еще посмотрит, как этот Эванс будет вести себя на уроках, в зале факультета и в Большом Зале. Учитывая, что он раньше в Хогвартсе не учился, ему нужно пройти распределение. И если он попадет на Гриффиндор — это будет очень большая удача для нее.

***

      Хогвартс. Древний, величественный замок. Гарри только сейчас понял, как он на самом деле соскучился по волшебному миру. По всем этим людям, что торопились сесть за столы факультетов. Гарри не знал, куда ему приткнуться, так что, по привычке и в качестве демонстрации намерений, уселся на самый край стола Гриффиндора. Естественно, новый взрослый парень, да еще и весьма симпатичный внешне, не мог не привлекать внимания. Гарри слышал, как, думая, что он не слышит, о нем шептались девицы с Пуффендуя и красотки, сидящие неподалеку за столом Гриффиндора. Наверняка, его разглядывали сейчас и другие девушки, но вампиру было все равно. Свой выбор он уже сделал. И этот выбор сейчас тоскливо смотрел на пустое место рядом с собой. То место, где раньше сидел Гарри Джеймс Поттер.       Вампир осмотрелся, пытаясь понять, что вокруг поменялось. Первое, что бросилось в глаза — доска на стене, которой раньше однозначно не было. Гарри с удивлением увидел, что это — доска памяти, с которой на зал смотрят два неоживленных колдофото. Седрик Диггори и Гарри Поттер, память которых решили увековечить еще и так. Второй странностью были перестановки за учительским столом. Не было Хагрида, что очень сильно тревожило многих, не было Грюма, на месте которого сидела теперь пухлая женщина в старомодной розовой кофточке. Она настолько была похожа на жабу Невилла, что Эванс невольно задумался — а не проклинали ли ее? А вот главную странность он понял лишь тогда, когда в зал стали слетаться привидения. Призраки! Они чувствуют в нем темную энергию. Однозначно чувствуют, вон, Почти Безголовый Ник поглядывает на него со смесью интереса, боли и сочувствия. Но осознают ли, кого в Хогвартс принесла нелегкая? Едва ли, амулет от солнечного света настроен так, чтобы слегка подавлять ауру вампира, из-за которой Сородичи как раз и не могут жить на солнце. Просто чувствуют, скорее всего. А вот спросят ли? И что им ответить? Гарри встретился взглядом с Гермионой, от которой, видимо, странное поведение привидений тоже не ускользнуло. Эванс подмигнул девушке, та покраснела и отвернулась. Нет, она однозначно начала догадываться! Это Гарри очень порадовало. Скоро, очень скоро он сможет ей открыться. Только ей и Рону, если девушка ему расскажет. И больше никому в целом мире.       Распределение подходило к концу. Больше четырех десятков человек отправили на факультеты, поделив их примерно поровну. Наконец, когда последний первокурсник был отправлен за стол Когтеврана, Макгонагалл объявила, что в этом году в Хогвартс, сразу на пятый курс, заступает еще один студент, переведенный с домашнего обучения.       — Гарри Дэниэл Эванс!       Гарри заметил, как напряглись, услышав фамилию, Дамблдор, Снегг и Флитвик. Конечно! Его мама была Эванс! Учителя не могут этого не знать или не помнить. И теперь, небось, голову ломают, насколько они родственники. Конечно, существовала официальная версия, согласно которой он через пра-пра-дедушку по материнской линии приходится Гарри многоюродным братом, но кого когда удовлетворяла официальная версия? Правильно, никого. И теперь все более-менее осведомленные о девичьей фамилии Лили Поттер пытаются вычислить, кто такой Гарри Эванс. Ну и пусть вычисляют, ему-то что?       Гарри сел на стул, на голову ему опустилась Распределяющая Шляпа.       — Вампир? В Хогвартсе? — Раздался в его голове голос шляпы Гриффиндора. — И… Порвите меня на лоскуты и ниточки… Поттер? Как?       — Приятно знать, что хоть кто-то меня узнал. — Мысленно ответил ей Гарри. — Только не вздумайте об этом сказать кому-либо. Так надо.       — Директор в курсе, кого он пригласил в школу? — После долгого, более чем минутного раздумия спросила Шляпа, Гарри невольно покачал головой. — А если ты на кого-то нападешь?       — Это не мешает вам распределять оборотней. — Огрызнулся Эванс. — Напомнить вам про Римуса Люпина? А Фенрира Сивого?       — Не надо. — Слишком быстро отказалась Шляпа. — Я тебя поняла, я — могила. Ну да ладно, вернемся к основной теме… Куда тебя определить? И решай быстрее, на рекорд идем. Как ты там говорил?       — Только не в Слизерин. — Улыбнулся Гарри. — Только не в Слизерин.       — Ладно, иди уже… Друзьям привет от старой Шляпы… — Самый Главный Распределитель выбрался из сознания вампира и громогласно объявил: — ГРИФФИНДОР!       — Гарри! Гарри! — Помахал ему рукой Рон. — Давай к нам!       — Гермиона, ты не возражаешь? — Гарри кивнул на свое собственное место. Судя по скользнувшей в глазах девушки искорке, она стала еще на шаг ближе к разгадке.       — Присаживайся, чего уж там… — Она кивнула. — Знаешь, кто тут сидел?       — Я… — Гарри запнулся, обрадованно заметил, как Гермиона удивленно воззрилась на него. Похоже, она на волосок от ответа. — Я думаю, мой кузен. Гарри Джеймс Поттер. Уверен, он был бы не против.       — Я в этом почти что уверена. — Улыбнулась девушка.       Дальше было Слово. Точнее, речь. Еще точнее — попытка что-то промямлить. Похожая на жабу тетка оказалась сотрудницей Министерства Магии по имени Долорес Амбридж. Из всей ее долгой и тягомотной речи, более чем на половину состоящей из лозунгов и восхвалений работы Министра, Гарри уловил главное — она здесь, чтобы доносить в школу волю министерства, его догмы и нормы, а также проверять учеников и учителей на предмет причастности к мифической армии, которую министерство нарисовало Дамблдору. Как директор допустил эту особу в кресло преподавателя Защиты от Темных искусств — вопрос открытый. Но Гарри, пообещавший себе не играть в героя, решил мерзкую жабу ни в коем случае не провоцировать, а просто заниматься себе тихонько, параллельно оттачивая свое владение Дисциплинами. Хотя возмущенная Гермиона, например, с такой пассивной позицией была не согласна. Эвансу ее тихая возмущенная речь была как услада для ушей.       А дальше был банкет, в ходе которого Гарри старался не сильно налегать на человеческую пищу — понимал, что потом его не-мертвый организм ему за это спасибо не скажет — но и пытался не сильно скромничать, чтобы не вызывать подозрений. Заодно он уже пытался планировать, как будет действительно Питаться. Самый идеальный вариант — кто-то из детей Пожирателей. Например, Паркинсон или Гринграсс. Милые с виду девчонки, кусать их будет не так противно, как какую-нибудь Булстроуд. Хотя вообще кусать кого-то из студентов он не очень хотел, но понимал, что если будет пить кровь лишь на выходных в Хогсмиде, то либо загнется, либо ему придется забыть про какие-либо занятия Дисциплинами. Так что, если выбирать между тем, чтобы кусать кого-то из близких знакомых и тем, чтобы кусать неприятелей, Гарри предпочел выбрать второе. По крайней мере, так его совесть будет мучить гораздо меньше. Сегодня он как-нибудь переживет без кормежки, но завтра постарается утянуть кого-нибудь в темный уголок. Зверь внутри довольно оскалился, Гарри невольно облизнул клыки.       Праздничный ужин подходил к концу. Ученики начали вставать и двигаться к выходу. Гермиона взволнованно вскочила на ноги.       — Рон, мы же должны показать первокурсникам дорогу!       — Ах, да, — сказал Рон, который явно про это забыл. — Эй! Эй, вы! Мелкота!       — Рон!       — А кто они, по-твоему? Великаны, что ли?       — Может, они и маленькие, но не смей называть их мелкотой! Первокурсники! — властно крикнула Гермиона через стол. — Сюда, пожалуйста!       Кучка новичков робко двинулась по проходу между столами Гриффиндора и Пуффендуя. Каждый мешкал как только мог, чтобы не идти первым. Все они действительно казались очень маленькими; Гарри был уверен, что он, когда приехал сюда в первый раз, выглядел все же постарше. Вампир улыбался, глядя на то, как Рон и Гермиона пытаются выстроить первокурсников в стройные ряды. Уже когда старосты отчаялись, Гарри решил прийти к друзьям на помощь, пусть и ценой того, что спать он сегодня не будет — крыс в замке много, кровь в них тоже есть, хоть и, наверное, не такая питательная, но ведь их еще поди поймай! Молодой Бруха вложил побольше магических сил в голос, его Присутствие охватило разумы всех малышей вокруг.       — Первокурсники! В две шеренги становись! — Скорее прорычал, чем сказал он, чувствуя, как с каждым словом его вены покидают, обращаясь в магию, драгоценные капли крови. — Нале-во! За старостами в гостиную шагом марш!       — Как тебе это удалось? — Допрашивал его Рон. — Ёлки, мы же их чуть не десять минут построить пытались, а ты… Не знаю даже как сказать. Сказал — как отрезал. Даже старшим курсам, кажется, не хотелось тебе перечить. Видел, как дернулся Джордан? Как?       — Я умею быть убедительным. — Улыбнулся Гарри, не показывая, впрочем, зубов. Тратить драгоценные запасы крови на пока что ненужную маскировку ему не хотелось.       Рон и Гермиона оказались очень хорошими старостами. В основном, конечно же, Гермиона. Сам Гарри шел замыкающим. Друзья благодарно ему кивнули, посчитав, что он решил им помочь не потерять никого из первокурсников, но причина у Гарри была куда как более низменная — он почувствовал, что внеплановое использование Дисциплины вытянуло из него все, кроме того неприкосновенного запаса, который молодой вампир оставил, чтобы не впасть в голодное безумие. И не хотел, чтобы кто-то видел, как его взгляд теряет осмысленность и все больше становится взором зверя.       — Мимбулус мимблетония! — Объявил Рон пароль, когда они подошли к гостиной факультета, обернулся, чтобы пересчитать всех по головам.       — Верно. — Милостиво согласилась Полная Дама, открывая проход.       Общая гостиная Гриффиндора была все такой же приветливой — уютная круглая комната в башне с мягкими вытертыми креслами и шаткими старинными столами. У камина, где весело потрескивал огонь, несколько человек грели руки, прежде чем идти в спальню. На противоположной стороне комнаты Фред и Джордж Уизли прикалывали что-то к доске объявлений. Но Гарри сейчас интересовало не это. Он краем уха услышал бегающую за стенами мышку. И теперь искал подходящего момента.       Этот момент настал через сорок минут, когда Гермиона прочитала малышам краткий инструктаж и обернулась к Гарри.       — Тебя основная часть этих слов тоже касается. — Улыбнулась она. — Ты здесь не был никогда, так что если возникнут вопросы — обращайся. Твоя спальня там же, где живет Рон и остальные пятикурсники. Определим тебя на ту кровать, на которой раньше спал Гарри. Ну, в смысле…       — Я понимаю. Спасибо. — Кивнул вампир. — Пока не хочу спать, посижу тут, в гостиной. Это ведь не запрещено?       — Конечно нет. Только не покидай гостиную после десяти часов. В школе действует комендантский час, если поймают — могут наказать.       — Учту. — Гарри уже с трудом сдерживал голод. Он услышал еще несколько мышек. — Спокойной ночи, Миона.       — Спокойной ночи.       Гарри дождался, пока в гостиной останется он один, поднялся наверх, взял из рюкзака мантию-невидимку, завернулся в нее, спустился обратно, достал палочку.       — Акцио мышь. — Прошептал он, после чего поймал вылетевшую из норы полевку и хищно впился клыками в тушку зверька. — Черт, а ведь и не думал, что можно перейти на животную диету. Сразу нацелился на однокурсников… Нет, пожалуй, я все же куда больше зверь, чем казалось…       Гарри даже не догадывался, что последнюю фразу услышал как минимум еще один человек. Гермиона смущенно прикрыла дверь в спальню девушек.