Лунные ночи замка Хогвартс

      Вот уже третью ночь Гермиона переживала в форме Сородича. Быть вампиром ей даже понравилось. Чувство протеста, желание бунта грело душу волшебницы. Будучи при жизни пай-девочкой, отличницей и лучшей ученицей курса, она раньше и думать не могла, что некоторый «творческий беспорядок» вокруг может быть гораздо лучше, чем строгий, практически военный режим. Теперь же она чувствовала в своей не-мертвой душе некоторое тепло, ее отпустило то чувство ответственности, которое требовало от нее быть во всем лучшей и идеально следовать правилам. Не-жить вообще оказалось гораздо проще, чем она думала.       Когда Гарри вывел ее утром на ярко освещенную солнцем улицу, она немного побаивалась. Но все оказалось куда как легче, чем она думала. Амулет в форме розы немного нагрелся, но функцию свою выполнял исправно, губительное для вампиров светило почти не мешало, разве что чувствовала себя девушка как на испанском пляже в полдень, но не более того.       Общение с родителями в ее день рождения закончилось куда как хорошо. После того как она с помощью Гарри привела маму и папу в чувство, те были, конечно, в большом шоке, но, чуть-чуть оправившись, попросили дочь и ее парня пройти небольшое обследование, которое было реализовано тут же, дома. Все-таки родители Гермионы были профессиональными врачами. Да, стоматологами, но и курс общей терапии помнили на «отлично», так что в любом случае смогли провести первичную диагностику. Подростки и в самом деле оказались медицинскими парадоксами. Будучи совершенно точно мертвыми, они, тем не менее, двигались, мыслили, говорили… Вообще были живыми и мертвыми одновременно, что только подтвердило, что они не лгут. Нет, в словах подростков и раньше сомневаться не приходилось, но все же… Не каждый же день родная дочь говорит, что ее парень обратил ее в вампира. Да они готовы были даже понять, если бы она призналась, что забеременела. Но это… Это было уже выше всего, что только можно было ожидать.       Распорядок дня, конечно же, пришлось немного поправить. Теперь основная активность у них происходила по ночам, днем предпочитали отсыпаться, пока родители Гермионы были на работе в своей собственной же клинике. Впрочем, надо сказать, рамок приличия подростки не нарушали, спали не просто в разных постелях, но даже и в разных комнатах, не смотря на все свои чувства и желания, которые возникают у любого подростка даже не столько из-за гормонов, сколько из-за психологического взросления. Они, разумеется, были знакомы уже пять лет, последние год с небольшим и вовсе считали себя чем-то вроде пары, но все равно. «Спешить нужно медленно» — гласит непреложная истина. Впрочем, Гарри показалось, что он слышит из спальни Гермионы слабые постанывания.       Две ночи были потрачены на «акклиматизацию», освоение Гермионой новых возможностей своих души и тела. На третью же ночь Гарри объявил, что пора ей, его подопечной, начинать учиться владеть основами клановых Дисциплин. На первое занятие оба пришли в одежде больше подходящей для свиданий, чем для обучения. Сперва девушка расстроилась их с Гарри какому-то синхронному тугодумию, но, как оказалось, они ничего не упустили. Гарри просто повел ее гулять в центр Лондона, по пути рассказывая про то, как можно одним своим Присутствием влиять на мысли и чувства людей. Они сидели в круглосуточном кафе, ожидали официантку, которая все не шла и не шла. Эванс одним неприметным движением палочки поднял вокруг них чары от прослушивания, так что говорить можно было спокойно.       — Смотри, птенчик, все куда как проще, чем ты можешь себе вообразить. Слабым подобием нашего с тобой Присутствия владеют даже смертные. — Улыбнулся Гарри. — Искусство управлять толпой: социология, психология масс, философия… Но только они пользуются словами, слабостями, эмоциями людей, меняя их под себя в течении длительного времени. Присутствие же является чем-то большим. Ты почти мгновенно можешь управлять эмоциями. Сам факт наличия тебя на месте событий уже заставляет смертных чувствовать к тебе тягу, считать тебя каким-то светлым идолом. Заставляет верить тебе почти безоговорочно. Со временем ты научишься владеть этим ощущением. И первое упражнение будет уже сейчас.       — Я вся внимание. — Глаза Гермионы загорелись, как происходило всякий раз, когда она ловила возможность попробовать что-то новое в плане обучения.       — Подзови официантку.       — Ла-а-дно. В чем подвох?       — А ты молодец. — Хохотнул Гарри, указал пальцем на девушку в переднике, которая, почему-то, старательно игнорировала их столик. — Позови ее без слов и жестов. Одной силой Присутствия. Эта техника похожа на передачу по телевизору. Только передаешь ты не звуком и картинкой, а магическим образом влияешь на чувства человека. Вспомни, как мы сопротивлялись империусу, который на нас накладывал Грюм. Тебе нужно сделать почти все тоже самое, что и в тот раз.       — Промяукать двенадцать раз? Не забывай, в тот раз я так и не смогла понять, как это делается.       — Сконцентрировать волю и отдать мысленный приказ. — Пояснил Гарри. — Только направленный не на самооборону, а на то, чтобы кто-то этот приказ выполнил. В этот раз — на то, чтобы эта девушка таки подошла к нашему столику.       Гермиона поняла пояснение слишком буквально. Она вперилась взглядом в официантку, напряглась немного. Гарри хихикнул.       — Что такое?       — У тебя от напряжения сейчас вены на висках треснут. — Эванс вложил ладонь девушки в собственную ладонь. — Не напрягай мышцы. Отдавай мысленные распоряжения легко и непринужденно. Уверь ее в твоей собственной неотразимости, тем более, что такой красивой девушке как ты, это не будет трудно.       — Я все еще не понимаю. — Уронила голову на плечо парня Гермиона. — Покажи, если не трудно.       — Не трудно. — Гарри, даже не глядя на официантку, моргнул — и спустя мгновение та как будто споткнулась, потопталась на месте несколько секунд и направилась в их сторону.       — Ты чего улыбаешься? — Спросила Гермиона.       — Чтобы наслать на человека чувство благоговения в свою сторону, нужно самому испытать это благоговение. Такой, совсем небольшой нарциссизм. Локонс бы объяснил лучше, конечно.       — Ага, конечно, объяснил бы он… — Заулыбалась девушка, наблюдая за тем, как официантка приближается к их столику. — Снова стал бы заливать, какой он принц прекрасный.       — Прошу простить за столь прискорбную задержку, молодые люди. — Очень смущенно пропищала официантка. — Чего желаете?       — Миона, чего изволишь?       — Думаю, вы знаете, чего я хочу. — Взгляд девушки блестнул золотом, официантка поклонилась и пошла в сторону. — Хмм, и в самом деле, очень просто. Как будто… Не знаю. Вот р-раз — и получилось.       — Умница. — Улыбнулся Гарри. — И чего ты пожелала?       — О, не переживай, я не попросила ее вскрыть себе вены и налить нам крови вместо вина.       — Знаю, это было мое желание.       — Что? — Вскрикнула Гермиона.       — Успокойся, я шучу. — Подмигнул Эванс, но такая идея ему понравилась. В самом деле, плохо разве, если человек сам, под действием эмоций и желания услужить, вскрывает себе кровеносные сосуды и, по сути, сам отдает тебе кровь? — Ну, а все же?       — В этой кафешке всегда делали лучший тирамису во всей Великобритании.       Десерт оказался действительно прекрасным, компания — еще прекраснее, так что под легкий, ароматный кофе пошел неспешный разговор. Гарри, как мог, пытался объяснить своей девушке, что пределов Присутствию почти нет, но что это, все-таки не доминирование, не гипноз и не подчинение воли. Под конец разговора, Гермиона уже не была настроена к этому мастерству как к какой-то темной магии. Смирилась и даже признала эту Дисциплину куда как полезной, особенно если учесть, что ее воздействие, в отличие от заклинаний, отследить невозможно. Человек просто уверен — сам, без посторонней помощи уверен — что тот, чье Присутствие он испытывает, ему не навредит и вообще является чем-то светлым, надежным и непогрешимым.       — Кстати, о надежности и безопасности. — Вспомнил Гарри. — Я тебе не говорил, что мне Дэн писал?       — По поводу?       — В благодарность за перо, которое я ему передал, клан спонсирует покупку мной уютной квартирки на окраине Лондона. — Улыбнулся сородич. — Не царские хоромы, но что не может архитектура — то могут чары расширения пространства, верно? Ремонтная бригада уже приступила к работе, так что Новый Год можно будет совместить с новосельем.       — Ва-а-ау! — Как-то с придыханием ответила Гермиона. — Поздравляю! Планируешь сбежать туда от Дурслей? А как же кровная защита матери?       — Какая защита? — Спросил Гарри, от удивления едва не откусивший кусок кружки.       — Дамблдор тебе не говорил? — Ахнула девушка. — Но как же так… Он же… Почему он не сказал тебе?       — Так, Миона, — Сородич отодвинул кружку чуть в сторону. — А теперь, пожалуйста, по порядку. Что происходило летом, пока я торчал у Дурслей? Только по порядку.       — Я ведь ему пообещала.       — Ты пообещала, когда была жива. Поверь мне, смерть, пусть и временная, в состоянии сбросить оковы даже куда более тяжких магических контрактов. — Пояснил Эванс. — Уверен, если бы я был обращен во время Турнира, то и контракт с Кубком Огня был бы расторгнут за смертью одной из сторон. Поэтому хотя бы попытайся рассказать мне, что сможешь.       — Ну… — Смутилась девушка. — Ладно, я расскажу, что знаю. Все равно ты рано или поздно узнал бы. Слушай.       Гарри сидел, слушал — и с каждым фрагментом рассказа Гермионы впадал в прострацию все больше и больше. Хотя, конечно, ее, несовершеннолетнюю магглорожденную девицу, никто особо в дела не посвящал, но это была бы не Гермиона, если бы не смогла, добыв крупицы информации, просчитать на их основе если не все, то очень и очень многое. Плюс то, про что ей рассказали, плюс то, что удалось подслушать с помощью близнецов Уизли… Как оказалось, у Дамблдора на самом деле была армия, только очень маленькая, и, не смотря на громкое, кажущееся элитным, название — «Орден Феникса» — больше походила не на рыцарский орден, а на наспех собранное ополчение. Гарри с удивлением понял, что больше половины этого самого ополчения он так или иначе знает — почти все преподаватели Хогвартса, Люпин, Аластор Грюм (впрочем, Гарри сомневался, знал ли он Грюма, ведь все это время под его личностью выступал пожиратель смерти), Кингсли Бруствер — помощник премьер-министра магглов, который, как выяснилось, был волшебником и обеспечивал безопасность министра с точки зрения магии и которого Гарри неоднократно видел в маггловских новостях. Состояли в Ордене и все Уизли, и, пусть и негласно, глава департамента магического правопорядка, Амелия Боунс. И даже его, Гарри, крестный — Сириус Блэк, который предоставил Дамблдору собственный особняк в Лондоне для использования его в качестве базы для Ордена.       Суть этого самого Ордена была в противостоянии Волан-де-Морту, что не слишком хорошо вязалось с Альбусом Дамблдором и его извечными «правами второго шанса». Многие были недовольны тем, что директор Хогвартса запрещал убивать пожирателей смерти. Конечно, тех же Грюма и Кингсли это нисколько не останавливало, но вот остальные предпочитали слушаться советов Верховного Чародея, так что борьба шла достаточно вяло. Обезоруженные враги снова добывали себе палочки, оглушенных и парализованных уносили на себе товарищи… Но это была борьба. Идиотская, бессмысленная и безрезультатная, но борьба. И во времена властвования Волан-де-Морта это было необходимо. Все больше народу бралось за палочки не для того, чтобы нарезать отбивные, а для того, чтобы разрубить магией нескольких пожирателей.       Гермионе также удалось узнать, почему Гарри выжил и каким образом. Оказывается, его мать пожертвовала собой ради него. Эванс вспомнил кошмары, навеваемые ему дементорами на третьем курсе. Вопль «Убей меня вместо Гарри» был расценен Магией как предложение, как контракт. И, убив Лили Поттер, Волан-де-Морт, по сути, принял условия. И, умерев, миссис Поттер, фактически, принесла себя в добровольную жертву, тем самым воздвигнув вокруг Гарри и всех своих родственников — единственными из которых, по воле случая, оказались Дурсли — нерушимую кровную защиту, которую не смог бы пробить Волан-де-Морт. Поэтому выжившего в ту ночь Гарри и отдали тете Петунье. Поэтому он и жил с Дурслями.       Почему именно к Поттерам Волан-де-Морт пришел в ту ночь, Гермиона, к огромному сожалению, не знала. Да и кто бы стал посвящать ее в такие тайны? В любом случае, у Гарри была еще информация от клана Бруха, переданная Дэном Родригезом и до которой новоявленные вампиры еще не добрались. И Эванс очень сильно надеялся, что эта информация поможет ему окончательно во всем разобраться. Гарри отодвинул уже третью чашку из-под кофе — не сидеть же попусту за столиком — поднял взгляд на девушку.       — Спасибо тебе за этот рассказ.       — Гарри, прости меня.       — За что?       — За то, что я это не рассказала тогда, летом…       — Ты и не могла сказать. Так что я на тебя не в обиде.       — Но я могла хотя бы намекнуть!       — Забыли. — Попросил Эванс. — Так вот, возвращаясь к нашим баранам… То есть к месту моего обитания. Да, я уеду от Дурслей. Даже не столько потому, что мне у них, мягко скажем, некомфортно, сколько потому, что официально я считаюсь погибшим и мое внезапное появление привлечет нежелательное внимание. Да и кровной защиты, скорее всего, на том доме уже нет. В конце концов, не жить же мне у них вечно. Даже оставаясь живым, я бы прожил с ними еще, может быть, пару лет. А потом — все, живи как хочешь. Так не лучше ли жить на собственной жилплощади, чем вечно кочевать по казармам, полевым лагерям ликвидаторов проклятий и съемным комнатам?       — Ну, логично…       — Более того. — Гарри слегка смутился, но быстро набрался смелости: — Более того, мне было бы очень приятно, если бы ты согласилась…       — Быть с тобой? — Мечтательно-неверящим тоном спросила Гермиона.       — Я пойму, если ты откажешься. Но все же…       — Гарри… — Отличница не пожалела усилий воли, чтобы заставить кровь прильнуть к лицу, показывая, как сильно она смущается. — Я… Мне нужно подумать. Просто это все как-то очень неожиданно и… Обещаешь, что немного подождешь?       — Подожду. — Согласился Гарри, улыбаясь. Он-то понимал, что эта девушка не откажется. Просто правила приличия требуют немного «поломаться» перед принятием столь важного и желанного решения, как съехаться с парнем. — Времени у нас с тобой много. Целая вечность, если будем осторожны. Так что я готов ждать столько, сколько тебе понадобится.

***

      На следующую ночь Гарри попросил свою девушку одеться как для физических тренировок, да и сам сменил аккуратную и ладную одежку «для выхода в свет» на гораздо больше привычную и понравившуюся тактическую форму. До выходных он планировал довести бунтарский дух, проснувшийся в Гермионе, до нужной кондиции и убедить ее приодеться в нечто похожее хотя бы для совместных тренировок. Все же, Гермиона оставалась девушкой и хотела чаще выглядеть женственно. Не будешь же ее против воли паковать в «комбат шёрт»*, камуфляжные штаны и берцы? Правильно, не будешь. Но и тренироваться владеть физическими Дисциплинами в платье — тоже не лучшая затея. Отличница нашла выход из положения — джинсы, легкие сапожки на небольшой платформе и приталенный свитерок, столь шикарно подчеркнувший ладную и легкую фигурку Гермионы. Гарри сглотнул, когда ее увидел — сознание против воли рисовало ему все то, что было скрыто под одеждой.       В качестве полигона выбрали достаточно отдаленный от города лагерь бойскаутов, в котором летом проводились многочисленные сборы подростков, но в остальное время здесь не было ни души. Перескочить через невысокий заборчик не составило проблем, так что уже вскоре Гарри объяснял девушке, как подчинить себе не только чувства людей вокруг, но и свое собственное тело. Начали с овладения стремительностью, как самой простой в освоении Дисциплины.       — Скорость влияет на силу удара в куда большей степени, чем непосредственно масса, которую ты вкладываешь в движение. — Пояснял Гарри. — Это простой физический закон, кинетика. Ее даже магией не всегда обманешь. Иногда даже наоборот, ее не нужно обходить с помощью магии, а наоборот — использовать, чтобы усиливать магическое влияние.       — Например?       — Например, если я возьму бОльшую массу, скажем, зажму в руке что-нибудь тяжелое, но буду двигаться медленнее, — в доказательство своих слов, Гарри поднял с земли и зажал в кулаке небольшой камушек, саданул укрытой в перчатку рукой по ближайшему дереву с той скоростью, с которой может ударить тренированный спортсмен, — я нанесу значительно меньший ущерб, чем если бы ударил пустой рукой, но на гигантской скорости. — Вампир бросил камушек в сторону, на секунду его кулак как будто замерцал неясным силуэтом — и спустя мгновение Гарри организовал в полувековой сосне сквозную дыру.       — Ого! — Удивилась Гермиона, разглядывая образовавшееся в дереве «дупло».       — Вот тебе и «ого». — Согласился ее наставник. — А ведь это — далеко не предел скорости. Это так, скорость «на удовлетворительно с пятью замечаниями», как оценил меня на зельях Снегг в позапрошлом году. Сородичи совершенствуют знания и ищут пределы возможностей Дисциплин в течении многих столетий, но предела пока не достиг ни один из нас, кроме, быть может, самого Праотца. Каина, то есть. И ведь удар — это лишь одно из направлений применения Стремительности. А как насчет того, чтобы мчать на скорости хорошего автомобиля, чтобы просто преодолеть то или иное расстояние? Или метать даже простую бумажку со скоростью реактивного снаряда? Или моментально реагировать на падающую со стола вещь? Или ходить по воде, двигаясь с такой скоростью, что просто не успеваешь утонуть?       — Воистину безграничные возможности. — Отличница прикрыла на секунду глаза, пытаясь вообразить себе хоть примерные границы применения Дисциплины. — Но ведь это потребует невообразимого количества витэ!       — Разумеется. — Кивнул Гарри. — И только это не позволяет Сородичам найти предел. Даже у самых старых из нас есть некоторый предел количества витэ, жизненной энергии, которую мы можем в себе сконцентрировать. А постоянно подпитываться — это, извини меня, просто невозможно. Даже если совершенно забыть про маскарад и прочие ограничения. Ну что, принцип использования Дисциплин ты вчера запомнила?       — Сила воли и толика магической силы. — Кивнула Гермиона.       — Отлично. Тогда мы сейчас с тобой делаем в качестве разминки двадцать кругов вокруг этого здания. — Гарри взглядом указал на недостроенный корпус лагеря бойскаутов. — Потом попробуем сыграть с тобой в ловца.       — Это в смысле ты будешь метать в разные стороны мячики для тенниса, а я буду пытаться их ловить? — Улыбнулась девушка. — Да-да, я помню, как ты рассказывал о своей первой тренировке с Вудом.       — Кстати, о птичках. — Задумался Гарри. — Надо будет попросить Анджелину взять меня в состав команды, раз уж место ловца у них освободилось после моей смерти.       — Тебе делать нечего?       — А ты докажи обратное. Тем более, что с такой реакцией отследить полет снитча или увернуться от бладжера не будет большой проблемой.       — Гарри, это нечестно!       — А покупать на всю команду семь «нимбусов», в то время, как остальные используют «кометы» или «чистометы» — это честно? — Скорчил удивленную физиономию Эванс. — Это спорт, Гермиона. А спорт никогда не бывает честным до конца. В любом случае, у одного из соперников всегда есть преимущество. Или это преимущество возникает прямо во время игры.       — И все же? Зачем тебе это? — Не унималась Гермиона. — Слава? Карьера спортивного игрока? Еще больший авторитет?       — Нет, Миона, все куда проще. — Гарри растрепал собственные волосы, из-за чего снова стал похож на себя, каким он был до обращения. — Я просто люблю летать.       Обучение прошло на славу. Гарри оказался чутким и внимательным наставником, а отличница все схватывала налету. Стремительность далась ей очень легко, она, казалось, оказалась в своей стихии. Надо ли говорить, что все упражнения дались ей если не с первого, то со второго раза? Потом немного потренировали Могущество, но совсем немного — боялись разнести весь лагерь по камушкам. Наконец, изрядно приободренные успехами, они закончили заниматься и Гарри предложил просто прогуляться немного.       — Я поняла, как ты оказался лучшим на курсе. — Выдвинула предположение Гермиона. — Ты просто пользуешься стремительностью, чтобы доставать шпаргалки так быстро, что никто не успевает этого заметить. Я права?       — Плохо же ты обо мне думаешь, птенчик мой. — Подмигнул ей Гарри. — После смерти у меня здорово прочистились мозги, я стал лучше запоминать все, что читаю. Но ты права, я пользуюсь Стремительностью для того, чтобы учиться. Видишь ли, умение прочитать толстенную книгу семь раз за один или два дня — это очень полезный навык, помогающий все быстро запомнить или элементарно зазубрить.       — Ах ты жук! — Отвесила ему легкий, как она думала, подзатыльник Гермиона, забывшая, что ее руки все еще наполнены Могуществом Бруха. — Гарри? Гарри, не притворяйся, что упал в обморок. Гарри?       Стоило ей наклониться к кажущемуся бессознательным телу, как она вскрикнула от неожиданности и спустя мгновение обнаружила, что она не стоит, а очень даже лежит на руках у уже стоящего на ногах парня, а ее губы находятся всего в нескольких дюймах от него. Гермиона не удержалась, потянулась к губам своего парня, но…       — Ты смотри, Джо… Какая паршивая сентиментальность. А еще Сородичи…       Гарри оскалился. Им помешали. В такой момент помешали. «Все, уроды, не ходить вам под луной» — подумалось ему. Вампир вгляделся в темноту, из ближайшего к ним с Гермионой здания выскользнули двое уголовного вида недоносков. Один из них держал вампиров на прицеле старого, местами укрытого ржавчиной, револьвера. Эванс лихорадочно пытался определить, кто перед ним. Это точно были не Бруха — замесы внутри клана, конечно, случались, но всегда по какому-то поводу. И не Носферату, в прямом смысле мордой не вышли. И не Вентру с Тореадорами — уж больно рожи уголовные, таких возвышенцы не обращают. Цимисхи? Нет, слишком уж непритязательный внешний вид. Вопрос решили сами нападающие:       — Признанным тут не рады. — Прорычал тот, что держал в руках револьвер.       — Да неужели, отребье? — Ответил Гарри. — И кто мне запретит гулять там, где я захочу? Может ты, невзрачное порождение загульной ночи?       — Да ты…       — Да, я. — Гарри понимал, что договориться миром не удастся. Эти двое оказались тут не просто так. Значит, драка будет в любом случае и надо врага разозлить. Злой враг действует на эмоциях, значит часто ошибается. — Хочешь в меня выстрелить? Ну, давай, щенок мокроносый. Посмотрим, из какой грязи ты слеплен.       Негромкий хлопок выстрела слился со свистом доставаемого из ножен ножа. Кровь кипела в жилах Эванса, уйти от выстрела ничего не стоило, но даже сам факт того, что в тебя стреляют очень здорово подстегивает соображалку. Иногда, конечно, и наоборот бывает, когда под обстрелом впадаешь в панику, но сознание Гарри, закаленное троллем, василиском, дементорами и всеми прочими злоключениями, вело себя именно так, как надо. Из кармана в руку сама собой скользнула палочка и прежде, чем Эванс осознал, что он делает, рука вывела символ, а с языка слетело одно слово. «Инсендио». Каитифф-стрелок заорал от боли, все остальные, включая самого Гарри, вскрикнули от ужаса. Несчастного окутало магическое пламя. Он буквально горел заживо, будучи не в силах сбить с себя огонь. Возможно, будь он обращенным Гангреллами, он бы выжил — о Стойкости этого клана, позволяющей им выживать после самых тяжких повреждений, среди вампиров ходили самые немыслимые слухи. Но нет, видимо, этот каитифф был порожден кем-то из кланов, не владеющими этой дисциплиной.       — Сука! Су-у-ука! — Вопил напарник несчастного, на немыслимой скорости приближаясь к Эвансу. — Убью!       Гарри принял первый удар на подставленную руку, зарычал от боли, встречная оплеуха опрокинула каитиффа на сырую землю, рядом рассыпался в пепел его товарищ, принявший от магического огня Окончательную Смерть. Эванс дважды приложил отброса общества по зубам, после чего приставил палочку к виску нападавшего.       — Кто послал? — Прорычал он. — Отвечай, а то поджарю, как свинью. Медленно, долго и со вкусом.       — Приказ был убрать девку. Только ее. — Вперился в него взглядом непризнанный вампир. — Мы не хотели… Он обещал нам признание. И денег дал…       — Что от девочки хотели? Кто послал? — Повторил вопрос Гарри, кончик волшебной палочки нагрелся. Пока не обжигающе, но уже очень и очень ощутимо.       — Я не знаю. — Заскулил каитифф. — Я его не знаю. Знаю, что он из «Дикарей», от него волчарой за сто шагов несло.       — Рассказывай по порядку. — Гарри поднял его с земли, но палочку так и не отвел. — Будешь честным — возможно, останешься жить. И не пытайся со мной хитрить или пытаться смыться. Догоню и вырву сердце. Ну, я слушаю.       — К нам в лежку приперся какой-то мужик. — Принялся описывать каитифф, на которого подействовало Присутствие признанного сородича. — Не знаю, никогда его не видел раньше. Сказал, что в городе объявились двое, которых здесь не должно быть и что они очень сильно вредят какому-то делу.       — Ты уверен, что он был из Гангреллов? — Гарри напрягся. Когда это они успели впасть в немилость к звероподобным?       — Уверен. — Завыл каитифф. — От него собачатиной несло так, что даже вонь в лежке перебило. Кто же еще, как не они?       — Ладно, допустим. Дальше.       — Пришел, сказал, что надо двух новообращенных завалить. Мы двое согласились, он денег дал, показал фото ваши всей общине, сказал, мол, ежели кто вас завалит или живыми достанет — тому еще пять по столько же дадут и в клан примут. А мы что? Жить всем хочется. Одеться чуть лучше, комнатку какую снять, а не по подвалам в нищете прозябать. Ну, взялись мы с Майком. Думали будет все нормально, что мы девку живой возьмем… Сам посуди, уж второй год без девок… Ну и того…       — Ах вы твари! — Вклинилась в разговор Гермиона, которая прекрасно понимала, что сама бы она не отбилась. Если бы не Гарри, сейчас ее бы уже… Нет, она не хотела даже думать, что тогда было бы.       — Деньги-то не все прогулял? — Спросил молодой Бруха.       — Не… Нет. — Вампир потянулся к карману. — У меня что осталось — все туточки. Вот. — Он протянул Гарри небольшую пачку банкнот. — Тут тысяча с небольшим. Что осталось — все тут. Все берите, только жить дальше дайте…       — Ну, что я тебе скажу… — Гарри забрал из руки каитиффа деньги, как-то панибратски положил ему руку на плечо. — Я лично на тебя не сильно обижен.       — Я могу идти? — Не веря в свою удачу спросил непризнанный.       — Дай закончить. Я не обижаюсь и даже не стану отнимать твою кровь. — Гарри оскалился, увидев, как часто закивал ему в ответ недавний противник. — Но есть нюанс.       — Какой? — Успел спросить его собеседник, а затем увидел, что его жертва, обратившаяся вдруг в охотника, отскочила на несколько шагов, а в его сторону смотрит волшебная палочка.       — Ты сломал нам с девушкой интимный момент. — Каким-то досадным тоном ответил Гарри. — А такое я простить не в силах. Инсендио!