Лунные ночи замка Хогвартс

      — Что вы тут делаете, молодые люди? — Поинтересовалась Амбридж, сверля взглядом друзей, на которых ее фирменный взор, от которого стремились укрыться министерские чиновники, совершенно, казалось, не действовал.       — Отдыхаем от лишнего шума в приятной компании. — Каким-то странно холодным тоном ответил ей Эванс.       — В таком случае, позвольте вас временно прервать. — Голосом пай-девочки ответила министерская служащая. Гарри услышал в ее приторно-сладком голосе скрытые нотки, но не смог понять, в чем они заключаются. — Мистер Эванс, мне нужно поговорить с вами.       — Говорите, профессор, я не возражаю. — Внутренне напрягся Гарри, понимая, что ни к чему хорошему этот разговор не приведет. — У меня от моих друзей секретов нет и быть не может.       — Я бы предпочла поговорить с глазу на глаз. — Взгляд Амбридж зацепился за тактическую одежду, в которую ее собеседник переоделся еще утром и которой привлекал к себе внимание за завтраком, за нож, болтающийся в чехле на бедре. — И почему вы, кстати, одеты не по форме?       — Выходной, мэм. Согласно правилам школы, в мантии я обязан быть только на занятиях. Лично мне они не очень нравятся, уж больно средневековьем отдает. Такая одежда куда более удобна.       — В любом случае, мистер Эванс, я прошу вас отправиться со мной. Немедленно. Ваши подруги подождут вас, я уверена.       Делать больше было нечего. Не желая нарываться, Гарри пошел за пухленькой волшебницей. В любом случае, она вряд ли что-то ему сделает. Кровь оборотня до сих пор гудит в жилах, а министерская чиновница едва ли ожидает особой прыти от школьника, который еще даже СОВ не защитил. Но, памятуя о ее связях с Цимисхами, Гарри все же старался быть осторожным. Уж лучше переоценить врага и потом радоваться легкой победе, чем недооценить — и мучиться потом от горечи поражения. Амбридж привела его прямо в свой кабинет, вампир осмотрелся.       Он помнил этот кабинет при каждом из троих его прежних владельцев. Когда его занимал Златопуст Локонс, стены были оклеены его портретами. Придя к Люпину, почти наверняка можно было увидеть какое-нибудь диковинное Темное существо в клетке или аквариуме. При самозванце, выдававшем себя за Грюма, кабинет был набит разнообразными инструментами и приспособлениями для раскрытия тайных козней. Теперь, однако, кабинет изменился до неузнаваемости. На все поверхности были наброшены ткани — кружевные или обычные. Стояло несколько ваз с засушенными цветами, каждая на своей салфеточке, а на одной из стен висела коллекция декоративных тарелочек с изображенными на них яркими цветными котятами. Котята, кстати, заметив вампира, поспешили смыться с изображений. Еще бы — терпеть вампира в непосредственной близости! Да еще и молодого, от которого не пойми чего можно ожидать!       Амбридж уселась в кресло, жестом попросила присесть и его.       — Чай? Кофе? Сок? Может быть, чего покрепче?       — Гранатовый сок.       Гарри понимал, что даже если эта мерзкая жаба решит его отравить, он выживет. Она ведь даже не догадывается, скорее всего, что говорит сейчас с живым мертвецом. Если только Цимисхи или кто-то еще ей не нашептал, что мистер Эванс — не Эванс, а очень даже Поттер. Получила же Амбридж за что-то эти поганые перья, целая кипа которых как раз лежала на столе. Гарри ни на секунду не забывал, кого она пытала этим пером. И не собирался забывать. Но ничего… Он еще отомстит. Простая смерть или даже смерть под пытками только усугубят ситуацию. Нет, он поступит хитрее. Чего Амбридж больше всего боится? Правильно, потерять доверие Фаджа, на котором построена вся карьера этой мегеры. Вот он и уничтожит его доверие. А что до ситуации сейчас — в любом случае, большая часть ядов на него все равно не действуют. Если же она и в самом деле пригласила его просто на разговор, что казалось Гарри очень маловероятным, то отказываться от напитка было бы глупостью и проявлением невежливости.       — Мистер Эванс, я бы хотела задать вам несколько простых вопросов. — Приторным тоном начала Амбридж. — Вы пейте, не стесняйтесь…       Гарри сделал один небольшой глоток — и сознание на мгновение поплыло. «Вот же сука! — пронеслась мысль в голове у вампира. — Ладно, мы еще посмотрим, кто у кого на могиле потанцует!». Чиновница заулыбалась, ее мерзкая улыбка вызвала у Гарри отвращение.       — Итак, мистер Эванс… В первую очередь, я хотела бы узнать ваше полное имя, имя и статус вашего опекуна, а также то, как именно вы связаны с Гарри Джеймсом Поттером.       Гарри на мгновение нахмурился, сознание быстро вернулось в норму. Ага, вот мы, значит, как запели?! Должно быть, Министерство перевернуло все документы касательно него, не нашло ни одной мало-мальски пригодной зацепки и поручило Амбридж допросить его Сывороткой Правды. Да и Министерство ли? Гарри вспомнил, как Снегг угрожал ему в прошлом году, что добавит это зелье ему в чай, если у него еще хоть раз пропадет шкура бумсланга. И если бы он сейчас все еще был смертным, он бы тут же вывалил этой мерзкой розовой жабе всю подноготную. Но организм вампира, наглухо защищенный от воздействия эликсиров своей собственной смертью, быстро преодолел воздействие отравы, хоть и спалил при этом немного магической энергии. Однако молчание затягивалось, следовало уже что-то сказать. Гарри притворился, что сделал еще глоток, но на самом деле лишь слегка смочил губы.       — Мое полное имя — Гарри Дэниэл Эванс. — Начал он рассказывать собственную «легенду». — Моим опекуном после смерти родителей — Александра и Эммы Эванс — является мой родной дядя, брат отца, Дэниэл Родригез, который и настоял на том, чтобы я поступил учиться в Хогвартс. Его статус крови — полукровка, после окончания войны с Волан-де-Мортом он покинул мир волшебников, почти не появляется в нем, но достаточно успешно ведет дела у магглов. — Гарри заметил, как вздрогнула Амбридж, услышав проклятое имя темного лорда. — Моя степень родства с Гарри Джеймсом Поттером, мир его праху… Официально я прихожусь ему то ли трех-, то ли четырехюродным братом. Мы с ним общались буквально несколько раз, встречи организовывал мой дядя.       — И вас абсолютно не удивило, что из всех возможных близких людей: друзей, крестного отца, товарищей, своих опекунов, в конце концов, он выбрал наследником именно вас?       — Не удивило, мэм. — Гарри снова позволил себе сделать маленький глоток, переждал накатившие ощущения. На этот раз организм справился с отравой еще быстрее. — Да и кто я такой, чтобы нарушать последнюю волю родственника, пусть и довольно-таки дальнего? От золотого запаса, равно как и от прочих преимуществ наследования не отказываются. Тем более, без всяческих условий, а просто так…       — Как давно вы находитесь в Великобритании?       — Пятнадцать лет и несколько месяцев, то есть с самого рождения. — Гарри сделал еще глоток отравы.       — Кем вам приходится мисс Грейнджер? Вы давно знакомы?       — Мы друзья и товарищи по учебе, не более того. — Солгал вампир, понимая, что если скажет правду, то и Гермиона окажется на подобном допросе. — Познакомились в «Хогвартс-Экспрессе» первого сентября.       — Хорошо… Очень хорошо. — Амбридж что-то записала в свой блокнот. — Ну что же, мистер Эванс, вы свободны. Благодарю вас за…       БА-БАХ!       За окном что-то оглушительно рвануло, Амбридж подскочила к окну, пытаясь высмотреть, что именно. Гарри воспользовался моментом — и, цапнув из кипы экзепляр, сунул в сумку одно из кровавых перьев. Все, а вот теперь главное, чтобы она его обыскивать не стала…       — Близнецы Уизли… — Оскалилась она. — Как же я мечтаю выпереть этих негодяев из школы. Ну, ничего, мы еще увидим, как они запоют, стоит Министру подписать свой приказ! Вы свободны, мистер Эванс…       Гарри выходил из помещения как с допроса. В голове гудело всего две мысли: «написать Дэну» и «заказать антидот для Гермионы». Девушка ждала его в коридоре.       — Выглядишь так, будто она тебя отравила.       — Она и отравила. — Гарри поправил пряжку, вынул из-за нее уменьшенный чарами ноутбук, вернул тому обычный размер и убрал его в сумку, положив перо между экраном и клавиатурой. — Сывороткой правды пыталась опоить, спрашивала про меня. И про мою связь с Поттером. И с тобой. Вот что, Гермиона… — Вампир обнял девушку, зашептал ей на ухо: — Если Амбридж позовет тебя на чашку кофе — найди любую причину не приходить. Любую. На меня Сыворотка не действует, на Полумну тоже, антидот для тебя я закажу, но пока еще он прибудет…       — Гарри… — Девушка прижалась к нему. — Спасибо тебе за твою заботу…       — Идем?       — Идем. — Улыбнулась девушка. — Ты, смотрю, выполнил поручение Сира?       — Угу. — Кивнул Гарри. — Вот только я этому совершенно не рад. Чувствую, мы еще не раз пожалеем о том, что это перо попало в руки моих Сородичей. Пойдем, надо еще отправить Дэну письмо. Отдам ему перо только при личной встрече.

***

      На улице Хогсмида у трактира стоял рослый джентльмен, одетый в какую-то странную, даже для волшебников, одежду. Стоял, глядел спокойным взором на всех проходящих мимо волшебников, но сам не торопился заходить, как будто уже достаточно свежий ветер не доставлял ему ни малейших хлопот. И ведь этот человек явно не бедствовал, не смотря на то, что одежда его далеко не соответствовала одеяниям, которые должен носить благородный лорд, на пальце его сиял перстень, отмечающий принадлежность как минимум к знатным семействам. Да и лицо его, какое-то жутко бледное, почти неживое, явно дышало благородством. Заметив нужную ему троицу, джентльмен отделился от стены, подошел к тем, кого он, очевидно, ждал, шевельнул рукой — и над этой компанией взвилась едва заметная сфера заклинания, защищающего от посторонних ушей.       — Приветствую, Гарри!       — Приветствую, Сир. — Слегка склонился перед Анархом Эванс, после чего отрекомендовал своих спутниц. — Прошу любить, мисс Гермиона Джин Грейнджер, моя любимая девушка, кандидат в мои Птенцы. И мисс Полумна Пандора Лавгуд, Сородич, над которой я вот уже несколько дней как принял право Учителя по ее собственной воле. Девушки, позвольте встречно представить вам моего Сира…       — Весьма польщен. — Кивнул девушкам старший вампир. — Дэниэл Родригез, Военачальник Сородичей Лондона, кавалер ордена Мерлина второго класса, Сир этого достойнейшего неоната. Весьма рад знакомству с вами.       — Взаимно, господин Родригез.       — Девочки… — Гарри уловил в голосе Дэна очень тревожные нотки, понял, что тот хочет поговорить наедине. — Забейте нам столик в «Трех Метлах», пока мы разберем одно дело. А потом мы к вам присоединимся, хорошо?       Военачальник Анархов, уважительно кивнув своему младшему Сородичу, пригласил немного пройтись, теперь можно было говорить куда как более спокойно и размеренно.       — Я получил твое письмо. — Кивнул он. — Вообще, должен тебе сказать, я не понимаю причины твоего беспокойства. Мисс Грейнджер станет превосходным другом и Сородичем, если ты решишься все-таки дать ей становление. Да и внешне она очень даже симпатичная. А что до солнца — ну раскошелится клан на еще один талисман, ну и что, что днем не позагораешь? Совместные ночные купания, говорят, толкают к продолжению рода.       — Вам ли не знать, что вампиры бесплодны. — Поморщился Гарри. — Я боюсь, что после этого она скажет, что я сломал ее жизнь.       — Не скажет. — Уверенно ответил вампир. — Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Она — не скажет. Так, теперь к делу… Груз с тобой?       Гарри кивнул.       — Отойдем? Не хочу показывать такую штуковину большому количеству народа.       — А ты параноик, Эванс…       — Пусть так, зато не мертв.       В переулочке, где почти никого не было, Гарри вынул из сумки мантию-невидимку, накрыл и себя, и Дэна — и уже под покровом невидимости передал своему Сиру зачарованное перо. Тот прощупал его пальцами.       — Работа Цимисхов. — Мгновенно оценил он. — Отлично сработано, Гарри. Просто великолепно. Выше всяких похвал.       — Я надеюсь, вы не собираетесь тащить это перо на какие-нибудь дебаты или что-то в этом роде?       — Я похож на идиота? — Покачал головой Дэн, пряча артефакт во внутренний карман. — Нет, разумеется. Смею тебя заверить, что дальше меня эта штука не пойдет. По крайней мере, пока ты и дорогие тебе люди не будете укрыты за самыми неприступными стенами и целым композитом всевозможных защитных чар. Кстати об этом… Крюкохват нашел тебе замечательный дом в маггловских кварталах Лондона. Тихое и неприметное место, но виды красивые, строение достаточно большое и без всяких следов. Если согласен — то клан его выкупит, оборудует по последнему слову техники и защитит так, что всякие поместья чистокровных лордов-волшебников на его фоне будут как пшик.       — Посмотреть бы на него… — Гарри с удивлением посмотрел на то, как Дэн достает из собственной сумки небольшую тетрадь и пачку фотографий.       — Я тебе зарисовал общую схему и сфоткал каждую комнату. — Пояснил Сир. — Пока там старая мебель, но если дашь добро — ремонт будет выполнен еще до нового года. И вот еще, Поттер…       — Да?       — Совет был против того, чтобы я передавал тебе это, но все же… — Он протянул Гарри пачку дискет. — Здесь — информация, содержание которой тебе очень сильно не понравится. Может быть, ты даже сочтешь ее за провокацию. Но я не могу просто так стоять и смотреть на то, что от тебя хотят скрыть правду. Это касается того… Того, как умерли твои родители. Настоящие родители.       — Я знаю. — Как-то неуверенно сказал тот, принимая, впрочем, носители. — Их убил Волан-де-Морт…       — Все так. — Кивнул ему Дэн. — Но только никто и никогда тебе не скажет, по какой причине он пришел именно к вам в дом. Не в Министерство, не в Хогвартс, не в дома более важных целей, а именно к вам в дом. Который, по некоторым причинам, оказался беззащитен. И дело тут не в том, что они доверились Петтигрю, оказавшемуся шпионом.       — А в чем тогда?       — Прочтешь — узнаешь. Только Гарри, я тебя очень прошу — сначала прочитай все двенадцать дискет. И только потом принимай какие-либо решения. Ты не представляешь, чего стоило найти эти сведения. И последнее… — Вампир протянул Гарри плоскую коробочку. — Твоя просьба.       — Спасибо, Сир…       — Не за что. Пока не за что. — Подмигнул ему вампир. — Удачи тебе, Поттер. Все, беги, девочки уже заждались…       — Ну и чего от тебя хотел Дэн? — Поинтересовалась Гермиона уже вечером, когда они зашли в гостиную Гриффиндора и заняли любимый диванчик. Говорить о делах в трактире они так и не решились, уж больно много вокруг было народу.       — Да так, поговорили о нашем деле. И еще кое-что… — Гарри поднял вокруг их диванчика чары приглушения звука. — У меня в сумке двенадцать дискет с записями о причине гибели моих родителей. А значит, и о Волан-де-Морте, против которого встали Лили и Джеймс Поттеры.       — Собираешься передать это профессору Дамблдору? — Решила Гермиона. Гарри задумался вдруг — а не подливают ли студентам Когтеврана, Пуффендуя и Гриффиндора чего-нибудь такого, что влияет на их сознание и прививает доверие к директору.       — Нет, Миона… Не собираюсь. — Покачал головой вампир. — Для начала я сам хотел бы во всем разобраться.       — Ты не веришь профессору? — Как-то недоверчиво посмотрела на него девушка.       — Не то что не верю. Скорее, не слишком доверяю. — Ответил ей Гарри, чем вызвал явную настороженность подруги. — Я тебе все объясню, когда прочитаю эту информацию. Я, кажется, догадываюсь, что и как, все-таки и своя голова на плечах у меня тоже есть. Но если у меня будет подтверждение — мне и самому станет спокойнее, и тебе я расскажу все более подробно.       — Может лучше я с тобой посмотрю? — Предложила девушка. — Ну просто… А если ты что-то поймешь не так или пропустишь?       — Хорошо. — Кивнул Гарри. — Только давай уже после твоего дня рождения начнем? Не хочу тебе праздник портить.       Вампир немного смутился, как будто прикидывая, подходящая ли сейчас обстановка для вручения небольшого подарка. В конце концов, раньше он не имел богатого опыта общения с девушками, а потому иногда поступал не самым лучшим образом. Спасало обстановку только то, что Гермиона и сама раньше ни с кем в романтических отношениях не была (короткое и закончившееся простыми приятельскими отношениями увлечение Крамом было не в счет), так что легко прощала Гарри некоторые огрехи. Наконец, он решил, что перетерпит пару дней и вручит ей такой необычный, но приятный подарок на день рождения, то есть уже в следующий вторник — девятнадцатого сентября.       Неделя прошла как на иголках. В понедельник восемнадцатого числа Гарри молил провидение, чтобы Гермиона не влипла ни в какую историю и не дала Амбридж ни малейшего повода пригласить себя в кабинет на разговор под чашку кофе. И все же этот день был несколько испорчен, пусть и по другой причине. После того, как Макгонагалл — подумать только, сама Минерва Макгонагалл! — прикрыла близнецов Уизли от праведного гнева чиновницы, Амбридж, видимо настучала Фаджу о том, что тут учителя учеников из семей бывших союзников директора прикрывают — и тот разродился указом, согласно которому новый преподаватель защиты от темных искусств должна была проверить деятельность всех остальных преподавателей.       Впрочем, это сначала день был испорчен, когда сияющая довольной рожей Амбридж в пух и прах разнесла на своей инспекции Хагрида, который успел подлечиться и приступить к своей работе учителя по Уходу за Магическими Существами. Он настолько боялся завалить инспекцию, а ученики так увлеклись наблюдением за его попытками отбиться от назойливой проверяющей, что никто даже не заметил, что один из студентов — пепельноволосый и златоглазый мальчишка — воровато оглядываясь, впился внезапно удлинившимися клыками в шею огнелису, которых они как раз проходили (Гермиона все же сумела убедить Хагрида заменить фестралов на что-то менее опасное). Зверек даже не пискнул, да и Гарри не наглел. Попробовал чуть-чуть, зализал ранку и успокоил Присутствием. На вкус кровь зверька, надо сказать, была ничего такая.       А вот затем настроение Гарри поднялось. Амбридж по собственной глупости поперлась инспектировать сначала Снегга, который выпроводил ее за дверь и запретил заходить в лабораторию без перчаток и защитной шапочки для волос. Надо ли говорить, что никто из студентов даже не подумал сказать ей, что запасные комплекты лежат в шкафчике прямо при входе в кабинет? Никто! Даже слизеринцы! Уж больно эта мерзкая жаба всех достала за последнее время. А вот когда та пришла на урок к Макгонагалл… Декан была большой любительницей дисциплины и порядка на уроках и не готова была терпеть ее нарушений ни от кого — ни от ученика, ни от другого учителя, ни даже от министерской служащей.       А как только пробило полночь, Гарри поднялся с места. Гермиону ждал сюрприз. Вернее даже два сразу.       — С днем рождения, Миона! — Обнял ее вампир. Девушка довольно пискнула в его стальных руках, а уж когда он произнес пожелания — так и вовсе поцеловала холодную щеку своего парня. — У меня есть для тебя небольшой памятный подарок. Вернее даже два…       Удивленная девушка приняла из рук Сородича бархатную коробочку, мысленно отметив, что в таких обычно дарят украшения. Она открыла — и ахнула.       — Гарри, я не могу… Это же целое состояние. — Смутилась Гермиона.       — Можешь. Очень даже можешь, Миона. Этот дар от чистого сердца. — Улыбнулся вампир, поднимая с коробочки цепочку из белого золота с небольшой рубиновой розой. Гарри наклонился к уху девушки. — Пусть и не очень живого, но чистого. Я очень тебя люблю, солнышко.       — И я тебя люблю. — Девушка поцеловала его в щеку.       — У меня есть еще один дар для тебя, Миона. Пройдемся?       — Сейчас? — Гарри кивнул. — И куда мы?       — Да есть в этом замке одно прекрасное место, — Гарри накинул на них мантию-невидимку, — которое может быть чем угодно по требованию посетителя…       Эванс прикрыл глаза. Последний путь к отступлению был отрезан. Если только она захочет — он даст ей высший дар, который только может дать Сородич. Он дарует ей Становление, дарует объятия, которые для нее будут гораздо более приятными, чем тот неожиданный укус, что он сам получил в свое время. И они ничем не рисковали. Сородичи Бруха, в благодарность за полученное из Хогвартса перо, связались через десятые руки с людьми в департаменте надзора за несовершеннолетними и уже успели за деньгу малую подменить пергамент на такой, который всегда показывает статус «жив». Глаза вампира засияли золотым огнем.       Гермиона с удивлением разглядывала ритуальный зал, в который ее привел Гарри. Выручай-комната встретила их, обратившись в небольшое помещение. Совсем небольшое, никак не больше класса трансфигурации. Стены черные, укрыты флагами с кроваво-красными розами и тем самым символом, который Гарри носил на груди в качестве амулета от солнца. Посередине помещения стоял большой алтарный камень, укрытый черными простынями с золотой вышивкой.       — Я могу тебя спросить кое о чем? — Уточнил Гарри. — Иначе получится только один дар, если ты откажешься. От второго ты можешь…       — Ну, говори уже…       — В общем, я предлагаю тебе нечто большее, чем просто украшение. Я предлагаю тебе то, что ты сама хотела, но от чего я тебя, по собственной глупости, отговорил. Я предлагаю тебе Становление.       — Что?! — Удивленно спросила Гермиона. — Гарри… Ты серьезно? И, получается, я стану такой же как ты? И должна буду пить кровь, опасаться солнечного света и скрывать то, что я — Сородич?       — Я так и думал, что ты откажешься… — На мгновение помрачнел вампир, но спустя секунду получил настоящий взрослый поцелуй в губы. И еще долго наслаждался сладким вкусом клубники, который остался после поцелуя Гермионы.       — Гарри… — Ахнула девушка так, словно тот предложил ей руку и сердце. Но она ошибалась. Гарри предложил ей гораздо большее. Помолчав около минуты, она прошептала: — Я согласна… Скажи мне…       — Это не больно, любимая. — Улыбнулся вампир. — Наслаждайся…       И спустя несколько секунд в шею Гермионы Джин Грейнджер впились остренькие, точно два крошечных лезвия, клыки. Девушка застонала от какого-то странного удовольствия. Она уже испытывала такое в тот день, когда предложила Гарри свою кровь. Но теперь это ощущение было гораздо сильнее. Странное потустороннее удовольствие, какое-то очень жуткое, но необычайное удовольствие. А затем свет померк в ее глазах.